Текст книги "Сердце проклятого принца (СИ)"

Автор книги: Кристин Бах

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 28 страниц)

Он говорил с пугающей уверенностью. Не предлагал. Описывал принятое решение.

– Сегодня король вернул мне имя перед всем двором. Вы думаете, наследница Розвудов сможет просто исчезнуть?

– Именно поэтому все поверят в похищение. В комнатах людей Рейнара найдут доказательства. Один из них признается, что получил приказ убрать вас после ссоры в день свадьбы. Через несколько дней обнаружат сгоревшую карету и тело женщины в вашем платье.

Мне стало холодно, хотя камин продолжал гореть.

– Чьё тело?

Джулиан отвёл взгляд.

– Я не занимаюсь подобными подробностями.

– Разумеется. Вы только готовите лекарства, подписываете бумаги и отворачиваетесь, когда другие убивают неизвестную женщину ради убедительного плана.

– Никто ещё не умер.

– Кроме короля, которого вы уже мысленно похоронили.

Он раздражённо прошёлся по комнате.

– За границей имя Розвуд вам не понадобится. Станете Элизой Мерсер. Будете лечить людей, заведёте сад, получите дом, о котором мечтали.

– То есть снова откажусь от имени, проживу под чужими документами и стану женой человека, выбравшего за меня даже собственную смерть.

– Я верну свободу.

– Нет. Вы хотите вернуть Элизу Мур, потому что она была бедной, одинокой и казалась вам удобнее принцессы Розвуд. Я отказала вам ещё в Эшворте.

– Потому что Вулфскар находился рядом. Он давил положением, заставлял бояться, унижал, потом сделал красивое предложение перед людьми. Вы не успели понять собственные чувства.

– Вы поцеловали меня против воли.

– Ошибся.

– Оставили без ответа вопросы о письмах.

– Защищал тайну пациента.

– Помогли отравить короля.

– Меня вынудили.

Каждому поступку у него находилось объяснение. Ни один не становился его виной.

– А сейчас кто вынуждает держать меня связанной?

Джулиан посмотрел на верёвку. На мгновение в лице появилась настоящая растерянность.

– Если освобожу, вы побежите к Рейнару.

– Разумеется.

– Он погубит вас.

– Это решу я.

Те же слова я говорила Сесилии, Рейнару и самому доктору. Мужчины с поразительным упорством принимали мой выбор за болезнь, которую следует лечить принуждением.

Джулиан подошёл ближе.

– Вы любите не его. Вы любите человека, которого придумали в лесу. Охотника без имени. Его никогда не существовало.

– Ошибаетесь. Он существовал именно там. Рубил дрова, спорил из-за каши, защищал меня и учился говорить правду. Принц был спрятан, но человек оставался.

– А проклятие? Женщины? Сесилия за стеной? Это тоже ваш человек?

Боль от его слов была настоящей. Джулиан заметил и сделал ещё шаг.

– Я всё знаю, Элиза. Знаю, как он обращался. Видел ваши глаза. Вы заслуживаете мужчину, который не заставит каждую ночь ждать, доживёт ли до утра.

– Верно.

Надежда вспыхнула на его лице.

– Но им никогда не станете вы.

Я ударила.

Руки оставались связанными, поэтому размахнуться было нельзя. Зато нога в бальной туфельке пришлась точно по колену. Джулиан вскрикнул и согнулся. Я схватила за спиной каминные щипцы, развернулась и ударила металлической рукоятью по его предплечью. Ключ выпал из кармана. Я бросилась к нему.

Доктор оказался быстрее. Он схватил за юбку, ткань натянулась и треснула. Я упала на колени, попыталась достать ключ связанными руками, но Джулиан навалился сверху и оттащил.

– Перестаньте! – задыхаясь, потребовал он. – Я не хочу причинять боль!

– Тогда отпустите!

– Не могу!

Он вырвал щипцы, отбросил к камину и поднял меня. В глазах больше не было мягкости. Только страх потерять то, что он уже считал своим.

– Вы останетесь здесь до утра. Потом всё закончится.

– Если король умрёт, я расскажу, кто дал настой.

– Никто не станет слушать женщину, похищенную сторонниками принца. Скажут, что вы пытаетесь спасти мужа.

– А если Рейнар найдёт меня раньше?

Лицо Джулиана побледнело.

– Не найдёт.

