Текст книги "Тьма и Свет"

Автор книги: Кук Тонья

Соавторы: Томпсон Пол
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 27 страниц)

Томпсон Пол, Кук Тонья
Тьма и Свет

Глава 1. РАЗНЫЕ ПУТИ

Осень окрасила Утеху в веселые цвета. Каждое крыльцо, каждое окно были заполнены красной, оранжевой и желтой листвой, потому что лавки и дома Утехи располагались среди толстых ветвей долины валлинов, высоко над мшистой землей. То тут, то там виднелись поляны в лесном городке. Это была городская община, где на этой неделе должен был состояться рынок, а на следующей – передвижной карнавал.

В этот ясный полдень на залитой солнцем поляне стояли три фигуры – двое мужчин и женщина. Два меча играли взад и вперед, вспыхивая огнем, когда на них падали солнечные лучи. Две фигуры настороженно кружили, делая обманные движения внезапными взмахами обнаженных клинков. Третий стоял сзади и наблюдал. Мечи заскрежетали вместе с поцелуем закаленной стали.

– Ну, вот и встретились! – сказал Карамон Маджере, наблюдатель. – Очень ловкий прием, Стурм!

Высокий молодой человек с обвислыми каштановыми усами коротко хмыкнул в ответ. Он был очень занят. Его противник прыгнул вперед, целясь ему в грудь. Стурм Светлый Меч нанес сильный удар в упор, отступая назад, когда она замахнулась. Она пролетела мимо него всего на один дюйм.

Враг Стурма пошатнулся, она упала, потеряв равновесие, слишком далеко расставив ноги.

– Спокойно, Кит! – крикнул Карамон. Его сводная сестра выпрямилась с отработанной грацией танцовщицы. Она свела каблуки вместе с легким шлепком сапожной кожи и представила Стурму в качестве мишени свой тонкий профиль.

– Ну же, мой друг – сказала она. – Я покажу тебе искусство, которое приходит из борьбы за деньги.

Китиара нарезала в воздухе крошечные круги острием своего меча. Раз, другой, третий – Стурм следил за этим убийственным движением. Карамон тоже смотрел, открыв рот. В свои восемнадцать лет он был размером с взрослого мужчину, но внутри все еще оставался мальчиком. Дикая и мирская Китиара была его кумиром. У нее было больше энергии и скорости, чем у любого из десяти мужчин.

Со своего места Карамон мог видеть каждую царапину на лезвии клинка Китиары, память о жестокой битве. Плоская поверхность лезвия блестела от частого и умелого полирования. Меч Стурма, напротив, был настолько новым, что его рукоять все еще отливала синевой от обжигающего огня кузнеца.

– Смотри направо, – сказал Карамон. Стурм положил свободную руку на длинную луку[1] седла и стал ждать атаки Китиары, как это сделал бы Соламнийский рыцарь.

– Хай! – Китиара резко повернулась на одной ноге, рассекая воздух взмахом меча вверх. У Карамона перехватило дыхание, когда она качнулась вперед. Стурм не двинулся с места. Ее меч завершит дугу у его шеи. Карамон закрыл глаза – и услышал твердый звон стали. Чувствуя себя полным идиотом, он снова открыл их.

Стурм парировал удар прямо, рукоятка к рукоятке, без малейшего изящества. Он и Китиара держались вместе, высоко подняв острия своих мечей. Запястья Китиары дрожали. Она шагнула вперед и обхватила свою руку с мечом пустой ладонью. Стурм заставил ее насторожиться. Ее лицо побледнело, а затем покраснело. Карамон знал этот взгляд. Эта дружеская перепалка ей не понравилась, и Китиара начала злиться.

Раздосадованная, она переступила с ноги на ногу и напряглась, сопротивляясь превосходящим росту и силе Стурма. Но ее рукоять все равно упала. Шишковатый кильон нового меча Стурма коснулся ее подбородка.

Со взрывным вздохом Китиара прекратила борьбу. Оба острия меча вонзились в зеленый дерн.

– Хватит, – сказала она. – Я куплю тебе эля. Я должна была действовать лучше, и не позволять тебе вот так разбить мою защиту! Ну же, Стурм. Давай выпьем по кружке самого лучшего что есть у Отика.

