Текст книги "Тьма и Свет"

Автор книги: Кук Тонья

Соавторы: Томпсон Пол
сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 27 страниц)

– Чудесно, – саркастически сказала Китиара. Она выскочила наружу, фыркая с плохо скрываемым презрением. Один за другим гномы сдавались и выходили наружу. Стурм покачал головой.

– У каменщиков моего отца это сработало, – сказал он.

– Каменное дело – это тайное искусство, – сказал Купеликс. – Неподготовленному человеку нелегко постичь его секреты.

Затем по полу пошли трещины.

Рядом с отверстием, которое Стурм и Китиара так старательно расширяли, от первого колышка через весь мрамор до колышка на другой стороне отверстия шла трещина. Стурм вскинул кувалду на плечо и поспешил к месту происшествия. Он уже собирался расколоть камень, как услышал еще один треск, и трещина медленно пошла зигзагами от крайней точки треугольника к его основанию. Стурм поднял молот.

– Нет, подожди, – сказал очарованный дракон.

Линия между отверстиями Микона раздвинулась, и Стурм начал отступать назад. Часть камня, большая, чем все, что они освободили вручную, вырвалась на свободу и упала в пещеру внизу. Это открыло шлюзы, и весь треугольник с грохотом рухнул в пещеру. Обелиск зазвенел от сотрясения, когда тонна мрамора ударилась о резонирующий пол на сотню футов ниже.

Китиара ворвалась внутрь, гномы следовали за ней по пятам.

– Великие страдающие боги! Что это было? – вскричала она.

Стурм вытер руки и указал на зияющую дыру в полу.

– Путь для спуска Купеликса свободен! – сказал он.

Гномы были за то, чтобы продолжить работу и обрушить обелиск этой же ночью, но Стурм и Китиара были измотаны и умоляли отложить дело. Купеликс поддержал их, сказав, что у него есть много вещей, которые он хотел бы спасти от уничтожения до того, как башня будет разрушена. Он улетел в свою личную резиденцию и оставил смертных отдыхать.

Гномы затихли, когда первоначальный успех прошел. Они зарылись в ненужный хлам «Повелителя облаков» и заснули, их звонкий храп напоминал оперную войну между лягушками-быками и сверчками. Стурм растянулся на одеяле, окруженном штабелями ящиков. Небо, как всегда, было ослепительно чистым, и он считал звезды, чтобы успокоиться.

Китиара обошла ящики.

– Спишь? – спросила она.

– А? Нет, еще нет.

Она опустилась напротив него, опершись спиной о ящик.

– Возможно, это наша последняя ночь на Лунитари.

– По-моему, неплохо.

– Знаешь, я пыталась выяснить, как долго мы здесь находимся. По местным меркам, мы видели около сорока четырех дней и сорока пяти ночей. А сколько времени прошло дома?

– Не знаю, – признался он.

– Предположим, мы вернемся на Кринн и обнаружим, что прошли годы?

Он чуть не рассмеялся от этой мысли, но остановил себя. Стурм не мог доказать, что с тех пор, как они были на красной луне, не прошло и года.

– Есть много старых историй о людях, которые уходили в царства эльфов и, вернувшись через, как им казалось, несколько месяцев, находили своих детей выросшими, а друзей – умершими от старости – сказала Китиара.

Стурм подумал, что она просто размышляет о возможных вариантах, но потом понял, что она серьезно обеспокоена.

– Чего ты боишься, Кит? – мягко спросил он.

– Воссоединения через пять лет. Очень важно, чтобы я не пропустила его.

– И Танис?

– Да.

– Ты намерена вернуться к нему?

Китиара неловко пошевелилась.

– Нет, дело не в этом. Мы расстались не в лучших отношениях, и я хочу все уладить, прежде чем... – Она начала что-то говорить, но остановилась.

– Прежде чем что? – спросил Стурм.

– Прежде чем, я начну путешествовать с Купеликсом.

Итак, она призналась в этом.

– Ты отказалась от попыток найти своего отца и его людей?

– Мой отец всегда говорил, что его семья навсегда отреклась от него и его народа, – сказала она. – Как бы мне ни хотелось подъехать к их дому и плюнуть им в лицо, сотрудничество с драконом обещает быть более захватывающим. – Она пожала плечами. – Я говорю: в Бездну с Ут-Матаров.

