Текст книги "Железная Империя (СИ)"

Автор книги: Константин Фрес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 43 страниц)

Последнее слово Вейдер выдохнул прямо в ушко Евы, тающей под его прикосновениями. Ее глаза затуманились, она уже не могла сопротивляться возбуждению, все нарастающему в ее вздрагивающем животе. Она хотела принадлежать ему. Сегодня. Сейчас. Всегда… Каждую секунду ловить невесомое прикосновение его Силы на своем затылке, и чувствовать его обжигающе горячее, даже сейчас, немного более шумное, чем у обычных людей, дыхание, и знать… что в этих жестоких, холодных, беспощадных глазах горит желание с тонким налетом нежности, предназначенное только… для нее одной.

Много… Ева, как всегда, хотела все.

Его всего.

И не могла, сколько ни убеждали ее настойчивые, властные неумолимые прикосновения металлических пальцев Вейдера, не могла согласиться на меньшее. Не могла выдержать соседства с неясными мутными призраками прошлого, которые сейчас были слишком… слишком близко…

Вейдер прихватил пылающее ушко зубами и коснулся горячей мочки языком.

– Я подумал, – продолжил он, опускаясь ниже и прихватывая зубами кожу на плече Евы, отчего женщина громко ахнула и выгнулась назад, не понимая, чего испытывает больше – боли или невероятного наслаждения, подаренного ей Силой. – Что она пришла слишком поздно, – Вейдер куснул в другом месте, чуть ниже плеча, заставив Еву трепетать, вызвав такой же громкий вздох, почти стон. – Что она зря покинула свою могилу, – вновь укус, стон, и горячий язык, зализывающий затухающую на коже боль. – Я подумал, что Сила, или что там пробудило ее ото сна, слишком опоздала. На целую жизнь.

Вейдер просунул руку Еве под живот и поднял ее, заставит выгнуть спину под его поцелуи, перемежающиеся с укусами. Лаская извивающуюся спину женщины, прислушиваясь к ее стонам и вздохам, когда его губы и язык затирали остатки боли, он прислушивался к тающему под его ласками упрямству Евы, к ее холодности, к ее отстраненности, с которыми она сжимала колени, не желая принимать его.

– А помнишь, – вкрадчиво произнес он, уложив ее на спину и вглядываясь в ее раскрасневшееся лицо, в ее подрагивающие губы, – тот день, когда ты сказала, что любишь меня?

Его рука властно скользнула по животу Евы, и пальцы нырнули меж ее бедер, отчего Ева вскрикнула, выгнувшись, и ухватилась за запястье ситха.

– Нет, не надо!

– Тогда ты тоже говорила "нет".

Внезапно Ева ощутила, что как бы она ни старалась, она не сможет сдвинуть ноги. Невидимый поток Силы жестко удерживал ее колени разведенными, осторожно поглаживая бедра и треугольничек между ними.

Пальцы Вейдера скользнули с трепещущего живота ниже, по гладкой коже треугольничка, разводя нежные влажные ткани, и осторожно погрузились в горячее мокрое отверстие, отчего Ева вздрогнула и чуть слышно вздохнула – глубоко, удовлетворенно.

Словно ожидала этого прикосновения, словно жаждала его…

Хоть и сопротивлялась ему, все еще стараясь оттолкнуть ласкающую ее руку.

Между тем пальцы Вейдера вынырнули наружу и поднялись чуть выше, отыскивая горящую желанием точку, одно прикосновение к которой вызвало у Евы нежный стон и крупную дрожь по всему телу, словно Сила коснулась ее электрическим разрядом.

Ева извивалась, беспомощно постанывая, пока пальцы Вейдера беспощадно теребили ее чувствительную плоть; она впивалась ногтями в его плечо, желая сделать ему хоть немного больно, отомстить за грядущую волну удовольствия, столь желанного и насильственного одновременно.

Губы Вейдера изогнулись в жестокой, хищной усмешке, ситх, глядя в затуманенные глаза Евы, слушал ее дыхание, – хриплое и сбивчивое – перемешанное с рвущимися криками и стонами, и лишь продлевал ее невыносимую внутреннюю борьбу, исход которой он знал точно…

– Моя, – склонившись над Евой, Вейдер накрыл ее протестующие губы своим жадным ртом, языком лаская ее дрожащие губы, полностью подавляя ее попытки к сопротивлению, и его пальцы вновь скользнули вниз, вернувшись к мокрому разгоряченному лону.

