Текст книги "Тьма и Свет"

Автор книги: Кук Тонья

Соавторы: Томпсон Пол
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 27 страниц)

– Что же это такое? – наконец выговорила Китиара.

– Если мои расчеты верны, а я уверен, что они верны, то это Лунитари, красная Луна Кринна, – сказал Манёвр.

В люке появился Наводчик. С его волос капала вода, а обломанная борода трепетала, когда он говорил.

– Правильно! Вот что я обнаружил перед тем, как началась метель. Мы находимся в ста тысячах миль от дома и направляемся прямо на Лунитари.

Глава 8. К КРАСНОЙ ЛУНЕ

Экипаж корабля собрался в столовой. Реакция на заявление Наводчика была неоднозначной. В основном, гномы, были в восторге, а их пассажиры люди – в ужасе.

– Как мы можем попасть на Лунитари? – требовательно спросила Китиара. – Это всего лишь красная точка в небе!

– О нет – сказал Наводчик. – Лунитари – это большое шарообразное небесное тело, такое же, как Кринн и другие спутники или планеты. По моим подсчетам, она имеет тридцать пять сотен миль в диаметре и находится по меньшей мере в 150 тысячах миль от Кринна.

– Это выше моего понимания, – устало сказал Стурм. – Как же мы могли взлететь так высоко? Мы отсутствовали не больше двух дней.

– Вообще-то, на такой высоте трудно определить время. Мы давно не видели солнца, но, судя по положению лун и звезд, я бы сказал, что мы находимся в воздухе уже пятьдесят четыре часа, – сказал Наводчик, делая несколько пометок на столе. – И еще сорок две минуты.

– Есть еще какие-нибудь о-отчеты? – спросил Заика.

– У нас кончился изюм, – сказал Слесарь.

– А также мука, бекон и лук – добавил Лесоруб.

– А что же тогда остается из еды? – спросила Китиара. Вабик издал совсем не по-птичьи пронзительный крик, – Что он сказал?

– Бобы. Шесть мешков сушеных белых бобов, – сказал Канат.

– А как насчет двигателя? – спросил Стурм. – Вы уже придумали, как его исправить?

– Чирик-чирик-чирик.

– Он говорит «нет», – перевел Румпель.

– Бутылки с молниями работают довольно хорошо – доложил Всполох. – Моя теория заключается в том, что холодный разреженный воздух оказывает меньшее сопротивление крыльям, поэтому двигатель не должен работать так сильно.

– Гниль! – сказал, Румпель. – Это мой эфирный воздух. Все это хлопанье крыльев мешает нашему полету. Если бы мы отрубили эти дурацкие крылья, то могли бы долететь до Лунитари в два раза быстрее.

– Аэродинамический идиотизм! Эта большая сумка – просто большая помеха!

– Прекрати это! – Стурм сорвался. – У нас нет времени на эти нелепые споры. Я хочу знать, что произойдет, когда мы достигнем Лунитари.

Десять пар глаз гномов уставились на него и заморгали. «Они делают это в унисон, – подумал он, – просто чтобы вывести меня из себя».

– Ну и что же?

– Мы приземлимся? – сказал Манёвр.

– Как? Двигатели не выключаются.

Комната буквально гудела от яростно мыслящих мозгов гномов. Канат начал дрожать.

– А что делает терпящий бедствие корабль, когда его гонят к отмели? – лихорадочно спросил Канат.

– Разбивается и тонет, – сказал Румпель.

– Нет, нет! Он бросает якорь!

Стурм и Китиара улыбнулись. Здесь было кое-что, что они могли понять.

– Не обращайте внимания на бутылки с молниями и эфирный воздух – бросьте якорь!

– А у нас есть якорь? – спросил Слесарь.

– У нас есть несколько крюков для захвата примерно такого размера, – ответил Манёвр, разводя руки примерно на фут друг от друга. –Они не остановят «Повелителя облаков».

– Я сделаю большую, – поклялся Румпель. – Если мы сдадим в утиль несколько лестниц и железную арматуру…

– Но что, если мы не остановим двигатель? – спросил Стурм. – Ни один якорь в мире не остановит нас.

Китиару вздернула голову и посмотрела на Заику серьезно.

– Ну и что с того? – спросила она.

– Сколько в-времени тебе понадобится, чтобы с-сделать якорь? – спросил Заика.

