Текст книги "Сердце проклятого принца (СИ)"

Автор книги: Кристин Бах

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 28 страниц)

Глава 22. После проклятия

Глава 22. После проклятия

Первый удар сердца был слабым, почти неуловимым. Я почувствовала его лишь потому, что держала ладонь на груди Рейнара и ждала, забыв вдохнуть.

Затем наступила тишина.

– Ещё, – прошептала я, не понимая, к кому обращаюсь. – Пожалуйста, ещё раз.

Сердце послушалось. Второй толчок оказался сильнее, за ним последовал третий. Рейнар судорожно втянул воздух и закашлялся, будто вынырнул из ледяной воды. Его тело выгнулось, пальцы сжались, а из раны под рёбрами снова хлынула кровь.

Радость не успела даже родиться – её сразу сменил страх.

– Он жив, но истекает кровью! – Я прижала обе руки к разрезанной рубашке. – Вы разрушили проклятие, однако кинжал всё равно его убивает.

Фея Дикой Розы опустилась рядом со мной. Золотые лепестки кружили вокруг неё, не касаясь пола, и от этого казалось, будто в старом тронном зале внезапно наступил тёплый майский день.

– Тёрн уже взял назначенную плату, – спокойно ответила она. – Второй раз одну и ту же жизнь ему не получить.

Она положила ладонь поверх моих окровавленных пальцев.

Тепло вошло в руки и разлилось по телу. Это не было похоже на жар огня или горячую воду. Так прогревалась весной земля, ещё хранящая зимний холод: медленно, глубоко, слой за слоем. Под нашими ладонями вспыхнул золотой свет. Края раны сошлись, кровь перестала течь, а страшная бледность на лице Рейнара начала отступать. Он открыл глаза. Сначала взгляд оставался мутным. Потом Рейнар узнал меня и едва заметно нахмурился.

– Ты плачешь, – выдохнул он.

– Ничего удивительного. Мой муж только что позволил себя убить.

Голос предательски дрогнул, и я сердито вытерла щёку плечом. Руки от его груди не убрала. Мне казалось, стоит отпустить – и сердце снова остановится.

– Я рассчитывал, что ты будешь занята побегом, – с трудом произнёс Рейнар.

– А я рассчитывала прожить с человеком, способным хотя бы иногда советоваться со мной. Мы оба разочарованы.

Он попытался улыбнуться. Получилось слабо, но вполне узнаваемо.

– Поговорим, когда выберемся отсюда, – произнёс Рейнар. – У тебя впереди целая жизнь, чтобы объяснить мне, насколько я был неправ.

– Начну сразу после твоего выздоровления.

Я наклонилась и прижалась лбом к его лбу. На несколько мгновений исчезли заговорщики, разбитые двери и умирающий король. Остались его дыхание, тепло кожи и удары сердца, каждый из которых казался чудом. За спиной раздался металлический скрежет. Фея резко подняла голову. Аларик успел добраться до Тёрна.

Герцог стоял у ступеней старого трона, сжимая треснувший кинжал. Чёрная пыль покрывала его пальцы, но лезвие ещё сохраняло форму. Рядом застыла Сесилия. Она смотрела то на ожившего Рейнара, то на фею, и красивое лицо искажалось от ужаса.

– Это невозможно, – проговорил Аларик. Его выдержка исчезла. Перед нами был уже не осторожный государственный деятель, годами прятавший преступления за чужими руками, а человек, увидевший, как в одно мгновение рухнуло всё задуманное. – Древний закон исполнен. Он добровольно принял удар.

– Именно поэтому закон и исполнен, – ответила фея.

– Вы обещали, что он умрёт к тридцати годам.

– Я обещала, что холодное сердце погубит его, если он не научится любить. Ты услышал только ту часть, которая была тебе выгодна.

Аларик перевёл взгляд на Рейнара. В этом взгляде ещё оставалась боль родственника, когда-то любившего мальчика, но жажда власти оказалась сильнее даже теперь.

– Я не отдам ему Нордвейн, – произнёс герцог. – Не после всего, что пришлось сделать.

– Именно после всего, что ты сделал, трон никогда не станет твоим, – сказал Рейнар.

Он приподнялся на локте. Я хотела заставить его снова лечь, но рука, которой он обнял меня за талию, уже была твёрдой и сильной. Дар лютоволка возвращался вместе с жизнью. Аларик вскинул Тёрн. Сесилия бросилась к нему и вцепилась в его руку.