– Ты моя, – снова жестко произнес Вейдер, на миг оторвавшись от стонущей Евы, и его пальцы коварно и быстро скользнули вглубь ее тела, вырвав из горла беспомощный вскрик. – Только моя, запомни это. А я – твой.

Удерживающие колени Евы, давящие на мягкие бедра, словно жесткие ладони, потоки Силы исчезли, и Вейдер, разведя своими руками ноги дрожащей женщины еще шире, опустился на нее сверху, накрыв ее своим мощным телом, ощущая под собой ее напряжение, влажную кожу, податливую дрожь, ее желание, пульсирующее тугим горячим комком внизу живота.

Ева чуть задержала дыхание, когда горячая головка уперлась в ее бедро, и, чуть скользнув по влажной промежности, нашла вход в ее тело и с первым толчком проникла внутрь, неторопливо, но глубоко, наполняя ее тело до краев, выбивая шумный выдох сквозь стиснутые зубы.

Несмотря на то, что возбуждение наполняло ее живот горячей тяжестью, Ева все еще пыталась сопротивляться ласкам Вейдера, извиваясь под ним, скользя по белым шелковым простыням. Ее лицо было отвернуто от ситха в сторону, к темному окну, через тонкие шторы которого в комнату проникал холодный свет ночного Бисса. Бедра, которые он сжал и принудил ее скрестить у него на талии, были напряжены, подрагивающий живот, изогнутая поясница – все было жестким и неподвижным, а бархатное влажное лоно… было узким и тесным…

Ситх чуть улыбнулся и повторил толчок – снова неторопливо, но глубоко, накрывая Еву собой полностью, навалившись тяжелой волной, рассматривая ее лицо, на котором помимо холодного упрямство все больше и больше проступало выражение полного растворения в удовольствии.

Упрямое тело Евы стало как будто немного мягче, она подалась вперед, не в силах противостоять нарастающему желанию, но ее лицо, хранящее маску отстраненности, было все еще отвернуто от Императора.

Он повторил толчок, удерживая Еву за напряженное бедро, и еще, и еще, наполняя тело женщины наслаждением, заставляя ее закусить от удовольствия губу, руки – жарко стискивать белье, заставляя поясницу Евы дрожать и изгибаться под своей рукой, а ноги – крепче обхватить его.

– Снова "нет"? – насмешливо произнес Вейдер, вглядываясь в разгоряченное лицо своей любовницы, и, как и тогда, в первый раз, отводя светлые волосы от ее заалевших щек, от влажных горячих губ, хватающих прохладный воздух, спросил. – Нет?

Ева выгнулась дугой, подставляя белоснежную шею под его жадные губы, и Вейдер оставил на ней несколько нежных, влажных поцелуев, впуская через каждый из них нежное прикосновение Силы, проливающееся дальше, к груди, щекочущее острые соски нежными острыми кисточками, наполняя все тело сладкой, дразнящей негой. Невыносимо.

Его движения из плавных и неторопливых превращались во все более быстрые, сильные, Ева вскрикивала, острые ноготки чертили красные полосы на его плечах, и скоро ее губы с жаром ответили на его поцелуй, и язычок, ласкаясь, коснулся языка ситха.

– Нет? – он снова оторвался от нее, прервав свой страстный, жадный поцелуй, и Ева потянулась за ним, уже не в силах ни скрывать своего нетерпения, ни противостоять ему.

– Да, да! – простонала она, обхватывая руками его шею, ловя губами его губы, выгибаясь под его движущимся телом. – Я твоя!

– А я – твой, – выдохнул ситх, опаляя горячим дыханием ее шею.

Глава 10. Заговор Теней – 2

С утра, пока Вейдер еще не оставил свои покои и Еву, а Леди София только приступила к своим опытам – кажется, она что-то упоминала, посмеиваясь, что заложит создание нового клона, и Лорд Фрес, зло кусая губы, даже знал, чей это будет клон, – в императорском кресле обосновался Инквизитор.

Его алый шлейф красным ручейком стекал из-под черной бронированной куртки, с боков кресла и стлался по ступеням, сам Инквизитор, откинувшись в тень мягкой спинки императорского сидения, небрежно положил руки на подлокотники и весьма свободно расположился на удобном сидении, расставив длинные ноги в своих блестящих узких сапогах.

Его яркая фигура на троне действовала на собравшихся в зале еще более угнетающе, чем присутствие Вейдера.

