Текст книги "Тьма и Свет"

Автор книги: Кук Тонья

Соавторы: Томпсон Пол
сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 27 страниц)

Глава 37. БРОД КЕРДУ

Стурм был грубо разбужен еще до восхода солнца. По всему южному берегу реки пастухи шевелились, укладывали на лошадей свои скудные пожитки и готовились к новому дневному переходу. У Стурма не было времени ни на что, кроме небольшого стакана воды. Фридж сунул ему в руку немного вяленого мяса и велел подниматься на ноги.

Белинген галопом помчался к нему и бросил ему легкий деревянный шест с бронзовой головкой в виде листа. Это был его стадный поводырь. Когда коровы не слушались или хотели пойти не в ту сторону, он должен был ткнуть их этим шестом, чтобы они встали на правильный путь.

– И горе тебе, если ты порежешь шкуру, – сказал Белинген. – Онтар гордится тем, что на его стаде нет шрамов.

Высокомерно вскинув голову, Белинген пришпорил коня и погнал его вперед стада.

Скот, более девятисот голов, почувствовал повышение активности и бросился из стороны в сторону, наталкиваясь на крайних всадников. Два других стада имели право на проход через реку перед стадом Онтара, поэтому мужчинам пришлось ждать, пока они перейдут реку вброд. Проход через Керду был шириной в четверть мили, а до другого берега – более полумили. Края брода резко обрывались, и Остимар предупредил Стурма, чтобы тот не сходил с камней.

– Я видел, как люди и лошади падали с края и никогда не поднимались, – предостерегает он. – Ничего не было найдено, кроме их поводьев и бандан, плавающих в воде.

– Я буду иметь это в виду, – ответил Стурм.

Стадо выстроилось в стандартный овальный строй. Стурм положил свой шест под левую руку. Длина шеста составляла восемь футов, и он мог легко коснуться им земли даже с такого высокого места, как спина Брумбара. Да и сам Стурм, сидящий на широкой спине Гарнетского коня, был выше всех остальных всадников в группе. Он мог далеко видеть всю плотную массу коров, их пыльную шерсть и длинные рога всегда менялись, всегда двигались, даже когда само стадо не двигалось вперед.

С дальнего берега донесся звук рога, сигнализирующий о том, что предыдущее стадо перешло брод. Онтар привстал в стременах и взмахнул шестом (к наконечнику был прикреплен черный вымпел). Всадники свистели и кричали, подгоняя животных. На Стурма надвигалась стена скота, но он кричал и размахивал шестом перед мордами коров. Животные повернули в сторону, чтобы следовать за теми, кто шел впереди.

Дорога к реке представляла собой сплошное болото. Тысячи голов скота и лошадей разворошили ее, и под лучами восходящего солнца грязь воняла. Онтар и передние всадники ворвались в Вингаард вместе с быками из стада. За ними последовали бычки и коровы, а задние всадники оказались последними. Вонь и кусачие мухи над рекой были невыносимыми.

Брумбар опустил свои тяжелые ноги в воду. Его железные подковы, приспособленные для мощеных дорог, не обеспечивали надежного сцепления с круглыми мокрыми камнями. Несмотря на неуверенную опору, Брумбар невозмутимо пошел дальше. И тут, примерно в двадцати ярдах от реки, конь Стурма боком соскользнула с каменистого брода.

Вода хлынула на голову Стурма. Он тут же освободился от стремян и вынырнул на поверхность. Его голова вынырнула на поверхность, и он глубоко вздохнул. Брумбар был в ручье и неуклонно плыл к южному берегу.

Фридж привстал и крикнул:

– Ты в порядке, Стурм?

– Да, этот глупый конь соскользнул с брода!

Он сделал несколько гребков в сторону пастуха. Фридж протянул Стурму конец шеста и подтащил промокшего рыцаря к отлогому краю брода. Стурм встал. На камнях воды было всего по колено.

– Фридж, ты сможешь переправить меня? – спросил он.

– Не могу бросить стадо, – был ответ. – Придется догонять.