– С подмогой, может быть, часа через три, – сказал Румпель.

– Когда мы в-врежемся в Лунитари? – спросил Заика у Наводчика.

Наводчик нацарапал что-то поперек стола, из одного угла в другой.

– В таком состоянии мы достигнем Лунитари через пять часов и шестнадцать минут.

– Всполох и В-вабик будут продолжать работать над двигателем. Если н-никакой другой перспективы не будет, нам в-возможно, придется сломать двигатель п-прежде, чем мы сможем сесть.

Гномы разразились криками ужаса. Люди тоже возражали.

– Как же мы доберемся домой, если ты сломаешь двигатель? – потребовала ответа Китиара. – Мы навсегда останемся на Лунитари.

– Если мы р-разобьемся, то пробудем на Л-лунитари гораздо дольше и будем наслаждаться её гораздо меньше, – сказал Заика. – М-мы будем мертвы.

– Мы со Слесарем сделаем трос для якоря, – сказал Канат, направляясь вниз.

– Я наполню рубку нашими одеялами и подушками, – предложил Лесоруб. – Таким образом, у нас будет что-то, что смягчит нас, когда мы разобьемся... э-э... приземлимся.

Гномы разошлись по своим делам, а Стурм и Китиара остались в столовой. Сквозь стеклянную крышу виднелась алая поверхность луны. Они вместе посмотрели на Лунитари.

– Другой мир – сказал Стурм. – Интересно, на что это похоже?

– Кто может знать? Гномы могли бы дать тебе теорию, а я всего лишь воин – сказала Китиара. Она вздохнула. – Если мы в конце концов окажемся там брошенными, я надеюсь, что нам придется сражаться.

– Битвы всегда бывают. У каждого места есть своя версия добра и зла.

– О, для меня не имеет значения, за кого я сражаюсь. Битва – это моя добродетель. Ты не можешь ошибиться с мечом в руке и хорошим товарищем рядом. – Она сунула руку в толстой перчатке в руку Стурма, и он ответил ей тем же, но не смог рассеять тревогу, вызванную ее словами.

У гномов, когда они были возбуждены, было огромное количество энергии. За меньшее, чем требуется время, Румпель выковал чудовищный якорь с четырьмя лапами и огромным весом, сделанным из разных металлических частей со всего корабля. Стремясь придать своему творению дополнительный вес, Румпель взял из столовой лестничные перекладины, дверные ручки, ложки, дверные петли, и только с помощью угрозы силой можно было заставить его отказаться от идеи, пустить в якорь половину ручек управления Полубочки.

Канат и Слесарь сплели достаточно прочный трос; действительно, их первый трос было слишком толстым, чтобы продеть его в отверстие, которое Румпель сделал в якоре. Лесоруб заполнил столовую таким количеством подушек и одеял, что было трудно дойти до рулевой рубки.

Лунитари с каждым часом становилась все больше и больше. Из безликого красного шара она превратилась в темно-красные горные вершины, пурпурные долины и широкие алые равнины. Заика и Манёвр бесконечно спорили о том, почему на луне так преобладают красные оттенки. Как обычно, они ничего не решили.

Китиара совершила ошибку, спросив, почему они, как будто, летят прямо на Лунитари, хотя они поднимались с тех пор, как покинули Кринн.

– Это все вопрос условной ориентации в пространстве, – сказал Манёвр. – Наш «верх» находится внизу на Лунитари, а «низ» на Лунитари будет наверху.

Она отложила в сторону свой меч, который достала, чтобы отполировать и заточить.

– Ты хочешь сказать, что если я сброшу камень находясь на Лунитари, он взлетит в воздух и в конце концов упадет на Кринн?

Манёвр трижды беззвучно открыл и закрыл рот. Выражение его лица становилось все более и более озадаченным. Наконец Китиара спросила:

– Что удержит наши ноги на Луне? Разве мы не упадём с неё домой?

Манёвр выглядел пораженным. Заика усмехнулся.

– То же самое д-давление, которое удерживало вас на плодородной почве К-кринна, позволит нам нормально ходить по Л-лунитари – сказал он.

– Давление? – спросил Стурм.

– Да, д-давление воздуха. Ты же знаешь, что воздух имеет вес.

– Понятно – сказала Китиара. – Но что же удерживает воздух на месте? – теперь настала очередь Заики выглядеть пораженным.