– Звучит неплохо, – ответил он. Стурм освободил свой клинок и... отступил назад, тяжело дыша. Когда он двинулся, Китиара просунула плоскую часть своего оружия между его лодыжек. Ноги Стурма запутались, и он растянулся на траве спиной вперед. Его меч отлетел, и в следующее мгновение Китиара уже стояла над ним, держа тридцать два дюйма стали у его горла.

– Бой – это не всегда спорт, – сказала она. – Держи глаза открытыми, а меч крепко сжимай в руке, мой друг, и ты проживешь дольше.

Стурм перевел взгляд с клинка на лицо Китиары. Темные завитки волос прилипли к ее лбу от пота, а естественно темные губы были плотно сжаты. Они медленно расплылись в кривой улыбке. Она убрала оружие в ножны.

– Не смотри так уныло! Лучше пусть друг собьет тебя с ног в качестве урока, чем враг убьет тебя навсегда. – Она протянула руку. – Нам лучше пойти, пока Флинт и Танис не выпили все варево Отика.

Стурм схватил ее за руку. Она была теплой и мозолистой от перчаток и рукояток мечей. Китиара потянула его вверх, пока они не оказались нос к носу. Хотя Стурм был на голову выше и на пятьдесят фунтов тяжелее, рядом с ней он все еще чувствовал себя неопытным юнцом. Но ее ясные глаза и обаятельная улыбка рассеяли его тревогу.

– Теперь я вижу, как тебе удалось преуспеть как воину, – сказал он, наклоняясь, чтобы поднять свой меч. Он спрятал клинок в ножны. – Спасибо тебе за урок. В следующий раз я буду держать свои ноги вне досягаемости!

– Позже ты научишь меня некоторым своим приемам, Кит? – нетерпеливо спросил Карамон. Сам он носил короткий меч, подарок от своей предприимчивой сестры. Она подцепила его на одном из своих многочисленных сражений. Флинт Огненный Горн, который разбирался в металле как не кто другой, сказал, что меч Карамона был сделан в южной части Квалинести. Только по таким подсказкам ее друзья могли догадаться, куда привели странствия Кит.

– А почему бы и нет? Я завяжу одну руку за спиной, чтобы все было честно.

Карамон открыл было рот, чтобы возразить, но Китиара зажала ему рот рукой.

– А теперь в гостиницу. Если я в ближайшее время не получу глоток эля, то погибну!

Когда они добрались до подножия большого валлина, на котором стояла гостиница «Последний приют», то обнаружили своего друга Флинта, сидящего у подножия лестницы. Дворф[2] держал в своих массивных узловатых руках брусок для растопки и стругал тоненькие щепки острым ножом.

– Ну, ты вернулся целым и невредимым, – сказал Флинт, глядя на Стурма. – Я почти ожидал увидеть твою голову под мышкой.

– Твоё доверие ко мне огромно, – кисло ответил молодой человек. Китиара остановилась и положила руку на широкие плечи Карамона.

– Лучше следи за собой, старый дворф. У нашего мастера Стурма необычайно сильная рука. Однажды он научится не держаться за устаревшие рыцарские принципы.

– Честь никогда не устареет, – сказал Стурм.

– Именно из-за неё ты приземлился плашмя на спину с моим мечом у шеи. Если бы вы…

– Не начинай! – простонал Карамон. – Если мне придется выслушивать еще один спор о чести, я умру от скуки!

– Я не буду спорить, – сказала Китиара, хлопнув брата по заду. – Я уже высказал свою точку зрения.

– Пойдем с нами, Флинт. Кит покупает, – сказал Карамон. Пожилой дворф поднялся на своих коротеньких ножках, сметая с колен каскад белых деревянных щепок. Он поправил свою одежду и засунул нож обратно в штаны.

– Ты эля не получишь, – сказала Китиара Карамону с притворной суровостью. – Ты еще недостаточно взрослая, чтобы пить. – Карамон нырнул под ее руку, подбежал к Стурму и сказал – Мне восемнадцать, Кит.

