Текст книги "Тьма и Свет"

Автор книги: Кук Тонья

Соавторы: Томпсон Пол
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 27 страниц)

Глава 22. ХРАНИТЕЛЬ НОВЫХ ЖИЗНЕЙ

Кузнечный огонь продемонстрировал еще одну способность Купеликса. Из собранных камней они соорудили грубый очаг. Китиара, раздетая до рубашки и с закатанными штанинами, стояла рядом, обливаясь потом, пока укладывали последний камень.

– Итак, – сказала она, – у кого есть кремень?

Заика протянул Манёвру  руку. Манёвр уставился на раскрытую ладонь.

– Давай, давай, дай мне кремень, – сказал Заика.

– У меня нет кремня, – ответил его коллега.

– Я отдал его тебе, когда ты уходил в поход.

– Нет, ты этого не делал. Возможно, ты отдал его кому-то другому. – Быстрый опрос остальных гномов не выявил ни одного кремня.

– Это нелепо! Кто разводил огонь, пока мы были одни? – спросила Китиара.

Слесарь робко поднял руку.

– Румпель, – сказал он.

Заика схватился за голову.

– У него было огниво!

– Думаю, да, – сказал Манёвр, глядя на свои пыльные, стоптанные ботинки.

– Не волнуйтесь, маленькие друзья, – раздался голос сверху. В удивительной тишине Купеликс спустился по шахте и опустился на ближайший выступ. – Огонь – это то, что у нас, драконов, получается лучше всего.

Китиара и гномы укрылись в дальнем углу обелиска, предварительно из предосторожности оттащив в сторону и «Повелителя Облаков». Купеликс вытянул свою длинную чешуйчатую шею и вдохнул так резко, что воздух со свистом ворвался в его ноздри. Гномы прижались к стене. Купеликс провел когтистыми лапами по своим бронзовым щекам, взад и вперед выбрасывая каскады искр. Затем Купеликс с силой выдохнул сквозь фонтан искр. Его дыхание загорелось с тупым звуком «ух» и потекло вниз по растопке. Из очага повалил густой дым, за ним последовал более легкий белый дым, а затем пламя. Выдохнув, Купеликс прекратил разжигать огонь, его огромная выпуклая грудь почти вывернулась от выдоха. Дым клубился в тихом воздухе, поднимаясь к скрытым высотам башни.

– Пошли, – сказал Заика.

С радостными возгласами гномы поспешили к своим инструментам. Они разложили весь металлический лом, который им удалось отбить у орды Рапальдо, – медные гвозди для дерева и железные скобы, бронзовые цепи и жестяные ведра. Все это уходило с молотка, чтобы быть переделанным в детали двигателя. Внутри обелиска раздавался звук плавления стали и железа. Отблески огня отбрасывали на мраморные стены искаженные, чудовищные очертания. Чудовищами были гномы, трудившиеся у костра.

Китиара проскользнула мимо суетящихся маленьких человечков и вышла на улицу. Прохладный воздух обдал ее, как всплеск свежей воды. Через стену высотой с голову, которую возвели Миконы, она могла видеть холодные звезды. Небо пересекали слабые полоски тумана, подсвеченные далеким источником света. Она медленно обошла массивное основание обелиска и увидела Стурма, который смотрел на бело-голубое великолепие Кринна.

– Довольно симпатичный, – сказала она, останавливаясь у него за спиной.

– Да, это так, – уклончиво ответил он.

– Я все думаю, вернемся ли мы когда-нибудь туда.

– Обязательно вернемся. Я чувствую это здесь – Стурм постучал себя по груди. – И это подтверждается моими видениями. Кажется, они показывают будущее.

Китиара выдавила из себя слегка кривую улыбку.

– Ты случайно не видел меня на Кринне, когда просматривал «будущее», не так ли? Я тоже хотела бы знать, что смогу вернуться.

Стурм попытался вызвать в памяти образ Кит. Все, что он получил за свои усилия, – это острую боль в груди. Он кашлянул и сказал:

– Я беспокоюсь, Кит. Правильно ли мы поступили, связавшись с этим драконом? Боги и герои древности были мудры – они знали, что люди и драконы не могут сосуществовать. Вот почему звери были убиты или изгнаны.