Фридж поскакал дальше, длинные косы подпрыгивали у него на спине. Стурм пробирался по мутной воде к южному берегу, где Брумбар вылез на берег и сушился под утренним солнцем.

– Иди сюда, невежественная скотина, – сказал Стурм и улыбнулся.

Может, Брумбар и был невежественной скотиной, но конь после своих водных испытаний стоял спокойно и невозмутимо ждал разрешения всадника. Стурм вскочил в седло и повернул голову Брумбара. Стадо Онтара было почти у другого берега. Стурм потерял поводья, и его гордость тоже пострадала, но он еще не закончил.

– Эй! – крикнул он, щелкнув поводьями по шее Брумбара.

Конь взвился на дыбы, загремел ногами по берегу и понесся в реку. Они понеслись прямо по центру брода, и Брумбар вздымал внушительную пену, несясь галопом. Они достигли северного берега как раз в тот момент, когда последний пастух, Рорин, выходил из воды.

– Хорошо поплавали? – спросил Рорин, ухмыляясь.

– Неплохо, – смущенно ответил Стурм. – Одолжи мне шест, ладно? – Мне пора возвращаться к себе.

Рорин выдернул из сапога на шее лошади дополнительный шест и бросил его Стурму. Стурм ловко поймал его.

Скот мчался по песчаной пойме на северной стороне Вингаарда. Здесь, наконец, подковы Брумбара доказала свою состоятельность. Пока необутые пони пастухов барахтались в сыпучем песке, Стурм и Брумбар предотвратили опасное боковое движение задней трети стада. Словно огромный живой гобелен, стадо и его всадники поднялись по берегу на более сухую, поросшую травой равнину северной Соламнии. Как только они оказались далеко от переправы через реку, Онтар завел их в широкий овраг и остановил стадо.

– Держись на месте, – сказал он, подъезжая к Стурму. Онтар осмотрел реку в поисках отставших. – Я слышал, ты упал в воду, – добавил он.

– Железные подковы и мокрые камни не способствуют крепкому сцеплению, – сказал Стурм.

– Ага. Ты потерял шест, который я тебе дал?

– Да, Онтар, – сказал Стурм. – Рорин одолжил мне другой.

– Потерянный шест стоит два медяка. Я вычту это из твоего жалованья. – Онтар развернулся и поскакал дальше, чтобы поговорить с Рорином.

Чем больше Стурм думал об этом, тем больше злился на Онтара. Взимать плату за потерянный шест казалось откровенно мелочным. Затем учение Меры напомнило Стурму, что нужно посмотреть на ситуацию с точки зрения Онтара. Возможно, они не знали, что Брумбар подкован. Остимар ведь советовал ему держаться подальше от края брода. Онтар поначалу заплатил за шест, которого лишился. Учитывая нехватку твердых денег в такой жизни, как скотоводство, брать два медяка за потерянную палку было не мелочью. Это было совершенно необходимо.

Стурм стянул с себя бандану и выжал ее. Одежда быстро высохнет на солнце, а впереди еще долгий день пути. Он выпрямился в седле и подумал, что находится в военном походе. Бдительный, но спокойный. Именно так практиковался в военном деле его старый друг Сорен, который был сержантом замковой стражи у отца Стурма. Более храброго и преданного человека еще не было на свете.

Онтар обошел стадо и, убедившись, что все в порядке, вернулся к голове и подал сигнал возобновить движение. Онтар медленно повел телят и коров на север и восток, к замку Вингаард, расположенному примерно в шестидесяти милях.

Это был долгий, трудный день, и пастухи каждую минуту проводили в седле. Стурм всегда считал себя опытным наездником на дальние расстояния, но по сравнению с людьми Онтара он был просто младенцем. За исключением того, что болезненными стали не его ноги.

Пастухи менялись местами, медленно двигаясь против часовой стрелки вокруг стада. Полуденный обед, каким он был, съедался, когда человек добирался до переднего края. Тогда не нужно было следить за коровами, а только за тем, что происходит впереди. Седельная еда состояла из вяленого мяса, сыра и сырого лука, запивая все это горьким сидром.