– Восемнадцать? – на лице Китиары отразилось удивление. – А ты уверен? – ее «младший» брат был примерно на дюйм выше Стурма.

 – Конечно, я уверен. – Карамон с отвращением посмотрел на нее. – Ты просто не заметил, что я взрослый человек.

– Ты же еще ребенок! – закричала Китиара, выхватывая свой меч. – Еще немного – и я тебя отшлепаю!

– Ха! – Карамон засмеялся – Ты меня не поймаешь! – с этими словами он бросился вверх по лестнице. Китиара сложила свой меч в ножны и прыгнула за ним.

Длинные ноги Карамона быстро скользнули по крутым доскам. Смеясь, он и его сестра скрылись за стволом дерева.

Флинт и Стурм поднимались медленно. Легкий ветерок шелестел в кронах деревьев, рассыпая по ступеням разноцветные листья. Стурм смотрел сквозь ветви на другие дома на деревьях.

– Через несколько недель ты сможешь ясно видеть то, что находится по другую сторону общего пространства, – задумчиво произнес он.

– Да – сказал Флинт. – Странно, что мы сейчас не в дороге. Я бродил по дорогам Абанасинии с весны до осени, занимаясь торговлей дольше, чем ты прожил на свете, мальчик.

Стурм кивнул. Объявленный Флинтом уход из своей странствующей кузницы удивил их всех.

– Теперь все позади – сказал Флинт. – Пора бы мне поднять ноги и, может быть, вырастить несколько роз. – Образ грубоватого старого дворфа, ухаживающего за садом роз, показался Стурму таким неестественным, что он тряхнул головой, чтобы прогнать эту мысль.

На ровной платформе, на полпути к самой гостинице, Стурм остановился у перил. Флинт сделал несколько шагов вперед и остановился. Он снова покосился на Стурма.

– Ты вот-вот лопнешь, чтобы мне что-то сказать – спросил дворф.

Флинт ничего не упустил.

– Я ухожу, – сказал Стурм. – В Соламнию. Я собираюсь искать свое наследие.

– А твой отец?

– Если есть хоть какой-то след его пребывания, я найду его.

– Это может быть долгое путешествие и опасный поиск, – сказал Флинт. – Но мне бы очень хотелось пойти с тобой.

– Неважно. – Стурм отошел от перил. – Это мои поиски.

Стурм и Флинт вошли в дверь гостиницы как раз вовремя, чтобы получить шквал яблочных огрызков. Когда они вытерли липкую влагу с глаз, комната закачалась от смеха.

– И кто тот негодяй, который виноват? – взревел Флинт. Неуклюжая молодая девушка, не старше четырнадцати лет, с пышными рыжими кудрями на голове, протянула разъяренному дворфу полотенце.

– Отик настоял немного нового сидра, и мне нужно было выкинуть мусор, – сказала она извиняющимся тоном.

Стурм вытер лицо. Китиара и Карамон рухнули на стойку бара, хихикая как идиоты. За стойкой Отик, дородный хозяин таверны, покачал головой.

– Это первоклассная гостиница, – сказал он. – Если тебе так уж хочется вытворять свои шалости, то давай иди на улицу!

– Бред какой то! – сказала Китиара. – Она бросила монету на стойку бара. Карамон вытер слезы смеха с глаз и пристально посмотрел на неё. Это была золотая монета, одна из немногих, которые он когда-либо видел.

– Это тебя успокоит, а, Отик? – сказала Китиара.

Высокий, хорошо одетый мужчина встал из-за стола и подошел к бару. Его движения были удивительно грациозны, а высокие скулы и золотистые глаза красноречиво свидетельствовали о его эльфийском происхождении. Он поднял монету.

– В чем дело, Танис? – спросила Китиара. – Неужели ты никогда раньше не видел золота?

– Ни такое, как это – ответил Танис полуэльф. Он перевернул её вверх ногами. – А где её отчеканили?

Китиара взяла свою кружку со стойки и сделала глоток.

– Я не знаю, – ответила она. – Это часть моей зарплаты. А почему ты спрашиваешь?

– Надпись сделана по-эльфийски. Я бы сказал, что она была отчеканена в Сильванести.