Если Дарт Вейдер в глазах общества имел все права на то, чтобы сидеть в этом кресле, то сидящий на троне Инквизитор был чем-то странным, неправильным, зловещим.

Глядя на вольготно устроившегося Лорда Фреса, отчего-то казалось, что никто в здравом уме добровольно не позволил бы ему присесть на трон, опасаясь того, что потом он просто не захочет с него встать; хищная ухмылка, бессовестно поблескивающие глаза, подрагивающие крылья хищного острого носа Инквизитора словно дышали чем-то очень темным, порочным, страшным, таким же неуловимым и беспощадным, как неутолимая жажда крови, как предательство, как убийство, и казалось, что Лорд Фрес попросту поубивал всех ночью, чтобы поутру просто прийти и спокойно присесть на освободившееся место.

Вместе с ярким алым шелком одежд Инквизитора на трон вползало какое-то лютое, неутолимое, хищное беспокойство, охватывающее всех, страшащее, словно пыточный инструмент, как бы невзначай положенный рядом, и люди, пришедшие с докладами и теперь ожидающие своей очереди, прятали глаза, не желая встречаться взглядами с холодными злыми глазами Лорда Фреса, неторопливо осматривающего зал.

Утренние доклады он принимал с гримасой неудовольствия на лице, морщась, словно у него нестерпимо болит голова; его длинные пальцы то и дело потирали виски, Инквизитор прикрывал глаза, скрывая опасный алый отсвет, выслушивая совсем неутешительные новости.

В числе первых он принял Лору Фетт, безошибочно отыскав ее глазами среди прочих собравшихся и знаком веля ей подойти ближе.

По своему обыкновению, она готова была выпалить все, что принесла, во всеуслышание, прямолинейно, остановившись у подножия трона, и уже с готовностью вдохнула.

Ее бесхитростность и какая-то детская неуклюжесть в этом вопросе, казалось, еще больше раздосадовали Лорда Фреса. На миг на его тонком лице отразилась такая злость, что Лора, открывшая было рот, тотчас умолкла и стушевалась.

– Иди сюда, – Лорд Фрес поднял руку и жестом указал Лоре, куда ей следует подойти, чтобы сообщить принесенные ею новости. – Скажи только мне.

Лора, вспыхнув, бегом поднялась к Лорду Фресу, пряча склоненное заалевшее лицо под кудрявыми прядями, выбившимися из длинной косы. Почти скачками миновав три ступеньки, она, словно нашкодившая девочка, встала на указанном месте, неловко сцепив руки, и ситх, разглядывая зал и остальных докладчиков за ее спиной каким-то неподвижным, стеклянным взглядом, протянул руку к ней и, поймав девушку за рукав, заставил ее нагнуться, так, что ее голова оказалась вровень с его головой.

– Ну-у? – протянул он вопросительно, переводя взгляд на девушку. Его рука вскарабкалась вверх по ее рукаву, легла на плечо мандолорки, и длинные пальцы разглаживали ткань, словно стряхивая с нее невидимые пушинки.

От этого вкрадчивого прикосновения, от близости лица ситха Лора стушевалась еще сильнее, так, что даже уши ее побагровели, и она зачем-то тронула свои губы ладонью, словно хотела скрыть участившееся сбивчивое дыхание.

Ее почти детское смущение вперемешку с нескрываемым восторгом оттого, что ситх касается ее, было слишком явным, чтобы его никто не заметил, и привлекало излишние взгляды, но, казалось, Инквизитора это не смущало.

– Я виделась сегодня с Аларией, – тихо произнесла Лора, покуда Лорд Фрес поглаживал ее по плечу. – Она вела себя совершенно обычно. Пр-рихорашивалась у зеркала, – мандолорка с презрением рыкнула, вспоминая Аларию, с ясной улыбкой приглаживающую красивые волосы. – Пр-римеряла всякие тряпки. Болтала что-то о всякой др-ряни, – Лора, рассвирепев, казалось, даже на миг позабыла, что недосягаемый Лорд Фрес так близко, и его серые глаза испытующе смотрят в ее лицо. Ее слова просто сочились презрением, она не скрывала своего злорадства, описывая ситху глупенькое кокетство незваной гостьи.

– О какой дряни? – вкрадчиво поинтересовался Инквизитор, как бы невзначай отводя крупный каштановый завиток от розовеющей от смущения щеки и пристально глядя в глаза Лоры.

