Текст книги "Тьма и Свет"

Автор книги: Кук Тонья

Соавторы: Томпсон Пол
сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 27 страниц)

– Оно вышло на палубу! – крикнул он, перекрикивая ветер. – Оно может быть где угодно!

– Нам придется закрыть этот люк, – сказала она. – Иначе корабль затопит, да?

Он кивнул. Стурм чувствовал себя измотанным. В этот момент он задался вопросом, какую глупость затеяли гномы, и страстно пожелал оказаться рядом с ними, чтобы увидеть это.

– Готов? – сказала Китиара. Она откинула засов, и они выскочили на залитую штормом палубу.

Не успели они сделать и двух шагов, как оказались насквозь промокшими от морской воды. Крен корабля от волн был более заметен на палубе. Горы зеленой воды вздымались и опускались, а горизонт, проплывая ниже уровня глаз, достигал почти верхушки мачты. Взявшись за руки, Стурм и Китиара, пошатываясь, направились к грот-мачте. Крышка люка была не просто откинута – в ней зияли прорехи. Стурм дважды терял опору, когда пенящееся море захлестывало его. Наконец, стоя на коленях, им удалось вернуть люк на место.

Высоко над грохотом вздымающегося моря до них донесся пронзительный крик. Стурм посмотрел направо и налево в поисках источника звука, а Китиара – вверх и вниз. Она увидела тварь, которая цеплялась за такелаж высоко над их головами.

Это существо было ужасно белым и исхудалым. Если бы не его ненормальные размеры, это мог бы быть человек, голодный и обрюзгший. Но рост этого существа достигал семи футов. Выпученные глаза были похожи на красные раскаленные угли, а на руках были серебряные когти длиной в два дюйма. Голова была круглой и безволосой, а уши – высокими и заостренными. Существо откинуло голову и завыло, показав длинные желтые клыки и острый черный язык.

– Страдающие боги! Что это?

– Не знаю. Берегись!

Существо перепрыгнуло с такелажа на стропы, свисающие с фок-мачты. Оно поднырнуло под шпангоут и перевернулось, пока его ноги не оказались на верхушке площадки. Там оно снова завыло на них.

Они осторожно двинулись по мокрой палубе, не обращая внимания на хлещущий дождь и удары моря. Оказавшись в каюте, они захлопнули дверь и заперли ее на засов.

Китиара повернулась. Странное белое свечение заполняло заднюю часть каюты. Там они тоже были не одни.

Глава 34. РАССКАЗ ПИРТИСА

Холодный белый свет собрался в человеческую фигуру ростом в шесть футов. Китиара направила на него свой изогнутый кинжал, но Стурм оттолкнул оружие.

– Во имя Паладайна и всех богов добра, уходи с миром, дух, – сказал он.

Каюта наполнилась глубоким, долгим вздохом.

– Если бы я мог уйти, – произнес низкий голос. – Ибо я устал безмерно и желаю отдохнуть.

– Кто ты? – спросила Китиара.

– При жизни я был хозяином этого судна. Меня зовут Пиртис.

– Он не кажется опасным, – пробормотала Китиара, обращаясь к Стурму, – но давай найдем более безопасное место от этого существа снаружи.

– Гарм не войдет в эту каюту, – сказал призрак, – пока я здесь.

Снаружи адская тварь пронзительно закричала, признавая правоту слов мертвого капитана.

– Что такое Гарм? – спросил Стурм.

Неясная фигура приблизилась и стала более четкой. Ноги не двигались, а руки оставались по бокам. Призрак скользил вперед, пока Стурм и Кит не увидели глубокие, впалые глаза и отвисшую челюсть, такую же вялую, как на лице трупа. Изо рта раздался голос, причем губы совсем не шевелились.

– Когда-то он был моим другом, но потом проклятие погубило нас всех. Он стал Гармом, я – ходячим духом, а экипаж «Вериваля» умер в мучениях.

– Духи ходят по двум причинам: чтобы исправить несправедливость и чтобы предупредить живых. Какая из них, капитан? Почему вы остаетесь на этом бренном плане? – спросил Стурм.

Еще один скорбный вздох.

– Знайте, друзья мои, что я заключил сделку с силами зла и проиграл.

Призрак подошел еще ближе, и Китиара смогла разглядеть его мертвенно-белые глаза и трупную бледность.