– Сначала она! – закричала женщина, пытаясь повернуть клинок в мою сторону. – Пока жива эта тварь, он всё равно будет принадлежать ей.

– Отойди, глупая! – Аларик ударил её локтем, но Сесилия не отпустила его запястье. – Кинжал предназначен Вулфскару.

– Ты уже один раз всё испортил. Дай его мне!

Они боролись за оружие, хотя ещё несколько минут назад считали себя союзниками. Их руки сомкнулись на одной рукояти. Трещина на лезвии расширилась, и из неё вырвался чёрный дым.

Фея не пошевелилась.

– Оружие помнит волю того, кто его поднял, – произнесла она. – Вы напитали Тёрн предательством, завистью и жаждой чужой смерти. Теперь он возвращает вам то, что получил.

Из рукояти вырвался первый шип.

Он пронзил перчатку Аларика и обвился вокруг запястья. Следом показался второй, третий. Чёрные колючие ветви поползли вверх по рукам герцога и Сесилии. Они закричали одновременно.

Аларик попытался отбросить кинжал, но пальцы уже приросли к рукояти. Сесилия отшатнулась, потянула его за собой, и ветви туго связали их, словно два ствола. Там, где шипы касались кожи, проступал серый камень.

– Остановите это! – потребовал Аларик у феи. Даже сейчас он говорил приказным тоном, будто перед ним стояла одна из придворных служанок. – Я наследник крови Вулфскаров!

Камень поднялся к его плечам. Серебряная нить на камзоле потемнела, складки ткани застыли. Сесилия рвалась, царапала ветви свободной рукой и звала Рейнара.

– Помоги мне! – Её голос сорвался на визг. – Ты не позволишь ей убить меня. Я была рядом девять лет. Я делала всё ради тебя!

Рейнар медленно поднялся. Он ещё опирался на моё плечо, но смотрел на Сесилию без прежней холодности и без жалости, которую она надеялась вызвать. Серая корка сомкнулась на шее Сесилии. Последним застыло её лицо – прекрасное, испуганное и всё ещё обращённое к Рейнару. Аларик успел посмотреть на старый трон. В этом движении было столько голода, что мне стало холодно. Затем камень покрыл его глаза. Тёрн рассыпался между двумя изваяниями. Одновременно рухнула боковая дверь.

В зал ворвались люди капитана Грея. Первые солдаты подняли мечи, но остановились, увидев фею, золотой свет и две тёмные статуи у подножия трона. Капитан вошёл следом. На его мундире белела пыль, а рукав был разорван.

Он оглядел зал, задержался на лежавшем Джулиане, потом нашёл Рейнара.

– Ваше высочество…

– Жив, – коротко ответил Рейнар. – Людей Блэкмора взять под стражу. Никого не убивать, если сложат оружие.

Оставшиеся сообщники Аларика не стали сопротивляться. Один за другим они бросили клинки на пол. Двое попытались уйти через дверь у трона, но оттуда уже показался другой отряд.

Капитан Грей подошёл ближе и посмотрел на статуи.

– Их тоже арестовать?

Несмотря на пережитое, я едва не рассмеялась. Рейнар кашлянул, пряча такую же неуместную улыбку.

– Поставьте охрану, – распорядился он. – До решения королевского суда их никто не должен касаться.

– Суд способен допрашивать камни?

– Сегодня я уже не берусь утверждать, на что способен этот дворец.

Капитан поклонился и начал отдавать приказы. Несколько солдат окружили пленников. Другие проверили Джулиана. Военный лекарь присел рядом, приложил пальцы к его шее и через мгновение покачал головой.

Я отвернулась. Джулиан совершил преступления, которым не было оправдания. Он отравил короля, похитил меня и собирался принудить к браку. Но в последний миг закрыл меня собой. Это не делало его благородным и не отменяло содеянного. Лишь напоминало, что даже дурной человек редко состоит из одного зла.

Фея Дикой Розы поднялась. Свет вокруг неё начал бледнеть.

– Подождите, – попросила я. – Король Ричард умирает. Если вы можете исцелить Рейнара, помогите и ему.

Она посмотрела на меня без гнева, но в зелёных глазах появилась строгость.

– Ричарда поразила не древняя магия. Его отравили человеческие руки, и спасение должно прийти от человеческого разума. Ты уже нашла имя яда. Осталось воспользоваться знанием.

– Морской лук, – вспомнила я. – Джулиан готовил настой малыми дозами, а сегодня дал больше.

– Тогда не теряй время.

– Но я могу ошибиться.

– Можешь, – просто согласилась фея. – Свобода выбора никогда не означает уверенности в результате.