Стурм вызволил их из затруднительного научного положения.

– Я хочу знать, будут ли там люди, – сказал он.

– А почему бы и нет? – сказал Манёвр. – Если воздух сгустится и потеплеет, мы можем обнаружить на Лунитари вполне обычных людей.

Китиара провела точильным камнем вниз по всей длине своего клинка.

– Странно, – задумчиво произнесла она, – что такие люди, как мы, живут на луне. Интересно, что они видят, когда смотрят вверх – низ нашего мира?

Вабик свистнул, привлекая к себе внимание с нижней палубы. Румпель убрал лестницу наполовину вниз, так что щебечущий гном не мог дотянуться до ступеньки, чтобы подтянуться. Заика и Стурм просунули руки в открытый люк и вытащили его наружу. Вабик очень красиво прощебетал длинное объяснение, и Заика перевел его.

– Он говорит, что они с В-всполохом нашли способ отключить двигатель до того, как мы приземлимся. Они п-перережут главный силовой кабель на высоте ста футов, во в-время взмаха крыла так, что крылья з-зафиксируются в своем расправленном положении. Таким образом, мы сможем приземлится.

– А если у них не получится?

Вабик поднял одну руку, сложив пальцы вместе. Его рука нырнула в раскрытую ладонь другой, издавая хрустящий звук, когда они ударились друг о друга.

– У нас н-небольшой в-выбор, но мы должны попытаться. – Остальные согласились.

Вабик спрыгнул на нижнюю палубу и поспешил к своему двигателю. Канат и Слесарь сложили якорь и трос на палубе у хвоста корабля. Лесоруб, Наводчик и Погодник упаковали свои самые ценные вещи – инструменты, приборы и большую бухгалтерскую книгу со всеми записями о плотности изюма в булочках и закопали их среди подушек в столовой.

– А что я могу сделать? – спросил Стурм у Полубочки.

– Ты можешь бросить якорь, когда мы скажем.

– Я тоже могу чем-нибудь помочь, – сказала Китиара.

– Почему бы тебе не пойти в машинное отделение и не помочь Всполоху и Вабику? Они не могут одновременно управлять двигателем и перерезать силовой кабель, – сказал гном.

Она подняла меч так, что рукоять оказалась на уровне ее подбородка.

– Разрезать его вот этим? – проговорила она.

– Конечно.

– Вот и отлично – Китиара поместила клинов в ножны и начала спускаться по короткой лестнице. – Когда нужно будет перерезать кабель, нажми на этот безумный гудок, – сказала она. – Это будет моим сигналом.

– Кит, – тихо проговорил Стурм, заставив ее остановиться. – Пусть Паладайн направит твою руку.

– Сомневаюсь, что мне понадобится божественная помощь. Я прорубалась через более толстые вещи, чем кабель! – она криво улыбнулась.

Теперь в поле зрения не было ничего, кроме Лунитари. Хотя Манёвр не изменил курса, Луна, казалось, опустилась сверху до самого носа. Шли минуты, и красный пейзаж простирался до самого горизонта. Вскоре дирижабль уже летел с пурпурным небом наверху и красной почвой внизу.

Датчик высоты снова заработал.

– Семьдесят две сотни футов. Четыре минуты до контакта – сообщил Манёвр.

Мелькнула линия зазубренных пиков. Манёвр резко крутанул руль влево. Крылья с правого борта пронеслись мимо острых шпилей, чуть не касаясь их. «Повелитель облаков» накренился еще дальше, почти на бок. Из столовой доносились негромкие удары и приглушенные крики.

– Ой-ой-ой-ой! – Манёвр закричал. – Еще больше шишек впереди!

Нос корабля врезался в высокую вершину и унес ее прочь. Облако красного песка и пыли ударило в окна рулевой рубки. Манёвр судорожно толкнул рычаги и повернул руль. Летающий корабль поднялся носом вверх, затем хвостом вверх. Стурм шатался взад-вперед. Он чувствовал себя горошиной, которую стряхнули в чашку.

Отвесные скалы уходили вдаль, открывая взору ландшафт плоских равнин, разделенных глубокими ущельями. Корабль опустился на тысячу футов. Стурм открыл дверь. Снаружи по палубе бежал растаявший лед.