– Я был капитаном торгового флота, смелым и предприимчивым, который никогда не отказывался от груза за деньги. Я бороздил Сиррионское море и торговал на север и восток до водоворота Кровавого Моря. В свое время я перевозил все товары – от пряностей до рабов.

Стурм нахмурился.

– Ты торговал несчастьем, – сказал он категорически.

– Да, торговал. Слава богам, что ты еще жив и можешь искупить вину за все совершенные тобой злодеяния! Теперь меня уже не спасти.

На палубе над крышей раздался топот ног. Китиара нервно прислушивалась, как Гарм стучит по доскам.

– Что это за штука? – спросила она.

– Некогда он был моим первым помощником и другом, Дроттом, которого я обучил всем известным мне хитростям. Наша казна стала толстой и тяжелой от золота, и я стал довольным, как это свойственно мужчинам на исходе лет. Но Дротт был молод и азартен и постоянно искал самые выгодные заказы. Это был роковой день, когда он столкнулся с чешуйчатыми воинами.

У Стурма мелькнул проблеск понимания.

– Вы имеете в виду драконидов? – спросил он.

– Да, некоторые называют их так.

Призрак Пиртиса навис над Стурмом. Несмотря на кажущуюся доброжелательность, его присутствие угнетало, и Стурм начал потеть.

– У людей-драконов было выгодное предложение: перевезти для них груз оружия и денег из Нордмаара в Костлунд, где они встретятся с другими людьми-драконами, прибывающими из северных морей. Дротт принял их поручение и деньги, тем самым прокляв всех нас. – Призрак издал ужасный хрипящий звук. – Я так устал...

Левая рука мертвеца оторвалась от плеча и беззвучно упала на пол. Китиара вздрогнула от этого зрелища, скорее от удивления, чем от отвращения. Она наклонилась, чтобы поднять мягко светящуюся конечность, но ее рука прошла сквозь нее.

– Мы погрузили шестьдесят центнеров оружия и снялись с якоря в Коастланде. Ветер был попутный, и мы быстро добрались до места. По дороге Дротт строил планы и замыслы. Он втянул меня в свой план, который заключался в следующем: Раз уж дракониды – варвары и захватчики, почему бы нам не выторговать у них как можно больше золота? Они заплатят за свои мечи вдвое или втрое больше, и нам нечего будет бояться. Кому они могли пожаловаться? Их цель была еще более незаконной, чем наша.

Я поддался на уговоры Дротта. По правде говоря, я презирал чешуйчатых убийц и сильно их боялся. Обмануть их казалось и справедливым, и выгодным.

Призрак сделал паузу, и молчание затянулось. Наконец Стурм спросил:

– А что случилось, когда вы добрались до Костлунда?

– Драконий корабль был там и ждал. Предводитель людей-драконов поднялся на борт, чтобы принять передачу оружия. Дротт потребовал больше денег. Вождь, видимо, ожидал такой выходки, потому что с готовностью предложил заплатить половину от первоначальной цены. Дротт настаивал на двойной сумме. Ящер некоторое время сопротивлялся, но потом уступил. Он отправился на свой корабль и вернулся со вторым сундуком сокровищ. На этот раз с ним пришел человек – темный священнослужитель в металлической маске, имитирующей драконью морду. Этот человек меня очень напугал. Он стоял в стороне, смотрел и ничего не говорил. Дротт смеялся и шутил, когда на борт поднялся второй ящик с деньгами. Он был опьянен успехом, и когда я приказал команде начать переносить груз на драконий корабль, он отозвал меня в сторону и прошептал на ухо очередной коварный замысел. «Не оставить ли нам часть груза себе? Не выжмем ли мы еще немного серебра из этих румяных голубей?»

– Это было довольно глупо, – сказала Китиара, – когда рядом находилась целая лодка драконидов.

– Мы не боялись их силы, ибо наша команда была многочисленна и искусна в обращении с саблей и пикой. Мы не ходили по кишащим пиратами морям неподготовленными.

– Но темный священник – это был тот, кому вы не смогли противостоять, – сказал Стурм.

– Да, смертный человек.

Правая рука призрака отвалилась. Часть нереальной плоти коснулась ступни Стурма. Он поспешно отдернул ее и вздрогнул. Прикосновение призрака было более холодным, чем ветер с Ледяной Стены.