Стурм и Флинт подошли поближе, чтобы рассмотреть монету. Флинт определил, что тонкие надпись были определенно на эльфийском. Далекий Сильванести практически не имел контактов с остальной частью Ансалона, и было очень любопытно, как эльфийская монета умудрилась уплыть так далеко на запад.

– Грабеж, – раздался голос из угла комнаты.

– Что ты сказал, Рейст? – спросил Карамон. В углу общей комнаты трактира виднелась бледная фигура. Рейстлин, брат-близнец Карамона. Как обычно, он был погружен в изучение пыльного свитка. Он встал и направился к группе; разноцветный свет, просачивающийся сквозь грязноватые стекла окон гостиницы, придавал его бледной коже странные оттенки.

– Грабеж, – повторил он. – Грабеж, изнасилование, трофей.

– Мы знаем, что означает это слово – резко сказал Флинт.

– Он имеет в виду, что монета, вероятно, была украдена в Сильванести и позже очутилась в сундуке нанимателя Кит, – сказал Танис.

Они передавали монету из рук в руки, поворачивая ее и чувствуя вес. Эльфийская монета представляла собой не только примитивную денежную ценность, но и говорила о далеком месте и далеком волшебном народе.

– Дай мне посмотреть, – раздался настойчивый голос из-за стойки. Маленькая худая рука просунулась между Карамоном и Стурмом

– Нет! – сказал Отик, беря монету из рук Таниса. – Когда кендер получает деньги, ты можешь быстро послать ему воздушный поцелуй на прощание!

– Тас! – воскликнул Карамон. – Я не видел, как ты вошёл.

– Он был в комнате все это время – сказал Танис.

Тассельхоф Непоседа, как и большинство представителей его расы, был одновременно умен и миниатюрен. Он умел прятаться в самых маленьких местах и был известен своей ловкостью – «любопытством», как он выражался.

– Эля всем, – сказала Китиара.

Отик наполнил ряд кружек из массивного кувшина, и друзья удалились к большому круглому столу в центре комнаты. Рейстлин сел на стул вместе с остальными, вместо того что бы вернуться к своему свитку.

– Раз уж мы все здесь – сказал Танис, – кто-то должен произнести тост.

– За здоровье Кит, виновницу праздника! – сказал Карамон, поднимая свою глиняную кружку с сидром.

– Выпьем за золото, которое окупит все это, – ответила его сестра.

– Выпьем за эльфов, которые его создали – предложил Флинт.

– Я буду пить за эльфов в любом случае, – сказала Китиара. – Она улыбнулась Танису поверх своей кружки. Вопрос уже готов был сорваться с её губ, но прежде чем она успел произнести его, Тассельхоф встал на табурет и помахал рукой, требуя внимания.

– Я предлагаю выпить за Флинта, – сказал Тас. – Это первый год после Катаклизма, когда он не будет в дороге.

За столом раздался смешок, и старый дворф покраснел.

– Ты щенок, – прорычал он. – Как ты думаешь, сколько мне лет?

– Он не может знать таких цифр, – сказал Рейстлин.

– Ну, мне сто сорок три года, и я могу одолеть любого мужчину, женщину или кендера в этом месте – заявил Флинт. Он стукнул тяжелым кулаком по столу. – Не хочешь ли проверить меня?

Желающих не нашлось. Несмотря на свой возраст и невысокий рост, Флинт был сильным мускулистым и хорошим борцом.

Они всё пили и пили находясь в хорошем настроении. День стал вечером, а вечер стал ночью. Чтобы отогнать опьянение, Отику был заказан один из больших ужинов. Вскоре весь стол застонал под тарелками с кабачками и олениной, хлебом, сыром и знаменитой жареной картошкой Отика.

Рыжеволосая девушка принесла каждому блюдо с едой. В какой-то момент Карамон положил свои обглоданные куриные кости в карман ее фартука. Девушка отважно ответила, бросив горячий картофельный ломтик за воротник Карамона. Он вскочил со стула, но девушка проскочила обратно на кухню Отика.

– Кто она такая, черт возьми? – спросил Карамон, вытаскивая хрустящую картофелину из-под полы рубашки.