Солнце еще не встало, когда Онтар объявил привал. По подсчетам Стурма, с момента переправы через реку они прошли двадцать пять миль. Фридж, Белинген и Рорин загнали стадо в неглубокий овраг посреди пастбища. Судя по вытоптанной траве и выщербленной земле, этой ямой пользовались предыдущие стада на пути на север. Остимар и Онтар провели Стурма вокруг ямы и показали ему, как установить ограду, чтобы животные не блуждали ночью.

– Забор? – сказал Стурм. Он не видел, чтобы кто-то нес что-то громоздкое, вроде забора.

Онтар достал из холщового ранца деревянный кол длиной около двух футов с вилкой на вершине и воткнул его в землю. Он привязал к вилке конец веревки и протянул ее на восемь или десять футов, где Остимар установил еще один кол. Так продолжалось до тех пор, пока все стадо не оказалось окружено веревкой одной толщины.

– И этот хлипкий барьер их удержит? – спросил Стурм.

– Коровы и бычки не очень умны, – объяснил Остимар. – Они будут думать, что не смогут протиснуться сквозь веревку, и не станут пытаться. Конечно, если начнется настоящая паника, их не остановит и каменная стена.

– Что может их так напугать?

– Волки, – заметил Остимар. – Или люди.

Пастухи разбили лагерь на самом высоком месте, откуда открывался вид на яму. Рорин и Фридж скосили снопы высокой травы на корм скоту, но воды у стада не будет до следующего дня, когда они доберутся до пруда Бранта.

Онтар развел костер из принесенных ветром веток, подобранных в траве.  Огонь привлек остальных пастухов. Вынесли общий котел и повесили его на колышек над огнем. Каждый наклонялся над котлом и добавлял что-то – воду, сыр, муку, кусочки мяса, овощи и фрукты. Когда котел был полон, Фридж опустился на колени у огня и помешал.

– Неплохой день, – сказал Рорин.

– Жарко, – заметил Остимар. – Должен пойти дождь.

– Некоторые из нас не против искупаться вместо работы, – заметил Белинген. Стурм почувствовал вызов в его глазах.

– Некоторым из нас следует чаще мокнуть, – парировал он. – Это поможет избавиться от запаха.

Фридж перестал помешивать в котле.  Пастухи пристально посмотрели на Стурма. Белинген холодно сказал:

– Только городской дурак поедет на подкованной лошади через реку вброд.

– Верно, – возразил Стурм. – Сколько раз ты это делал, Белинген, прежде чем додумался снять с лошади подковы?

Он увидел, как Эствильдер сжал одну руку в кулак. Стурм знал, что единственный способ сохранить уважение этих грубых, простых людей – это отвечать Белингену оскорблением на оскорбление. Если он проявит хоть каплю мягкости, реальной или мнимой, они позволят Белингену обращаться со Стурмом как угодно.

В следующее мгновение Стурм понял, что Онтар уже на ногах и кричит.

– Вставайте! Вставайте, идиоты! Рейдеры! Рейдеры гонятся за стадом!

Грохот копыт и крики подтвердили, что Онтар говорил правду.

– Я возьму свой меч, – сказал Стурм и побежал к Брумбару.

Пастухи вскочили на своих коротконогих пони и вытащили из земли шесты. Стурм тяжело взобрался на Брумбара. Выхватив меч, он помчался за своими товарищами.

В полумраке было видно, что нападавших больше, чем Онтара и его людей, – около дюжины.  На налетчиках были причудливые маски со сверкающими нарисованными глазами, рогами, бивнями и аляповатыми оборками из дико раскрашенной кожи. Они были вооружены саблями и короткими луками. Несколько быков уже лежали на боку с торчащими стрелами.

Онтар ворвался в стаю орущих разбойников. Его шест попал одному налётчику в грудь, но тонкое древко сломалось. Похититель скота свалился с лошади, и тридцать дюймов шеста вонзились ему в грудь. Онтар крикнул Рорину, и тот вложил в руку своего предводителя новое оружие.