Он поднял ключ, забрал стакан и направился к двери.

– Вода мне нужна, – сказала я.

Джулиан остановился.

Даже сейчас врач в нём откликнулся на простую потребность. Он вернулся, поднёс стакан к моим губам. Я понюхала ещё раз и сделала маленький глоток. Обычная вода.

– Развяжите хотя бы одну руку.

– Нет.

– После дурмана может начаться рвота. Со связанными руками я захлебнусь.

Он знал, что это правда. Колебался, но затем ослабил верёвку выше локтей, оставив запястья стянутыми.

– Так достаточно.

– Для человека, который утверждает, что любит, вы удивительно бережны.

Джулиан вздрогнул.

– Однажды вы поймёте.

– Нет. Однажды вы поймёте, что любовь без права выбора называется иначе.

Он вышел и запер дверь. Я дождалась, пока шаги стихнут. Потом опустилась возле кушетки и нащупала пальцами металлическую головку. Булавка всё ещё была на месте. За дверью неожиданно прозвучал женский смех. Низкий, красивый и знакомый.

– Ну что, доктор, – протянул голос Сесилии, – наша лесная святая уже поблагодарила своего спасителя?

Глава 20. Последняя битва

Глава 20. Последняя битва

– Ну что, доктор, наша лесная святая уже поблагодарила своего спасителя?

Сесилия говорила за дверью негромко, но старая древесина не удерживала звук. Я замерла возле кушетки, всё ещё касаясь пальцами металлической головки.

– Уйдите, – ответил Джулиан. – Ваше присутствие здесь не требуется.

– Моё присутствие нигде не требуется. Зато без него вы все почему-то не справляетесь.

Каблуки прошли мимо двери, затем вернулись. Сесилия явно ходила по коридору. Я потянула булавку. Та вышла из обивки с тихим скрипом.

– Вы должны были успокоить девчонку, – продолжила она. – Объяснить, что принц – чудовище, а вы – единственный приличный мужчина в королевстве. Судя по вашему лицу, речь не удалась.

– Она напугана и одурманена.

– Элиза ударила вас?

Повисло молчание. Сесилия рассмеялась.

– Каминными щипцами? Как очаровательно. Меня она однажды облила соусом, хотя сделала вид, будто виновата скатерть. У нашей святой крепкая рука.

Я согнула булавку и завела острый конец под узел. Руки дрожали после дурмана, пальцы почти не чувствовали металла. Первый раз булавка выскользнула. Я поймала её ладонью прежде, чем она упала на пол.

– Где герцог? – спросил Джулиан.

– Занимается любимым племянником. Рейнар обыскивает старое крыло и уже нашёл две шпильки. Аларик изображает потрясённого родственника и помогает страже идти в противоположную сторону.

Рейнар нашёл. Страх отступил, оставив ясную, холодную решимость. Он был близко. Значит, метки имели смысл.

– Если принц доберётся сюда, – произнёс Джулиан, – ваши люди его не остановят.

– Поэтому мы перенесём девчонку прежде, чем он выберет нужный коридор.

– Она ещё слаба.

– На собственную казнь дойдёт.

– Речь шла не о казни.

– Разумеется. Вы собираетесь увезти её, жениться и каждое утро благодарить за то, что она смотрит с ненавистью. Очень разумный план.

– По крайней мере, я не трачу семь лет на мужчину, который выбрал другую.

Шаги Сесилии остановились.

– Осторожнее, доктор.

– Вы пришли позлорадствовать, а не помочь.

– Я помогала, когда вы ещё полагали, будто тайные письма и дорогие книги заставят Элизу полюбить. Кто познакомил вас с Алариком? Кто объяснил, где Рейнар хранит лекарства и какими переходами пользуется? Кто убедил придворных, что принц ссорился с отцом?

– И кто должен был стать его женой после снятия проклятия?

Сесилия не ответила.

Я осторожно двигала булавкой. Верёвка затягивалась простым морским узлом, рассчитанным на силу, а не на внимательные пальцы. Подцепив нижнюю петлю, я понемногу вытягивала свободный конец.

– Аларик обещал мне брак, – наконец сказала Сесилия. Голос стал холоднее. – Когда Рейнар перестанет искать свою единственную и согласится на разумный союз. Мне следовало оставаться рядом, сообщать о приступах и не позволять очередной дурочке задержаться достаточно долго.