– Мы придержали пять центнеров оружия. Предводитель людей-драконов обнаружил нехватку и пожаловался. Дротт насмехался над ним с поручней, говоря, что существует налог на незаконное оружие, а дракониды его еще не заплатили. Драконочеловек пригрозил, что возьмет штурмом «Вериваль» и перебьет всех нас. Экипаж уселся у поручней с обнаженными клинками и стал дразнить его. Драконолюди, которых было меньше трети от нашего числа, начали вооружаться. Я хотел поднять якорь и уйти, но Дротт сказал, что мы должны остаться и сражаться. После того как мы убьем чешуйчатых, сказал он, мы сможем забрать все оружие, которое продали им, и продать его снова.

Битвы не было. Темный священник поднялся со своего места на корме драконьего корабля и широко раскинул руки. «Иди, жадный сброд, и забери свое обесчещенное золото. Я проклинаю вас и ваших близких навеки! Те, кто жаждет золота, будут жаждать плоти своих собратьев, те, кто насмехается над приспешниками Темной Королевы, познают ее гнев! Они будут вечно слышать ее издевательский смех!» – сказал он.

Это было страшное проклятие, и вся тяжесть его обрушилась на нас лишь через несколько недель. Мы покинули берега Костлунда и направились в Санкрист, но больше не видели земли. Странные круговые ветры уносили нас все дальше и дальше от суши. Команда стала слышать голоса – женский смех – и постепенно сходила с ума. Те немногие здоровые матросы, что остались, приковали безумцев под палубой. Еда и вода иссякали, но как мы ни старались, мы не могли вытащить «Вериваль» на берег.

Дротт изменился. Он всегда был тщеславным человеком, гордился своим быстрым умом и красивой внешностью. Теперь он перестал ухаживать за собой, позволяя бороде, расти, а одежде – рваться. Мясо на его костях уменьшилось, а кожа побелела до отвратительного цвета. Шли дни, мой первый помощник и друг погибал, пока отвратительное проклятие действовало на его жалкое тело. Дротт бродил внизу, ловил крыс и пожирал их живьем. Вскоре крыс ему стало недостаточно. Он превратился в Гарма, хищного гуля, питающегося человеческой плотью.

– Почему ты не убил его? – резко сказала Китиара.

Стук ног прекратился, но все еще слышался гогот Гарма, когда чудовище бешено скакало по такелажу.

– Я не мог, потому что, как бы ни была мне противна его новая форма, я жалел своего погибшего друга. Когда осталось всего пять здоровых человек, они решили попытаться покончить с Гармом. Наш молодой жрец Новантумус сплел временное защитное заклинание. Матросы вооружились огнем и мечом загнали Гарма в носовую часть корабля. Новантумус намеревался заточить чудовище в якорном шкафчике и сконструировал магическую печать, чтобы удержать его там. Гарм яростно набросился на людей и убил их одного за другим. Пролив кровь на палубу, храброму Новантумусу удалось загнать Гарма в шкафчик. Я один остался в живых и здесь, за своим столом, умер от голода, жажды и отчаяния.

За время рассказа призрак уменьшился в размерах, а холодный взгляд, который он бросал, потускнел до блеска светлячка. Стурму было очень жаль капитана.

– Один вопрос, – сказала Китиара. Она подняла череп, лежавший между ног капитана. – Кто это?

– Это была голова Дрота. Один из матросов отрезал ее, прежде чем Гарм убил его.

– Но у этой твари есть голова!

– У него потом выросла новая.

Стурм сказал:

– Можно ли убить Гарма?

Призрак сжался в тонкий клубок белого тумана.

– Ни сталью, ни железом, ни бронзой, – сказал он тонким, далеким голоском. – Только очищающий огонь сделает этот корабль чистым.

С этими последними словами призрак исчез.

– Это замечательно, – с горечью сказала Китиара. – Чудовище, которое мы не сможем убить, пока не сожжем корабль, который удерживает нас на плаву!

– Мы должны остаться в живых, пока не закончится шторм, – сказал Стурм. – Гномы будут искать нас, и мы сможем покинуть этот проклятый корабль...