Тишина затянулась, и Стурм почувствовал, как его веки опускаются на глаза. Он уже собирался заснуть, когда Китиара сказала:

– Стурм, если ты увидишь Таниса раньше меня, не мог бы ты передать ему, что я сожалею и что он был прав?

Стурм был слишком большим джентльменом, чтобы спрашивать, за что она должна просить прощения. Он поклялся своей честью Светлого Меча, что передаст ее послание Танису Полуэльфу.

Глава 29. ПАДЕНИЕ ОБЕЛИСКА

Дракон позвал их, пробуждая от сна. Гномы подскочили, стремясь заняться своими делами. Стурм протер глаза и огляделся. Китиары не было видно.

Он потянулся и огляделся в поисках воды. Пока он глотал прохладный напиток, появилась Китиара. Она отбросила в сторону ручную пилу и спросила:

– О чем кричит этот зверь? Я не могу разобрать.

– Он хочет, чтобы мы приступили к сносу, – сказал Стурм.

– Отлично. Я готова.

Все имевшиеся у них стеклянные и фарфоровые банки и чашки должны были использоваться для заливки швов свинцовых соединений купоросом. Гномы выстроились, как солдаты, с кружками и кувшинами для сливок в руках, как с мечами. Китиара отсалютовала им насмешливым салютом и велела не торопиться.

Внутри Купеликс нервно переступал с одной массивной лапы на другую.

– Все мои книги и манускрипты в безопасности, – сказал он. – Миконы перенесли все в безопасное место в пещере.

Больше не было причин медлить. Купеликс опустил трехпалые лапы в нору и поджал хвост к груди. В ней будет тесновато.

– Просунь крылья, – сказал Стурм. – Ближе! Вот так.

– Хорошо, что я – стройный представитель своей расы. – Его массивное тело оказалось в отверстии. Только его голова виднелась внутри обелиска. – Думаю, я буду скучать по этому месту, – сказал он.

– Продолжай! – крикнула Китиара.

олова Купеликса исчезла. Он упал на сорок футов, прежде чем раскрыл крылья. Он ударился о пол пещеры с силой, достаточной для того, чтобы раскачать башню на фундаменте, но для дракона это было незначительное падение. Он телепатически сообщил о своем добром здравии и велел смертным продолжать.

– Купеликс в безопасности в пещере, – сказал Заике Стурм, когда они вышли наружу.

Заика приложил два пальца ко рту и издал пронзительный свист.

– Начинайте лить! – крикнул он.

Гномы, расположившись по трем сторонам обелиска, нанесли купорос на свинец. От стен потянулись клубы ядовитого пара, от которого задыхались все гномы, кроме Каната и Слесаря, который изобрел Фильтры От Дыма Для Носа и Рта (Марк II). Зоркие наблюдатели узнали бы в них фильтры, сделанные из старых бандан и подтяжек.

– Так! Теперь очистите верхний слой и лейте по второму разу! – приказал Заика.

Удобные мензурки с купоросом были расставлены на нижних ярусах лесов.

Всполох спустился по хитросплетению жердей и досок. Он перемахнул на второй уровень и тут же опрокинул свою мензурку. Масло купороса хлынуло на леса, разъедая дерево и веревочные крепления с такой же быстротой, с какой оно разъедало свинец.

– Осторожно! – крикнул Стурм. Опоры под Всполохом прогнулись и рассыпались. Гном покачался на носках и упал с высоты.

Китиара заметила его падение и оказалась под ним. Подняв руки, она поймала падающего гнома.

– Большое спасибо, – сказал он.

– Не за что, – ответила она.

Стены обелиска дымились парами купороса. Там, где стекал расплавленный свинец, на безупречном красном мраморе виднелись черные полосы. Едкая жидкость быстро разъедала швы между каменными плитами, и через полчаса после начала работы гномы спустились на четвертый уровень своих лесов.

– Выглядит так, будто плачет, – заметил Стурм. – Но я не думаю, что он сильно пострадал

– Эффект должен быть кумулятивным, – сказал Заика. – Без ведущей опоры каждый блок будет провисать под весом верхних блоков. К тому времени, когда мы спустимся на уровень земли, вся конструкция может отклониться от вертикали на целых три фута. Оставшаяся четвертая стена не выдержит такого дисбаланса, и обелиск рухнет.