– Поэтому вы приводили к нему других женщин?

– Я напоминала, что все они одинаковы. Один вечер красивых слов, несколько подарков – и каждая начинала спрашивать о короне. Рейнар делал остальные выводы сам.

– Элиза оказалась другой.

– Элиза оказалась случайностью, которой не должно было быть.

Узел поддался на ширину пальца.

– Случайностью? – переспросил Джулиан. – Седрик Харроу сообщил о ней ещё в августе.

– Сообщил после того, как Рейнар уже оказался в её доме. Харроу узнал волчью застёжку на одежде раненого и написал своему столичному покровителю. Письмо пришло поздно. Если бы люди Аларика нашли дом на сутки раньше, девчонка никогда не увидела бы Эшворт.

– Вы знали, что охоту устроил герцог?

– Не прикидывайтесь потрясённым. Медведи не перерезают подпруги и не платят загонщикам.

Вот она, последняя связь.

Седрик не просто хотел получить моё наследство через брак. Он знал, кому продавать сведения. Всадники возле деревни, серый плащ, серебряная застёжка, восковая печать – всё тянулось к Аларику.

– Рейнар мог умереть, – произнёс Джулиан.

– В этом заключался смысл охоты.

– Но герцог собирался ждать проклятия.

– Собирался. Потом Рейнар начал искать способы передать часть полномочий отца совету и усилил северную армию. Аларик решил не полагаться на апрель. Медведь должен был закончить дело раньше.

– А теперь король.

– А теперь король выпил ваше лекарство, Рейнара обвинят, и наследование станет значительно проще.

Джулиан резко понизил голос. Следующие слова я не разобрала. Сесилия ответила громче:

– Не изображайте невинность. Состав готовили вы.

– По формуле Аларика. Я не знал конечной дозы.

– Вы знали достаточно, чтобы сегодня налить её в королевский флакон.

– Потому что вы угрожали Элизе!

– Конечно. Виновата женщина. Как удобно.

Их голоса отдалились. Я услышала скрип другой двери. Видимо, они вошли в соседнюю комнату. Узел наконец ослаб. Я вытянула одну кисть, содрав кожу возле большого пальца. Вторая освободилась сразу. Кровь болезненно возвращалась в руки, пальцы покалывало. Я растёрла запястья, спрятала булавку в волосы и подошла к двери.

Тихо.

Слова заговорщиков объяснили многое, но не дали главного: какой яд получил король и сколько времени оставалось для противоядия. Нужно было выбраться, найти Ричарда и рассказать Рейнару об Аларике.

Замок оказался старым и простым. Булавка могла справиться, но снаружи оставался ключ. При попытке повернуть механизм металл заскрежетал слишком громко. Я остановилась.

Другой выход.

В старых домах комнаты для важных гостей редко имели только одну дверь. Слуги должны были незаметно приносить дрова, воду и ночные горшки. Я сняла чехлы с мебели, осмотрела стены и ковёр. За высоким платяным шкафом обои отличались по цвету. Мебель стояла не вплотную, а на расстоянии ладони.

Сдвинуть шкаф одной было невозможно. Зато заднюю стенку когда-то прорезали для доступа к колокольному шнуру. Дерево рассохлось. Я вынула каминную кочергу, поддела доску и отломила нижний край.

За ним обнаружилась узкая полость и вертикальный шнур. Он уходил вверх, к старому механизму вызова прислуги. Рядом темнела пустота.

Я расширила отверстие. Платье цеплялось за щепки, рукав окончательно разорвался, но через несколько минут удалось протиснуться внутрь.

За шкафом проходил тесный служебный коридор.

Он был настолько узким, что плечи касались стен. Пахло паутиной и старой штукатуркой. Свет проникал через решётки возле потолка. Я вернула доску на место, чтобы исчезновение заметили не сразу, и пошла влево.

Через двадцать шагов коридор разветвился. Метки.

Шпилек больше не осталось, вышитые розы были пришиты слишком крепко. Я проверила медальон, кольцо, серьги. Украшения можно было бросать, но их не хватило бы на длинный путь.

В нише возле стены стоял забытый туалетный столик для прислуги. В ящике обнаружились сломанный гребень, огарок свечи и круглая коробочка с высохшей пудрой. Я растёрла её пальцем. Белый порошок всё ещё оставлял заметный след на тёмном дереве.