От этого невинного знака внимания Лора вспыхнула еще сильнее, и Лорд Фрес, видя ее смущение, словно нарочно ее дразня, заправил этот локон за пылающее ушко девушки. Его действия были исполнены отеческой заботы, но Лора едва сумела подавить в себе желание прижаться пылающей щекой к его ласкающей ладони и замереть так, крепко зажмурив глаза.

– Так о чем говорила Алария? – продолжил Лорд Фрес. Его голос развеял наваждение, и Лора вздрогнула, выплывая из своих тревожных мечтаний.

– О своих любовниках, – бухнула Лора. – Она рассказывала что-то о том, что…

Лора осеклась, смутившись и не зная, как продолжить, и Инквизитор чуть стукнул длинным пальцем по ее плечу.

– Продолжай, – требовательно и чуть нетерпеливо произнес он.

– Она говорила, что как-то заподозрила, что беременна, – с усилием произнесла Лора, ужасно страдая оттого, что ей приходится передавать эту интимную и не очень приличную историю Инквизитору. – Но она не знала… не знала…

– Что? Чего она не знала?

– Она точно не знала, кто отец ребенка, – выпалила Лора, совершенно теряясь.

От ее незатейливого рассказа Лорда Фреса передернуло; брови его взлетели вверх, на его лице на миг написалось выражение полнейшего недоумевающего отвращения, и он мучительно потер глаза, виски, будто эта информация внесла в ход его мыслей разлад, скребущую колющую помеху, словно песчинка в часовом механизме.

– Это означает, что она шлюха! – выпалила Лора, глядя, как Инквизитор отворачивается, пытаясь скрыть едкую усмешку. – Я, главком Империи, должна следить… за шлюхой?!

Лорд Фрес, убрав, наконец, руку от своего лица, словно стирая с него все те мысли и чувства, что проступили в его чертах по отношению к Аларии – презрение, брезгливость, язвительную усмешку, – лишь качнул головой, не соглашаясь:

– Нет, это означает… не только это. Ты не поняла.

– Да что еще можно понять из бесстыжей болтовни этой дуры, кроме того, что она раздвигает ноги перед всеми?!

– То, что помимо Берта был еще кто-то, – ответил Инквизитор. – Она называла Берта своим возлюбленным и ради него пришла сюда, практически рискуя жизнью. Второй – или несколько, – должен обладать огромным влиянием на нее, чтобы она отдалась ему настолько неосторожно, да еще и любя другого человека. И Берт при этом должен быть не прочь разделить свою женщину с кем-то другим. Понимаешь? Кто он, этот второй? Какую власть над ними обоими имеет? Она не упоминала имени?

– Нет, – потрясенно произнесла Лора. Все умозаключения, мгновенно пронесшиеся в голове Инквизитора, казалось, для нее были внезапным откровением. Эта мысль – о том, что и покрупнее Берта есть рыба, – просто не могла прийти в ее голову.

– Хорошо, – произнес Лорд Фрес, чуть покачивая головой, словно от величайшего изумления. – Иди. Продолжай наблюдать за ней. Слушай, что она говорит. Даже если она говорит такие вещи. В них может оказаться много истины…

Лора отступила, чуть склонив голову; так полагалось делать по этикету. Возможно, будь они с Инквизитором наедине, она просто бы удрала, совершенно раскрасневшись, но сейчас на них смотрели десятки глаз, а Инквизитор представлял Императора, и Лора, подавляя свое смущение, стараясь держать себя в руках и придать себе вид, полный внутреннего достоинства, откланялась и отступила вниз по ступеням.

Впрочем, далеко уйти она не успела; ее серебристый комбинезон даже не успел затеряться среди ожидающих аудиенции людей.

Двери в зал с треском раскрылись; люди, чьи нервы и так были на пределе, задвигались, зашумели, заголосили, словно в предчувствии беды, словно в раскрытые створки ворвалось черное дыхание смерти, и на миг в толпе возникла паника и давка.

Меж мечущимися телами были видны гвардейцы Люка – они отлавливали самых буйных, бьющихся в истерическом припадке, и оттаскивали их прочь с дороги той, которая пинком раскрыла двери и теперь быстрым уверенным шагом направлялась к Инквизитору.

– Ма-а-алчать!

Ледяной злобный голос Лорда Фреса громом разнесся по залу, острыми иглами впиваясь в разумы испуганных людей, и горячечные шум и гвалт как-то разом стихли, словно потушенные плеснувшейся яростью, прозвучавшей под сводами зала и многократно отразившейся от стен. Люди, инстинктивно замерев в самых причудливых, вороватых позах, повтянув головы в плечи, словно ожидали обрушающегося на них удара, но его не последовало.