Стурм переместился на другую сторону отряда налетчиков. Брумбар прорвался сквозь ряды легких зверей налетчиков, опрокинув двух из них. Стурм срубил одного вооруженного луком вора в ужасной, оскаленной маске. Другой занял его место, нанося мощные удары грубо выкованной саблей. Стурм повернул тонкий изогнутый клинок и вонзил его в горло налетчика. Тело вора упало вперед, но зацепилось за стремена; лошадь галопом понеслась прочь от места схватки, мертвец тащился позади.

Казалось, что конным разбойникам приходится хуже всего, но Стурм понял, что есть и пешие враги.  Из травы вынырнули фигуры в масках и обрушились на подстреленных стрелами животных. Пока вокруг них бушевала битва, они быстро снимали шкуры и разделывали бычков. Налетчики оставляли шкуры и туши, но уносили целые говяжьи бока. Фридж прервал бегство одной пары, пронзив копьем одного и растоптав другого. Это была жестокая, отвратительная схватка.

Стурм почувствовал резкий удар по спине. Повернув Брумбара, он почувствовал, что из его спины торчит короткая стрела. Налетчик, выпустивший ее, находился всего в нескольких ярдах от него. Выпученное лицо на кожаной маске отражало явное удивление ее владельца тем, что Стурм не упал. Налетчик не мог знать, что Стурм все еще носит свою кольчугу под туникой для верховой езды.

Стурм бросился на лучника. Налетчик повернулся, чтобы бежать, но длинные ноги Брумбара быстро обогнали коротконогую пони вора. Инстинкт милосердия заставил Стурма отклонить острие меча, и он обрушил плоское лезвие закаленного клинка на голову налетчика. Вор вскинул руки и боком соскользнул с пони.

Остальные налетчики обратились в бегство.  Люди Онтара преследовали их некоторое время, но быстро вернулись, чтобы охранять остальное стадо. Стурм спустился на землю и подтащил потерявшего сознание налетчика к Брумбару. Он перекинул легкое тело через лошадь и повел их обратно в Онтар.

– Мерзкие грязные свиньи, – сказал Онтар, сплюнув. – У них четверо. Разбойники сегодня хорошо поедят!

– Не все, – сказал Стурм. По крайней мере, четверо из разбойников были мертвы. – Я поймал одного.

Пастухи сгрудились вокруг. Фридж схватил налетчика за характерный хвостик и рывком откинул его голову назад. Он был все еще без сознания. Фридж сорвал с него нарисованную маску.

– Хо! Это девушка! – прохрипел он.

Это действительно была девушка лет пятнадцати-шестнадцати. Ее светлые волосы были засалены и всклокочены, а лицо измазано краской с маски.

– Фу! – сказал Рорин.  – Она воняет! – Стурм не заметил – сами пастухи были довольно вонючими.

– Перережь ей горло и оставь в степи, чтобы другие нашли, – посоветовал Белинген. – Они научатся не воровать из стада Онтара

– Нет, – сказал Стурм, встав между девушкой без сознания и остальными.

– Она воровка! – запротестовал Остимар.

– Она безоружна и без сознания, – настаивал Стурм.

– Он прав, – сказал Онтар после минутного раздумья. – Живой она для нас все ценнее.

– Как это, Онтар? – спросил Рорин.

– Заложница. Может быть, это удержит остальных из ее группы.

– Слишком много хлопот, – ворчал Белинген.  – Я предлагаю просто убить ее и покончить с этим.

– Не тебе решать, – ответил Онтар. – Стурм поймал ее, и теперь она его. Он может делать с ней все, что захочет.

Стурм слегка покраснел, когда Рорин и Фридж рассмеялись, но сказал:

– Я последую твоему совету, Онтар. Мы оставим ее в качестве заложницы.

Глава стада кивнул.

– Тогда она – твоя проблема. Ты отвечаешь за все, что она делает. И то, что она ест, входит в твое жалованье.

Он этого и ожидал.

– Согласен, – сказал Стурм.