Раскалывающийся звук остановил Стурма на полуслове. Гарм протаранил костлявой когтистой рукой тонкую решетчатую панель двери каюты.

– Что-то подсказывает мне, что время нашей неприкосновенности истекло! – сказала Китиара.

Стурм вскочил из-за стола и одним плавным движением выхватил меч. Он резко опустил острый клинок на когти. Гарм взревел от боли и отдернул обрубок левой руки.

– Страдающие боги! – Китиара отшвырнула отрубленную руку.

Конечность быстро превратилась в кость, а затем в пыль. Гарм приложил один из своих зловещих глаз к проделанной им дыре и уставился на них. Стурм снова поднял меч, и чудовище отступило.

Китиара прошла в заднюю часть каюты и начала рыться в койке капитана.

– Кит, что ты делаешь? – позвал он.

– Не волнуйся, просто не подпускай эту проклятую тварь еще минуту!

Он услышал, как за его спиной раскалывается дерево, а затем почувствовал жар на шее.

Повернувшись, Стурм увидел, что Китиара смастерила факел из планки койки и полоски ткани. Облитый маслом из капитанской лампы и подожженный кремнем, он яростно пылал.

– Попробуй-ка, гуль! – крикнула она, размахивая факелом перед дверью.

Гарм завыл и зашипел, с его клыков потекла слюна.

– Я дам тебе что-нибудь пожевать.

Китиара пинком распахнула разбитую дверную раму. Дождь почти прекратился, но яростный ветер все еще бушевал на открытой палубе. Китиара выскочила наружу, размахивая факелом, как фехтовальным клинком. Гарм присел на свои тонкие, как жердь, задние лапы, плюясь и шипя.

– Кит, будь осторожна!

– Это я виновата, что эта тварь вылезла. Я намерена его убить!

Она снова двинулась на гуля, заставив его отступить по такелажу. Он висел в двадцати футах над палубой, хихикая в непристойной пародии на человечество. Китиара зашагала под ним, размахивая факелом, чтобы он горел ярко и жарко.

Стурм закрыл за ней дверь.

– Не дай ему упасть на тебя, – посоветовал он.

– А если и упадет, то поднимется обратно гораздо быстрее, чем опустится.

Потолок из черных туч рассыпался на грязно-белые потоки, сквозь которые просвечивала синева чистого неба. Ветер утих, но не прекратился. Они находились в оке шторма – спокойном центре многокилометровой бури.

Гарм перебрался на такелаж левого борта. Китиара последовала за ним по палубе. Она была так сосредоточена на том, чтобы не упустить из виду этого монстра, что не заметила, как Стурм отрезал конец грота. Тяжелое, развевающееся полотнище намокло от дождя, и один его угол хлестнул Китиару по глазам. Она упала назад и выронила факел. Когда парус ударил ее, Гарм набросился на нее.

– Нет! – закричал Стурм.

Он в мгновение ока оказался на спине чудовища, нанося удары по его бледной кожистой шкуре. Гуль впился когтями в плечо Китиары, но атака Стурма заставила их разжаться. Он нанес раны, которые убили бы любого смертного врага, но Гарм не остановился. Отстраненной частью сознания Стурма отметила, что гуль уже отрастил себе руку, которую он отрубил.

Китиара отстранилась от поединка между Стурмом и Гармом. Ее рана на плече горела, как рана Румпеля. Она подползла к тому месту, где лежал факел, обугливая палубу. В кармане штанов у нее все еще лежала жестяная банка с маслом из штормового фонаря капитана. В нужный момент, когда Стурм уступил место чудовищу, она швырнула масло в Гарма, а вместе с ним и факел.

Масла было совсем немного, но оно быстро загорелось, и Гарм завопил от невообразимой боли. Он бросился на палубу и стал кататься, пытаясь потушить пламя. Не сумев этого сделать, он вскочил и побежал вперед, сгорая на ходу, и сорвал крышку люка. Гарм исчез внизу, оставив за собой тонкий шлейф гнилостного дыма.

Стурм опустился на колени и обнял Китиару. Ее зубы стучали. Она была отравлена мерзкими когтями гуля.

– Кит! Кит!

Ее глаза были почти полностью белыми, настолько сильно они закатились назад в голову.

– Кит, послушай меня! Не сдавайся! Борись! Борись!