– Я иду на корму! – сказал он. Манёвр быстро кивнул головой в ответ.

Он вышел за дверь как раз в тот момент, когда Манёвр накренил «Повелителя облаков» в том направлении. Стурм едва не свалился головой вниз с перил. Алый мир пронесся мимо с ужасающей скоростью, казалось, гораздо быстрее, чем когда они летели сквозь высокие облака. Он почувствовал приступ головокружения, но оно быстро уступило его воле. Стурм, шатаясь, побрел на корму, отскакивая от поручней к стене рубки. В одном из иллюминаторов столовой он увидел странно искаженное лицо. Это был Слесарь, его выпуклый нос и красные губы расплющились о стекло.

Ветер хлестал Стурма, когда он приблизился к якорю. Откидной хвост наклонился и изогнулся под контролем Полубочки. Стурм обхватил рукой шарнирную стойку хвоста и крепко ухватился за нее.

Плоскогорье сменилось безликой равниной. Темно-красная почва была гладкой и ровной. По крайней мере, Паладайн предоставил им свободное место для посадки летающего корабля! Стурм отпустил стойку руля и обхватил руками якорь. Румпель проделал хорошую работу: большой крюк весил почти столько же, сколько и Стурм. Он с трудом подтащил его к перилам. Теперь они были очень низкими. Земля напоминала кусок мрамора, окрашенный в цвет крови.

Сделай это, Манёвр. «А теперь звони в гудок» – подумал Стурм. Мы слишком низко. Манёвр забыл зазвонить в гудок. Или он сам не расслышал его в порыве ветра и стуке собственного сердца?

После секундной нерешительности Стурм поднял якорь. Разноцветная веревка, сплетенная из всего, что мог найти Канат, – шнура, занавесок, рубашек и гномьего нижнего белья, – тянулась за крюком, петля за петлей. Канат сказал, что он сделал 110 футов троса. Более чем достаточно. Моток быстро уменьшился. С треском она закончилась, и тяжелый металлический якорь устремился за летающим кораблем. Стурм бросил его слишком рано.

Он двинулся вперед, наблюдая, как крюк опускается все ближе и ближе к красной почве. У двери в рулевую рубку Стурм остановился, ожидая, что якорь отскочит и разлетится вдребезги, но этого не произошло. Якорь погрузился в поверхность Луны, пропахав широкую и глубокую борозду.

Он резко распахнул дверь. Манёвр положил руку на шнурок гудка.

– Не делай этого! – завопил Стурм. – Земля внизу – она не твердая!

Манёвр отдернул руку от шнура, словно тот обжег его.

– Не твердая?

– Я бросил якорь, и он плывет по равнине, как по воде. Если мы приземлимся, то утонем!

– У нас совсем не осталось времени. Мы сейчас меньше чем в ста футах над землей!

Стурм подошел к перилам и в отчаянии уставился на мягкую землю. Что же делать? Что же делать!

Он увидел камни.

– Твёрдые камни справа! – он громко закричал. – Твердая почва по правому борту!

Манёвр крутанул руль. Правое заднее крыло коснулось Лунитари. Оно погрузилось в пыль и вышло оттуда невредимым. Стурм чувствовал в воздухе запах грязи. Скалы сгустились, и гладкая алая пыль уступила место каменистой равнине.

– АХ – УУ – ГАХ!

«Повелитель облаков» дрожал, как живое существо. Кожаные крылья летучей мыши поднялись изящной дугой и замерли. Стурм бросился к двери и приземлился на живот. Он крепко обхватил голову руками.

Колеса коснулись почвы, закрутились и оторвались с ломкими, мучительными звуками. Когда корпус летающего корабля врезался в Лунитари, нос корабля вздрогнул, поднялся и рванул влево. Стурм стремительно пересек палубу. Повелитель облаков рванулся вперед, оставляя за собой след из грязи и камней. Наконец, словно слишком уставший, чтобы продолжать полет, летающий корабль со скрипом и скрежетом остановился.

Глава 9. СОРОК ФУНТОВ ЖЕЛЕЗА

«М ы мертвы?» – Стурм открыл глаза и поднял голову.

Манёвр был зажат между спицами рулевого колеса, его короткие руки плотно прижаты к груди. Его глаза были так же плотно закрыты.

– Открой глаза, Манёвр, с нами все в порядке, – сказал Стурм.