Забыв о холоде, Китиара уперлась ногой в возвышающийся слой красной почвы.

– Ты удивляешь меня, – сказала она. – Ты, образованный и терпимый к большинству существ, пропагандируешь ненависть ко всем драконам, даже к тем, у кого хорошее происхождение, как у Купеликса.

– Я не призываю к ненависти. Я просто не доверяю ему. Он чего-то хочет от нас.

– Должен ли он помогать нам просто так?

Стурм нервно подергал себя за кончики усов.

– Ты просто не понимаешь, Кит. Любой, у кого есть сила, будь то дракон, гоблин, гном или человек, не откажется от этой силы только для того, чтобы помочь другим. В этом и заключается зло власти, и любой, у кого она есть, запятнан ею.

– Ты ошибаешься! – горячо возразила она. – Ошибаешься! Жестокий человек остается жестоким, независимо от его положения в обществе, но многие драконы, владеющие магией, были приверженцами добра. Именно сердце и душа являются средоточием добра или зла. Власть – это нечто другое. Обладать властью – значит жить. Потерять ее – значит существовать как нечто меньшее, чем ты есть на самом деле.

Он выслушал этот короткий обмен мнениями в немом изумлении. Где же Кит, которую он когда-то знал, веселая, страстная женщина, которая могла смеяться над опасностью? Кит, которая держалась с гордостью королевы, даже когда у нее в кармане было всего несколько медяков?

– Где она? – спросил он вслух. Китиара спросила его, что он имел в виду. – Кит, которую я знал в Утехе. Хорошая спутница. Друг.

В ее глазах вспыхнули обида и гнев.

– Она с тобой.

Он чувствовал исходящий от нее гнев, как жар от очага. Она повернулась и исчезла за углом обелиска.

Гномы выковали из железа и меди массивный рычажный переключатель, а из остального металлолома сделали огромные муфты, которые можно было надевать на перерезанные кабели в «Повелителе облаков» и закрывать большими железными крюками. Эта работа заняла большую часть ночи, и когда она была закончена, Погодник вызвал кратковременный ливень внутри обелиска, чтобы погасить огонь и развеять завесу дыма, которая висела над всем. Купеликс наблюдал за всем этим со своего насеста, ни о чем, не спрашивая и почти не двигаясь в течение девяти с половиной часов. После этого уставшие гномы поднялись по трапу на борт корабля, чтобы отдохнуть, оставив Купеликса любоваться их работой.

Стурм тоже разглядывал металлические изделия, лениво поглощая свой ужин из сушеных растений и холодных бобов. Купеликс дразнил его волшебным образом приготовленными жареными поросячьими ножками и кувшинами сладких сливок, но Стурм упорно игнорировал предложенные угощения.

– Ты упрямый малый, – сказал дракон, пока Стурм продолжал жевать свою скудную еду.

– От принципов нельзя отказываться всякий раз, когда они становятся неудобными, – ответил он.

– Принципами не наполнишь пустой желудок.

– И магия не лечит пустые сердца.

– Очень хорошо! – воскликнул Купеликс. – Давайте обменяемся пословицами, которые противоречат друг другу, это достойное развлечение.

– Как-нибудь в другой раз. У меня нет настроения играть, – вздохнул Стурм.

– Ах, я вижу в этом прекрасное лицо госпожи Китиары, – сказал дракон с озорными нотками в голосе. – Ты тоскуешь по ней, мой мальчик? Замолвить за тебя словечко?

– Нет! – Рявкнул Стурм. – Иногда ты действительно бываешь очень раздражающим.

– Поскольку мне почти три тысячелетия не с кем было поговорить, я признаю, что мой этикет крайне неразвит. – И все же, – сказал Купеликс, – у вас есть возможность сообщить мне об этом. Я был бы вежлив и воспитан, как рыцарь. Ты научишь меня?

Стурм подавил зевок.

– Рыцаря делают не манеры или благородство, которым учат у камина. Это долгая учеба и тренировки, жизнь в соответствии с Клятвой и Мерой. Таким вещам нельзя научить в непринужденной беседе. Кроме того, я сомневаюсь, что ты действительно хочешь чему-то научиться; ты просто ищешь развлечения.

