Текст книги "Тьма и Свет"

Автор книги: Кук Тонья

Соавторы: Томпсон Пол
сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 27 страниц)

Глава 27. ЗАХВАТЧИКИ

С наступлением ночи воцарился мрак. Вабика крепко отругали за небрежную работу, но как только упреки закончились, гномы вернулись к своему обычному добродушному товариществу. Китиара была в ярости, Стурм смирился. Дракон попытался разрядить обстановку.

– Будьте мужественны сердцем – напутствовал он. – Если случится худшее, я полечу на гору Небеспокойсь и сообщу властям гномов о вашем бедственном положении. Они, конечно же, организуют спасательную экспедицию. Если, конечно, мне удастся выбраться из этой башни.

– Да, конечно, – сказал Стурм. Он отошел, чтобы посоветоваться с гномами.

Китиара подошла к месту, где сидел Купеликс.

– Ты меня слышишь? – сказала она самым низким шепотом.

«Разумеется» – телепатический голос дракона ласкал ее разум.

– Когда мы тебя вытащим, я хочу, чтобы ты взял меня с собой, – пробормотала она.

«И оставишь своих друзей позади?»

– Ты сам сказал, что гномов на Санкристе можно известить. Это может занять несколько месяцев, но они постараются связаться со своими коллегами, оказавшимися на Лунитари.

С тех пор как был разрушен двигатель «Повелителя облаков», Китиара начала понимать, что чувствует дракон, оказавшийся в ловушке на этой луне. Кроме того, она боялась, что, освободившись, Купеликс не задержится на Лунитари, пока гномы будут пытаться починить летающий корабль. Ее мечтам о партнерстве пришел бы конец.

«А как же Стурм?»

– Кто-то должен присматривать за малышами, – сказала она. – Не считай меня безразличной, я просто хочу убраться отсюда.

«Удача, которую нужно найти, война, которую нужно выиграть».

– И не забыть показать тебе все вокруг.

«Да, конечно. И все же мне интересно, дорогая Кит. Если бы ты умела летать, а я нет, ты бы тоже оставила меня здесь?»

Она усмехнулась, глядя на огромное существо.

– Ты слишком большой, чтобы я могла тебя нести, – сказала она.

Ужин прошел в спокойной обстановке, и вскоре после еды все разошлись. Купеликс удалился на вершину своей башни, а люди и гномы спали, рассредоточившись по просторному полу обелиска.

Стурм не спал. Он лежал на спине, устремив взгляд в черные недра башни. Это вполне соответствовало его настроению. Неужели это его судьба – навсегда остаться на красной луне? Дракон что-то говорил о том, что здесь никогда не умирают. Неужели он так и будет жить, полный горечи и одиночества, навсегда лишенный своего рыцарского наследия?

Темное пространство над ним сомкнулось. Странное, вытесненное ощущение снова нахлынуло на него.

Он приподнялся и услышал, как в кустах стрекочут сверчки. Полог деревьев почти закрывал небо Кринна. Стурм разглядел вдалеке очертания высокой стены и понял, что это Замок Светлый Меч.

Он двинулся по ночной земле к главным воротам замка. К его удивлению, в боковых кронштейнах горели факелы, а вход украшали две внушительные фигуры в доспехах. Он подошел ближе.

– Что происходит? – спросил стражник справа от Стурма. Он направил свой топор прямо на Стурма.

«Он меня видит!» – Стурм поднял руку и сказал:

– Я Стурм Светлый Меч. Этот замок принадлежит моему отцу.

– Дурак, ничего не выйдет, – сказал другой стражник. – Убери топор.

– Так и есть.

Правый стражник выхватил факел из держателя и зашагал к Стурму... и сквозь него. В свете пылающего соснового сучка Стурм разглядел лицо стражника. Оно не было ни человеческим, ни дворфийским, ни эльфийским, ни кендерским, ни гномьим. Выступающая морда была зеленой и чешуйчатой, а из широкой пасти торчали клыки. Глаза были вертикальными прорезями, как у Купеликса.

Дракониды! Он был в ярости от того, что эти уродливые животные оказались в доме его предков. Стурм протиснулся через ворота во двор замка. Там стояли повозки и телеги, груженные мечами, копьями, боевыми топорами и связками стрел. Дракониды превращали замок Светлый Меч в арсенал, но для кого?

В большом зале он обнаружил потрескивающий костер. Перед очагом были расставлены походные табуреты, а стол на подставке был завален свитками. Стурм остановился у стола. В свитках были карты, в основном Соламнии и Абанасинии.

Сталь звякнула о камень, и Стурм вздрогнул, забыв о том, что его не видят. Из темного зала вышел высокий, мощный человек. Он был без шлема, его лицо было жестким и невыразительным. Длинные гладкие локоны белых волос рассыпались по плечам. Мужчина прошел между камином и столом и сел на один из табуретов. Шлем он положил рядом с собой. Стурм никогда раньше не видел такого шлема. Из-под забрала торчали клыки, а вся конструкция напоминала голову хищного насекомого.

– Проходи и садись, – сказал человек, которого Стурм принял за генерала.

В тени зашевелилась вторая фигура. Он (или оно) не вошел в круг света костра. Тонкая рука в темно-серых рукавах протянулась и потащила походный стул в более тусклый угол зала.

– Я забыл, что ты не любишь огонь, – сказал генерал. – Жаль. Огонь – такая полезная сила.

– Огонь и свет когда-нибудь станут моей погибелью, – прошелестела фигура в одеянии. – Я видел свою гибель в пламени. Я не хочу пока встречать свой конец.

– Не с таким количеством дел, – ответил генерал. Он посмотрел на карту Соламнии. – Когда ты услышишь от своей госпожи, что Красное Крыло будет здесь? В этом сыром старом замке ржавеет оружие.

– Терпение, Меринсаард. Темная королева хорошо изучила нравы страны, и она приведет армии в движение, когда для этого будут наиболее благоприятные условия.

Генерал фыркнул.

– Вы говорите о знамениях и предвестиях так, будто они определяют все. Судьбу битв и империй решает удар копья, удар кавалерии, Соротин.

Скрытый колдун захихикал – заплесневелый, истлевший звук, который заставил Стурма похолодеть.

– Людям действия всегда нравится думать, что их судьба находится в их руках. Это утешает их и заставляет чувствовать себя важными.

Меринсаард ничего не ответил. Наклонившись к очагу, он выхватил горящий хворост и направил его на своего скрытого тенью компаньона. Стурм мельком взглянул на лицо, которое его удивило. Оно могло бы быть красивым, если бы не смертельная бледность и зло, исходившее из горящих глаз. Маг Соротин застонал и отпрянул от пламени. Меринсаард швырнул за ним горящий хворост.

– Следи за своим языком, – сказал Меринсаард. – И помни, что здесь командую я. Если ты мне не угодишь или потерпишь неудачу в некромантии, я сам скормлю тебя огню.

Колдун задыхался от страха.

– Не будьте слишком дерзки, мой господин. Ибо сейчас здесь находится тот, кто наблюдает за нами, и он не друг нашему делу.

Сердце Стурма заколотилось.

– Что? – воскликнул генерал. Он потянулся под стопку карт и вытащил злобно изогнутый кинжал. На острие виднелся липкий налет зеленоватого яда. – Где этот незваный гость? Где?

– Стоит между нами, великий генерал. – Он имел в виду Стурма!

Меринсаард пронзил пустой воздух.

– Дурак! Там никого нет!

– Не в телесном смысле, милорд. Он дух издалека – очень издалека, судя по его ауре. Возможно, так же далеко, как... Лунитари? Это действительно далеко.

– Избавься от него, что бы это ни было, – сказал Меринсаард. – Убей шпиона! Никто не должен знать о наших планах!

– Успокойтесь, милорд. Наш гость здесь не для того, чтобы шпионить. Я чувствую, что когда-то это был его дом.

– Придурок! Здесь никто не живет уже двадцать лет. Последний хозяин замка был изгнан из страны.

– Верно, могучий Меринсаард, – сказал Соротин. – Привести ли мне сюда этот дух в теле или же предложить ему вернуться туда, откуда он пришел?

Стурм мгновение боролся со своими чувствами. Он пытался придать себе твердость, чтобы бросить вызов этим злым людям. Но он не чувствовал никаких изменений в своем состоянии.

– Может ли он говорить с живыми этого мира? – спросил Меринсаард.

– Думаю, нет. Он слишком ослаблен огромным расстоянием, которое преодолел. Я не чувствую в нем никакого знания магии.

– Тогда брось его обратно в его жалкое тело, и держите его там! У меня нет времени на визиты призраков.

Стурм увидел в темноте отблеск. Он услышал приятный звон. Колдун ударил в серебряный колокольчик, который он носил с собой.

– Услышь меня, о дух: Когда я трижды позвоню в этот волшебный колокольчик, ты покинешь этот замок, эту землю, этот мир и никогда не вернешься. – Колокол звякнул один раз. – Аргон! – Дважды. – Х'рар! – Трижды. – Во имя Королевы Драконов!

Каждый мускул в теле Стурма разом дрогнул. Ему показалось, будто он упал с высоты, но он был в сознании и в своем теле, в обелиске на Лунитари. Он сел, тяжело дыша и пошатываясь. Все видение прошло без каких-либо новых сведений о местонахождении его отца. Это было достаточно неприятно, но действия этих Меринсаарда и Соротина в замке Светлый Меч приводили его в негодование. Нужно кому-то рассказать! Нужно объявить тревогу!

Он поднял Наводчика с одеяла.

– Проснись! – сказал он. – Давай посмотрим на твою линзу.

– Сейчас? – сказал гном, зевая во весь рот.

– Да, почему бы и нет? Прошло уже несколько часов.

Микон, как и положено, стоял наготове, и он позволил Стурму и Наводчику спуститься в литейную камеру. Вся пещера была заполнена капельками тумана. Гигантскому муравью сырость совсем не понравилась. Раз или два его колючие лапки скользили по стекловидной стене, заставляя Стурма крепко держаться за веревочную обвязку, а Наводчика – еще крепче прижиматься к Стурму.

Линза по-прежнему была рубиново-красной, но тепла от нее почти не исходило.

Стурм легонько постучал пальцами по краю формы. На четвертом постукивании он отколол кусок глины, теперь уже сухой и хрупкой. Обнажилась обращенная внутрь сторона линзы. Наводчик приподнялся на носках, чтобы осмотреть стекло.

– Нет, – пробормотал он. Он достал увеличительное стекло. Он вгляделся в алое литье. – Сломанные шестеренки и соскочившие шкивы! – воскликнул он. – Линза ничего не стоит!

– Что?

– Стекло, стекло! Оно почти непрозрачно!

– Этого не может быть, – сказал Стурм.

Наводчик протянул ему лупу. Стурм заглянул в линзу. Все, что он увидел, – это миллионы крошечных белых пузырьков, застрявших в застывшем стекле. Это и темно-красный цвет говорили о том, что линза бесполезна для фокусировки солнечных лучей в раскаленный пучок.

– Может быть, когда ее отполируют, – с надеждой сказал Стурм.

– Нет! – прошипел Наводчик. – У тебя будет больше шансов сфокусировать солнечный луч через кедровое дерево!

Он бросил карманное стеклышко на камни и бил по нему, пока оно не разлетелось вдребезги.

– В чем дело? – спросил чей-то голос.

Заика и остальные тоже пришли осмотреть гигантскую линзу. Наводчик с горечью объяснил, что их труд пропал даром. Опечаленные гномы обступили форму и в недоумении уставились на линзу.

– Бесполезно, – сказал Слесарь.

– Непригодно, – сказал Канат.

– Пустая трата времени и сил, – добавил Лесоруб.

– И что нам теперь делать? – спросил Погодник.

– Попытаемся объяснить всё дракону, – сказал сокрушенный Наводчик.

Никто, кроме Купеликса, особо не жаловался на поломку линзы. Добродушный дракон с хорошими манерами закатил драконью истерику.

– Вопиющие бездари! Бездарности! – Мощное телепатическое «ИДИОТЫ!» заставило их всех вздрогнуть.

– Не шуми, – сурово сказала Китиара. – Дракон в твоем возрасте ведет себя как избалованный ребенок! Неужели ты думаешь, что эти малыши гарантируют успех?

Стурм наблюдал за тем, как укоры Китиары действуют на зверя. Уши Купеликса, прижатые к голове, медленно приподнялись, а из ноздрей перестали вырываться струйки едкого пара.

– А я так надеялся! – признался Купеликс.

– Похоже, мы здесь надолго, – сказала Китиара. – Так что у нас будет достаточно времени, чтобы придумать, как вытащить тебя из этой мраморной камеры.

Успокоившись, дракон приготовил им холодную трапезу и удалился в свое святилище, чтобы поразмыслить над своими проблемами. Стурм, Китиара и гномы вышли наружу и уставились на «Повелителя облаков». Бедная, безжизненная громадина, неподвижный бесхозный предмет, украшающий красный дерн Лунитари.

Стурм подпер рукой подбородок и задумался над тем, что он понял из объяснений Манёвра о том, как летает «Повелитель облаков». Крылья были бесполезны без молнии, которая вращала двигатель. Оставался лишь полупустой мешок с эфирным воздухом. Он спросил себя:

– А что с эфирным воздухом?

– А что с ним? – спросил Манёвр.

Стурм, изрядно смущенный тем, что приводит гномам технические аргументы, сказал:

– Румпель говорил, что при полном заполнении эфирный мешок достаточен, чтобы поднять корабль.

– При всем уважении к нашему покойному коллеге, подъемная сила мешка гораздо меньше, чем общий вес корпуса корабля, – сказал Заика.

Они снова погрузились в молчание. Стурм еще немного подумал. Глаза Китиары сузились, и она тоже сосредоточилась.

– Что, если мы облегчим корабль? – предложил Слесарь.

– Что? – сказал Стурм.

– Что? – сказали Заика, Манёвр, Наводчик, Погодник и Всполох.

– Что! – сказали Лесоруб, Канат и (в переводе) Вабик.

Китиара улыбнулась своей кривой улыбкой, что в последнее время случалось с ней слишком редко.

– Облегчить корабль! – объявила она. – Вот это я понимаю!

Она подняла маленького Слесаря и тряхнула его так сильно, что у него застучали зубы. Затем она подняла его на поручни. Гном спустился под палубу и открыл боковой трап. Остальные гномы забрались на борт, охваченные отчаянным рвением. Не успели Стурм и Китиара взойти на трап, как внутри корабля раздался громкий треск и скрип щепок.

– Они могут вырвать все, – язвительно заметил Стурм. – Палубу, потолок, доски и стойки.

Гномы образовали цепь от самой нижней палубы до верхнего поручня и принялись сбрасывать за борт все, что попадалось им под руку. Они разгромили каюты и вынесли все свои личные вещи. Стурм был поражен их количеством и разнообразием: одеяла, книги, инструменты, одежда, бочонки, горшки, тарелки, веревки, бечевки, парусина, ящик чернил, ручки, куски мыла, две губные гармошки, скрипка, флейта, шестнадцать пар ботинок (все они были велики Стурму, не говоря уже о любом гноме, который когда-либо жил на свете), перчатки, ремни и чучело козла, которое Лесоруб держал в своей каюте.

Некоторые предметы не удалось перетащить на верхнюю палубу. Китиара обнаружила Каната и Слесаря лежащими на полу возле большого бочонка.

– Мы не можем сдвинуть его с места, – задыхался Канат.

– Я сделаю это.

Она повернула бочонок, чтобы проверить, есть ли на нем затычка. Внутри плескалась жидкость, а на крышке было начертано одно слово, написанное гномскими печатными буквами. Китиара спросила:

– А что это вообще такое?

Слесарь внимательно всмотрелся в надпись.

– Купорос. Должно быть, это Румпеля, – сказал он. Его подбородок слегка дрогнул.

– Купорос, да?

Она вспомнила, как купорос испортил Превосходный Сифон Без Рта Румпеля на Кринне.

– Почему он не разъело бочонок?

– О, наверное, он покрыт каким-то стойким покрытием, – сказал Канат. Он провел рукой по затылку, и она тут же прилипла к нему. – О, сухая гниль!

Китиара забарабанила пальцами по крышке бочонка.

– Хм, это стоит знать. Значит, эта штука растворяет одни вещи, но не растворяет другие?

– Да. – Канат попытался освободить руку, но у него получилось, что другая рука прилипла к первой руке. – Двойная сухая гниль!

– А растворит ли масло витриола мрамор? – спросила она.

– Возможно. Оно не действует на многие стеклообразные вещества.

– А как насчет свинца?

– Да, определенно. Слесарь, перестань суетиться и помоги мне!

Она оставила двух гномов в борьбе с липкими ладонями Каната. Гном, которого она искала, Заика, находился снаружи корабля, разбирая груду выброшенных гномами вещей. Китиара вытащила Заику из груды одежды и сказала:

– Я знаю, как вытащить дракона!

– Что? – спросил гном. – Как?

– Купорос Румпеля. – Она сделала неопределенный жест в сторону корабля. – На борту его целая бочка. Если мы позволим ему разъесть соединения в нижней части обелиска, стены просто рухнут, не так ли?

Понимание постепенно осветило лицо Заики. И тут его осенило.

– Гидродинамика! Это сработает!

Гномы услышали крик Заики и собрались вокруг. Экстравагантными движениями рук и частыми комплиментами в адрес Китиары Заика объяснил свою идею. Гномы просто взорвались от восторга. Это было так просто! Так элегантно! Они были зациклены на механическом решении, а тут человеческая женщина придумала химический ответ!

Стурм услышал суматоху и поспешил вниз по трапу. Он согласился с тем, что план хорош, но заметил одно важное соображение.

– Что будет с Купеликсом, когда башня упадет? – спросил он. – Даже медный дракон не выдержит тонн мраморной кладки, падающей на него.

– Должен же быть какой-то способ избежать этого, – сказала Китиара.

– Почему бы нам не спросить дракона? – сказал Стурм.

Так они и поступили. Сначала дракон надулся и не хотел спускаться из своего убежища. Китиара отругала его за несдержанность, но ответа так и не последовало. Тогда только она одна услышала:

«Я не хочу снова разочаровываться».

– Мы не даем никаких обещаний, – громко заявила она. – У нас есть новая идея, которая, как мы уверены, сработает, но у нее есть одна неудобная проблема. Освободив тебя, мы можем тебя убить.

«Оригинальное решение. Я больше не буду пленником».

– О, заткнись! Если ты не можешь спуститься и поговорить с нами как разумный дракон, мы просто обрушим обелиск на тебя. – Китиара дернула головой в сторону остальных. – Пойдемте.

– Мы же не собираемся использовать купорос, когда он все еще там, мэм? – спросил Слесарь.

– Почему бы и нет? Вы же хотите проверить, сработает ли это, не так ли? – ответила она.

– Но дракон пострадает.

Лесоруб задумчиво погрыз кончик карандаша.

– Интересно, – размышлял он, – какова прочность на разрыв драконьей шкуры и плоти?

Наводчик достал пергамент.

– Мы можем сделать расчет!

Глава 28. ПРОРЫВ

Освободившись от нескольких сотен фунтов бесполезного веса, «Повелитель облаков» немного приподнялся над землей. Манёвр прекрасно провел время, поднимая большой корабль своими руками. Канат посоветовал прикрепить корпус к земле, поэтому в дерн были вбиты деревянные колья, и летающий корабль был закреплен.

– Кроме запасов еды и воды, на борту не осталось ни клочка, – сообщает Заика. – Большинство внутренних перегородок тоже выломаны.

– А что с двигателем? – спросил Стурм. – Он должен весить столько же, сколько весь корпус вместе взятый.

– Так и есть, – не без гордости ответил Всполох.

– Тогда мы должны его выбросить.

– Только не наш прекрасный двигатель! Такого больше нигде нет!

Стурм ничего не смог сделать, поэтому отправился туда, где Китиара, Лесоруб и Наводчик изучали вопрос растворения свинцового соединения обелиска.

– Нам понадобятся лестницы, чтобы забраться на верхние ступени, – говорила Китиара.

– Лучше использовать строительные леса, – возразил Наводчик. – На корабле есть несколько обрезков пиломатериалов.

– Как мы доставим туда купорос? – спросил Лесоруб.

– Стеклянные флаконы и мензурки, – сказал Наводчик. – Эта дрянь проест все остальное.

– Стурм громко прочистил горло. Китиара нетерпеливо сказала:

– Говорите, Стурм.

– Корабль уже достаточно легкий, чтобы парить, но Вабик и Всполох не соглашаются выбросить бесполезный двигатель, – доложил он.

– Ну и что? Возьми молоток и разбей его на куски, – сказала она. – Так можно добиться своего.

Лесоруб и Наводчик посмотрели на нее с некоторым удивлением, и Стурм благоразумно воздержался от комментариев. Вместо этого он спросил, нет ли вестей от Купеликса.

– Ни слова. Он очень упрям.

Стурм вошел внутрь. Огромная открытая площадка была пуста. Корабль, гномы и их снаряжение были убраны. Только три зияющие дыры для миконов остались прежними.

– Купеликс? – позвал он. – Купеликс, я знаю, что ты меня слышишь. Спускайся. – Его голос эхом разнесся по пустому пространству. – Китиара продолжает свою жестокую затею. Она обрушит башню тебе на уши, чтобы доказать, что она может это сделать.

Он почувствовал слабое, но отчетливое прикосновение мысленного голоса дракона.

«Я доверяю тебе, Светлый Меч. Ты говоришь правду».

– Честность человека – это его долг перед Мерой, – ответил Стурм.

«Я заключил сделку с дорогой Кит: Если она будет отстаивать мои интересы перед гномами, я буду сопровождать ее в течение двух лет после нашего возвращения на Кринн».

Стурм нахмурился.

– Зачем ей это?

«Я не знаю. Но это было настолько важно, что она была готова бросить тебя и твоих друзей, чтобы добраться до Кринна».

– Ты, должно быть, шутишь! Китиара бы так не поступила!

«Я очень серьезен, Светлый Меч. Когда она считала, что корабль разрушен, она просила меня забрать ее, когда я уйду».

– Зачем ты мне это говоришь?

«Ее амбиции меня беспокоят. У каждого живого существа есть аура, вы слышали об этом? Это правда. Аура – это искра жизни, которая оживляет тело. Твоя, например, золотисто-желтая, сильная, сияющая и неизменная. А у Китиары – огненно-красная с черными прожилками. В ней растет чернота».

Стурм пренебрежительно махнул рукой.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь. Кит волевая и импульсивная, вот и все.

«Ты ошибаешься, мой добродетельный друг».

– Спустись, дракон, и помоги нам с твоим освобождением. Это все, что я могу сказать. – Стурм вышел.

Гномы скрепили между собой нижние части лесов. Стурм заметил, что небо светлеет.

– Восход, – сказал он. – Лучше зайти внутрь, пока  башня не разрядится.

Над головой раздался грохот. Солнце выглянуло из-за стены долины, и ранние лучи упали на мраморную башню. Грохот усилился. С вершины обелиска посыпались первые трески молний. Вся долина содрогнулась от удара. На Лунитари начался еще один короткий день.

«Не обязательно так трясти башню! Я намерен присоединиться».

Группа разразилась облегченным смехом.

– Он нам очень доверяет, не так ли? – казала Китиара.

Они вернулись на недостроенные леса.

Заика подробно объяснил Купеликсу план «купорос». Дракон не был в восторге от него. Ему больше хотелось снять верхушку с башни, но дерева не хватало, чтобы возвести леса высотой в пятьсот футов.

– Жаль, что ты не можешь спуститься в пещеру, – сказал Манёвр. – Там ты был бы в безопасности.

– А кто сказал, что я не могу? – ответил дракон.

– Отверстия в полу недостаточно велики, чтобы ты мог пролезть, – возразил гном.

– Тогда мы сделаем их больше. А эта твоя едкая жидкость не проест мрамор?

– А, мы не уверены, – сказала Заика. – Жаль, что я не изучал алхимию более тщательно! Тогда бы я мог вам сказать.

– Почему бы нам не попробовать более прямой подход? Давайте намажем камни пола купоросом, – предложил Купеликс.

В качестве сосуда для купороса был использован бывший фарфоровый кувшин для молока с летающего корабля. Они пробили крышку бочонка и погрузили кувшин в жидкость, пока он не наполнился.

– Осторожно! – сказал Заика.

Китиара кивнула, поджав губы, когда капли сорвались с горлышка кувшина и, шипя, упали на землю, оставляя черные, дымящиеся следы от ожогов.

Китиара очень медленно пошла к обелиску, по обе стороны которого сновали гномы, давая бесполезные, но благонамеренные советы. Стурм поспешил вперед, чтобы освободить дорогу.

Купеликс спустился на пол, чтобы быть как можно ближе к эксперименту. Держа кувшин на расстоянии вытянутой руки, Китиара тонкой струйкой выплеснула купорос на ободок одного из отверстий Миконов. Едкое вещество злодейски шипело, но через несколько минут бульканье прекратилось.

– Фу! – сказала Китиара. – Эта дрянь воняет!

Манёвр постучал по залитому жидкостью месту тонким минеральным молотком.

– Камень определенно разрушился, – объявил он, – хотя и не сильно. Потребуются галлоны и галлоны купороса, чтобы пробить эту толщу мрамора.

– У нас не бесконечные запасы, – напомнила ему Китиара. – Пятьдесят галлонов – столько у нас есть.

– Тогда в ход идут кирки и мотыги, – сказал Стурм. – Ручная работа. Я знал, что, в конце концов, дело дойдет до пота и мозолей.

Гномы вернулись наружу и принялись за работу по наращиванию лесов вокруг трех сторон обелиска. Китиара и Стурм нашли самые большие инструменты для копания, какие только были у гномов, и принялись за работу. Работа была нелегкой. Пол был прочным, а инструменты – маленькими. То, что для гнома было полноразмерной киркой, для человека было чуть больше ручной лопатки.

Внутри башни было жарко, так как они отколупывали мрамор. Китиара сняла плащ и кольчугу и работала в легкой блузке. Стурм тоже отложил свои доспехи и стеганую тунику. Купеликс сделал все возможное, чтобы облегчить их труд. Он обмахивал их своими широкими крыльями и сдувал с их пути щепки и пыль. Он рассказывал занимательные истории, почерпнутые им из чтения.

Стурм узнал, что Купеликс был почитателем эльфийского барда Квевеллина Сота. Дракон знал наизусть «Песнь о Хуме». Еще более интересным оказался утерянный цикл песен Квевеллина о Хуме и Серебряной Драконнике. Китиара не слышала историю о любви Хумы к Серебряной Драконице и была очарована.

– Настоящая трагедия, – сказал Купеликс, обдувая их ветерком. – Драконица должна спуститься из своей благородной природной формы в смертную. Цок, цок.

Стурм поменял свою маленькую кирку на такую же маленькую кувалду. Она ударилась об пол с таким хрустом, что у него защемило руки.

– Ты думаешь, драконы лучше людей? – спросил он.

– Несомненно. Драконы больше, сильнее, у них больше способностей и сил, они живут дольше, делают больше и обладают непревзойденными умственными способностями, – ответил Купеликс. – Что могут люди, чего не могут драконы?

– Уйти отсюда, – сказала Китиара, опираясь на кирку.

Взмахи крыльев замерли, а затем снова заработали.

– Жаль, что ты не можешь превратиться в человека, хотя бы ненадолго, – сказал Стурм. – Тогда все эти раскопки были бы излишни.

– Увы, изменение формы никогда не было талантом, известным среди медных драконов. Существуют тексты на эту тему, самый известный из которых принадлежит эльфу-чародею Дромондоталасу. Но в моей библиотеке таких книг нет.

Китиара пнула ногой широкий каменный обломок. Он проскользнул в отверстие. Через несколько секунд раздался отдаленный стук, свидетельствующий о том, что он упал в пещеру внизу. Она спросила:

– Откуда взялись твои книги?

– Книги у меня были с самого начала. Создатель обелиска предоставил их, полагаю, для того, чтобы Хранитель Новых Жизней имел некоторые знания о мирах за пределами Лунитари. Здесь есть тома по истории, географии, письменности, медицине, алхимии...

– И магии, – сказал Стурм, опуская молоток.

– Половина свитков связана с магией, – согласился Купеликс.

За два часа работы людям удалось расширить отверстие на несколько дюймов по всему периметру. Купеликс выразил удовлетворение их успехами, но Китиара была недовольна.

– Такими темпами мы будем слишком стары, чтобы поднять инструменты, когда прорубим достаточно большое отверстие для тебя, – сказала она дракону.

– Мне кажется, мы идем по сложному пути, – сказал Стурм. У него болели руки и спина, а голова раскалывалась от напряжения, вызванного такой тяжелой работой в разреженном воздухе. – Я помню, как каменщики в замке с одного-двух ударов раскалывали камни толщиной с этот пол. Дайте мне немного прохладной воды, и я немного подумаю.

Он взял у Китиары флягу с водой и опустился у ближней стены.

Китиара вышла. К ее нескрываемому удивлению, гномы уже соорудили свои шаткие леса с трех сторон обелиска на высоте шести футов. Доски, столбы, рукоятки инструментов и балки скреплялись между собой, где только позволяло пространство.

– Как дела? – спросила она, отвернувшись и чуть не налетев на Заику.

– У нас все идет как по маслу, – ответил он. – Есть ли у вас успехи с полом?

– Боюсь, очень незначительные. – Она потрогала пальцами свой левый бицепс. – Вся эта дополнительная мышечная сила уходит впустую. Если я буду бить слишком сильно, то только сломаю инструмент.

– Понятно. – Заика прищурился на полуденное солнце. – Осталось всего два с половиной часа. Давайте посмотрим на ваши успехи.

Они вошли и увидели, что Стурм стоит на коленях на полу и смотрит на кувшин с водой. Он перевел взгляд с него на один из участков, где они зачистили полированную поверхность. Затем он снова уставился на кувшин. Купеликс снова взобрался на свой насест.

– Что ты делаешь? – спросила Китиара у Стурма.

– Я помню, как они это делали, – ответил Стурм. – Каменщики в замке Светлый Меч добывали огромные глыбы гранита с помощью всего четырех человек.

– А как они это делали? – спросил Заика.

– Они сверлили отверстия вдоль блока, который хотели освободить, и вбивали толстые деревянные колышки. Затем они смачивали колышки водой. Разбухшая древесина раскалывала камень.

Заика посмотрел на Стурма и моргнул.

– Это гениально.

Китиара спросила:

– Но можем ли мы проделать отверстия в мраморе?

– У нас есть несколько стальных сверл, – сказал гном. – С вашей силой и правильным подходом – да, легко!

Заика побежал к груде вещей, выброшенных с летающего корабля, и вернулся с большой скобой и долотом. Он быстро объяснил, что при сверлении камня важно держать долото холодным и смазанным. Стурм поливал долото струйкой воды, пока Кит вращал скобу.

Они попробовали и за тридцать минут пробурили пол толщиной в двадцать дюймов. Окрыленные успехом, они пробурили еще несколько отверстий, соединив первое отверстие Микона со вторым, расположенным примерно в двенадцати футах от него. Используя эту линию как основание треугольника, Стурм и Китиара вышли в основное пространство пола. Они были уже во втором рукаве треугольника, когда солнце зашло и гномы хлынули в дом. Всполох объявил, что строительные леса готовы.

– Тогда найдите себе место и присоединяйтесь, – сказала Китиара. – Больше воды, Стурм! Ручка горячая!

Когда они закончили, было уже далеко за полночь – всего тридцать шесть лунок. Купеликс приготовил особенно вкусный ужин – густой суп и много хлеба. Они испортили четыре сверла, и руки Китиары покрылись волдырями.

Погодник предложил ей смягчающую мазь, но она отказалась.

– Давайте займемся делом, – сказала она. – Принесите колышки.

Гномы занялись колышками. Они нарезали куски из оставшихся обрезков дерева, а Стурм вбил их в землю с помощью кувалды. Все убрались с треугольной площадки, образованной просверленными отверстиями. Китиара наполнила водой холщовое ведро и передала его Стурму.

– Твоя честь, – сказала она. – Это твоя идея.

Он взялся за ручку.

– Это для доброго йомена замка Светлый Меч, – ответил он, обливая по очереди каждый колышек, наполняя ведро и снова обливая их всех.

Ничего не произошло.

– Ну что? – спросила Китиара, упираясь одной рукой в бедро.

– Это займет некоторое время, – сказал Стурм. – Колышки должны разбухнуть. Нам лучше взять еще воды.

Стурм еще трижды налил воду на колышки. Верхушки колышков явно поднялись над уровнем пола, но больше ничего не произошло.