– О, Реоркс, я застрял.

– Держись.

Стурм схватил гнома за ноги и потянул. Манёвр начал протестовать, но когда он наконец освободился, то забыл о своем неудобстве и сказал:

– Лунитари!

Гном и человек вышли на палубу. Задняя дверь столовой с грохотом распахнулась, и оттуда высыпали остальные гномы. Не говоря ни слова, они оглядели пустынный ландшафт. Если не считать далекого горба холмов, Лунитари была плоской до самого горизонта.

Один из гномов издал высокий радостный смешок, и все они бросились обратно. Стурм слышал, как что-то летало, пока они перебирали подушки в поисках приборов, инструментов и записных книжек.

Китиара появилась на палубе со Всполохом и Вабиком. Из машинного отделения они ничего не видели, так как были слишком заняты, чтобы смотреть в иллюминатор. У Китиары над правым глазом красовался синяк от гусиного яйца.

– Привет, – сказал Стурм. – Что с тобой случилось?

– О, я ударилась головой об узел двигателя, когда мы разбились.

– Приземлились, – поправил он. – Ты что, сломала двигатель?

Его попытка пошутить заставила Китиару на мгновение замолчать. Потом они обнялись, благодарные друг другу за то, что остались живы.

Трап в правой части корпуса опустился, и вся банда гномов вывалилась на красную почву.

– Думаю, нам лучше спуститься и присмотреть за ними, пока они не поранились.

К тому времени, как Китиара и Стурм присоединились к ним, гномы уже разошлись по своим делам. Наводчик осматривал горизонт в подзорную трубу. Румпель и Столяр наполняли банки горстями красного грунта. Погодник стоял отдельно от остальных, его нос и уши были настроены на погоду. Он напоминал Китиаре охотничью собаку. Заика быстро заполняя страницы карманного блокнота. Манёвр обошел корпус «Повелителя облаков», время от времени пиная крепкие деревянные доски. Канат и Слесарь осмотрели свой якорный трос и измерили, насколько он растянулся, когда его натянули. Вабик и Всполох горячо спорили. Стурм услышал что-то о «дисперсии развала крыльев» и больше не стал слушать.

Он зачерпнул пригоршню грязи Лунитари. Она была шелушащейся, а не зернистой, как песок. Выпав из его пальцев, она издала звенящий звук.

– Ты чувствуешь то же, что и я? – спросила Китиара.

– Пыль – фыркнул он. – Все уладится.

– Нет, не только это. Это чувство больше, чем запах, на самом деле. В воздухе ощущается легкое покалывание, как от глотка лучшего эля Отика.

– Я ничего не чувствую – Стурм на мгновение сосредоточился.

– Вот м-мои предварительные выводы, – засуетился Заика. – Воздух – нормальный. Температура – п-прохладная, но не холодная. Никаких признаков в-воды, растительности или животного мира.

– Кит говорит, что чувствует покалывание в воздухе.

– Неужели? Я н-ничего не заметил.

– Я не выдумываю, – коротко ответила она. – Спроси у Погодника, может, он заметил.

Благоразумный гном прибежал, когда его позвали, и Заика спросил о его впечатлениях.

– Высокие облака скоро рассеются, – ответил Погодник. – Влажность очень низкая. Я думаю, что здесь уже очень давно не было дождя, если вообще был.

– Плохие новости, – сказала Китиара. – У нас на корабле осталось совсем немного воды.

– Ты чувствуешь что-нибудь еще? – спросил Стурм.

– Вообще-то да, но это не погодное явление. Воздух каким-то образом заряжен энергией.

– Как м-молния?

– Нет. – Погодник медленно повернулся. – Она постоянная, но очень слабая по интенсивности. Это не кажется вредным, просто... есть. – Он пожал плечами.

– Почему мы этого не чувствуем? – спросил Стурм.

– Ты не из чувствительных, – сказала Китиара. – Как старина Погодник и я. – Она хлопнула в ладоши. – Итак, Заика, теперь, когда мы здесь, что нам делать?

– Исследовать. Составляйте к-карты и изучайте местные условия.

– Здесь ничего нет, – сказал Стурм.

– Это всего лишь одна маленькая л-локация. Предположим, мы приземлились в пустыне Кринна. Т-тогда ты скажешь, что на Кринне нет ничего, кроме п-песка? – Спросил Заика. Стурм признался, что нет.