Винно-фиолетовое небо переходило в бордово-красное. Стурм нахмурился.

– Восход солнца, – сказал он. – Повлияют ли разряды на процесс?

– Как они могут не повлиять? – ответила Китиара. – Они могут обрушить все на наши головы. – Она подошла к подножию лесов и крикнула – Пошевеливайтесь! Скоро рассвет!

Гномы были гномами, и с надвигающимся рассветом с ними происходили несчастные случаи. Ожоги, падения и вывихи лодыжек множились. Звезды исчезали из виду, а небеса меняли цвет с кларета на розу. Метеоры, как обычно, рикошетили  от одного горизонта к другому и напряженную тишину нарушило колебание воздуха, которое Китиара почувствовала, а Штурм – нет.

– Быстрее!

Гномы посыпались с лесов, как мыши из горящего здания. Платформа стонала и прогибалась там, где на нее попадал купорос, а нижняя треть обелиска покрылась тошнотворным серым паром.

– Бежим! – крикнул Стурм. – Бегите так далеко и так быстро, как только можете!

Он схватил медлительного Лесоруба и потащил его за собой. Китиара подхватила Каната и Всполоха, которые последними сошли с лесов. И они побежали, минуя место, где оставили «Повелителя облаков», с неповрежденной стороны башни, до того места, где долина начинала подниматься ввысь. Ужасный скрежещущий звук заполнил долину, перекрыв даже первый треск утреннего разряда.

Всполох обернулся из-под руки Китиары, чтобы посмотреть.

– Блоки поддаются! – радостно воскликнул он.

Скрежещущий звук остановил их безумный бег. Все остановились, повернулись и уставились.

С вершины обелиска сверкнула голубая молния, но не в далекие скалы, определявшие долину, а в сухую красную землю в сотне ярдов от основания монумента. Обелиск ощутимо накренился, и на землю посыпались целые пласты испачканного мрамора. На мгновение показалось, что башня выдержит потерю этих блоков, но вес верхних частей оказался слишком велик для разрушенного основания. Пятисотфутовый обелиск медленно, грациозно накренился. Камни разлетелись вдребезги под нестерпимым давлением. Вершина раскололась в момент падения, камни разлетелись с грохотом сотни гроз. Глыбы длиной двенадцать футов, высотой шесть футов и толщиной три фута рухнули на землю, прочертив глубокие кратеры в мягкой земле. Обелиск валялся, как поваленное дерево, куски весом в несколько тонн отскакивали друг от друга, ломались, дробились и наконец, останавливались, как будто слишком устали, чтобы прыгать дальше. Камень великой пирамиды разбился, и вокруг него заплясали голубые и белые искры. Над клубящимся облаком пыли поднялись и исчезли блуждающие огоньки – безмолвные свидетели падения могучего сооружения.

Наступила тишина. Грохот утих.

– Вот это да, – торжествующе произнес Заика.

– Сработало, – сказал Манёвр.

– Неужели сработало, – сказал Погодник.

Внезапно Китиара издала громкий, протяжный триумфальный вопль.

– Яаааааааа! – закричала она, подпрыгнув в воздух. – Мы сделали это! Мы сделали это!

Стурм ухмылялся от уха до уха, но когда члены маленького отряда медленно двинулись к упавшему гиганту, над ними воцарилась благоговейная тишина. Огромные глыбы стояли вертикально, погруженные в землю на треть своей длины. Стурм смотрел и удивлялся. Очертания самого обелиска все еще можно было различить в тяжелом скоплении битой каменной кладки.

Стурм взобрался на груду блоков у бывшего основания обелиска. Пыль, поднятая обвалом, поднималась вверх, образуя в небе тускло-красное кольцо. Ему пришла в голову странная мысль: Смогут ли звездочеты на Кринне увидеть это кольцо пыли? Оно было много миль в поперечнике и темнее, чем поверхность почвы. Увидят ли его астрономы, станут ли теоретизировать о нем, вести ученые беседы о его причинах и значении?

Все собрались у основания. Купол из каменных блоков обрушился на дыру в полу обелиска, и только очень маленький человек мог протиснуться через образовавшуюся щель. Китиара позвала Слесаря.

– Пойди и позови дракона, – сказала она. – Посмотри, все ли с ним в порядке. Я не могу добиться от него ответа.