Мне хотелось возмутиться. Потребовать ясного ответа, точного рецепта, ещё одного чуда. Однако она уже дала нам больше, чем обещала. А кормилица учила меня лечить не потому, что однажды рядом окажется фея, готовая исправить ошибку.

Я повернулась к капитану.

– Саквояж доктора Мерсера нужно немедленно доставить в покои короля. И найдите в лечебнице все склянки с его печатью. Ничего не открывайте и не выливайте.

– Я распоряжусь, – ответил Грей.

Рейнар убрал руку с моего плеча и выпрямился.

– Идём к отцу.

– Ты останешься с лекарем.

– Рана закрылась.

– Несколько минут назад у тебя не билось сердце.

– Тем более не стоит тратить его удары на ожидание.

Я посмотрела на упрямо сжатые губы и поняла, что спор займёт больше времени, чем дорога до королевских покоев.

– Хорошо. Но если упадёшь, я велю отнести тебя в постель и привязать.

– Наконец-то в наших отношениях появилось разумное распределение власти.

Он взял меня за руку. Его ладонь была горячей и живой.

Когда я обернулась, Фея Дикой Розы уже исчезла. На месте, где она стояла, лежал один розовый лепесток. Я подняла его и спрятала в раскрывшийся медальон. Золотой цветок снова стал плоским узором, но теперь внутри него оставалось едва заметное тепло.

* * *

Королевские покои напоминали осаждённую крепость. В приёмной толпились советники, придворные лекари, офицеры и слуги. Каждый говорил тише обычного, но от множества шёпотов становилось ещё тревожнее. Увидев Рейнара в окровавленной рубашке, люди расступились.

– Его высочество ранен!

– Это кровь не его, – соврала я прежде, чем слух успел разрастись. – Пропустите нас к королю.

Рейнар посмотрел на меня сверху вниз.

– Уверенно.

– Я училась у человека, который девять лет скрывал проклятие.

В спальне короля пахло воском, потом и лекарствами. Ричард лежал неподвижно. Кожа стала серой, дыхание – поверхностным и редким. На столике у кровати стояли чашки, флаконы и серебряная ложка с тёмным налётом. Трое лекарей поднялись нам навстречу. Старший из них, сухой седой мужчина, сурово посмотрел на моё испачканное платье.

– Ваше высочество, больному нужен покой.

– Больному нужно противоядие, магистр Холт, – ответил Рейнар. – Леди Розвуд выяснила, чем его травили.

– Молодая дама не состоит в Королевской коллегии.

– А Мерсер состоял, – напомнила я. – Это не помешало ему добавлять морской лук в настой короля.

Магистр побледнел.

– Морской лук используют при водянке и слабости сердца.

– В малой дозе. В большой он вызывает тошноту, спутанность сознания, замедление пульса и смерть. Когда королю стало хуже?

– После вечернего приёма лекарства.

– Он жаловался на горечь во рту? Боль в животе? Видел светлые пятна?

Молодой лекарь возле окна торопливо кивнул.

– Его величество говорил, что свечи окружены зелёными кругами. Мы решили, началась лихорадка.

– Это яд.

В комнату внесли саквояж Джулиана. Капитан Грей поставил его на стол и остался у двери. Я раскрыла замки. Внутри всё лежало аккуратно: хирургические инструменты, бинты, весы, коробочки с порошками и два ряда склянок. На каждой имелась бумажная наклейка с латинским названием.

Слишком аккуратно. Человек, скрывавший отраву, не подписал бы её настоящим именем. Я брала флаконы по одному, нюхала пробки и смотрела содержимое против света. Мята. Камфора. Маковый настой. Уксус с розмарином. За последним рядом обнаружилось двойное дно. Капитан поддел его концом ножа.

Там лежали три плоские склянки без надписей и маленькая тетрадь. В первой находилась густая бурая жидкость с горьким луковичным запахом. Во второй – крепкий спирт. В третьей – серый порошок.

– Не трогайте, – предупредила я молодого лекаря, потянувшегося к склянке. – Даже малая доля морского лука опасна.

Магистр Холт быстро пролистал тетрадь.

– Здесь записи о пульсе короля. Дозы обозначены цифрами, но название вещества зашифровано.

– Дайте посмотреть.

Шифр оказался простым: Джулиан заменял названия растений названиями созвездий. Вероятно, рассчитывал, что тетрадь уничтожат прежде, чем кто-либо успеет разобраться. Возле «Змееносца» стояли ежедневные дозы, постепенно возраставшие с осени. Последняя строка была подчёркнута дважды.