Инквизитор, в очередной раз с досадой потерев виски, чуть шевельнулся в своем кресле, а из толпы прямо перед троном вынырнула Виро – рассерженная, взвинченная, с покрасневшими от недосыпа глазами.

Ее обычно такое веселое, отчасти легкомысленное лицо сейчас было сосредоточенно, яркие соблазнительные губки стиснуты так, что побледнели, а роскошные рыжеватые кудри под форменной фуражкой словно потускнели и висели неряшливыми полураспустившимися прядями.

Ее форма, обычно ладно сидящая на ее молодом, красивом теле, сегодня как-то сильно была измята, словно адъютант Императора не снимала ее сутки. Рукава ее кителя, штанины узких брюк были все изрезаны складками, сапоги потеряли свой зеркальный блеск, а новенький пояс как будто стал велик для тонкой талии, растянулся и чуть провис.

Следом за нею сквозь толпу пробирался забрак с огненно-красной кожей, одетый добротно, как крупный чиновник. Это был молодой еще мужчина, достаточно высокий, плотного сложения. Его глаза как-то особенно цепко и вместе с тем пристыженно-виновато рассматривали собравшихся, и перепуганные люди несмело разгибались, совершенно точно понимая, что если кому сегодня и несдобровать, то только этому рогатому прохвосту с бегающими глазами.

Похоже, это были именно те, кого с таким неудовольствием и вместе с тем с таким нетерпением ожидал Инквизитор, те, мучительные мысли о которых свербели в его мозгу, заставляя пылать раскаленным золотом его глаза.

Лора, завидев подругу и учуяв недоброе, вновь вынырнула из толпы; на лице Лорда Фреса вновь мелькнуло выражение злости, но мандолорка проигнорировала этот факт и ринулась обратно, к сидящему ситху, к которому уже подошли Виро и ее спутник.

– Владыка, – выпалила Виро, четко и быстро склонив голову перед Инквизитором, бесстрастно взирающим на нее, как и пристало высшему офицеру, – ваш приказ выполнен. Угроза устранена. Губернатор Аугрусс доставлен к вам!

– С меня достаточно было бы и его рогатой головы, – процедил с ненавистью Лорд Фрес, выпрямляясь и поднимаясь из уютной тени спинки императорского кресла. Его цепкие пальцы сжались на подлокотниках с такой силой, что кресло жалобно застонало, вынырнувшие из полутьмы серые глаза были полны ярости и насмешки, и рот кривился в недоброй усмешке. – Расскажите же мне, господин губернатор, как так вышло, что вы позволили напасть на вашу планету и при этом умудрились потерять добрую половину защищающего вас флота?! Я сам инспектировал флот, я отлично знаю, чем вы были вооружены. Я знаю, что вам достало бы сил, чтобы отбить первую атаку, не подпуская нападающих ни к станции, ни на орбиту вообще. Так как так вышло, что нападающие беспрепятственно подошли к вам слишком близко, как вышло, что вы отдали приказ не стрелять, как вообще можно было поверить в то, что это – торговые суда? Ваш приказ стоил Империи нескольких кораблей и станции. Я смотрел на отчеты – у меня сложилось такое впечатление, что вы пустили их нарочно. Вы позволили им нанести этот удар, и за одним – оплеуху Империи. Эй, там, – Лорд Фрес жестом подозвал к себе начальника охраны зала. – Очистите помещение. Прием окончен. Мне нужно поговорить с губернатором Аугруссом наедине.

Гвардеец почтительно поклонился и поспешил исполнять приказ Инквизитора. Охрана открыла двери, и не дождавшиеся своей очереди на аудиенцию начали покидать зал, пожалуй, чересчур поспешно.

Двери закрылись, повисла тревожная тишина, нарушаемая лишь нервным постукиванием сапога Инквизитора. В зале остались лишь он, Виро, провинившийся губернатор и Лора.

Людское море словно схлынуло, оставив ее одну, словно выброшенную на берегу раковину.

Услышанное потрясло ее до глубины души, гнев, жгучая обида на подругу и гложущая острозубая ревность переполняли ее сердце, лицо наливалось горячей кровью, которая готова была пролиться слезами обиды.

Ей казалось, что между Инквизитором и Виро растянулась какая-то тоненькая, никому не видимая нить, какая-то объединяющая тайна, скользящая в их брошенных друг на друга взглядах, в напряженных позах, в нервно постукивающих по подлокотникам кресла пальцах.