– Да, мэм».

Слесарь скрылся в каменной арке. В ответ на его зов все услышали телепатическое: «Успех!»

– Он жив, – сказал Заика.

– Придется убрать эти камни, – сказал Стурм.

«Отойди, малыш Слесарь; я выхожу!»

Слесарь выполз наружу, и смертные отступили. Масса блоков разлетелась в разные стороны, и из под них появился Купеликс. Его массивное лицо рассекала широкая улыбка. Огромные зубы тускло блестели на свету, когда он откинул назад голову и выпятил грудь.

– Радуйтесь, смертные друзья! Я свободен! – воскликнул он.

– Тебе не составило труда сдвинуть эти блоки, – сказала Китиара.

– Никаких, мой дорогой Кит. Когда структура была разрушена, разрушилось и ее защитное заклинание. – Купеликс глубоко вдохнул, втягивая теплый воздух драконьими глотками. – Как сладко, не правда ли, первый глоток свободы?

Никто не знал, что делать дальше.

– Полагаю, – задумчиво произнес Заика, – нам следует самим готовиться к отлету. – Он сложил руки на круглом животе. – Это при условии, что «Повелитель облаков» сможет подняться только на своем эфирном воздухе.

– Я в этом уверена, – сказала Китиара.

Стурм бросил на нее вопросительный взгляд. Она подмигнула и улыбнулась, как прежняя Кит, а затем двинулась прочь, к обломкам верхней части обелиска.

Без предупреждения Купеликс распахнул крылья во всю длину. Никогда в тесных стенах обелиска он не мог расправить крылья во всей их красе. Теперь же он застонал от удовольствия, расправив свои кожистые крылья. Купеликс одним рывком поднялся в воздух и неторопливо, роскошно замахал крыльями, набирая высоту с каждым пролетом над местом своего избавления. Он кувыркался, замирал, парил, быстро взмахивая полными и пустыми крыльями. Он поднялся так высоко, что стал золотой точкой в небе, и пикировал с такой дикой стремительностью, что казалось, он непременно разобьется о развалины обелиска.

Стурм перевел взгляд с радостного дракона и понял, что все покинули его. Китиара уже почти добралась до вершины руин, а гномы разбрелись по развалинам, меряясь силами, споря и безмерно радуясь своему триумфу.

Среди обломков Китиара нашла чудесные гобелены, которые она видела в личных покоях Купеликса. Они были изорваны в клочья, но кое-где можно было различить целые куски. Купеликс не потрудился сохранить истлевшие гобелены, и она задалась вопросом, почему. Она нашла лоскут с гобелена Собрания Богов, на котором было изображено лицо Темной Королевы. Вытканное лицо было почти таким же большим, как рост Китиары, но она свернула обрывок и повязала его на талии в качестве пояса. Она чувствовала, что должна его сохранить.

– Хочешь прокатиться? – спросил Купеликс.

Китиара подняла голову. Дракон парил над ней, взмахи его крыльев вздымали пыль над руинами.

Китиара ненадолго задумалась, а затем настороженно ответила:

– Да. Но никакой акробатики.

– Конечно, нет.

Купеликс широко разинул рот в одной из своих нервирующих ухмылок.

Он приземлился, и Китиара взобралась ему на шею. Она взялась за латунные пластины и сказала:

– Готова.

Он взмыл прямо вверх, и Китиара почувствовала, как у нее перехватило дыхание. Медленно, лениво взмахивая крыльями, Купеликс обогнул руины и летающий корабль. Китиара вновь ощутила восторг, который испытала в те первые минуты на «Повелителе облаков», когда под ней расстилался весь Кринн. Ветер развевал ее короткие волосы, и Китиара с усмешкой смотрела на изумленное лицо Стурма.

– Хай, Стурм Светлый Меч! Хай-я! – Она помахала ему рукой. – Ты должен это попробовать!

Гномы зааплодировали, когда Купеликс вошел в крутой подъем. Стурм смотрел, как дракон взмывает в воздух вместе с Китиарой. Он чувствовал странное беспокойство. Он не боялся за Кит. Но что-то в образе человека, сидящего на спине дракона, холодило его изнутри.

– Что ж, я рад, что им нравится, – кисло сказал Наводчик. – Но не могли бы мы сами отправиться в путь?

Стурм помахал Китиаре рукой и позвал ее спускаться. После нескольких шуточных пикирующих атак на обломки, гномов и Стурма Купеликс приземлился, а Китиара спрыгнула на землю.

– Спасибо, дракон, – сказала она. Ее лицо раскраснелось. Она стукнула Стурма по плечу и сказала – Ну что ж, пойдемте. Нет нужды стоять здесь целый день.

Люди и гномы отправились к привязанному летающему кораблю. В момент творческого вандализма. Всполох и Вабик согласились отрезать бесполезные крылья и хвост, так что корабль приобрел строгий, обрезанный вид. Китиара улыбалась и напевала маршевую песню.

– Подними ноги, солдат, – сказала она, перехватывая руку Штурма.

– Чему ты так радуешься? – спросил он. – Корабль может не долететь.

– Верь, что мы полетим, и мы полетим.

– Я буду легкомысленным, если это поможет. – Она рассмеялась над его угрюмым тоном.

В корабль загрузили еду и воду, которые собрали гномы, и несколько предметов для экстренного использования – запасные пиломатериалы, инструменты, гвозди и прочее. Стурм нагнулся и увидел, что киль прочно засел в красной грязи.

Гномы поднялись по трапу. Стурм и Китиара остановились: одна нога стояла на трапе, другая – на земле красной луны.

– Поверит ли кто-нибудь, что мы здесь были? – спросил он, любуясь панорамой. – Все это похоже на дикий сон.

– Какая разница? – ответила Китиара. – Мы знаем, что мы делали и где были; даже если мы никогда не расскажем об этом ни одной живой душе, мы будем знать.

Они поднялись по трапу и подняли его за собой. Закрыв люк, Стурм поднялся на главную палубу. Китиара скрылась в трюме.

Купеликс пронесся мимо, сильно взмахнул крыльями и мягко приземлился рядом с «Повелителем облаков».

– Славно, друзья мои! Я рожден заново – нет, впервые рожден! Освободившись от каменного саркофага, в котором я обитал, я стал новым драконом. Отныне я не Купеликс, а Птериол, летун!

– Рад познакомиться, Птериол, – сказал Слесарь.

– Нам лучше уйти, – прервал его Стурм. – Пока еще светло.

– Да, да, – сказал Заика. – Слушайте все; каждый должен стоять у швартовых канатов. Когда я скажу, ослабьте узлы и дайте нам подняться.

– Скажите им, чтобы натянули канаты. Это все, что у нас есть, – посоветовал Канат.

– И натяните канаты! – сказал Заика. – Все готовы? – Все готовы? – Гномы просигналили о своей готовности. – Очень хорошо. Всем натягивать канаты!

Им удалось одновременно освободить большинство канатов, хотя у Погодника на корме был сложный узел, и он отставал. Корабль завалился набок, доски корпуса застонали.

– Мы слишком тяжелые! – крикнул Манёвр.

Под ногами раздался отчетливый звук расщепляющегося дерева. Правый борт поднялся, отбросив всех к левому. Стурм ударился затылком о рубку. Затем, с пронзительным треском, «Повелитель облаков» выпрямился и поднялся в воздух.

– Привет! – позвал Птериол. – Вы что-то потеряли!

Стурм и гномы заполнили перила. Они поднимались очень медленно, но с высоты пятидесяти футов могли видеть широкую часть обшивки корпуса и массу темного металла на земле.

– Двигатель! – крикнул Всполох. Вабик издал ястребиный крик ужаса.

Они бросились по трапу вниз, в трюм. Возле палубного люка Всполох упал в объятия Китиары. Она насвистывала мелодию соламнийского танца.

– Быстрее! – сказал взволнованный гном. – Мы потеряли двигатель! Мы должны вернуться и забрать его!

Китиара перестала свистеть.

– Нет, – сказала она.

– Нет? Нет?

– Я ничего не знаю о воздушной навигации, но я знаю, что этот корабль был слишком тяжелым, чтобы оторваться от земли. Поэтому я позаботился о том, чтобы лишний вес остался позади.

– Как ты это сделала? – спросил Стурм.

– Пропилила корпус в районе двигателя, – ответила она.

– Это несправедливо! Это неправильно! – воскликнул Всполох, моргая сквозь сердитые слезы. Вабик издавал похожие звуки.

Стурм похлопал их по плечам

– Может, это и несправедливо, но это было единственное, что можно было сделать, – мягко сказал он. – Вы всегда сможете построить другой двигатель, когда вернетесь на Санкрист.

Заика и Манёвр протиснулись мимо Китиары и начали спускаться по лестнице.

– Нам лучше осмотреть пробоину, – сказал Заика. – Корпус может быть серьезно ослаблен. Не говоря уже о сквозняке.

Сквозняк – это еще мягко сказано. Зияющая дыра размером двенадцать на восемь футов указывала на то место, где раньше находился двигатель, работавший от молнии.

Заика посмотрел вниз на уходящую вдаль землю.

– Это довольно интересно. Нам следовало с самого начала сделать окно в днище корабля.

– Имей это в виду, – сказал Стурм, держась подальше от дыры. – Нам придется как-то заделать ее, хотя бы для того, чтобы не вывалиться наружу.

Он не слишком удивился поступку Китиары. Это было типично для нее: быстро, прямо и немного безжалостно. Тем не менее, они наконец-то оторвались от земли.

Медная чешуя Птериола сверкала, когда он пролетал под кораблем. Дракон кружил по восходящей спирали, медленно хлопая крыльями. «Повелитель облаков» очень медленно двинулся на запад, прочь от упавшего обелиска.

Манёвр шагнул вперед, пока пальцы его ног не уперлись в край бревен корпуса. Он отодвинул бинты, закрывавшие его голову. Его тревожные черные глаза сфокусировались на чем-то далеко внизу.

– Что это? – спросил он, указывая на далекую землю.

– Я ничего не вижу, – ответил Заика.

– Там внизу кто-то ходит.

– Древесный человек? – предположи Стурм. – Сейчас день.

– Слишком маленький. Он ходит по-другому, больше похож на... – Манёвр потёр глаза маленькими кулачками. – Нет! Этого не может быть!

– Что, что?

– Оно похоже на гнома... на Румпеля!

Стурм нахмурился.

– Румпель мертв.

– Я знаю! Знаю! Но он похож на него. Уши у него такой забавной формы. Манёвр почесал свои уши. – Но теперь он весь красный!

С верхней палубы раздался крик. Наводчик заметил ходячую фигуру в свою подзорную трубу. Стурм, Заика и Манёвр поспешили наверх. Гном-астроном тоже опознал фигуру как Румпеля.

Слесарь вздрогнул.

– Это призрак? – жалобно спросил он.

– Вряд ли, – ответил Наводчик. – Он только что споткнулся о землю.

– Значит, он живой! – сказал Лесоруб. – Мы должны вернуться за ним!

Всполох, Канат и Вабик поддержали эту мысль. Заика прочистил горло, чтобы привлечь их внимание.

– Мы не можем вернуться, – печально сказал он. – Мы не можем контролировать ни направление, ни высоту.

Погодник начал шмыгать носом, а Лесоруб вытер глаза рукавом.

– Неужели мы ничего не можем сделать? – спросил Стурм.

В этот момент Птериол промелькнул у левого борта, круто накренился и пронесся над верхней частью корабля. Все на «Повелителе облаков» услышали его телепатические возгласы восторга.

– Дракон! Дракон может его поймать! – сказал Погодник.

– Может, – сказала Китиара.

– Ты его любимица. Спросите его, – сказал Лесоруб.

Латунная фигура стрелой пронеслась мимо поручня правого борта, ветер от его крыльев закрутил дрейфующий корабль в медленном вихре.

– Привет, дракон! Купеликс! Страдающие боги, то есть Птериол! – крикнула Китиара.

Дракон пронесся под кормой и помчался вдоль днища корабля.

– Он меня не слышит, – раздраженно сказала она. – Большая, тупая скотина!

– Он опьянен свободой, – сказал Стурм. – Нельзя его винить после всех веков, проведенных в этом обелиске.

– Мы упускаем Румпеля! –  воскликнул Слесарь, когда корабль проплыл над стенами скал долины.

Крошечная красная фигурка скрывалась даже от мощного взгляда Манёвра и терялась в алой пелене. Гномы молча смотрели, как «Повелитель облаков» удаляется от их потерянного друга. Под тихие рыдания Лесоруб отделился и спустился на палубу. Вскоре он вернулся с молотком, пилой и плоскогубцами. Он выбросил их за борт.