Девушка застонала. Рорин схватил ее сзади за волосатые штаны и оттащил от Брумбара. Он держал ее за шиворот. Девушка покачала головой и открыла глаза.

– Ма'троя! – закричала она, увидев своих похитителей.

Она попыталась убежать, но Рорин удержал ее ноги в воздухе. Она пинала его по голени, пока он не повалил ее на землю. Ее рука метнулась к поясу и выхватила короткий обоюдоострый нож. Стурм накрыл ее руку своей сильной рукой и вырвал маленький нож для снятия шкур.

– Ма'троя! – беспомощно повторила девушка.

– Что она говорит? – спросил Стурм.

– Это восточный диалект, – сказал Онтар. – Но я готов поспорить, что она говорит на нашем языке. Не так ли, девочка? – В темно-синих глазах девушки мелькнуло понимание. – Да, я вижу, что ты можешь.

Стурм осторожно поднял девушку на ноги.

– Как тебя зовут? – тихо спросил он.

– Терви. – Она произнесла это имя со звуком «ч», как Тчаир-ви.

– Ну, Терви, ты останешься в этом стаде гораздо дольше, чем ожидала.

– Убей меня сейчас!

– Я так не думаю, – сухо сказал Стурм.

– Они хотят меня убить, – задыхалась девушка, ее глаза метнулись к пастухам.

– Не дергайся, – сказал Стурм. – Никто не причинит тебе вреда, если ты будешь делать то, что тебе говорят.

Онтар вынул стрелу из туники Стурма и протянул ее молодому рыцарю.

– Сувенир, – сказал он.

Терви недоуменно посмотрел на стрелу, затем поднял глаза на Стурма.

– Я выстрелила в тебя, а ты не истекаешь кровью и не умираешь. Почему так?

Он задрал тунику и показал ей кольчугу длиной до бедра. Терви никогда раньше не видела доспехов. Она нерешительно протянула грязную руку, чтобы коснуться металлической сетки.

– Железная кожа, – с благоговением произнесла она.

– Да, железная кожа. Она останавливает стрелы и большинство мечей. Теперь я захватил тебя, и ты останешься со мной. Если будешь хорошо себя вести, я буду кормить тебя и заботиться о тебе. Если будешь плохо себя вести, я свяжу тебя кандалами и заставлю идти за скотом.

– Я сделаю так, как ты скажешь, Железная Кожа.

Так Стурм обрел пленника, заложника, слугу и прозвище. С тех пор пастухи называли его Железной Кожей.

Глава 38. ТЕРВИ И ЖЕЛЕЗНАЯ КОЖА

Ктому времени, когда пастухи вернулись после отражения набега, ужин уже сварился. Было слишком темно, чтобы искать растопку, поэтому Онтар приказал Фриджу собрать немного щепок в яме для скота.

– Вот черт! – ворчал он. – Это грязная работа. Я знаю! Заставь девчонку сделать это. – Онтар обратился к Стурму.

– Вряд ли она может быть более грязной, – признал Стурм. – Я пойду с ней.

Терви не выказала ни малейшего недовольства, когда Стурм объяснил ей, что она должна делать. Она бросилась в стадо, расталкивая годовалых телят и коров. Наполнив платок несколькими достаточно сухими кусками, она вышла обратно. Показав их Стурму, она спросила:

– Достаточно?

– Хватит. Отнеси их Фриджу.

Угли перемешали, и огонь снова разгорелся. Рагу было разложено по тарелкам. Терви выжидающе смотрела на него, облизывая губы. Стурм попросил еще одну миску.

– Их нет, – угрюмо сказал Остимар. – Не для рейдерских отбросов.

Стурм съел только треть своей порции, а остальное отдал Терви. Она ела по-волчьи, запихивая в рот грязными пальцами густое рагу. Даже Рорин, наименее чистоплотный из пастухов, испытывал отвращение.

Когда пришло время ложиться спать, Стурм спросил:

– Может быть, кому-то следует бодрствовать на случай возвращения рейдеров?

– Они не вернутся, – заверил его Онтар.

– Какая-нибудь другая группа могла бы.