Высыпав пудру в раскрытый медальон, я закрыла створки не до конца. Теперь при каждом прикосновении можно было брать щепоть, не неся коробку.

На стене первой развилки нарисовала маленькую розу и стрелку влево. Если Рейнар найдёт оторванный цветок, поймёт знак. Если не найдёт – метки останутся просто детской мазнёй в забытом проходе.

Я пошла дальше.

Проход несколько раз поворачивал, поднимался на пять ступеней и снова опускался. За решётками мелькали тёмные комнаты под чехлами. В одной стояла детская кроватка, в другой – ряды пустых книжных шкафов. Старое крыло не использовали много лет, но здесь всё ещё сохранялась прежняя жизнь: облупившиеся рисунки на стенах, сломанная деревянная лошадка, выцветшая портьера с золотыми кистями.

Я оставляла знак на каждом повороте. Маленькая роза, стрелка, иногда просто три точки там, где штукатурка была слишком светлой. Пудры становилось меньше. Приходилось экономить.

Через одну из решёток донеслись голоса.

– Комната пуста! – кричал мужчина. – Доску за шкафом выломали.

– Перекройте переходы, – ответила Сесилия. – Она не знает дворца и далеко не уйдёт.

Я ускорила шаг.

Дурман всё ещё действовал. Сердце билось неровно, колени слабели, стены временами наклонялись. Дважды пришлось останавливаться и прижиматься лбом к холодному камню. Но ожидание в комнате означало смерть короля и обвинение Рейнара.

Впереди появился свет. Проход закончился маленькой дверцей, скрытой за гобеленом. Я приложила ухо. С другой стороны звенела посуда, кто-то ругал поварёнка, пахло жареным мясом и горячим хлебом. Кухня.

Я толкнула дверцу. Она приоткрылась на палец, затем упёрлась во что-то тяжёлое. Через щель увидела край медного котла и ноги кухонных слуг. Достаточно было позвать.

– Помогите…

Голос вышел слабым. Никто не услышал за шумом. Я ударила ладонью по двери. Молодая судомойка обернулась. Наши глаза встретились через щель.

– Леди Розвуд? – выдохнула она.

– Позови охрану. Только не людей герцога Блэкмора. Скажи: короля отравили, доктор Мерсер…

Договорить не успела.

Кто-то схватил меня за волосы и оттащил от двери. Я вскрикнула, ударила локтем назад и услышала ругань. Мужчина в лакейской ливрее удерживал одной рукой, второй пытался зажать рот. Я сунула пальцы в медальон, набрала остаток пудры и бросила ему в лицо. Он ослеп на несколько секунд. Этого хватило, чтобы вырваться.

Я побежала. Не назад, а по другому проходу, надеясь запутать преследователя. Позади гремели шаги, мужчина кашлял и звал остальных. На развилке я свернула направо, поднялась по узкой лестнице и оказалась перед деревянной решёткой. За ней виднелся освещённый коридор жилого дворца. Люди проходили совсем рядом. Дама в меховой накидке, двое лакеев, офицер. Я дёрнула решётку. Заперто.

– Помогите! – крикнула я. – Здесь принцесса Элиза!

Офицер остановился.

– Кто говорит?

– За стеной! Позовите Рейнара! Король отравлен, герцог Блэкмор…

Сзади накинули ткань на голову. На этот раз без дурмана. Просто грубый мешок, заглушивший крик. Я вцепилась в решётку, но пальцы оторвали один за другим. За стеной офицер требовал принести ключ. Он услышал.

Меня поволокли вниз. Я сопротивлялась до тех пор, пока мужчина не ударил под рёбра. Воздух вышел из лёгких, ноги ослабли. Второй связал руки спереди и затянул верёвку так туго, что кольцо врезалось в палец.

– Эта баба хуже кошки, – выругался первый, промывая глаза водой из фляги.

– Герцог велел не портить лицо.

– Тогда пусть сам её ловит.

Они понесли меня обратно. Мешок не снимали, но я продолжала считать повороты и незаметно касалась стен связанными руками. В медальоне оставалось совсем немного пудры. На двух развилках удалось провести короткие линии. На третьей порошок закончился. Я раскрыла медальон полностью. Остатки осели на пальцах, обнажив портрет матери. Мужчина толкнул в спину.

– Не отставай.

– В мешке плохо видно дорогу.

– Скоро зрение не понадобится.