– Зачем ты это сделал? – спросил Стурм.

Лесоруб повернул свое круглое розовое лицо к более высокому мужчине.

– Румпелю понадобятся инструменты, – сказал он.

Наводчик, Заика и Манёвр отошли от поручней. Всполох и Вабик задержались еще на некоторое время, а затем тоже ушли. Канат оттащил Слесаря. Погодник и Лесоруб остались, хотя долина оставалась все дальше и дальше позади.

– В это трудно поверить, – сказал Погодник. – Румпель был мертв. Мы похоронили его.

– Возможно, в словах дракона есть доля правды, – предположила Китиара. Лесоруб спросил, что она имеет в виду. – Он сказал, что на Лунитари никогда ничего не умирает.

– То есть это был не Румпель, а что-то похожее на него?

– Не знаю, я не священнослужитель и не философ, – сказала она. – Известно, что мертвые ходят, даже на Кринне. С учетом того, что на Лунитари бушует магия, не кажется слишком странным, что Румпель вернулся.

Никто не смог ей ответить. Китиара подняла воротник плаща и спустилась вниз, оставив Погодника и Лесоруба одних у перил.

Они пролетели над многими местами, которые пересекали пешком, – над каменным полем  (ожившим при свете дня) и безрудной грядой холмов. Сверху недолговечные джунгли выглядели тревожно. Растения колыхались и извивались, как волны в море, подгоняемые ветром. Но даже это через некоторое время наскучило, и Стурм спустился вниз, чтобы посмотреть, что делается с дырой в днище корабля.

Он чуть не лишился чувств, когда увидел, чем занимаются гномы. Лесоруб и Слесарь лежали на животе на тонких дощечках, протянутых через щель. Дерево толщиной менее дюйма – все, что стояло между ними и долгим, долгим падением. Погодник и Всполох передавали им другие, более короткие куски дерева, чтобы они забивали гвозди крест-накрест. Так, сбиваясь, методом проб и ошибок, гномы заделывали дыру.

С кормы Китиара смотрела на красную луну. Три часа полета, и земля ушла достаточно далеко, чтобы потерять свои очертания. Теперь это был просто катящийся рулон красного бархата, не более реальный, чем постоянная чернота неба. Купеликс (Китиара посмеялась над новым именем дракона) был позади и чуть ниже их. Непрерывный полет утомил его, и он больше не кувыркался и не танцевал в воздухе. Теперь это была долгая, медленная, упорная работа.

«Как вы это делаете?»

– Что делаем? – спросила Китиара.

«Как вам удается так легко летать на корабле?»

– Эфирный воздух держит нас, – сказала она. – Это все, что я знаю. Может, мне позвать Заику, чтобы он объяснил?

«Нет. От гномьих объяснений у меня болит голова».

Она рассмеялась.

– У меня тоже. – Между кораблем и летающим драконом опустилась тонкая пелена. – Облака, – сказала Китиара. – Мы уже довольно высоко.

«У меня болит грудь. Я не привык к таким нагрузкам».

– До Кринна еще далеко.

«Как далеко?»

– Много дней, при такой скорости. А может, и недель. А ты думал, что Кринн уже за горизонтом?

«В твоем тоне нет сочувствия, моя дорогая».

– Ты больше не хозяин своего мира. Прими это как урок дисциплины.

«Ты жесткая женщина».

– Жизнь тяжела, – сказала Китиара.

Она отвернулась от перил. Воздух становился все холоднее и холоднее, и ей нужно было надеть перчатки. В бывшей столовой (теперь там не было ни стола, ни скамеек) Китиара влезла в сапоги. Она натянула штаны и затянула шнурки вокруг икр. Старый узел на шнурке завязался. Она похудела. «Неважно – подумала она, – я обменяла десять фунтов на силу десяти мужчин».

Китиара завязала бантик на шнурке. Отвлекшись, она потянула слишком сильно, и один конец выпал, образовав прочный узел. Она уставилась на результат, недоумевая – не из-за того, что неправильно завязала узел, а из-за того, что не разорвала шнурок, как паутину.

Рядом никого не было. Китиара взяла плетеный шелковый шнур в обе руки и потянула сильнее. Он не порвался.