Ее дрожащая рука поднялась к горлу. Там, под тонкой тканью блузки, лежал аметистовый кулон с наконечником стрелы, подаренный ей Тироланом Амброделем много недель назад. Лишенный цвета еще до встречи с гномами, кристалл восстановил свою магию за те дни, что они провели на Лунитари, и стал цвета насыщенного королевского пурпура. Камень не утратил своей силы и после возвращения на Кринн.

Пальцы Китиары не хотели сжимать аметист. Они уже окоченели.  Стурм осторожно поднял магический кристалл. Хватит ли в нем силы, чтобы спасти жизнь Кит? Неужели он, заклятый противник магии, осмелится использовать его для ее исцеления?

Ее дыхание стало прерывистым, тяжелыми, неровными вздохами.  Смерть схватила Китиару в свои объятия. Времени на дискуссии не было. Стурм зажал аметист в кулаке, а другую руку положил на раненое плечо Китиары.

– Прости меня, отец, – прошептал он. – Это ради ее жизни.

Камень на мгновение раскалился, но не настолько, чтобы обжечь его. Китиара издала резкий крик, а затем обмякла в его руках. Он подумал, что опоздал, что она мертва. Стурм разжал пальцы и увидел, что аметист снова прозрачен. Он откинул окровавленную ткань с раны Кит и увидел, что та затянулась.

Дым из люка становился все гуще. Стурм просунул руку под ноги Китиары и, пошатываясь, поднялся на ноги. Приглушенные крики, доносившиеся через открытый люк, свидетельствовали о том, что Гарм еще не справился с огнем.

Дым стал настолько сильным, что Стурм отступил на палубу, прихватив с собой Китиару. Ветер менял направление с левого на правый борт, не позволяя кораблю избавиться от дыма.  Когда из трюма вырвались первые языки пламени, Стурм почувствовал настоящий страх. Как они могли спастись, если корабль горел? Баркас Вериваля пропал.

В этот момент стена дождя у правого борта разошлась, и из нее вывалился коричневый корпус «Повелителя облаков». Летучий корабль проносился над волнами так низко, что несколько высоких волн задевали его днище. Стурм увидел на носу гномов, размахивающих белыми платками.

Из его горла вырвался крик триумфа.

– Кит, проснись! – крикнул он. – Кит, гномы на подходе! Мы спасены!

Из носового люка вырвался огонь, а вместе с ним и фигура Гарма. Пылающий с головы до ног, отвратительный гуль перепрыгивал с фальшборта на фальшборт, пронзительно крича о своей проклятой жизни. Не в силах больше терпеть жжение, гуль наконец нырнул в бурлящие волны.

Нос уже пылал, а фок-мачта начала тлеть. За кормой дрейфовал «Повелитель облаков».  Стурм оставил Китиару лежать на палубе и схватил с поручня отпорный крюк. Когда корабль гномов медленно двинулся вдоль левого борта, Стурм зацепил его и крепко притянул к каравелле.

Гномы вцепились в борта «Вериваля», пока Стурм взвалил обмякшую Китиару на плечо. Он бросился к поручням и прыгнул, ударившись одной ногой о верх поручня.  Гномы отпустили его, и «Повелитель облаков» погрузился в море.

– Слишком большой вес! – крикнул Манёвр. – Балласт кончился!

Наводчик, Лесоруб и Вабик выбросили за борт двери, оконные стекла и другие незакрепленные предметы. Корабль снова поднялся в низкие облака.

– Д-добро пожаловать на борт! – радостно сказал Заика.

– Рад быть здесь, – с искренним облегчением ответил Стурм. Он лежал, растянувшись на палубе.

– Что там произошло? – спросил Манёвр.

– Это долгая история.

– Леди в порядке? Кажется, она без сознания, – сказал Наводчик. Он поднял одну из ее рук и отпустил.

– С ней все будет в порядке, – сказал Стурм.

«Повелитель облаков» прорвался сквозь верхушку облаков. Внизу во всем своем великолепии расстилалась вихревая масса циклона. Гномы поставили паруса и подставили спины заходящему солнцу.

– Очень умно с вашей стороны было разжечь сигнальный костер, – сказал Манёвр. – Но это вышло из-под контроля, не так ли? Я имею в виду, что вы могли уничтожить весь корабль еще до того, как мы прибыли.

Стурм почувствовал безумное желание рассмеяться. Но вместо этого он сказал:

– Все было не так. – Он сделал паузу, чтобы зевнуть.

– Вы нашли что-нибудь полезное на том корабле? –  спросил Наводчик. Но к тому времени Стурм уже крепко спал.

Глава 35. ДОРОГА В ГАРНЕТ

Стурм чувствовал запах земли: влажной земли, цветов и свежескошенных полей. Солнце светило ему в глаза. Он сел. Он был в рубке, один. Окна и двери исчезли, как и большая часть крыши. Он вышел на палубу. На носу стоял Наводчик, рассматривая в телескоп землю внизу. На корме, у бывшего хвостового столба, сидели Китиара, Заика, Слесарь и Погодник. Китиара что-то быстро говорила и делала дикие жесты руками.

– … и тут вмешался Стурм и отрубил монстру руку! – Все гномы ахнули, а Китиара рассказала, как рука засохла у них на глазах.

Заика увидела приближающегося Стурма.

– А, мастер С-светлый Меч! Вы проснулись. Мы только что узнали о вашем потрясающем приключении на борту проклятой к-каравеллы.

Стурм пробурчал что-то нечленораздельное и посмотрел на Китиару.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он.

– В полном порядке. А ты?

– Отдохнул, – сказал он. – Как долго я спал?

– Д-две ночи и один день, – ответила Заика.

– Две ночи!

– И день, – добавил Слесарь.

– Я пришла в себя около часа назад, – сказала Китиара. – Я спала как убитая, но сейчас я чувствую себя лучше, чем за последние десять лет.

– Ты чуть не стала мертвой женщиной.

Стурм объяснил, как Гарм отравил ее, и рассказал, что эльфийский кулон снова спас ее. Китиара достала аметист из-под блузки. Он не только вновь стал прозрачным, но и был испещрен сотнями крошечных трещинок.

– Не помню, чтобы я им пользовалась, – озадаченно сказала она.

– Ты не пользовалась. Я им пользовался, – сказал Стурм. Глаза Китиары расширились от удивления.

Он повернулся и пошел в столовую. Там стояла бочка с водой, почти пустая. Стурм зачерпнул ковшом тепловатой воды.

Снаружи Манёвр сказал:

– Я думал, что люди его ордена ни при каких обстоятельствах не используют магию.

– Им и не положено, – сказала Китиара.

Она стала заправлять кулон обратно под блузку, но тот рассыпался в пыль. Она с грустью посмотрела на осколки на своей одежде: подарка Тиролана Амброделя больше не было. Затем, смахнув их, она поднялась и обратилась к гномам:

– Простите, ребята. Мне нужно переговорить со Стурмом.

Китиара нашла Стурма, стоящего у поручня левого борта и глядящего на зеленую землю внизу.

– Северный Эргот, – сказала она. – Манёвр заметил стаю крачек и последовал за ними. Птицы привели нас к суше.

Стурм смотрел на нее, ничего не говоря.

– Не очень научно, как мне показалось, но Манёвр говорит: «Все, что дает хорошие результаты, – научно».

– Я запятнан, – тихо сказал Стурм.

– Каким образом?

– Я использовал магию. Это запрещено. Как же я смогу стать рыцарем?

– Это просто смешно! Ты использовал магию на Лунитари, когда у тебя были те видения, – сказала она.

– Они были навязаны мне; у меня не было выбора. На корабле я использовала силу кулона, чтобы исцелить твою рану.

– Я считаю это правильным поступком! Ты жалеешь, что не дал мне умереть? – язвительно спросила она.

– Конечно, нет.

– Но, тем не менее, ты «запятнан»?

– Да.

– Тогда ты дурак, Стурм Светлый Меч, закоренелый дурак! Неужели ты веришь, что древний свод правил рыцарского поведения важнее жизни товарища? Моей жизни? – Он не ответил. – В таком мышлении есть что-то извращенное, Стурм.

Стурм энергично покачал головой.

– Нет, Кит. Я бы отдал свою жизнь, чтобы спасти твою, но жестокая судьба заставила меня нарушить Меру.

Ее челюсть сжалась от гнева, и она жестко ответила:

– Я никогда не понимала, как мало ты ценишь дружбу. Ты хочешь, чтобы я верила в твой старый пыльный кодекс. Прямо как Танис. Он пытался сделать из меня то, чем я не была. Он не мог управлять мной, и ты тоже не можешь! – Она топнула ногой по палубе, едва сдерживая ярость.

Стурм сложил руки и внимательно посмотрел на них.

– Добродетель – суровый хозяин, Кит. Клятва и мера никогда не были легким бременем. Рыцарь несет их, как тяжелые камни на спине, и их вес делает его сильным и стойким. – Он поднял взгляд, и их глаза встретились. – Ты никогда не поймешь этого, потому что все, чего ты хочешь от жизни, – это передать свою ношу кому-то другому. Любовнику, слуге, даже медному дракону. Пока кто-то другой может нести бремя чести за тебя, тебе не придется чувствовать вину или сталкиваться с последствиями своих поступков.

Цвет исчез с ее лица. Никто и никогда не говорил с ней так, даже Танис.

– Тогда это конец, – холодно сказала она. – С того момента, как этот мыльный пузырь коснется земли, между нами все кончено.

Китиара оставила его, наблюдая за разворачивающимся пологом деревьев. Больше они не разговаривали друг с другом.

– Осторожно! Осторожно! Осторожно, ветки!

«Повелитель облаков» выскочил на лесную поляну. Ветви вязов, ясеней и берез цеплялись за него. Манёвр стоял на вершине рубки, пытаясь руководить посадкой. Всполох и Вабик открыли горловину эфирного воздушного мешка, выпустив часть подъемной силы наружу.  Летающий корабль пронесся над несколькими лысыми холмами, прежде чем ветер понес его вниз. Стурм стоял на носу, отбиваясь от опасных сучьев отпорным крюком с «Вериваля» – единственным сувениром, оставшимся на память об опасных часах, проведенных на проклятом корабле. У них не было ни якоря, ни веревки, чтобы зафиксировать их на месте, – только время и контроль над воздушной подушкой. Всполох и Вабик уцепились за веревку, удерживающую полупустой мешок.

Ветви скреблись по палубе и трещали, когда их задевали зияющие окна рубки. Птицы, щебеча, бежали, когда корабль потревожил их дома на верхушках деревьев.

– Впереди чисто! – крикнул Стурм.

– Приготовиться! – крикнул Манёвр.

Нос судна опустился, как только деревья скрылись из виду.  Киль мягко коснулся травы на лугу, протащился несколько ярдов и остановился. Стурм воткнул отпорный крюк  в землю и перемахнул через поручни. Он приземлился на землю Кринна обеими ногами.

– Слава Паладину! – сказал он. – Наконец-то твердая земля!

Посадочный трап опустился, и семь гномов вывалились наружу. Манёвр глубоко вдыхал и похлопывал себя по груди, когда услышал вопросительный свист Вабика.

– Теперь мы можем открыть мешок? – спросил Всполох.

– Да, да, мы приземлились!

Два гнома потянули за зигзагообразный шов. Порыв сернистого воздуха вырвался из мешка, и измученный корабль окончательно и тяжело осел.

Китиара спустилась по трапу и сбросила на землю все оставшиеся у нее вещи.  Несмотря на горечь расставания, Стурм не мог отвести глаз от ее лица. Она не обращала ни на кого, ни малейшего внимания, а стояла поодаль, повесив флягу с водой и кожаный мешочек на противоположные бедра, чтобы уравновесить груз. Через одно плечо она перекинула за ремень свою походную сумку. Стурму захотелось заговорить, сказать что-нибудь примирительное, но жесткое выражение ее лица помешало ему.

– Ну, Манёвр, это было долгое, странное путешествие, – сказала Китиара, пожимая руку маленького человечка. – Я никогда его не забуду.

– Мы бы не справились без вас, леди.

Она подошла к Лесорубу, Наводчику, Вабику и Всполоху:

– Продолжайте придумывать новые идеи, – сказала она дружелюбно, – Так мир никогда не станет скучным. – Она повернулась к Канату и Слесарю и потрепала самого маленького гнома за подбородок. – Пока, мальчики. Держитесь вместе – из вас получится хорошая команда.

– Будем, – дружно ответили те.

Наконец она подошла к Погонщику и Заике.