Мы вышли в более широкий коридор. Изменилась акустика, шаги стали гулкими. Пахло холодным камнем, воском и давно не топленным залом. Мешок сняли. Передо мной стояла Сесилия. На ней был тёмно-вишнёвый дорожный костюм, поверх плеч лежал чёрный мех. Светлые волосы собрали в тугой узел. Ни одного украшения, кроме рубиновых серёг. Она выглядела не беглянкой, а женщиной, подготовившейся к отъезду заранее.

– Я недооценила деревенское воспитание, – сказала Сесилия, оглядывая разорванный рукав и пыль на юбке. – В столице девушки обычно не ползают за шкафами.

– Поэтому их легче удерживать связанными?

– Воспитанные девушки не заставляют мужчин использовать верёвки.

– Мужчины всегда находят женщину виноватой в собственном насилии.

Сесилия едва заметно поморщилась.

– Снимите кольцо.

Один из людей потянулся к моей руке. Я сжала пальцы в кулак.

– Аларик велел не трогать украшения, – напомнил второй. – Она должна выглядеть как на приёме.

– Платье уже испорчено.

– Это не мой приказ.

Сесилия посмотрела на мужчину так, что он отступил. Но кольцо осталось на месте.

– Вы семь лет ждали предложения Рейнара, – сказала я. – Аларик обещал брак, а сам готовился убить племянника. Неужели не понимаете, что он с самого начала лгал вам?

– Замолчите. Если бы охота удалась, вы никогда не встретили бы Рейнара. Теперь, если его обвинят в смерти короля, вы останетесь вдовой изменника без опоры при дворе. Зачем вы Аларику после смерти наследника? – Сесилия приблизилась.– Я получу титул, земли и место при новом дворе.

– Какие именно?

Она не ответила.

– Он ничего не подписал, – продолжила я. – Только обещал. Так же, как обещал сделать вас женой Рейнара когда-нибудь потом.

Пощёчина оказалась сильной. Голова дёрнулась, во рту появился вкус крови.

– Теперь лицо испорчено, – заметила я, выпрямляясь.

Сесилия побледнела от ярости.

– Вы ничего обо мне не знаете.

– Знаю, что Аларик использовал вашу любовь семь лет. А когда Рейнар выбрал другую, вы решили наказать не человека, который лгал, а женщину, оказавшуюся рядом.

– Любовь? – Сесилия рассмеялась резко, без прежней красоты. – Не произносите это слово так уверенно. Вы выросли в лесу рядом с женщиной, которая кормила, защищала и любила просто за то, что вы существовали. Потом появился принц, принёс платья, дворец и кольцо. Вам легко считать любовь даром.

Она подошла почти вплотную. В голубых глазах горела не только ненависть. Там жила старая обида, давно ставшая частью характера.

– Мой отец проиграл состояние. Мать умерла, оставив долги. Родственники соглашались держать меня в доме, пока я была красивой, покорной и полезной. Я сама нашла место при дворе. Научилась говорить то, что мужчины хотели слышать, одеваться так, чтобы женщины боялись, и улыбаться людям, которые могли выбросить меня на улицу одним словом. Рейнар предложил защиту. Аларик – будущее. Я заплатила за оба собственной жизнью.

– И теперь хотите, чтобы за неё заплатили остальные.

– Я хочу получить обещанное.

– Рейнар обещал жениться?

Сесилия замолчала.

– Нет, – ответила я за неё. – Он дал дом, деньги и близость. Вы надеялись на большее, а Аларик поддерживал надежду, потому что ему требовались ваши глаза возле племянника.

– Он любил меня до вашего появления.

– Возможно, по-своему. Но вы сами сказали Джулиану: вашей задачей было не позволить другой женщине задержаться. Вы защищали не отношения с Рейнаром, а обещание Аларика.

Её рука снова поднялась. На этот раз я не отвернулась.

– Ударьте, – предложила я. – Это не сделает ложь правдой.

Сесилия медленно опустила ладонь.

– Вы считаете себя лучше.

– Нет. Считаю, что у вас был выбор. Можно было рассказать Рейнару об Аларике. Уехать. Начать жизнь без мужчин, назначавших цену вашей красоте. Вместо этого вы помогли убить короля и человека, которого называли любимым.

На мгновение в её лице появилось сомнение. Настоящее, болезненное. Потом дверь открылась, и оно исчезло.

– Вы ведёте её не туда, – вмешался Джулиан.

Он вышел из боковой двери с саквояжем в руке. На рукаве темнело пятно от воды, колено после моего удара заметно берег.

– Рейнар нашёл проход. Старый тронный зал подготовлен. Герцог ждёт.

– А король? – спросила я.

Доктор отвёл взгляд.

– Жив.

– Какой яд?

– Сейчас это не имеет значения.

– Для вас, возможно. Если он жив, ещё можно помочь. Горечь во флаконе напоминала наперстянку, но пульс был слишком медленным ещё до приёма. Вы добавили морозник? Или яд морского лука?

Джулиан посмотрел на меня слишком быстро. Морской лук.

– Даже если угадаете, добраться до него не успеете, – сказал он.

– Зато успеет суд, когда узнает, кто готовил настой.

– Довольно, – оборвала Сесилия. – Ведите её.

Мужчины встали по сторонам. Джулиан хотел взять меня за локоть, но я отшатнулась.

– Не прикасайтесь.

Он опустил руку. Нас повели по коридору. Я шла сама, сохраняя силы. На полу иногда мелькали следы белой пудры. Значит, метки не стёрли. Оставалось надеяться, что Рейнар найдёт их раньше, чем Аларик закончит свой замысел.

* * *

Рейнар

Третью метку нашёл не я.

Кухонная судомойка прибежала к страже в слезах и сообщила, что принцесса говорила из стены. Девочка запомнила не всё: Элиза просила позвать меня, сказала, что отца отравили, и назвала имя Мерсера. Последние слова заглушил шум. Я добрался до кухни вместе с капитаном Греем. За котлами обнаружилась скрытая дверца, заваленная медной посудой. Один из поваров утверждал, что её не открывали тридцать лет.

На внутренней стороне белела нарисованная пудрой роза. Элиза выбралась сама. Я прижал пальцы к знаку. Порошок пах старой косметикой и едва заметно – её кожей. Рядом на камне оставались свежие царапины.

– Она шла отсюда, – сказал я капитану. – Потом её снова поймали.

– Почему вы решили?

– След обрывается. И здесь кровь.

На краю дверцы темнело маленькое пятно. Неясно, её или похитителя. Зверь рванулся наружу, требуя бежать по запаху, но узкий проход не позволял обратиться. Первая развилка встретила нарисованной стрелкой. На второй были три белые точки, на третьей – ещё одна роза. Элиза оставляла путь так, как отмечала растения в лечебных записях: цветок означал верное направление, точки – сомнение или опасность.

Она не ждала беспомощно. Она вела меня. Через несколько переходов мы услышали стук за стеной. Офицер из дворцовой охраны пытался открыть заржавевшую решётку. Он сообщил, что женщина кричала о короле и герцоге Блэкморе, затем её оттащили.

– Точные слова, – потребовал я.

– «Король отравлен, герцог Блэкмор…» Дальше не расслышал, ваше высочество.

Внутри стало пусто. Аларик. Я вспомнил его руку на плече в галерее, советы не поднимать панику, готовность вести стражу к восточному крылу. Вспомнил девять лет заботы, первые приступы, поездки, женщин, которых он предлагал пригласить ко двору. Его письма всегда приходили после моих неудач. Его человек рекомендовал Мерсера отцу. Всё складывалось. Я не хотел видеть картину.

– Найдите герцога, – приказал я.

Посланный солдат вернулся через несколько минут.

– Его светлость покинул галерею сразу после закрытия дверей. В покоях его нет. Люди Блэкмора тоже исчезли с постов.

Надежда на ошибку умерла. Капитан Грей выругался.

– Нужно доложить королю.

– Отец без сознания. Командование дворцом принимаю я. Арестовать всех людей Блэкмора. Мерсера взять живым. Лечебницу опечатать, флаконы передать трём независимым лекарям.

– А принцесса Элиза?

Я посмотрел на белую стрелку.

– Идём дальше.

Переход вывел к старому жилому крылу. Здесь следы борьбы стали заметнее: сорванная ткань на гвозде, вода на полу, следы мужских сапог. Возле лестницы лежала красная шёлковая роза с платья Элизы.

Я поднял её и сжал в кулаке. За следующим поворотом нас ожидал мальчик в форме пажа. Тот самый светловолосый, которого искала стража. Он сидел на полу, прижимая платок к разбитому носу, и дрожал. Увидев меня, мальчик побелел.