Заика позвал инженеров. Всполох и Вабик подбежали к нему.

– Отчёт о состоянии?

– Бутылки с молниями на две трети пусты. Если мы не найдем способ пополнить их запасы, у нас не хватит энергии, чтобы долететь до дома, – сказал Всполох. Вабик пропел свой доклад, и Всполох перевел его людям. – Он говорит, что при жесткой посадке двигатель оторвался от крепления. Но отрезанный силовой кабель можно починить.

– У меня есть идея на этот счет, – сказал Манёвр, который присоединился к ним. – Если мы установим переключатель в этом месте, мы сможем обойти оплавленную панель, поврежденную молнией Погодника

– Моя молния! – возмутился погодный гном. – С каких это пор я делаю молнии?

– Переключатель? Что за переключатель? – Спросил Лесоруб. Звуки спора привлекли его и Румпеля.

– Один-единственный переключатель, – сказал Манёвр.

– Ха! Послушайте дилетанты! Что нужно, так это поворотный полюсный переключатель, изолированные провода…

Китиара издала леденящий кровь боевой клич и взмахнула мечом над головой. Последовавшая за этим тишина была мгновенной и полной.

– Вы, гномы, сводите меня с ума! Почему бы вам просто не назначить кого-то для каждой задачи и не покончить с этим?

– Только по одному разуму на каждую задачу? – Наводчик был шокирован. – Из этого ничего не выйдет.

– Может быть, Румпель сумеет справится, – робко предположил Слесарь. – Переключатель нужно сделать из металла, не так ли?

Все уставились на него, открыв рты. Он нервно протиснулся за спину Каната.

– Замечательная идея! – воскликнула Китиара. – Блестящая идея!

– Запасного металла осталось немного, – сказал Манёвр.

– Мы могли бы снять кое-что с якоря, – сказал Погодник. Остальные гномы посмотрели на него и улыбнулись.

– Это хорошая идея, – сказал Лесоруб.

– Мы со Слесарем вытащим якорь, – сказал Канат.

Они подхватили толстый трос, свисавший с хвоста, и потянули его. В пятидесяти футах от них, там, где каменное поле уступало место пыли, зарытый якорь рванулся, вперед поднимая пыль в воздух. Потом якорь зацепился за что-то. Гномы напряглись и потянули.

– Помощь нужна? – спросил Стурм.

– Нет... э-э... мы справимся сами, – ответил Канат.

Канат хлопнул Слесаря по спине, и они повернулись, перекинув веревку через плечи. Гномы упёрлись ногами и потянули.

– Тяни, Канат! Тяни, Слесарь! Тяните, тяните, тяните! – закричали другие гномы.

– Подождите, – вдруг крикнула Китиара. – Веревка не выдержит.

Наспех сплетенный кабель развязывался сразу за Слесарем. Бечевка и нити скрученной ткани разлетелись в стороны, но два гнома, ничего не замечая, тянули её изо всех сил.

– Стойте! – Это все, что успел крикнуть Стурм, прежде чем веревка разорвалась.

Канат и Слесарь с грохотом упали ничком. Другой конец троса, утяжеленный якорем, улетел прочь. Румпель и Лесоруб бросились за ним. Коротышка химик запутался в собственных ногах и споткнулся. Оборванный конец троса выскользнул из его рук. Лесоруб с удивительной живостью перепрыгнул через упавшего товарища и прыгнул за спасительной веревкой. К изумлению Стурма, он поймал его. Лесоруб весил не больше пятидесяти-шестидесяти фунтов, а якорь – двести. Продолжая погружаться в красную пыль, он тащил за собой Лесоруба.

– Отпусти! – крикнул Стурм. Китиара и гномы вторили ему, но Лесоруб уже лежал в пыли. Затем, пока остальные в ужасе наблюдали за происходящим, Лесоруб перевернулся и исчез. Они ждали и ждали, когда гном-плотник всплывет на поверхность. Но этого не произошло.

Румпель встал и сделал несколько шагов к краю скалистого поля. Ему крикнули, чтобы он остановился.

– Ты тоже утонешь! – сказала Китиара.

– Лесоруб, – беспомощно сказал Румпель. – Лесоруб! В неподвижной пыли появилась рябь. Она закрутилась и превратилась в горб малинового песка. Постепенно горб превратился в голову, затем появились плечи, руки и приземистое туловище.