– Сегодня он дал в четыре раза больше обычного, – сказала я. – Но яд поступал понемногу несколько недель. Нужно очистить желудок и связать то, что ещё осталось внутри. Приготовьте тёплую воду с солью. Потом тонко истолчённый берёзовый уголь, яичный белок и крепкий отвар дубовой коры.

– Дуб закрепит желудок, – возразил Холт.

– Дубовый отвар свяжет часть растительного яда. Угля должно быть больше. После очищения будем давать жидкость малыми порциями и следить за сердцем. Никакой наперстянки – она действует слишком похоже и может остановить пульс окончательно.

Магистр открыл рот для нового возражения, затем посмотрел на короля и захлопнул его.

– Готовьте, – приказал он помощникам. – В точности, как сказала принцесса Элиза.

Работа вытеснила страх. Слуги принесли жаровню, воду и ступки. Я растирала уголь до тончайшей пыли, просеивала через полотно и смешивала с белком. Холт следил за пульсом. Рейнар держал отца, когда мы заставляли его пить солёную воду. Короля вырвало дважды. После второго раза в тазу появился тот самый горький запах.

Прошёл час. Потом второй.

Ночь за окнами побледнела. Свечи догорели почти до подсвечников. Пульс Ричарда то исчезал под пальцами, то возвращался, но больше не замедлялся. Мы поили его по ложке, согревали ноги, меняли влажное бельё. Рейнар ни разу не вышел из комнаты. Он сидел на краю постели и держал отца за руку так же, как недавно я держала его самого. Ближе к рассвету король глубоко вдохнул. Его веки дрогнули.

– Если вы уже похоронили меня, – едва слышно произнёс Ричард, – велите вернуть лучшие серебряные подсвечники. Я ещё не закончил ими пользоваться.

Магистр Холт опустился в кресло и закрыл лицо ладонями. Молодой лекарь перекрестился. Рейнар наклонил голову, прижав отцовскую руку ко лбу. Я отошла к окну, потому что это мгновение принадлежало им.

– Аларик? – спросил король после нескольких глотков воды.

Рейнар выпрямился.

– Заговор раскрыт. Его люди арестованы.

– А сам?

– Это потребует более длинного объяснения.

Ричард перевёл взгляд на окровавленную рубашку сына, потом на моё платье и раскрытый саквояж.

– Судя по вашему виду, объяснение будет занимательным. Но сначала скажите: кто из вас двоих снова чуть не умер?

– Оба, – ответила я.

– Прекрасно. Вы уже начали делить семейные обязанности.

Слабая улыбка тронула его губы. Рейнар рассмеялся – один раз, хрипло, почти беззвучно – и склонился над отцом. Только тогда я позволила себе поверить, что ночь закончилась.

* * *

Следующие три дня дворец жил между судом и лечебницей.

Король медленно набирался сил. Магистр Холт, прежде смотревший на меня с оскорблённым достоинством, теперь приносил каждую чашку на проверку и записывал мои замечания. В тайнике Джулиана нашли остатки морского лука, письма Аларика и долговые расписки. В покоях Сесилии обнаружили шифрованные отчёты о приступах Рейнара, списки приглашённых во Вулфскар женщин и письмо Седрика Харроу, сообщавшего о раненом охотнике с волчьей застёжкой.

Седрика задержали до того, как известия из столицы достигли его земель. Родственников, пытавшихся присвоить наследство Розвудов, вызвали в королевский суд. Имена людей Аларика появлялись одно за другим, но я быстро поняла, что большая часть двора предпочла бы назвать всё случившееся страшной сказкой и больше никогда не вспоминать.

Каменные изваяния перенесли в закрытую галерею под охраной. Аларик и Сесилия не двигались, однако внутри серого камня иногда проступал слабый стук, похожий на биение сердца. Фея не подарила им лёгкую смерть. Она оставила суду время решить, можно ли вернуть им человеческий облик и какое наказание назначить после этого.

Рейнар провёл эти дни между спальней отца, советом и моей комнатой. Стоило ему исчезнуть из поля зрения дольше чем на час, как я начинала прислушиваться к шагам. Он делал то же самое: входил через открытую смежную дверь, убеждался, что я на месте, и только потом вспоминал о государственных делах.

На четвёртое утро король приказал собрать малый двор.

Приём устроили в светлой галерее, где всего несколько дней назад проходила наша свадьба. Пришли министры, главы старых родов, офицеры и те гости свадебного приёма, которые не успели покинуть столицу. Ричард сидел в высоком кресле возле трона. Он всё ещё был бледен, но надел парадный камзол и корону, словно собирался доказать отравителям, что даже болезнь не лишила его королевского упрямства.

Капитан Грей зачитал предварительные обвинения. В зале становилось всё тише. Когда прозвучали имена Аларика, Сесилии и Джулиана, кто-то ахнул. Когда назвали Седрика и родственников Розвудов, несколько придворных дам поспешно отвели глаза.

Затем король вызвал меня.

Я подошла к трону в простом тёмно-синем платье. Пышный бальный наряд был испорчен, а надевать новый ради рассказа о похищении казалось нелепым. На груди лежал кулон Дикой Розы, на пальце оставалось кольцо Вулфскаров.

– Её Королевское Высочество принцесса Элиза Марианна Вулфскар, урождённая Розвуд, – произнёс Ричард, и оба моих имени прозвучали под сводами зала. – Корона подтверждает ваше происхождение и право на имущество рода. Окончательное решение по землям будет принято после суда. Но уже сегодня Нордвейн признаёт вас наследницей Розвудов и женщиной, спасшей жизнь короля.

– Я исполниля свой долг, ваше величество.

– Корона не забудет вашей смелости.

По залу прошёл сдержанный смех. Ричард кивнул Рейнару.

Он стоял справа от трона в чёрном парадном камзоле с серебряным волком на груди. Дождавшись, когда стихнут поздравления, Рейнар вышел вперёд и остановился рядом со мной.

– На рождественском балу в Эшворте я назвал этой женщине и всему собравшемуся обществу её настоящее имя, – произнёс он. Голос был ровным, властным и хорошо слышным даже у дальних дверей. – Тогда же я дал слово вернуть ей всё, что было отнято после смерти родителей. Несколько дней назад корона признала Элизу законной наследницей Розвудов, и она стала моей женой. Отныне расследование утраченных земель, денег и семейного имущества находится под моим личным надзором.

Несколько придворных беспокойно переглянулись. У многих имелись родственники, успевшие купить или получить часть владений исчезнувшего рода. Рейнар заметил это и холодно усмехнулся.

– Добросовестные приобретатели получат возмещение после суда. Виновные в подлоге, похищении и попытке убийства лишатся не только приобретённого. Я отвечаю за то, чтобы имя Розвуд больше не пришлось прятать, и исполню обещанное независимо от количества недовольных при дворе.

Он говорил не вместо меня. Наследный принц объявлял решение по делу, за которое взял ответственность как будущий правитель. Мне оставалось определить, что делать с возвращённым домом, но отвоёвывать его у десятков влиятельных людей в одиночку Рейнар не позволил бы.

Закончив, он повернулся ко мне и взял за руку.

– При венчании ты приняла имя Вулфскаров, но не отказалась от собственного. Отныне двор будет помнить оба. Ты моя жена, принцесса Нордвейна и единственная хозяйка возвращённых владений Розвудов. Ни одно из этих прав не отменяет другое.

– Ты опять объявляешь мою судьбу перед всем двором.

Голубые глаза сузились.

– Судьбу ты выбрала сама, когда сказала «да» у алтаря. Я лишь объясняю присутствующим последствия, чтобы никому не пришло в голову проверить границы моего терпения.

В галерее сделалось особенно тихо. Несколько мужчин, ещё недавно готовых спорить за земли Розвудов, старательно избегали его взгляда.

– В таком случае объяснение получилось достаточно ясным, – признала я.

– Другого и не требовалось.

Рейнар притянул меня к себе. На глазах у короля, министров и половины столичной знати он поцеловал меня – недолго, но с такой спокойной уверенностью, что необходимость в дальнейших объяснениях исчезла. Когда он отстранился, Ричард постучал перстнем по подлокотнику.

– Если семейный совет закончил разъяснять двору очевидное, – сухо произнёс король, хотя глаза его улыбались, – предлагаю перейти к делам государства. Желательно без новых похищений, отравлений и проклятий.

– Я прослежу, – ответил Рейнар.

– Именно эта фраза обычно предшествует бедствию, – заметила я.

Смех прокатился по галерее, нарушая тяжёлую торжественность последних дней. Рейнар переплёл свои пальцы с моими. Я почувствовала под ладонью ровное тепло и биение крови. Его сердце больше не принадлежало проклятию. Но и мне оно не принадлежало как вещь. Рейнар отдал его свободно. Я так же свободно приняла – и вручила ему своё.