–  Тебе очень повезло, Заика, – тепло сказала она. – Не многим удается осуществить мечту своей жизни так же полно, как тебе. Продолжай летать, старина. Надеюсь, у тебя будет еще много приключений.

– Боже, – сказал Заика. – Это м-маловероятно.  Мне нужно написать столько отчетов и прочитать с-столько лекций. В конце концов, Гномское Патентное Бюро должно быть уверено, что мы сделали то, что сделали. – Он отвесил формальный поклон. – Прощайте, госпожа. Вы были о-оплотом силы.

– Я была, такой, не так ли?

– Куда вы направляетесь? – спросил Манёвр.

– Туда, куда приведет меня тропа, – ответила она.

На лице Китиары появилась кривая улыбка. Она прищурилась на небо. Еще не было полудня. Солнце согревало ее лицо.

Стурм стоял в стороне от нее, когда она прощалась. Он чувствовал тяжесть собственной решимости и понимал, что слова Китиары – правда. С ними было покончено. И все же он знал, что ему будет не хватать прежней Кит, нахальной, веселой спутницы.

Китиара бодро пересекла теплый луг и не оглянулась. Солнечный свет освещал ее черные кудри, когда она пробиралась сквозь высокую траву. Стурм нагнулся, чтобы взвалить на плечи свое снаряжение.  Когда он снова выпрямился, Китара уже исчезла среди близко растущих вязов и берез на дальнем конце поля.

– Разве вы не пойдете за ней? – спросил Слесарь.

– Почему я должен это делать? – ответил Стурм. Он обвязал свой спальный мешок тонким куском бечевки и сунул его под мышку. – Она сама может о себе позаботиться. Это то, что она умеет делать лучше всего.

– Я не понимаю, – сказал Слесарь, почесывая нос. – Я думал, вы двое собираетесь пожениться в один прекрасный день.

При этом замечании Стурм выронил свой кухонный набор. Глиняный горшок больно стукнул его по ноге.

– Откуда у тебя такая идея? – спросил он, пораженный.

– Мы всегда слышали, как человеческие мужчины и женщины дерутся и кричат друг на друга, но в итоге всегда женятся и, знаете... – Слесарь покраснел. – Рожают детей.

Стурм подобрал рассыпавшееся содержимое своего набора.

– Чтобы добиться ее руки, потребуется человек с большим богатством и властью, чем у меня когда-либо будет. – Он повесил сумку с набором на шею. – Тот, кто завоюет Китиару Ут-Матар, должен обладать терпением Паладина и мудростью Маджере, чтобы удержать ее.

Гномы собрались вокруг него, пока он приводил в порядок последнее снаряжение.

– Куда вы отправитесь? – спросил Манёвр.

– В Соламнию, как и ранее. Есть вещи, которые я должен расследовать.  Видения, которые я видел на красной луне, исчезли из моей памяти, но я знаю, что след моего отца начинается в доме моих предков, замке Светлый Меч. Туда я и направлюсь.

Маленькие руки похлопали его по спине.

– Мы желаем вам удачи, мастер Светлый Меч, – сказал Лесоруб. – Вы очень умны для человека.

– Это многое значит в твоих устах, – язвительно ответил Стурм.

– М-мы бы предложили вам лететь в-в Соламнию, – сказал Заика, – но мы сами сейчас на н-ногах.

Это не приходило ему в голову. Стурм сказал:

– Хотите, я провожу вас домой, в Санкрист? – Это казалось меньшим, что он мог сделать.

– Нет, нет, мы и так задержали вас, – сказал Наводчик. – Мы доберемся до Гвиннеда. Там будут корабли до Санкриста.

– Я буду скучать по вам, – с нежностью сказал Погодник.

Он протянул свою маленькую руку. С большой торжественностью Стурм пожал руку Погоднику и последовательно всем остальным гномам. Затем он подобрал свое снаряжение и отправился в путь.

Забавно, подумал он, проделать такой долгий путь и пройти так мало. Теперь его ноги были более чувствительными, чем до того, как он отправился на Лунитари. Прогулка будет хорошим наказанием, решил он. Гуляя и размышляя над своим проступком, он сможет избавиться от пятен магии. Возможно, он также сможет осознать, с какими сложными выборами ему пришлось столкнуться, пытаясь жить в соответствии с Кодексом и Мерой.