– Лесоруб! – это был всеобщий крик.

Гном тяжело двинулся вперед, и когда он оказался по пояс в пыли, все увидели, что его штаны раздулись вдвое больше обычного. Талия и ноги были забиты пылью Лунитари. Лесоруб ступил на более твердую почву. Он поднял одну ногу и потряс ею, и из нее хлынул поток песка.

– Лесоруб, Лесоруб! Мы думали, что ты утонул! – Румпель бросился вперед, чтобы обнять своего пыльного друга.

Лесоруб ответил могучим чихом, от которого пыль попала на Румпеля, который тут же чихнул в ответ, заставив Лесоруба чихнуть снова. Так продолжалось некоторое время. Наконец, Наводчик и Вабик вышли вперед с импровизированными пыльными фильтрами для лица (носовыми платками). Преодолев осаду чихания, Лесоруб посетовал:

– У меня порвались подтяжки.

– Что? – спросил Румпель, всхлипывая.

– Якорь утащил меня вниз – Лесоруб подтянул спущенные штаны. – Я понимал, что он меня утягивает, но не мог позволить всему нашему металлу уйти. Потом у меня порвались подтяжки. Я попытался схватить их, но веревка вырвалась у меня из рук. – Он вздохнул. – Мои лучшие подтяжки.

Канат обошел вокруг Лесоруба, теребя свои мешковатые брюки.

– Дай мне свои штаны, – сказал он.

– Зачем?

– Я хочу провести некоторые структурные тесты. В них может быть какое-то изобретение.

Глаза Лесоруба расширились. Он быстро снял свои рыжие саржевый брюки и встал рядом в синих фланелевых кальсонах.

– Бррр! Это холодная луна, – сказал он. – Я пойду за другой парой брюк, но не вздумай ничего выдумывать, пока я не вернусь! – Лесоруб поспешил к «Повелителю облаков», с которого все еще сыпались потоки пыли.

Стурм отвел Китиару в сторону.

– У нас проблема, – тихо сказал он. – Нам нужен металл, чтобы починить двигатель, а весь наш металлолом затерялся в озере пыли.

– Может быть, Румпель сможет найти еще немного на летающем кораблю, – сказала Китиара.

– Может быть, но я боюсь, что он не разрушит весь корабль в процессе. Нам нужно больше металла. – Он повернулся лицом к толпе гномов, которые были заняты осмотром штанов Лесоруба, словно это была находка всей их жизни. Время от времени гном поворачивал голову и чихал.

– Румпель? Не могли бы вы подойти сюда, пожалуйста? – спросил Стурм.

Гном поспешил к нему. Он остановился, вытащил носовой платок, испачканный жиром и химикатами, и громко высморкался.

– Да, Стурм?

– А сколько нужно металла, чтобы починить двигатель?

– Это зависит от того, какой тип выключателя я сделаю. Для двойного броска, поворотный столб…

– Минимальное количество, которое нам нужно, в любом случае!

Румпель пожевал губу и сказал:

– Тридцать фунтов меди или сорок фунтов железа. Медь, видите ли, легче обрабатывать, чем железо…

– Да, да, – поспешно ответила Китиара. – У нас нет сорока фунтов ничего, кроме бобов.

– Бобы не помогут, – предположил Румпель.

– Хорошо. Нам просто нужно найти немного металла. – Стурм огляделся. Высокие облака начали редеть, и сумерки, которые продолжались с момента их приземления, начали светлеть. Солнце, согревавшее Кринн, поднималось все выше в их небе. Приняв это направление за восточное (для удобства), они увидели далекую гряду холмов далеко на севере.

– Румпель, ты бы узнал железную руду, когда увидел ее? – спросил Стурм.

– Знаю ли я? Я знаю здесь каждую руду!

– Ты чувствуешь её запах?

Зародыш идеи Стурма передался гному, и он широко улыбнулся.

– Прекрасная мысль, мой друг. Достойно гнома!

Китиара хлопнула его по спине.

– Вот оно что, – сказала она. – Несколько дней в воздухе, и ты начинаешь думать, как Гном.

– Немного остроумия. Мы должны организовать экспедицию на эти холмы, чтобы посмотреть, есть ли там металл.