– Я не хотел, ваше высочество. Они сказали только провести даму. Обещали деньги.

– Кто?

– Человек герцога. Я не знаю имени.

– Куда её увели?

Он протянул сложенный лист.

– Велели отдать, если вы найдёте розу.

Письмо не имело подписи. Она не требовалась. На чёрном сургуче отпечатался волк среди ветвей тёрна.

«Старый тронный зал. Один. Без оружия и стражи. Если обратитесь прежде входа или приведёте людей, девушке перережут горло».

Капитан прочитал через плечо.

– Это ловушка.

– Разумеется.

– Тогда мы войдём через боковые переходы.

– После того как я окажусь внутри. Дайте десять минут. Следуйте по меткам Элизы и перекройте все выходы. Если услышите борьбу, не ждите.

– Ваше Высочество, они требуют прийти одному именно потому, что собираются убить обоих.

– Если не приду, убьют её первой.

Я снял меч и отдал капитану. Затем кинжал из сапога, второй из-за пояса и маленький клинок, спрятанный в рукаве. Грей посмотрел на оружие.

– Надеюсь, это всё.

– Я тоже.

– Вы можете обратиться после входа.

– В закрытом зале волк станет большой мишенью. И они знают, что превращение оставляет меня без оружия.

Капитан спрятал украшения.

– Десять минут.

– Ни секундой больше.

Я пошёл один.

Старый тронный зал располагался под северной башней. Им не пользовались со времён прадеда: новый дворец вырос вокруг старого, парадные комнаты перенесли, а этот зал оставили памятником прежней династии. В детстве мы с Алариком тренировались здесь на деревянных мечах. Он вставал возле трона и заставлял меня подниматься после каждого падения.

«Король остаётся один, даже когда вокруг тысячи людей» , – говорил дядя.

Теперь он сам позвал меня туда одного. На последней двери белела роза, нарисованная пальцем. Пудра почти стёрлась, но я узнал знак. Элиза прошла здесь. Я толкнул створку.

* * *

Элиза

Старый тронный зал был похож на могилу королевской власти.

Высокие окна закрывали деревянные щиты, с потолка свисали потемневшие знамёна, вдоль стен стояли пустые доспехи. На возвышении под чёрным балдахином сохранился древний трон – узкий, тяжёлый, вырезанный из почти чёрного дуба. Перед ним горели жаровни. Их красный свет двигался по каменным лицам прежних королей.

Аларик ждал возле трона. Он снова надел перстень Блэкмора. Починенный край блестел, но новый шип отличался цветом от старого серебра. Сесилия остановилась справа от него. Джулиан – слева, сжимая медицинский саквояж. Двое вооружённых людей держали меня за связанные руки. Ещё четверо стояли у боковых дверей.

– Ваша светлость, – сказала я, глядя на перстень. – Ювелир работал быстро.

Аларик улыбнулся.

– Вы тоже.

– Недостаточно. Король всё ещё отравлен.

– Пока жив. Мерсер ошибся с дозой.

– Элиза вмешалась, – поспешно произнёс Джулиан. – Я объяснял.

Герцог даже не посмотрел на него.

– Ошибка остаётся ошибкой независимо от причины.

Джулиан замолчал. Теперь я ясно видела: Аларик не считал его союзником. Только полезным орудием, которое можно обвинить первым.

– Рейнар узнает правду, – сказала я.

– Именно поэтому мы здесь.

– Чтобы убить его?

– Чтобы предложить выбор.

Дверь в конце зала открылась. Рейнар вошёл один. Без меча, плаща и охраны. На костяшках правой руки запеклась кровь, тёмные волосы растрепались, в голубых глазах горел звериный свет. Он сразу нашёл меня среди вооружённых людей. Взгляд прошёл по связанным рукам, порванному платью и следу пощёчины на щеке.

Волк внутри него поднялся так близко, что я почти услышала рычание. Рейнар посмотрел на дядю. В его лице не осталось ни гнева, ни удивления. Только боль человека, который наконец увидел, откуда все эти годы приходили удары.

– Отпусти её, Аларик.

Герцог медленно спустился с возвышения.

– Добро пожаловать, племянник, – произнёс он. – Теперь мы можем поговорить о цене одной человеческой жизни.