– Ты такой недоверчивый, – сказал Купеликс. – Нет, не отрицай этого! Я слышу это в твоих мыслях еще до того, как ты заговоришь. Как мне убедить тебя в моей искренней доброй воле, сэр Сомневающийся?

– Ответь мне на вопрос: почему ты, взрослый медный дракон, постоянно находишься в заточении в этой башне, на этой странной, полной магии луне?

– Я – Хранитель Новых жизней, – сказал Купеликс.

– Что это значит?

Дракон поводил своей змеиной шеей из стороны в сторону, словно высматривая несуществующих подслушивающих.

– Я охраняю сокровищницу своей расы. – Поскольку Стурм продолжал смотреть непонимающе, Купеликс громко сказал – Яйца, мой дорогой, невежественный смертный! В пещерах под этим обелиском хранятся драконьи яйца. Моя задача – присматривать за ними и защищать от таких бесчувственных тварей, как вы. – Его огромный рот растянулся в улыбке. – Я, конечно, не хотел вас обидеть.

– Не обижаюсь.

Стурм посмотрел на пол, светло-красный, с прожилками темного вина. Он попытался представить себе гнездо с драконьими яйцами внизу, но не смог этого представить.

– Как они здесь оказались? Я имею в виду яйца, – сказал он.

– Я не знаю точно. Я родился здесь и вырос из дракончика до зрелости в этих стенах. Из всех яиц было выбрано мое, чтобы вылупиться и жить в качестве хранителя, Хранителя Новых жизней.

Стурм был потрясен. Он опустился на пол.

– Кто отложил яйца и построил башню? – спросил он.

– У меня есть теория, – сказал Купеликс, сознательно подражая гномам. – Три тысячи лет назад, когда драконы были изгнаны из Кринна, злые были изгнаны Паладином в Великую Пустоту, отрицательный план, где они должны были оставаться до конца света. Драконы, присоединившиеся к силам добра, покинули землю людей. Паладин заключил договор с Гилеаном, нейтральным богом, который с пониманием отнесся к нашей беде, и распорядился собрать и поместить сюда несколько яиц добрых драконов, чтобы они служили дозорными, когда злые вернутся. Он возвел башню и вылупил меня.

– Сколько видов драконьих яиц находится ниже?

– Некоторые из латунных, бронзовых и медных родов, числом 496. Именно собранный дух этих нерожденных драконов обеспечивает магию, которая насыщает Лунитари.

– Четыре... – Стурм поерзал на корточках, словно мог почувствовать движение множества существ под толстой мраморной плитой. Так много! – Когда они вылупятся? – спросил Стурм.

– Завтра или никогда.

Стурм настаивал на более точном ответе, и Купеликс сказал:

– Гилеан наложил на весь тайник покров покоя. Потребуется бог или могущественное заклинание, чтобы приподнять этот покров и заставить яйца вылупиться. Теперь ты знаешь обо мне все, – добавил Купеликс. – Ты мне доверяешь?

– Почти. Можно мне посмотреть на яйца?

Купеликс почесал свою блестящую грудь передним когтем, и Стурм вздрогнул от пронзительного звука.

– Я не уверен насчет этого...

– Ты мне не доверяешь? – спросил Стурм.

– Истинное прикосновение, смертный! Тогда ты увидишь их, зрелище, которого не видел ни один смертный. Хм. – Дракон поднял одну лапу размером с дерево и пошевелил пальцами, как у птицы. – Я должен предупредить Миконов. Они живут в пещерах и содержат яйца в чистоте, переворачивая их каждый день, чтобы желтки не осели. Они наверняка убьют вас, если вы рискнете спуститься туда без моего разрешения – Купеликс снова уселся и расправил крылья. – Я сообщу Миконам, но вы должны быть уверены, что не притронетесь к яйцам. Инстинкт самосохранения заложен в них так глубоко, что даже мое вмешательство не помешало бы Миконам разорвать вас на части, если бы вы прикоснулись к яйцу.

– Я буду иметь это в виду, – сказал Стурм. Он встал, собираясь уходить. – Могу я пригласить остальных?

– Почему бы и нет? Я уверен, маленькие человечки будут в восторге.