– Она под присмотром Отика, – сказал Рейстлин. – Ее зовут Тика.

Ночь прошла незаметно. Другие посетители приходили и уходили. Было уже поздно, и Отик велел Тике зажечь подсвечник для стола друзей. Веселое подшучивание раннего вечера сменилось более спокойной, более вдумчивой беседой.

– Я уезжаю завтра, – объявила Китиара. При свете свечи ее загорелое лицо казалось золотистым. Танис внимательно посмотрел на нее и почувствовал, как возвращаются все прежние угрызения совести. Она была очень привлекательной женщиной.

– Куда это ты собралась? – спросил Карамон.

– Кажется, на север, – ответила она.

– Но почему на север? – спросил Танис.

– По моим собственным причинам, – ответила она, но ее улыбка смягчила ответ.

– Можно мне пойти с тобой? – спросил Карамон.

– Нет, ты не можешь, брат.

– Почему нет?

Китиара, сидевшая между своими сводными братьями, взглянула на Рейстлина. Карамон перевел взгляд с нее на своего близнеца. Конечно. Рейстлин нуждался в нем. Хотя они и были близнецами, но не были похожи. Карамон был добродушным молодым медведем, в то время как Рейстлин был настоящим призраком. Он часто болел и имел необъяснимую привычку вступать в конфликт с большими воинственными типами.

После рождения близнецов их мать так и не восстановила свои силы, поэтому Китиара боролась за здоровье юного Рейстлина. Теперь Карамон сам присматривал за своим близнецом.

– Я тоже ухожу, – вставил Стурм. – На север. – Он взглянул на Китиару.

– Фу, – сказал Тассельхоф. – На севере скучно. Я там уже был. Мой путь лежит на восток. Там есть что посмотреть – города, леса, горы.

– Карманы обчищать, лошадей «одалживать» – сказал Флинт.

– Я ничего не могу поделать, если хорошо умею находить вещи. – Кендер выпятил нижнюю губу.

– Когда-нибудь ты найдешь не того человека, и тебя повесят за это.

– Я должен идти на север, – сказал Стурм. Он наклонился вперед, положив подбородок на руки. – Я возвращаюсь в Соламнию.

Они все уставились на него. Они знали историю изгнания Стурма с его родины. Двенадцать лет прошло с тех пор, как крестьяне Соламнии восстали против рыцарей-лордов. Стурм и его мать спасли свои жизни только чудом. Рыцарей все еще презирали в их собственной стране.

– А ты мог бы воспользоваться хорошей правой рукой? – предложила Китиара. Ее предложение застало всех врасплох.

– Я бы не хотел, чтобы вы отклонялись от своего пути, – уклончиво ответил Стурм.

– Север есть север. Я бывала на востоке, юге и западе.

– Тогда очень хорошо. Для меня было бы честью, если бы ты была со мной. – Стурм перевел взгляд с Китиары на Таниса. – А как же ты, Тан?

Танис протолкнул ломоть хлеба сквозь остатки своего ужина.

– Я и сам подумываю немного попутешествовать. Ничего особенного, просто поход, чтобы увидеть некоторые места, которые я не видел. Я не думаю, что мое путешествие приведет меня на север. – Он посмотрел на Китиару, но ее взгляд был направлен на Стурма.

– Вот именно, – оживленно сказал Тассельхоф. Его правая рука нырнула в меховой жилет и достала оттуда плоский медный диск. Он перекатывал диск на тыльной стороне ладони костяшками пальцев. Это было упражнение, которое он иногда делал, чтобы держать свои пальцы ловкими. Не то чтобы он нуждался в практике. – Пойдем на восток, Танис, ты и я.

– Нет! – плоский диск замер на середине тыльной стороны маленькой руки Кендера. – Нет, – повторил Танис уже мягче. – Это путешествие я должен совершить в одиночку.

 За столом снова воцарилась тишина. Затем Карамон издал единственный громкий всхлип, и смех вернулся.

– Прошу прощения! – сказал Карамон, протягивая руку к кружке Китиары. Но она на это не купилась. Когда его рука сомкнулась на оловянной ручке, она стукнула ложкой по его запястью. Карамон отдернул руку. – Ой! – запротестовал он.