– Только не ночью, – хмыкнул Рорин, укладываясь на свое одеяло.

– И почему же?

– Рейдеры не передвигаются по ночам, – объяснил Остимар. – Волки настигнут их в темноте. – Он натянул одеяло из конского волоса до подбородка и надвинул на глаза свернутую бандану.

Волки? Пастухи, похоже, не беспокоились о волках. Стурм сказал об этом Фриджу, который проснулся последним.

– У Онтара есть амулет против волков, – сказал он. – За три года он не потерял ни одного зверя из-за волков. Спокойной ночи.

Вскоре круг вокруг костра наполнился тихим храпом и хрипами. Стурм наблюдал за Терви, которая сидела, подтянув колени под подбородок, и смотрела на угасающий огонь.

– Мне связать тебя? – спросил он ее. – Или ты будешь вести себя хорошо?

– Я не убегу, – ответила Терви. – Там тинск. Волки.

Он улыбнулся ей.

– Сколько тебе лет, Терви?

– В смысле?

– Сколько лет ты прожила?

Она оглянулась через плечо, ее брови нахмурились от непонимания.

– Как давно ты родилась? – сказал Стурм.

– Ребенок не знает, когда родился.

Возможно, ее народ был слишком примитивен, чтобы считать годы. А может, это было и неважно: вероятно, немногие из них дожили до средних лет.

– У тебя есть семья? Мать? Братья и сестры?

– Только дядя. Он умер, там. Ты порезал его, отсюда досюда, – сказала она, проведя пальцем по горлу. Он почувствовал укол стыда.

– Прости, – с сожалением сказал Стурм. – Я не знал. – Она равнодушно пожала плечами.

Он пнул свой спальный мешок так, что тот оказался ногами к огню. Стурм лег.

– Не волнуйся, Терви; я присмотрю за тобой. Ты под моей ответственностью. —

«Но надолго ли?» – подумал он.

– Железная кожа хранит Терви. Терви не убежит.

Стурм положил голову на руку и уснул. Несколько часов спустя резкий волчий вой пробудил его от дремоты. Он попытался сесть, но обнаружил, что его удерживает какая-то тяжесть. Это была Терви. Она забралась на Стурма и уснула, обхватив его руками.

Стурм перевернул девушку на бок. Она сонно выругалась:

– Если чары не сработают, придут волки, которые должны добраться до меня раньше, чем до тебя. Защита.

Улыбаясь, он тихим тоном приказал ей сделать то, что он сказал.

– Я могу защитить себя, – заверил он ее. Терви свернулась калачиком на узкой полоске его одеяла и погрузилась в сон.

Терви провела половину утра, идя рысью рядом со Стурмом и Брумбаром. Он предлагал ей ехать верхом, но она настаивала на том, чтобы идти пешком. Однако когда летнее солнце северной равнины взяло свое, Терви сдалась и вскочила на коня Брумбара позади Стурма.

– Это самая большая лошадь в мире! – заявила она.

Он рассмеялся.

– Нет, вряд ли.

Ее вывод было нетрудно понять, учитывая, что Брумбар был вдвое выше и вдвое тяжелее среднего равнинного пони.

В полдень табун узнал о Пруде Бранта. Пруд был создан Брантой из Каллимара, еще одним соламнийским рыцарем, 150 лет назад. Водоем имел двести ярдов в поперечнике и представлял собой идеальный круг, берега которого были вымощены глыбами гранита с гор Вингаард.

Через час показался серебристо-голубой диск Пруда Бранта. Еще одно стадо, гораздо большее, чем у Онтара, уводили прочь. Лошади, повозки, телеги и их обитатели сгрудились у края пруда.

Интерес Стурма возрос, подстегнутый предстоящим общением с новыми людьми. Пастухи были хорошими парнями (ну, кроме Белингена), но они были неразговорчивы и довольно скучны в разговорах. Стурм уже начал скучать по отвлекающей болтовне гномов.

Путники покинули берег пруда, когда услышали мычание стада Онтара. Скот сломал строй и выстроился вдоль берега, зарываясь розовыми носами в зеленую воду. Стурм остановил Брумбара. Терви перекинула ногу и слезла. Она побежала к пруду.