– Спасибо тебе, дракон.

Стурм кивнул и направился к тихому кораблю. Как только человек оказался внутри, Купеликс расправил крылья и телепатически приказал светящимся муравьям прекратить свое свечение. Свет погас в их телах, и один за другим Микрофоны отвалились и спрятались обратно в свои отверстия в полу.

Китиара вернулась в темный обелиск.

– Где все? – крикнула она.

– В летающей машине, – сказал Купеликс, невидимый в тени над ней. Она вздрогнула от звука его голоса.

– Ты Должен предупредить кого-нибудь о своем присутствии, – упрекнула она. – Осталось ли что-нибудь перекусить?

Перед ней появился стол, уставленный свечами. Ее ждали нежные телячьи котлеты, хлеб и растопленное сливочное масло. Высокий бокал из прозрачного стекла, до краев наполненный насыщенным красным вином. Китиара выдвинула стул с высокой спинкой, обитый бархатом, и села.

– По какому случаю? – она спросила.

– Нет повода, – ответил дракон с высоты. – Это дружеский жест.

– Мы друзья? – спросила Китиара, подцепляя вилкой ломтик телятины.

– О да, и я надеюсь, что мы станем еще лучшими друзьями.

– Женщина может сделать и хуже, – сказала она, потягивая вино. Это было вовсе не виноградное вино, а какая-то ягода, терпкая и очищающая язык. – Хорошо, – сказала она, не зная, как еще охарактеризовать вино.

– Я рад, что тебе это нравится. Мне приятно что-то делать для тебя, Китиара. Можно я буду называть тебя Китиара? Ты ценишь мои маленькие подарки. В отличие от этого парня Светлого Меча. Он такой чопорный и правильный, что удивительно, как он не царапается, когда бреется.

Китиара рассмеялась над очень подходящим образом дракона.

– У тебя очень обаятельный смех, – сказал Купеликс.

– Осторожнее, – сказала она. – Если бы я была менее внимательна, то подумала бы, что ты пытаешься меня одурачить.

– Я просто наслаждаюсь вашим обществом. – Раздался тяжелый шорох, когда дракон перелетел с одной стороны обелиска на другую. Пламя свечей на столе Китиары заколебалось в потревоженном воздухе.

– Скоро мастер Светлый Меч и его спутники – гномы спустятся в пещеры под башней, – сказал Купеликс и рассказал о тайнике с драконьими яйцами. – Пока они там, я бы хотел, чтобы ты посетила меня в моем личном кабинете. – Массивная фигура медного дракона выпала из темноты, приземлившись с бесконечной грацией и легкостью перед столом Китиары.

– Зачем? – спросила она, не в силах справиться с комком в горле.

Вблизи – на расстоянии не более шести футов – глаза Купеликса казались зелеными шарами шириной в три ладони. Вертикальные черные зрачки казались щелями, ведущими в глубочайшую бездну. Его глаза сузились, когда дракон внимательно посмотрел на женщину.

– Я бы с удовольствием послушал о твоей жизни и философии, и ты тоже можешь выведать мои секреты, – сказал он. – Только не рассказывай об этом другим. Это заставит их ревновать.

– Ни слова, – сказала Китиара. Она подмигнула дракону, и Купеликс высунул язык. Дракон коснулся ее руки, и по ней разлилось теплое покалывание.

– До встречи. – Купеликс расправил крылья, пока они не коснулись дальних стен. Он оттолкнулся от пола одним взмахом своих мощных задних ног и исчез в темноте наверху.

Сердцебиение Китиары постепенно вернулось к нормальному ритму. Покалывание в руке постепенно утихло. Китиара потянулась за бокалом вина. К ее удивлению, ее рука так сильно дрожала, что она уронила бокал со стола, и он разбился вдребезги о красный мраморный пол.

– Черт! – воскликнула она, сжимая кулак.

Глава 23. ГЛУБОКИЕ ПЕЩЕРЫ

Гномы откликнулись на приглашение Купеликса с присущим им энтузиазмом. Новым металлическим деталям «Повелителя облаков» пришлось еще немного остыть, прежде чем их можно было установить на место, и предложенный спуск в пещеры их очень устраивал. Они перевернули корабль вверх дном в поисках подходящего оборудования: ручек и бумаги, конечно же, веревки и рулетки, а также переходников для изучения расположения пещер. Лесоруб  достал большие весы, чтобы взвесить типичные экземпляры драконьих яиц.