– Тебе будет еще хуже, если ты попробуешь еще раз, – сказала Китиара. Карамон усмехнулся и сжал кулак.

– Побереги свою энергию, брат, – сказал Рейстлин. – Она тебе еще понадобится.

– Как так, Рейст?

– Поскольку все решили предпринять путешествие, это кажется хорошей возможностью, чтобы объявить об одном из моих собственных.

– Ты и двух дней не протянешь в дороге. – фыркнул Флинт.

– Пожалуй, нет. – Рейстлин сложил свои длинные, заостренные пальцы. – Если только мой брат не пойдет со мной.

– Куда и когда? – спросил Карамон, довольный тем, что куда-то отправится.

– Я не могу сказать, куда именно сейчас, – сказал Рейстлин. Его бледно-голубые глаза пристально смотрели на почти нетронутую тарелку с едой. – Это может быть долгое и опасное путешествие.

– Я уже готов – вскочил Карамон.

– Сядь, – сказала Китиара, потянув брата за пояс жилета. Карамон тяжело опустился на стул.

– Вы все покидаете меня, – сказал Флинт со вздохом. – В этом сезоне я никуда не отправляюсь, а все мои друзья идут своей дорогой, – снова вздохнул он, так тяжело, что задрожал подсвечник.

– Ты старый медведь, – сказала Китиара. – Ты просто жалеешь себя. Нет закона, который говорит, что ты должен остаться в Утехе один. Разве у тебя нет родственников, которых не мог бы навестить?

– Да, – добавил Тассельхоф, – ты можешь навестить свою седобородую, то есть седовласую, старую мать.

Дворф взревел от ярости. Те, кто сидел ближе всего к Флинту – Карамон и Стурм – быстро ускользнули от разъяренного дворфа. Флинт стукнул своей кружкой по столу, посылая брызги эля в Тассельхофа. Ручейки липкого золотистого эля стекали с носа Кендера и впитывались в пучок его диких каштановых волос. Он протер глаза от варева.

– Никто не смеется над моей матерью! – заявил Флинт.

– Во всяком случае, не больше одного раза, – глубокомысленно заметил Танис.

Тас вытер лицо рукавом. Он взял свою собственную уменьшенную кружку (она была пуста) и сунул ее под мышку, как нелепый шлем. Придав лицу оскорбленное достоинство, он провозгласил:

– Теперь мы должны сразиться на дуэли!

– Я буду твоим секундантом, Тас. – Радостно воскликнула Китиара.

– Я буду стоять за Флинта! – воскликнул Карамон.

– А у кого право на выбор оружия? – спросил Танис.

– Флинт бросил вызов, это его выбор, – сказал Стурм, улыбаясь.

– А что это будет, старый медведь? Яблочные огрызки на расстоянии десяти шагов? Ковши и крышки от кастрюль? – спросила Китиара.

– Все что угодно, только не кружки с элем, – язвительно заметил Тас, и его высокомерная поза сменилась обычной ухмылкой. Смех не прекращался, пока не вернулась Тика.

– ТСС! ТСС, уже поздно! Может быть, вы все успокоитесь? – прошипела она.

– Иди, пока тебя кто-нибудь не отшлепал, – сказал Карамон, не оборачиваясь к ней. Тика проскользнула за его табурет и скорчила ему гримасу ужаса. Остальные только посмеялись над ней. Карамон был озадачен.

– Что тут смешного? – потребовал он ответа.

Тика ловко вытащила кинжал из ножен на поясе Карамона. Она подняла его над головой с ужасающей гримасой, как будто хотела ударить Карамона в спину. Слезы потекли по лицу Китиары, а Тас упал со стула.

– Ну и что же? – крикнул Карамон. Затем он резко повернул голову и увидел Тику и её гримасу. – Ага! – он бросился за ней. Девушка метнулась к ближайшим пустым столикам. Карамон направился за ней, опрокидывая стулья и спотыкаясь о табуретки.

Из кухни появился Отик с лампой в руке. Его ночная рубашка была перекошена, а редкие седые волосы стояли смешными пучками.

– Что это за ссора? Неужели здесь нельзя хоть немного поспать? Тика, где ты, девочка? – рыжеволосая девушка выглянула из-за края стола. – Ты должна была их утихомирить, а не раззадорить.

– Этот человек преследовал меня. – Она указала на Карамона, который был занят изучением освещенных свечами стропил. – Иди в свою комнату. – Тика в последний раз улыбнулась Карамону и высунула язык. Когда он направился к ней, она метнула в него кинжал. Он упал на пол, дрожа, в нескольких дюймах от его ног. Тика исчезла за вращающимися дверьми кухни.

– Флинт Огненный Горн! – Отик уперся кулаками в бока. – Я ожидал от вас большего. Вы уже достаточно взрослый, для всего этого. А вы, мистер Стурм, такой хорошо воспитанный человек, как вы, должны были бы знать, что можно делать, если собираетесь гулять так поздно ночью. – Флинт выглядел совершенно смущенным. Стурм пригладил указательным пальцем правой руки свои длинные усы и ничего не сказал.

– Не будь старым козлом, – сказала Китиара. – Тика была очень забавной. Кроме того, это прощальная вечеринка.

– Все это забавно для людей, у которых в животе четыре бочонка эля, – проворчал Отик. – А кто уезжает?

– Ну, все вместе.

– Ну, ради бога, идите спокойно! – Отик повернулся к кухне и ушел.

– Эта Тика – самая уродливая девушка в Утехе, – сказал Карамон, вернувшись к столу и зевая во весь рот. – Старине Отику придется выложить большое приданое, чтобы она вышла замуж!

– Никогда не знаешь наверняка, – сказал Рейстлин, бросив взгляд на кухню. – Люди меняются.

Пришло время расстаться. Больше не было причин медлить. Чувствуя это, Танис встал со сложенными руками и сказал:

– Хотя мы друзья будем разделены, наши добрые пожелания не могут быть уменьшены временем или расстоянием. Но чтобы сохранить этот круг в наших сердцах, мы должны снова собираться вместе, каждый год в этот день, здесь, в гостинице.

– А если мы не сможем! – спросил Стурм.

– Тогда через пять лет все собравшиеся здесь сегодня вечером вернутся в гостиницу «Последний приют». Несмотря ни на что. Давайте сделаем это священной клятвой. Кто готов поклясться?

 – Я приму эту клятву, – Китиара отодвинула свой стул и положила правую руку в центр стола. Ее глаза остановились на Танисе. – Пять лет.

– Пять лет. – Танис опустил свою руку на её.

– Клянусь честью и именем дома Светлого Меча, – торжественно произнес Стурм, – что вернусь через пять лет. – Он положил свою руку на руку Таниса.

– Я тоже, – сказал Карамон. Его широкая ладонь скрывала даже руку Стурма.

– Если я буду жив, то буду здесь, – сказал Рейстлин со странной мелодичностью в голосе. – Он добавил свое легкое прикосновение к брату.

– И я тоже! Я буду здесь ждать всех вас! – с этими словами Тассельхоф взобрался на столешницу. Его крошечная рука лежала рядом с рукой Рейстлина, и обе они поместились на широкой ладони Карамона.

– Куча проклятой чепухи – проворчал Флинт. – Откуда мне знать, что я буду делать через пять лет? Может быть, это гораздо важнее, чем сидеть в гостинице и ждать стаю бродячих негодяев.

– Ну же, Флинт. Мы все принимаем присягу, – сказал Кендер.

– Хм. – Старый дворф наклонился и положил свои старые и изношенные от работы руки вокруг остальных. – Реоркс будет с вами, пока мы снова не встретимся – сказал он. Его голос дрогнул, и друзья поняли, что он просто сентиментальный старый мошенник.

Они оставили Флинта за столом. Близнецы удалились. Танис, Китиара и Стурм подошли к подножию лестницы. Тассельхоф последовал за ними.

– Спокойной ночи, – сказал Стурм, взглянув на Таниса.

– Но не до свидания. – Они пожали друг другу руки. – Кит, моя лошадь стоит на конюшне у кузнеца.