Румпель побежал к своим товарищам, чтобы поделиться новостями. Радостные возгласы разнеслись по пустой равнине. Лесоруб, спускавшийся по трапу с «Повелителя облаков», едва не упал, когда его товарищи бросились в атаку. Его отнесли вместе с ними в дом. Удары и грохот, которые всегда означали гномий энтузиазм, не заставили себя долго ждать.

Китиара покачала головой.

– А теперь посмотри, что ты наделал.

Первый спор начался из-за того, кто пойдет в поход, а кто останется на летающим кораблем.

– Всем туда нельзя, – сказал Стурм. – Той пищи и воды, что у нас есть, нам всем не хватит на долгий переход.

– Я о-останусь, – сказал Заика. – «Повелитель облаков» – это м-моя ответственность.

– Молодец. Кто останется с Заикой? – Гномы смотрели на пурпурное небо, на звезды, на свои башмаки – куда угодно, только не на Стурма. – Кто останется, тот и будет работать на корабле.

Вабик присвистнул в знак согласия. Услышав, это, Флэш сказал:

– Никто, кроме меня, не понимает, что такое бутылки с молниями. Я останусь.

– Я останусь, – предложил Погодник. – Я не очень разбираюсь в разведке.

– Я тоже, – сказал Лесоруб.

– Придержите лошадей, – возразила Китиара. – Вы не можете все остаться. Погодник, ты нам нужен. Мы будем на открытом месте, и если грозит шторм, мы хотим знать об этом заранее.

Гном ухмыльнулся и встал рядом с Китиарой. Он счастливо смотрел на нее, довольный, что кто-то нуждается в нем.

– Троих должно хватить, чтобы следить за кораблем, – сказал Стурм. – Остальные соберите свои вещи. Никто не должен брать с собой больше, чем он может унести на спине. – Все гномы энергично закивали в знак согласия. – После еды мы все немного поспим, а утром начнем.

– Когда наступит утро? – спросил Румпель.

Наводчик развернул треногу и закрепил подзорную трубу. Он изучал небо, ища знакомые звезды. После долгого изучения он объявил:

– Шестнадцать часов. А может, и больше. Трудно сказать. – Он захлопнул телескопическую трубу.

– Шестнадцать часов! – изумилась Китиара. – Почему так долго?

– Лунитари не находится в той же части небес, что и Кринн. Прямо сейчас над нами нависла тень нашего родного мира. Пока мы не уберемся отсюда, это все, что мы получим.

– Придется, – сказал Стурм. Слесарю, который, как самый молодой гном, постоянно дежурил на кухне, он сказал – А что тут есть съестного?

– Бобы, – ответил Слесарь. Вареные бобы, приправленные последним крошечным кусочком бекона, были обедом, и он обещал стать их завтраком тоже.

Стурм присел на корточки под навесом корпуса летающего корабля и съел свою миску бобов. Пока он ел, он пытался представить себе, что лежит за пылью и камнями. Небо было не черным, а пурпурным, на горизонте оно светлело до теплого бордового цвета. Все было окрашено в красные тона – грязь, камни; даже белые бобы казались смутно розовыми. «Неужели вся Лунитари такая же безжизненная?» – удивился он.

Китиара неторопливо подошла. Она сбросила свои тяжелые меха ради менее стеснительного наряда. Жакет до бедер и легинсы она сохранила, а меч повесила на левое плечо, как это часто делали Эрготцы. В таком положении он освобождал ноги для ходьбы

– Хорошо, а? – сказала она, опускаясь рядом со Стурмом.

– Бобы есть бобы, – ответил он, позволив им упасть с ложки обратно в миску. – Я ел и похуже.

– Так же, как и я. Во время осады Сильвамори, меню моих войск было сведено к супу из варёных ботинок и листья деревьев. А мы держали осаду.

– А каково было людям в городе? – спросил Стурм.

– Тысячи людей умерли от голода, – сказала она. Это воспоминание, казалось, не беспокоило ее. Стурм почувствовал, как бобы превратились в пасту у него во рту.

– А ты не жалеешь, что так много погибло? – спросил он.

– Не совсем так. Если бы погибла еще тысяча человек, осада могла бы закончиться раньше, и погибло бы меньше моих товарищей.

Стурм чуть не уронил свою миску. Он встал и пошел прочь. Китиара, озадаченная его реакцией, спросила: