Текст книги "Тьма и Свет"

Автор книги: Кук Тонья

Соавторы: Томпсон Пол
сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 27 страниц)

Глава 30. КРАСНЫЙ ЧЕЛОВЕЧЕК

На высоте воздух был чист и резок, как эльфийский меч. Без постоянного биения крыльев на борту «Повелителя облаков» не ощущалось никакого движения. Напротив, казалось, что солнце, звезды и сама Лунитари движутся, а корабль стоит на якоре в небе. Эффект от такого способа полета был на удивление вневременным. Только заводные часы в рубке показывали, что время вообще идет.

После почти пятичасового перелета Лунитари оказалась достаточно далеко под ними, чтобы снова напоминать земной шар. Не было никаких признаков Кринна, и это беспокоило путешественников.

Наводчик заверил их, что родной мир появится, когда Лунитари начнет движение по небесам.

– У нас более чем реальные шансы добраться до Кринна, – сурово сказал он. – Будучи самым большим небесным телом, он, естественно, притягивает нас больше всего, так же как и Лунитари. Тем не менее, мы должны быть осторожны и выпустить необходимое количество эфирного воздуха, когда наступит подходящий момент, чтобы мы могли спуститься домой.

Странный, неподвижный полет обеспокоил Стурма, и он остался под палубой. Там корпус и палуба скрипели, как и положено настоящему кораблю, и это его успокаивало. Он всегда любил парусные корабли.

Заделка дыры в корпусе была закончена, но это был не самый лучший образец искусства корабельного мастера. Доски, рейки и бруски дерева были прибиты и вбиты в пробоину везде, где только можно. Гномы беззаботно прохаживались по этому месту, но Стурм не верил, что оно выдержит его вес. Он пробрался дальше, к носовой части корабля, которая в море должна была быть форштевнем. В корпусе не было никаких приспособлений, а все внутренние перегородки были давно снесены. Впереди не было ничего, кроме балок и досок. Это было похоже на скелет какого-то огромного зверя: одни кости и никакой плоти.

Стурм поднялся по носовой лестнице в рулевую рубку. Штурвала не было, так как не было хвоста, который можно было бы повернуть колесом. Все изящные кованые латунные приспособления были разобраны на лом или просто для облегчения корабля. Осталось только кресло Заики, хотя его пухлые бархатные подушки исчезли.

Китиара была там, сидела на палубе и смотрела в иллюминатор на пустоту.

– Ты больна, Кит?

– Я выгляжу больной?

– Нет. – Стурм сел на палубу напротив нее.

Китиара отвернулась и стала затягивать шнурок на своих штанах.

– Стурм, у тебя все еще есть видения?

– Нет, уже некоторое время.

– Ты их помнишь? – спросила она.

– Конечно, помню.

– Какое было первое?

– Это было... когда я увидел... –  На лице Стурма появилось недоуменное выражение. – Что-то о моем отце? – Его высокий лоб превратился в массу морщин, когда он пытался вспомнить, что же он видел.

– А что насчет последнего? – спросила Китиара.

Он покачал головой.

– Там был колдун, кажется.

– Мы его потеряли, – тихо сказала Китиара. – То влияние, которое природная магия Лунитари оказывала на каждого из нас. Ты забыл суть своих видений. Я теряю силы. Вот, смотри. – Она достала кинжал и положила большие пальцы на лезвие. Сцепив пальцы, Китиара медленно согнула тонкое стальное лезвие под тупым углом.

– Ты кажешься мне очень сильной, – сказал Стурм.

– Вчера я могла бы сложить этот клинок пополам двумя пальцами. – Она отбросила согнутый кинжал в сторону.

– Нам будет лучше без этих сил, – сказал Стурм.

– Тебе легко говорить!  Мне нравится быть сильной и могущественной!

– Могучие бойцы живут и умирают в каждом поколении, прошлые забыты настоящим, а настоящим суждено исчезнуть в воспоминаниях будущего. Добродетель, а не свирепость или хитрость, делает бойца героем, Кит.

Китиара расправила ссутулившиеся плечи и решительно сказала:

– Ты ошибаешься, Стурм. Помнят только успех. Ничто другое не имеет значения, кроме успеха.

Он открыл рот, чтобы ответить, но тут дверь рубки распахнулась, и внутрь ворвался поток ледяного воздуха. Лесоруб, закутанный до самой розовой лысины во фланелевые тряпки и стеганки, драматично стоял в дверном проеме, вытянув одну корявую руку, указывая на корму.

– Дракон! – сказал он. – Купеликс слабеет!

Вся команда собралась на корме. Когда к ним присоединились Стурм и Китиара, от концентрации веса корабль круто накренился назад. Заика сказал:

– Рассредоточьтесь! Мы не можем стоять на одном м-м-месте!

Манёвр покачал головой.

– Ты заикался, – сказал он.

– Не бери в голову, – сказала Китиара.

Купеликс был далеко позади и почти на пятьдесят футов ниже поднимающегося «Повелителя облаков». Он держал крылья в положении парения, взмахивая ими лишь раз в несколько секунд. Его длинная шея была выгнута дугой, а голова низко опущена. Большие задние лапы дракона, обычно плотно прижатые к животу в полете, тоже болтались.

– Купеликс! Купеликс, ты слышишь меня?» позвала Китиара, сжимая руки в кулаки.

«Да, моя дорогая».

– Ты сможешь, зверь. Ты слышишь меня? Ты сможешь!

«Нет. Слишком слаб».  Хвост дракона опустился, заставив его вздрогнуть.

– Махай крыльями, черт бы тебя побрал! Не сдавайся. Помни, ты – медный дракон! – кричала она. – Это твой шанс, Купеликс! Твой шанс попасть на Кринн.

«Не могу лететь... не суждено, дорогая Кит».

Стурм спросил:

– Мы можем что-нибудь сделать?

«Передайте другим, что я жив. Скажи другим, чтобы они посетили Лунитари».

– Обязательно, – крикнул Погодник.

«Принесите книги. Приведите философов. Принесите...» – его мысль оборвалась. Купеликс слабо взмахивал крыльями.

Китиара схватила Манёвра за воротник.

– Почему он не может лететь? Почему он все время падает? – потребовала она ответа.

– Воздух слишком разрежен.  Его крылья недостаточно велики, чтобы поддерживать его так высоко, – сказал гном с широко раскрытыми глазами. Стурм разжал хватку и поставил Манёвра на ноги.

Гном шумно выдохнул.

– «Повелитель облаков» смог удержаться на высоте, потому что у нас было два комплекта крыльев и эфирная подушка, которая нас поддерживала. У дракона нет ни того, ни другого.

«Прощайте».

Китиара бросилась к поручням. Багровая сфера Лунитари выглядела не больше обеденной тарелки. На фоне светлой луны двигалась темная фигура дракона – агонизирующий силуэт. Купеликс, злополучный Птериол, падал. Манёвр давал коллегам комментарии по поводу неудачного полета дракона. Массивные мышцы на спине дракона бились в жестоких судорогах. Его крылья спазмировали, отправляя его в стремительное падение. С огромным усилием и явной болью он восстановил равновесие и замедлил падение. За ним по ветру тянулся ровный шлейф медной чешуи, оторвавшейся от его страшных усилий.

– Купеликс! Не оставляй меня! Наша сделка! – Китиара отчаянно кричала. – Мои силы угасают, слышишь? Ты мне нужен – наши планы... – Стурм схватил ее за плечи и решительно оттащил от перил. Ее пальцы вцепились в гладкую древесину.

«Прощай, дорогая Кит» – только и услышали они, и щекочущее прикосновение телепатического голоса дракона исчезло. Наводчик взобрался на перила и осмотрел луну в подзорную трубу. Он ничего не увидел.

– Прощай, дракон! – сказал он.

Наводчик закрыл подзорную трубу и соскользнул обратно на палубу. Маленькие человечки тихо разошлись.

Китиара всхлипывала, прижимаясь к груди Стурма.

– Прости меня, – сказал он. Ее слезы встревожили его больше, чем трагическая неудача Купеликса.

Она резко оттолкнула его и закричала:

– Глупый зверь! Мы с ним договорились! Наши планы, наши великие планы! – Внезапно устыдившись, Китиара вытерла слезы со щек и громко фыркнула. – Все меня бросают. Мне не на кого положиться.

Стурм почувствовал, как его симпатия к Кит улетучивается.

– Не на кого положиться? – холодно спросил он. – Совсем ни на кого? – Когда она не ответила, Стурм отвернулся и оставил Китиару одну.

Купеликс, поверженный высотами, которые он надеялся покорить, по широкой спирали опустился на луну, которая была и всегда будет его домом. Его мускулы горели от усталости, а немилосердный холод верхнего воздуха сковал сердце и душу. Он проносился над знакомыми пейзажами, теперь окутанными ночью, пока скалы его долины не скрылись из виду под его висящими ногами. Сильно ударившись, рогатая голова Купеликса погрузилась в красную пыль.

Он поднял голову и чихнул. Голос сказал:

– Будь здоров.

– Спасибо, – слабо ответил дракон. – Подождите, кто это сказал?

Из-за груды вещей, оставленных гномами, появилась маленькая фигурка. Она напоминала самого гнома, только была безволосой, как яйцо, и окрашена в красный цвет – кожа, глаза, одежда, все.

– Я сказал это, – ответило маленькое красное существо. – Это обычное желание, которое выражают, когда кто-то чихает.

– Я знаю это, – раздраженно сказал дракон. Он слишком устал, чтобы играть в гномьи игры. – Кто ты?

– Я надеялся, что ты знаешь, – сказал маленький красный человечек. – Я проснулся день назад и с тех пор странствую.

Купеликс поднялся на задние лапы и осторожно расправил крылья. Сгибание суставов причиняло ему сильную боль, и он шипел громче сотни змей.

– Больно? – спросил краснокожий.

– Очень!

– Я видел там бутылочку с линиментом. Возможно, это поможет. – Маленькая красная рука поднеслась к темно-красным губам. – Хотя я не знаю, что такое линимент.

– Не бери в голову, Красный Человечек, – сказал Купеликс. – Принеси его, если можешь

– Это мое имя?

– Если тебе нравится, то да.

– Похоже, оно подходит мне, не так ли? –  Красный Человечек рысью побежал искать бутылочку «Эффективной Мази Доктора Фингера».

Он остановился и спросил в ответ:

– Как тебя зовут?

– Купеликс, – ответил дракон. Он был здесь надолго, но, по крайней мере, ему было с кем поговорить. В общем, положение дел было не таким уж плохим. – Красный Человечек, – позвал Купеликс через долину, – не хочешь ли ты чего-нибудь поесть?

Глава 31. ЗОЛОТО ВЫСШЕЙ ПРОБЫ

Второе путешествие «Повелителя облаков» сильно отличалось от первого. Непрерывное вращение двигателя и взмахи огромных крыльев создавали на борту ощущение движения, активности. Безмолвный дрейф корабля, поддерживаемый теперь лишь бесплотным воздухом, был совсем не таким. Всеобъемлющая вялость овладела всеми, кто находился на борту. Управлять кораблем было практически нечем, и чем меньше было дел, тем меньше их хотелось делать.

Гномы тоже ссорились. Раньше они невозмутимо обменивались ехидными замечаниями и легкими ударами; через десять секунд никто уже не помнил об этом и не переживал. Но теперь, запертые в голом корпусе «Повелителя облаков», гномы утратили свою щедрую натуру. Канат и Слесарь спорили о том, как правильно хранить оставшийся у них небольшой запас веревки. Лесоруб становился все более глухим, по мере того как привыкал к своему обычному уровню слуха. Всполох постоянно кричал на него, а Наводчик кричал на Всполоха за то, что тот кричит. Манёвр устроил с Вабиком потасовку, после которой на лицах обоих часами оставались красные рубцы. А Погодник, бедный кроткий Погодник, сидел на промежуточной палубе и плакал.

Заика разыскал Штурма.

– Все о-очень плохо, – сказал он. – Мои к-коллеги ведут себя как банда овражных дворфов. Им с-скучно. Теперь нет такой великой задачи, такой, как р-разрушение обелиска, которую нужно было бы решить.

– Что я могу с этим поделать? – спросил Стурм.

– Мы д-должны дать им задание, что-то, что о-отвлечет их от медлительности нашего п-путешествия.

– Какое задание?

Заика сказал:

– М-может, Наводчик мог бы привлечь их к помощи, чтобы они дали н-названия всем звездам?

– Они будут только спорить, – ответил Стурм.

– Хм, мы м-могли бы сделать партию к-кексов.

– Муки нет, – напомнил ему Стурм. – Ещё предложения.

– Ну, ты м-можешь серьезно заболеть.

– О нет, ваши добрые коллеги захотят вскрыть меня и выяснить, в чем дело. Другие варианты.

Плечи гнома опустились в знак поражения.

– Это была м-моя последняя идея.

Это серьезно, подумал Стурм. Кто когда-нибудь слышал о гноме, у которого нет идей?

– Знаешь, – сказал он, разглаживая усы, – возможно, есть способ заставить этот корабль двигаться быстрее.

– Без д-двигателя?

– Корабли бороздят просторы мира без двигателей, – заметил Стурм. – Как они это делают?

– Давайте п-посмотрим. – Заика сцепил пальцы и крепко задумался. – Весла, п-паруса, тягловые животные на берегу, магия... – Тут он обменялся неодобрительным взглядом со Стурмом. – ... гребные к-колеса, вращаемые мускулами, буксировка китами или морскими змеями... –  В его бледно-голубых глазах зажегся огонек. – Прошу прощения. Я д-должен посоветоваться с моими коллегами.

– Хороший парень, – сказал Стурм. Он смотрел, как гном спешит прочь, чуть ли не подпрыгивая от восторга.

Когда Заика объяснил свою идею остальным гномам, на палубе раздались одобрительные возгласы. Топот и писк свидетельствовали о том, что безделье гномов исчезло. Стурм улыбнулся.

Он отправился на поиски Китиары. В столовой ее не оказалось, и он спустился вниз. Гномы собрались в кормовой каюте причальной палубы. Он заглянул в бездверный проем и увидел Всполоха и Манёвра, которые что-то бешено рисовали на досках палубы кусочками угля.

– Нет, нет, – говорил Наводчик, – вы должны увеличить угол развала относительно угла падения.

– Как много козьего сыра! Любой дурак знает, что нужно уменьшить плоскую поверхность, – возразил Всполох, стуча кулаком по палубе.

– Да, любой дурак!

Стурм удалился. Гномы снова были счастливы.

Он спустился по короткой лестнице в трюм. Внизу было жутко холодно, поскольку хлипкая заплатка в корпусе почти не защищала от ветра и тем более от холода. Там Стурм обнаружил Китиару, которая сидела на одном из крепких ребер корпуса и потягивала из фляги воду.

– Тебе удобно, – сказал он.

– Да, мне удобно. Не хочешь немного? – сказала Китиара. Она протянула Стурму бутылку. Он поднес ее к губам, но прежде чем сделать глоток, почувствовал сладковатый привкус вина.

Он опустил бутылку.

– Где ты это взял?

– Купеликс сделал его для меня. Вино Эргота.

Стурм сделал самый маленький глоток. Оно было очень сладким, и когда несколько капель протекли по горлу, они сильно обожгли его. Должно быть, его лицо покраснело, потому что Китиара захихикала.

– Обманчиво, не правда ли? Сначала на вкус как сироп, а потом бьется, как укушенный пчелами мул.

Он вернул ей бутылку.

– Я думал, ты предпочитаешь эль, – сказал он.

Китиара выпила.

– Эль – для хороших времен, хорошей еды и хорошей компании. Сладкое эрготское вино – для меланхолии, одиночества и похорон.

Стурм опустился на колени рядом с ней.

– Тебе не следует предаваться меланхолии, – сказал он. – Наконец-то мы на пути домой.

Китиара прислонилась спиной к изогнутому ребру.

– Иногда я завидую твоему терпению. А иногда у меня от него зубы сводит. – Она закрыла глаза. – Ты когда-нибудь задумывался о том, какой будет остальная часть твоей жизни? – спросила она.

– Только в самых общих чертах, – ответил Стурм. – Часть рыцарства – это принятие судьбы, которую назначают боги.

– Я никогда не могла так думать. Я хочу, чтобы это случилось. Вот что так больно в упущенных возможностях. У меня была сила, а теперь она исчезает; у меня был союзник – дракон, а теперь и его нет.

– А Танис?

Китиара бросила на него холодный взгляд.

– Да, будь проклята твоя честность. Таниса тоже больше нет. И моего отца. – Она покрутила бутылку в руках. Та была почти пуста. – Я устала, – сказала Китиара. – Я приму решение, Стурм, и ты будешь моим свидетелем. Отныне я буду размышлять, планировать, рассуждать и рассчитывать; все, что служит моей цели, будет добром, а все, что мешает, – злом. Я не буду полагаться ни на кого, кроме себя, не буду делиться ни с кем, кроме самых верных товарищей по оружию. Я буду королевой своего царства, вот этого, – она похлопала себя по ноге, – и не буду бояться ничего, кроме неудач. – Она обратила к нему свои довольно мрачные глаза. – Что ты думаешь о моем решении?

– Мне кажется, ты выпила слишком много вина. – Он поднялся, чтобы уйти, но она позвала его остановиться.

– Здесь холодно, – пожаловалась она.

– Тогда поднимись на причальную палубу.

Китиара протянула руки и попыталась встать. Но это ей не удалось, и она опустилась на ребро корпуса.

– Лучше не пытаться, – сказала она. – Иди сюда.

Стурм встал над ней. Она ухватилась за его рукав. Все еще сильная, Китиара легко опустила Стурма на свой уровень. Он попытался протестовать, но она толкнула его обратно к изогнутым доскам и прижалась к нему.

– Просто побудь здесь немного, – сказала она, закрыв глаза, – чтобы мне было тепло.

Так Стурм оказался неподвижным в самой холодной части корабля, а Китиара прижалась к его левой руке. Ее дыхание стало мягким и ровным. Он изучал лицо, видневшееся под отороченным мехом капюшоном. Загар Китиары посветлел за последние недели, но темные ресницы и локоны казались неуместными на столь суровом воине. Ее темные губы были слегка приоткрыты, а дыхание пахло сладким вином.

Через несколько часов в бывшей столовой гномы представили свой грандиозный проект по улучшению скорости дрейфующего «Повелителя облаков». Вабик нарисовал весь план на стене мелом и углем. Стурм сидел на полу и внимательно слушал. Китиара, прислонившись к стене в нескольких футах от него, напряженно молчала. На нее плохо действовало вино.

– Как вы видите, – начал Манёвр, – наш план предусматривает оснащение «Повелителя облаков» парусами с каждой стороны эфирного воздушного мешка. Это, а также обрезка корпуса с избыточным весом в носовой части, должно увеличить нашу скорость, на... сколько ты насчитал, Наводчик?

Гном-астроном изучал каракули на манжете своей рубашки.

– На шестьдесят процентов, или примерно до двенадцати узлов.

– Из чего вы будете делать паруса? – спросил Стурм.

– Из той одежды, которую мы можем выделить. Вы с госпожой Китиарой тоже должны будете внести свой вклад.

– Ну, если больше нет вопросов...

– А как насчет рангоутов, мачт и такелажа? – сказал Стурм.

Лесоруб махнул рукой, чтобы его заметили. Манёвр взял слово.

– Я придумал ответ на этот вопрос, – важно сказал гном. – С помощью стамесок и рубанков мы сможем отрезать длинные куски от балок и рельсов кораблей. Скрепленные вместе, они послужат рангоутами.

– Позвольте мне рассказать о такелаже, – сказал Канат.

– Я тоже знаю об этом, – пожаловался Лесоруб.

– Пусть Канат расскажет! – приказал Слесарь. Лесоруб в раздражении опустился на землю.

– У нас уже есть запас веревки, – сказал Канат. – И еще шнур, шпагат, бечевка, нитки...

– За дело, – сказал Манёвр.

– Глупый всезнайка, – пробормотал Лесоруб.

– Из них можно сплести веревку любой толщины, какая нам понадобится. – Канат щелкнул пальцами и сел. Только Слесарь аплодировал его докладу.

– Ну что, приступим? – сказал Стурм, собираясь подняться.

На полу столовой они образовали швейный круг «Повелителя облаков». В центре образовалась изрядная куча одежды, вокруг которой все расселись. Это был нелегкий процесс. Стурм не умел шить, а Китиара упорно отказывалась даже пытаться это делать, ограничиваясь тем, что разрезала швы принесенной в жертву одежды своим изогнутым кинжалом. Из гномов только Канат и Слесарь, что не слишком удивительно, оказались искусными швейниками. На самом деле они были настолько искусны, что зашили одежду, которая была на них, в парус, который потом пришлось снова разрезать.

После перерыва на еду и отдых работа возобновилась. Через несколько часов (в непроглядной ночи трудно было определить время) потрепанные, хлипкие паруса были готовы. Лесоруб и Всполох к этому времени вырезали рангоуты из самых больших балок корабля. Настало время снарядить «Повелителя облаков» к плаванию.

Они привязали концы рангоутов к такелажу воздушной подушки, и паруса натянулись между ними. Паруса представляли собой простые прямоугольники, которые на несколько футов перекрывали палубные перила. Как только они были установлены, летающий корабль медленно развернулся в новом направлении.

– Как мы будем управлять этой штукой? – спросила Китиара.

У обычных кораблей были рули. У «Повелителя облаков» его не было.

– Придется обходиться парусами, – сказал Стурм. Его развеселил вид ветра, наполнявшего забавные лоскутные паруса.

Они перенесли весь свой багаж вперед, и летучий корабль рванулся вперед с заметной силой. На палубе уже чувствовался ветер, и корабль качался на носу и корме, как лошадь-качалка. Китиара слегка позеленела от движения. Такелаж скрипел и растягивался. Звезды и луны проносились мимо с все большей скоростью.

Впереди показались облака, и корабль быстро обогнал их. Потоки теплого тумана струились по кораблю, растопляя иней, покрывавший иллюминаторы и иллюминаторные отверстия и делавший верхнюю палубу опасной.  Они плыли сквозь облака совсем недолго. Когда они прорвались сквозь белую стену, их встретило великолепное зрелище.

Перед ними висел сияющий голубой шар Кринна – безделушка из серебра и стекла. Вдали он казался таким маленьким и хрупким, словно мрамор в детской руке. Вокруг них возвышались другие облака, но, подняв паруса, команда «Повелителя облаков»  провела корабль сквозь них. В некоторых из них мерцали молнии. Погодник смотрел на них с тоской. Он уже несколько месяцев не видел настоящей погоды. В отличие от Китиары, он был искренне рад, что лишился своего дара. Никто не должен всегда гулять под дождем, решил он.

Пока они осторожно пробирались сквозь лабиринт бурь и туч, произошла странная вещь. До них доносились слабые отголоски грома, а в затихающих хлопках Стурм услышал еще один звук – далекое блеяние, похожее на трубный зов.

– Ты это слышал? – спросил он у Всполоха, который стоял у него под локтем.

– Нет, – ответил гном. – Что это было?

Шум раздался снова, громче и ближе.

– Вот оно! – сказал Стурм.

– Забавно, похоже на... – Не успел Всполох договорить, зелено-золотая кряква врезалась в парус над их головами. – Утка! – поспешно сказал Всполох.

Кряква оказалась птицей немалых размеров, и она наполовину сорвала хлипкий парус с рангоутов. Утка и рангоут запутались и упали на палубу у ног Всполоха.

– Халлу! Мы поймали утку! – крикнул он.

– Что он сказал? – спросил Канат.

– Он сказал пригнуться, – ответил Слесарь, лежа на палубе лицом вниз.

– Нет, клянусь Реорксом, он поймал утку! – закричал Манёвр.

Всполох откинул парус, и кряква высунула голову. Ее черные глаза-бусинки смотрели на команду «Повелителя облаков» с чистой враждебностью.

– Интересно, откуда она взялась, – сказал Погодник.

– Яйцо, тупица, – ответил Лесоруб.

– Держите ее, – сказала Китиара. – Утки – хорошая еда.

Как ее сила угасла, когда они вышли из-под влияния Лунитари, так и растения-копья утратили свое волшебное разнообразие вкусов. Они стали резиновыми и безвкусными. При мысли об утином мясе с хрустящей корочкой Китиара причмокнула губами.

– Не так уж много мяса для одиннадцати, – сказал Стурм. – Если бы только было больше.

– Утки, привет! – пропел Канат. Над правым бортом, черная на фоне серых облаков, пронеслась большая стая уток.

– Разворачивайте нас! Крикнул Стурм. – Они разобьют нас, если нападут!

Гномы забрались на такелаж, сворачивая паруса по левому борту. Корабль накренился в сторону от стаи, раскачиваясь под воздушной подушкой, как маятник. Некоторые кряквы ударились о корпус и отскочили. Несколько пронеслись по палубе, громко крича. Они в панике кренились и бились о борта рубки. К счастью, ни одна из них не задела подушку безопасности или паруса.

– Это безумие, – заявила Китиара. – Что утки делают так далеко от дома?

Всполох встал из-за перил. Первая утка все еще была крепко зажата у него под мышкой.

– Может быть, именно сюда утки отправляются во время миграции, – предположил он.

– Интересная теория, – сказал Наводчик. – Они просто летают по воздуху в течение трех месяцев или у них есть пункт назначения?

Китиара стреножила утку, обвязав ей ноги петлей из бечевки, а крылья скрепила веревкой.

Слесарь следил за каждым ее движением.

Не выдержав, она спросила:

– Ты бы предпочел сделать это?

– Нет, я просто не хочу, чтобы вы причинили ей вред.

– Вред! Я собираюсь её съесть.

– О, нет! Она такая красивая. Эти зеленые и золотые перья...

– Да, и она будет выглядеть еще лучше, если зажарить ее на вертеле, – сказала женщина.

Утки, которые до этого без чувств лежали на палубе, воспользовались этим моментом, чтобы проснуться и с громким кряканьем подняться в воздух. Через несколько секунд все они исчезли, за исключением кряквы, которую Китиара связала. Она печально кричала своим улетающим товарищам.

Слесарь уставился на крякву в своих руках. По его щекам скатились две крупные слезы, когда он протянул утку Китиаре.

Китиара сжала утку в своих ладонях, и у Слесаря вырвалось громкое рыдание.

– Страдающие боги! – воскликнула она. – Оставь её себе, Слесарь. Наслаждайся сам.

– Ой! Я так и сделаю! – Слесарь бросился к двери рубки. – Я уже назвал её Золотая Высота, потому что он так высоко летал и у него золотые перья. – Дверь за ним с грохотом захлопнулась

– Итак, вместо ужина из утки нам нужно кормить еще один рот, – сказала Китиара.

– Не волнуйся, – сказал Стурм. – Утка – одна из нас, она летает слишком высоко и слишком далеко от дома.