– Вот и хорошо. Мой зверь тоже там. Скоро восход солнца? – Стурм кивнул и огляделся в поисках Таса. – ТАС? – он крикнул. – А куда он делся? Я хотел попрощаться с ним.

– Я думаю, он вернулся наверх. – Танис указал на гостиницу наверху. Стурм кивнул и зашагал прочь, в прохладную ночь. Танис и Китиара остались наедине с кузнечиками, которые пели из-за огромных деревьев.

– Прогуляешься со мной? – спросил Танис.

– Куда хочешь? – ответила Китиара.

Они отошли на дюжину шагов от гостиницы, прежде чем Китиара воспользовалась возможностью просунуть свою руку под руку Таниса.

– А это ещё что?

– Что тебе стоит остаться со мной сегодня. Может быть, пройдет лет пять, прежде чем мы снова увидимся.

– Я не могу, – Танис остановился и высвободил руку.

– А? А почему бы и нет? Не так давно было время, когда ты не мог находиться без меня.

 – Да, в промежутках между тем, как ты проводил время далеко, сражаясь за того, кто заплатит тебе.

– Я не стыжусь того, что делаю. – Китиара вздернула подбородок.

– Я не жду, что ты будешь. Дело в том, что я все больше и больше убеждаюсь в том, что мы с тобой принадлежим к двум разным мирам, Кит. Миры, которые никогда не смогут надеяться на примирение.

– Так что же ты хочешь сказать?

– У меня был день рождения, пока тебя не было. Ты хоть знаешь, сколько мне лет? Девяносто семь. Девяносто семь лет, Кит! Если бы я был человеком, я был бы иссохшим стариком. Или мертв.

– Ты не иссохшийся и не старик. – Она оценивающе посмотрела на его гибкую фигуру.

– В том-то и дело! Моя эльфийская кровь продлит мою жизнь намного больше, чем обычно бывает у людей. – Танис подошел ближе и взял ее за руки. – А ты, Кит, состаришься и умрешь.

– Позволь мне беспокоиться об этом! – Китиара рассмеялась.

– Ты не будешь... Я знаю тебя, Кит. Ты сжигаешь свою молодость, как двухконечная свеча в бурю. Как ты думаешь, что я чувствую, зная, что тебя могут убить в битве за какого-нибудь мелкого военачальника, в то время как я буду жить дальше и дальше без тебя? Это должно закончиться, Кит. Сегодня вечером. Здесь и сейчас.

Хотя было темно, и белая луна, Солинари, была скрыта ветвями валлина, Танис увидел боль в выражении лица Китиары. Она была там всего лишь мгновение. Кит справилась с этим и заставила себя высокомерно улыбнуться.

– Может быть, это и к лучшему, – сказала она. – Мне никогда не нравилось быть связанной. Моя бедная глупая мать была такой же – она никогда не могла обойтись без мужа, который говорил бы ей, что к чему. Это не в моем стиле. Я пошла в своего отца. Горю на ветру, да? Да будет так! Я должна поблагодарить тебя, Танталас полуэльф, за то, что ты открыл мне истину.

Он прервал ее тираду поцелуем. Это был нежный, братский поцелуй в щеку. Китиара сверкнула глазами.

– Это не то, чего я хочу, Кит, – сказал Танис с большой печалью.

– Так и должно быть.

Она дала ему пощечину. Так как она была воином, пощечина Китиары не была легким ударом. Танис пошатнулся и поднес руку к лицу. В уголке его рта показалась тонкая полоска крови.

– Оставь свои красивые жесты, – выплюнула она. – Прибереги их для следующей любовницы, если найдешь! Кто же это будет, Танис? Чистокровная эльфийская дева? Но нет, эльфы будут презирать тебя как полукровку. Тебе нужна женская версия самой себя, чтобы любить.

Она удалилась, оставив Таниса в недоумении.

– Ты никогда ее не найдешь! – крикнула Китиара из темноты. – Ни за что!

Сверчки затихли под крики Китиары. В свое время они снова начали петь. Танис стоял один в ночи, не находя утешения в их песне.

[1]Изгиб, кривизна чего-нибудь

[2] Здесь и далее оригинальное название расы «dwarf» будет переводиться «дворф».