– О, нет, – предупредил Стурм. – Никто не должен прикасаться к яйцам, ни в малейшей степени.

– Но почему? – спросил Погодник, который теперь постоянно носил свой клеенчатый дождевик.

– У Миконов есть приказ убивать любого, кто к ним прикоснется, – сказал Стурм. – Даже Купеликс не может отменить этот приказ. – Лесоруб неохотно отказался от весов.

За два часа до рассвета Стурм и гномы предстали перед одним из больших круглых отверстий в полу обелиска. Купеликс стоял на своем выступе над ними, а Китиара задержалась в дверном проеме, наблюдая за забавным шествием гномов-исследователей. Некоторые из них, особенно те, что были покрепче, были так нагружены снаряжением, что едва могли стоять. Единственной особой вещью Стурма был длинный моток веревки, закрепленный на плече и перекинутый через грудь.

– Я надеюсь, ты не собираешься спускаться вниз, – мягко сказал дракон. – Этот путь сопряжен со многими трудностями.

– А как еще мы туда попадем? – спросил Заика.

– Позволив Миконам забрать вас.

Глаза Стурма сузились.

– Как они это сделают?

– Это очень просто, – сказал Купеликс. Он закрыл рот и опустил голову, как обычно делал, общаясь телепатически с муравьями. Во всех отверстиях появились головы в твердой броне, и, прежде чем Стурм успел возразить, перед исследовательской группой предстали шесть Миконов. – Муравьи вполне способны нести по два гнома на себе, а шестым будет скакун мастера Светлого Меча.

Стурм повернулся к Китиаре.

– Ты уверена, что не передумаешь и не пойдешь с нами?

Она покачала головой.

– Я уже достаточно изучил эту луну, спасибо.

Гномы уже карабкались по своим скакунам, измеряя, трогая и простукивая кристаллических существ от нижней челюсти до жала. Гладкие, как стекло, муравьи не представляли собой ни опоры для ног, ни для рук, чтобы взобраться верхом. После недолгого обсуждения (прерванного нетерпеливым вздохом Стурма) гномы связали из веревок подходящие недоуздки и уздечки. Миконы стояли неподвижно, несмотря на все это унижение. Даже их беспокойные усики были неподвижны.

Всполох опустился на четвереньки, а Заика встал ему на спину, чтобы дотянуться до своего места на Миконе. Он все еще был слишком мал ростом, чтобы дотянуться до изогнутой грудной клетки муравья. Наводчик попытался приподнять Заику. Он уперся обеими руками и плечом в штаны Заики и толкнул изо всех сил. Заика поднимался по изогнутому хрустальному панцирю все выше и выше – и снова. Он проскользил головой вперед по телу муравья и с глухим стуком приземлился с другой стороны. К счастью, что-то мягкое смягчило его падение. Это был Вабик.

Стурм сделал петлю для стремени на своей веревке и взобрался на спину существа.

– Это все равно что сидеть на статуе, – сказал он, поерзав, чтобы устроиться поудобнее. – Холодная и твердая.

Гномы воспользовались веревочным стременем Стурма и, отделавшись лишь несколькими незначительными ушибами, сумели взобраться на своих муравьев. Парами были Заика и Всполох, Вабик и Наводчик, Лесоруб и Погодник, Канат и Слесарь (естественно), и сам Манёвр.

– Как мы будем управлять этими штуками? – Пробормотал Лесоруб.

Самодельный поводок был обмотан вокруг шеи гигантского муравья, но не было никакой возможности контролировать животное, которое не дышало.

– В этом нет необходимости, – сказал дракон. – Я велел им отвести вас в пещеру, подождать там и привести обратно. Они не отступят от моих инструкций, так что не пытайтесь обойти их. Держитесь и наслаждайтесь поездкой.

– Готовы, коллеги? – спросил Заика, помахав рукой.

– Готовы! Мы готовы! Поехали! – прозвучало в ответ. Стурм намотал веревку на сжатый кулак и кивнул. Миконы были приведены в движение, и они отправились в путь.

«Лошади» гномов вошли тем же путем, и последовавшие за этим визги восторга и ужаса отразились от молочно-голубых стен. Огромные сталактиты, тридцати-сорока футов в длину и десяти футов в ширину у основания, достигали пола. Бледно-голубые образования излучали собственный тусклый свет. Стены и потолок (на которые, как оказалось, смотрел Стурм) были также инкрустированы твердым бело-голубым кристаллом. Он казался гладким, как лед, но колючие лапки муравьев цепко держались за него и ни разу не соскользнули.

Конь Стурма следовал по проторенной тропинке среди холодных шпилей. Микон прошел тридцать ярдов по потолку пещеры, затем резко повернул и спустился прямо по стене. Сотней футов ниже муравей выпрямился и двинулся по полу пещеры, который был усеян чем-то, напоминавшим большие обрывки старого пергамента и красной кожи. Эти обломки разлетались вокруг ног муравьев, пока они не остановились, выстроившись в четкую прямую линию, прямо под отверстиями в полу обелиска, которые теперь были высоко над их головами. Сводчатая пещера вокруг них светилась слабым свечением. Оно было похоже на Солинари на закате, но светилось со всех сторон и не отбрасывало теней.

Когда Стурм и гномы отправились в пещеры, Китиара, нервничая, осталась ждать на носу «Повелителя облаков». Крики гномов – наполовину восторженные, наполовину испуганные – стихли, когда муравьи унесли их в углубления внизу. Купеликс опустился на пол рядом с летающим кораблем.

– Ну что, моя дорогая, ты готова? – спросил дракон.

Китиара прикусила губу и вытерла ладони о рукава.

– Конечно, – сказала она. – Как мне туда забраться?

– Проще всего, если я понесу тебя.

Она неуверенно посмотрела на него. Передние лапы Купеликса были маленькими по сравнению с его массивными задними, которые могли легко раздавить быка. Заметив ее колебания, дракон сказал:

– Если ты заберешься мне на спину и сядешь верхом на шею, я очень осторожно долечу до вершины башни.

С этими словами он положил подбородок на холодный пол. Китиара закинула ногу на длинную жилистую шею зверя. Его чешуя оказалась такой же холодной и твердой, как она и думала. Это была живая плоть, но на ощупь она очень напоминала настоящую медь. Купеликс поднял голову, и Китиара почувствовала, как напряглись мышцы под блестящей чешуей. Она наклонилась вперед и ухватилась за края двух чешуек, чтобы закрепиться, в то время как Купеликс расправил крылья и взмыл прямо в воздух.

Стены обелиска были квадратными в нижней трети. Там, где одна из особенно тяжелых платформ окружала стены, они наклонялись внутрь, затрудняя движение дракона. Купеликс расправил крылья и ухватился за выступ своими Сильными задними лапами. Он отпрыгнул в сторону, скользя своими четырехпалыми ногами по подоконнику, который был сильно изношен веками таких перемещений. Китиара посмотрела через плечо дракона вниз. «Повелитель облаков» выглядел игрушечным, а дыры, которые совсем недавно поглотили Стурма и гномов, были всего лишь чернильными кляксами на темно-красной странице.

Купеликс добрался до горизонтальной колонны, которая пересекала северный выступ с восточной стороны. Он пробирался по ней боком, пока снова не оказался почти в центре шахты.

– Держись! – сказал он и прыгнул.

На такой высоте было недостаточно места, чтобы он мог взлететь, поэтому он держал крылья сложенными. Купеликс подпрыгнул на тридцать ярдов вверх, где обелиск был действительно тесным.

Китиара открыла глаза. Пол в четырехстах футах под ними казался расплывчатым розовым квадратом. Вверху обелиск резко обрывался плоским каменным потолком. Она крепче сжала шею дракона. По огромному слоновьему телу пробежала дрожь.

– Ты меня щекочешь, – сказал он совсем не по-драконьи. Злобно изогнутый коготь, расположенный на переднем крае правого крыла Купеликса, коснулся ее. Он прошелся по тому месту, за которое держалась Китиара, царапая чувствительное к щекотке место.

– Ты собираешься еще прыгать? – спросила она, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало беспокойство.

– О, нет, с этого момента мы будем только карабкаться.

Опираясь на когти и мускулистую ногу, дракон ловко преодолел оставшиеся несколько ярдов. Он остановился, когда его рогатая голова ударилась о плоский потолок, отделявший их от самой верхней части обелиска. Китиара ожидала, что он произнесет какое-нибудь волшебное слово, которое откроет путь, но вместо этого Купеликс уперся своей угловатой головой в каменную плиту и надавил. Его шея согнулась под давлением, и Китиара оказалась зажатой между массивными мышцами крыльев. Она уже собиралась запротестовать, когда большая часть плиты неохотно поддалась. Купеликс подтолкнул ее вверх, пока она не встала на край. Он опустил голову, и Китиара спешилась во внутреннем святилище дракона. Ее ноги поскользнулись на мраморе, и на секунду показалось, что далекий нижний этаж готов броситься к ней. Китиара отошла подальше от отверстия и тихо вздохнула с облегчением.

–Арриасширак!– воскликнул дракон.

Шар добрых восьми футов в диаметре, установленный на самой вершине крыши обелиска, засиял светом. В глаза ей бросились детали логова Купеликса: груды старых книг и свитков, подставки для свечей, курильницы, жаровни и другие магические приспособления, все из чистого золота; четыре гобелена покрывали стены, гобелены настолько старые, что нижние края рассыпались в пыль. На одной из картин, пятнадцать футов в ширину и пятнадцать в высоту, был изображен Хума Копьеносец верхом на огнедышащем драконе, пронзающем насквозь жителя владений Темной Королевы. Доспехи героя были расшиты золотой и серебряной нитью.

Вторым большим гобеленом была карта Кринна. На ней был изображен не только континент Ансалон, каким его знала Китиара, но и другие массивы суши к северу и западу.

На третьей картине был изображен конклав богов. Все они были там – добрые, нейтральные и злые, но больше всего ее привлек образ Темной Королевы. Такхизис стояла в стороне от собравшихся богов добра и нейтралитета, царственная и презрительная. Ткачиха сделала ее не только красивой, но и ужасной, с чешуйчатыми ногами и шипастым хвостом. Когда Китиара проходила мимо огромной фигуры, выражение лица Темной Королевы было поочередно жестоким, презрительным, горьким и завораживающим. Китиара, возможно, простояла бы так целую вечность, глядя на нее, если бы Купеликс не вернул каменную плиту на место, превратив ее в пол. Несколько тонн мрамора с грохотом рухнули вниз и вывели Китиару из транса.

Последний гобелен был самым загадочным. Это было изображение весов, похожих на созвездие Хиддукеля, за исключением того, что эти весы не были разбиты. На правой чаше весов было яйцо. На левой – силуэт человека. Купеликс протопал по плите, стуча ногтями по камню.

– Ты понимаешь, что это за картина? – спросил он.

– Я не уверена, – ответила Китиара. – А что это должно быть за яйцо?

– Как ты думаешь, чьё оно?

– Ну, если это драконье яйцо, то, я полагаю, картина представляет мир в равновесии между людьми и драконами – до тех пор, пока драконы – это всего лишь яйца.

– Это очень хорошо сказал Купеликс. – Это также самая очевидная интерпретация. Есть много других.

– Кто изготовил эти гобелены?

– Я не знаю. Возможно, боги. Они были здесь до меня.

Дракон подошел к самой большой стопке книг и привалился к ней спиной, вытянув перед собой хвост. Китиара огляделась в поисках удобного места, чтобы сесть. Она перевернула черный железный котел, инкрустированный серебряными рунами, и села на него.

– И вот я здесь, – сказала она. – Почему ты хотел поговорить именно со мной?

– Потому что ты отличаешься от других. Мне нравится дискутировать с этим человеком, Стурмом, но с ним можно поговорить пять минут и узнать все, что у него на уме. Он очень прямолинейный и целеустремленный, не так ли?

Она пожала плечами.

– Он хороший парень, когда не навязывает другим свои узкие взгляды. Иногда ему трудно симпатизировать.

– А любовь? – лукаво спросил дракон.

– Вряд ли! О, он недурен собой, хорошо сложен и все такое, но, чтобы завоевать сердце Стурма Светлого Меча, нужна женщина совсем другого склада, чем я.

– В каком смысле? – Купеликс склонил голову набок.

– Невинная. Не от мира сего. Та, кто соответствует его рыцарскому представлению о непорочности.

– А, – сказал дракон. – Женщина, не запятнанная похотью.

Китиара криво улыбнулась.

– Ну, не совсем.

– Ха! – Купеликс расхохотался, ударив кулаком по шестифутовой стопке томов. Из-под пожелтевших пергаментных страниц посыпалась пыль. – Вот что мне в тебе нравится, моя дорогая: ты такая откровенная и в то же время непредсказуемая. Я пока не могу читать твои мысли.

– Но ты пытался?

– О, да. Важно знать, о чем думают опасные смертные.

Китиара рассмеялась.

– Я опасна?

– Очень. Как я уже объясняла, мастер Светлый Меч для меня – открытая книга, а мысли гномов порхают, как бешеные бабочки, но за тобой, моя дорогая Китиара, стоит понаблюдать.

– Пришло время тебе откровенно ответить на несколько вопросов, дракон, – сказала она, положив руки на колени. – Чего ты хочешь от нас? От меня?

– Я же говорил тебе, – сказал Купеликс, вертя шеей из стороны в сторону. – Я хочу покинуть эту башню и отправиться на Кринн. Мне надоело сидеть здесь взаперти, когда не с кем поговорить и нечего есть, кроме тех объедков, которые миконы могут раздобыть для меня.

– Ты неплохо нас кормишь, – возразила Китиара.

– Вы не понимаете основной формулы магии. Небольшое количество вещества может быть преобразовано с помощью большого количества энергии – вот как это делается. То, что вы считаете, обильным приемом пищи, для меня было бы перекусом.

– Ты большой и сильный, – сказала она. – Почему бы тебе не выкарабкаться?

– И обрушить камни мне на голову? – Купеликс надул свои багровые щеки. – Это вряд ли помогло бы мне достичь цели. Кроме того, – его глаза сузились, – существует магический запрет на то, чтобы я повредил сооружение. Я много раз пытался, используя множество формул, убедить Миконов разрушить башню, но они не захотели. Здесь действует высшая сила, для преодоления которой требуется внимание третьей силы. Твои маленькие изобретательные друзья и есть эта третья сила, моя дорогая. Их маленькие плодовитые мозги могут придумать сотню планов на каждый, который придумаем мы с тобой.

– И ни одна из них не практична.

– В самом деле? Ты снова удивляешь меня, дорогая смертная девочка. Разве не эти самые гномы доставили тебя на Лунитари?

Она возразила, что это был несчастный случай.

– Случайности – это всего лишь непредвиденные вероятности, – сказал дракон. – Их можно поощрять.

Когда Купеликс сказал это, Китиара оглянулась через левое плечо и увидела, что Темная Королева надменно смотрит на нее со своего гобелена.

– Что, – начала она, прежде чем отвести взгляд от завораживающего лица, – ты будешь делать, если мы сможем вытащить тебя отсюда?

– Полечу на Кринн и поселюсь там, конечно. Я очень хочу познакомиться с миром смертных со всей его яркой и энергичной жизнью.

Она насмешливо фыркнула.

– Зачем ты это делаешь? – спросил Купеликс.

– Ты думаешь, что жизнь на Кринне странная? Как ты называешь существ, которые живут вокруг тебя? – спросила она.

– Для меня они нормальные. Понимаете, это все, что я знаю, и они мне надоели. Ты когда-нибудь пыталась поговорить о философии с человеком-деревом? С таким же успехом можно разговаривать с камнем. Знаешь ли ты, что растительная жизнь, произрастающая на Лунитари, настолько слаба и недолговечна, что не имеет собственной магической ауры? Только благодаря всепроникающей силе моих соотечественников, связанных яйцами, здесь вообще есть жизнь. – Купеликс тяжело вздохнул. – Я хочу увидеть океаны леса и горы. Я хочу общаться с мудрыми смертными всех рас и таким образом расширить свои знания за пределы, установленные этими древними книгами.