– Эй! Что ты делаешь? – позвал Стурм.

На его глазах девушка сняла с себя коллекцию шкур и взобралась на спину пьющей коровы. Встав, она прошлась по задним частям еще двух животных, а затем нырнула в воду. Стурм подтолкнул Брумбара к гранитной мостовой. Девушка быстрыми короткими взмахами подплыла к центру пруда и исчезла. Стурм наблюдал за зеленой поверхностью. Никаких пузырьков. Никакой ряби, кроме той, что создают пьющие животные. Затем Терви вынырнула из воды в десяти футах от Стурма, разгоняя пьющих коров.

– Дай руку, – сказала она, и Стурм наклонился, чтобы вытащить ее из воды. – Теперь я не воняю, да?

– Не так сильно, – признал он. Он передал ей одежду и постарался не выдать своего смущения. – Ты прыгнула в воду, потому что мы сказали, что от тебя воняет?

– Меня не волнует, что они говорят, – сказала Терви, бросив взгляд через плечо на Онтара и его людей. – Я не хочу, чтобы Железная Кожа почувствовала от меня дурной запах.

Он был тронут ее жестом. Стурм развернул Брумбара и поскакал прочь от заросшего берега пруда. Он привязал своего коня к пони Онтара и увидел, что пастухи сидят на корточках на земле и едят все, что им удается достать из рюкзаков. Терви тоже была голодна. Она стащила из сумки Белингена кусок вяленого мяса. Он поймал ее за этим занятием и надавал ей пощечин. Она тут же ткнула его большим пальцем в глаз. Белинген застонал от ярости и потянулся за своим ножом для снятия шкур.

– Убери его, – сказал Стурм. Белинген уставился на тридцать четыре дюйма полированной стали.

– Эта девка из рейдеров чуть не выбила мне глаз! – прорычал он.

– Ты здорово ее поколотил. Это должно тебя удовлетворить – или ты теперь дерешься с девушками?

Стурм решил отвести девушку к караванным повозкам и посмотреть, что можно купить поесть. С конского хвоста Терви стекала вода по ее спине, когда она нетерпеливо рысила рядом с ним.

– Железная Кожа действительно будет покупать еду за деньги? – недоверчиво спросила она.

– Конечно. Я не ворую, – сказал Стурм.

– У тебя много денег?

– Не так уж много, – сказал он. – Я не богат.

– Это я понимаю. Богатый человек всегда ворует, – сказал Терви.

Стурм улыбнулся ее прямолинейной мудрости. Внезапно он осознал, что в последнее время часто улыбается.

Стурм нашел группу жителей Абанасинии, которая направлялась в Палантас. Кроме наемного погонщика, там были наемник, женщина-прорицательница, пожилой кожевник и его подмастерье. Стурм некоторое время обменивался с ними историями об Утехе, а потом ушел с ломтиками сушеного яблока, нанизанными на нитку, давленым изюмом и целой копченой курицей. За прекрасную еду он залез в кошелек, который дал ему Рыцарь Розы, и заплатил двадцать медяков, что намного превышало все его жалованье пастуха.

Терви танцевала вокруг него, пытаясь добраться до еды. Яблоки ее не заинтересовали, зато она съела почти всю курицу, вплоть до мелких косточек. Стурм развязал узелок из ткани, в котором хранился изюм.

– Что это? – спросила Терви, размазывая по лицу куриный жир.

– Изюм, – сказал Стурм. – Сушеный виноград. Попробуй.

Она схватила горсть и засунула ее в рот.

– Ммм, сладко.

Рассыпав изюм по сторонам, она доела первую горсть и потянулась за другой. Стурм шлепнул ее по руке.

– Ты съел их все? – спросила она, широко раскрыв глаза.

– Нет, – сказал он. – Ты можешь их есть, если будешь делать это цивилизованно. Например, так.

Он взял четыре изюминки, положил их на ладонь левой руки и съел одну за другой правой. Терви, раскрыв рот от любопытства, в точности повторила его действия, за исключением того, когда нужно было по очереди донести изюм из руки до рта.

– Слишком медленно! – заявила она и впихнула их все разом. Стурм потянул ее за запястье вниз.

– Люди перестанут относиться к тебе как к дикарке, когда ты перестанешь, вести себя как дикарка, – сказал он. – А теперь сделай это так, как я тебе показывал. – На этот раз она сделала все правильно.

– Ты все время так ешь? – спросил Терви.

– Да, – ответил Стурм.

– Ах, – воскликнула она со знанием дела. – Ты большой человек. Никто не крадет твою еду. Я маленький, ем быстро, поэтому никто не крадет мою еду.

– Здесь никто не собирается отбирать у тебя еду. Не торопись и наслаждайся. – Покончив с едой, они отправились обратно в лагерь пастухов. Терви смотрела на Стурма со смесью благоговения и удивления.

Онтар объявил, что путь до замка Вингаард займет еще два дня. Как только скот будет продан, каждому человеку выплатят жалованье, и он сможет подписаться на новый поход, если пожелает.

Стурм был единственным, кто отказался.

– У меня есть другие дела на севере, – заявил он. Фридж спросил его, какие. – Я ищу своего отца.

– А? Как его зовут? – спросил Онтар.

– Ангрифф Светлый Меч.

Никто из пастухов не отреагировал на это откровение. Однако позади Стурма застыл Белинген. Его рот открылся, чтобы заговорить, но он закрыл его, не сказав ни слова.

– Надеюсь, ты найдешь его, – сказал Онтар. – Ты умеешь обращаться со скотом и хорошо владеешь мечом. Остальные не отличают меча от заточенной палки.

– Спасибо, Онтар, – сказал Стурм. – Попутчики помогают сократить путь.

Фридж некоторое время поиграл на своей флейте. Терви, которая сидела рядом со Стурмом, обхватив руками голени, была поражена забавными звуками, которые издавал молодой пастух. Заметив ее интерес, Фридж протянул ей флейту. Терви дунула в нее, как это сделал Фридж, но смогла издать лишь слабый, немузыкальный звук. Она бросила флейту обратно Фриджу.

– Магия, – категорично заявила она.

– Нет, девочка моя. Это все мастерство. – Он смахнул грязь с мундштука и заиграл быструю гамму.

– Ты двигаешь пальцами, как умный человек, – заметила она.

– Верь, во что хочешь.

Фридж откинулся на спинку стула и заиграл медленную балладу. Стурм опустил голову, но Терви продолжал наблюдать за Фриджем, пока тот играл.

В последующие дни владение языком у Терви значительно улучшилось. Она рассказала Стурму, что среди ее народа никто не говорит без разрешения главы, поэтому по привычке все говорят короткими фразами. Она выучила общий язык, чтобы стать разведчицей. Группа налетчиков Терви преследовала стадо Онтара более восьми часов, прежде чем напасть.

– Мы не знали, что у вас есть меч, – сказала она. – Если бы мы знали... если бы мы знали, мы бы использовали другой план.

– Например?

Она усмехнулась.

– Сначала набросились бы на тебя.

Эти разговоры происходили, пока Стурм пас стадо, а Терви ехала позади него. Выносливая Терви ничуть не устала от того, что весь день ехала на жестком заднем сиденье. А вечером, когда в общем котле появлялась тушенка, она заработала свою порцию еды от Стурма, чистя и смазывая маслом его сапоги, меч и пояс для меча.

– У тебя появился оруженосец, – сказал Белинген, когда Терви старательно полировала сапоги Стурма куском овечьей шкуры.

– А через год или два она станет прекрасным компаньоном в холодные ночи, – добавил Остимар с лукавой ухмылкой.

– Зачем ждать так долго? – спросил Рорин. Пастухи грубо рассмеялись.

– Что они имеют в виду? – спросила Терви.

– Неважно, – сказал Стурм. При всей своей жесткости Терви была совершенно невинна, и Стурм не видел причин, чтобы она менялась.