Ей казалось, что эти двое обошли ее, сговорились, отодвинули. Виро, вместо того, чтобы информировать ее, сама… все сделала сама.

И когда же они успели?!

Ночью?

Лора мучительно закусила губы, но осталась стоять на месте.

– Вы можете идти, – отчасти раздраженно произнес Лорд Фрес, стрельнув в ее сторону взглядом. – Я доволен вашей работой. Что вам еще?

– Благодарю, но я хотела бы поприсутствовать при вашем разговоре, – твердо ответила Лора, хорохорясь.

Дарт Фрес мягко, гибко, словно отпущенная пружина, толкнулся от сидения и встал во весь рост, сверля ледяными глазами присевшего от ужаса забрака. Неторопливо, плавно, но как-то особенно тяжело ступая, Лорд Фрес спустился со ступеней к подножию трона и его кровавый алый шлейф полился ему вослед. Так же неторопливо, медленно, зловеще обошел кругом Инквизитор замершего в ужасе забрака, и его правая рука нервно сжимала и разжимала длинные пальцы, словно призывая в ладонь меч, висящий на поясе под плащом, желая прихлопнуть, разбить одним ударом, словно тяжелой плитой, обрушивающейся на голову, это никчемное полноватое тело, расколоть эту рогатую голову.

Желание убить, желание этого быстрого беспощадного хлесткого удара, этой смерти было так очевидно, так явно витало в воздухе, что, казалось, обжигало жаром, и по лбу забрака градом катился пот.

Даже Виро, без зазрения совести притащившая губернатора через полгалактики, проволокшая его через весь зал и пихнувшая под ноги Инквизитору, вдруг стушевалась, опустила голову и почти отшатнулась, когда кровавый шлейф Инквизитора, обходящего свою жертву кругом, чуть мазнул кончики ее сапог.

– Так как же вышло, – продолжил свой допрос Дарт Фрес, как бы ненароком отгибая полу плаща, – что вы приняли их корабли за торговые? Как можно было поверить в это? Станция погибла практически без единого выстрела. Сколько лет вы прожили на этом свете, губернатор Аугрусс?

Виро, не вынеся звенящего кровожадным желанием напряжения, резко отвернулась, крепко зажмурив глаза, а Лора, напротив, почти скачком заступила дорогу Лорду Фресу, встав между ними и отшатнувшимся в ужасе забраком, и тонкие пальцы Инквизитора, почти коснувшиеся оружия, вынырнули из-под плаща, а сам он перевел взгляд пылающих ледяных глаз на чистое лицо девушки, так храбро вставшей на его пути.

– Вы не сможете! – выкрикнула Лора гневно, сжимая кулаки. – Вы не посмеете!

– Не посмею что? – спросил Инквизитор, черной страшной громадой надвигаясь на мандолорку, зловеще нависая над ней и заглядывая в ее глаза. Но Лора даже не двинулась, хотя Виро, молча наблюдающая эту сцену, громко ахнула и поспешила зажать ладонью рот, чтобы не дай бог не издать ни звука больше и не привлечь внимания Инквизитора, который вдруг стал на удивление спокойным, но от этого еще более страшным.

– Если вы хотите наказать кого-то, – звонко выкрикнула Лора, – то вам следует начать с меня! Я главком, я обязана была защитить его!

По лицу Фреса пошла нервная судорога, его губы нервно задергались, плечи словно судорогой свело.

– Почему я ничего не знала об этом нападении? – продолжила Лора звонко, вколачивая каждое свое слово в тревожную звенящую тишину, как гвозди, бесстрашно вглядываясь в лицо ситха. Брови Лорда Фреса изумленно взлетели вверх, на щеках вспыхнули красные пятна.

– И в самом деле, почему, – еле слышно произнес Инквизитор, пряча нервно сжимающиеся руки за спину, под плащ. – Почему, спрашиваю я себя, главком узнает об этом сейчас, в числе последних? И почему я думал, – он, чуть улыбнувшись, мельком глянул на Виро, все так же зажимающую рот ладонями, – что главнокомандующий в курсе происходящего? Все так думали, включая Императора. Все полагали, что это Лора Фетт ночью выдернула из постели Виро Рокор и отправила ее на Зиост. Все думали, что она контролирует ситуацию. И я даже отпустил ее с утра без нареканий, вполне довольный ее работой. А она сейчас приходит ко мне и говорит, что… узнает об этом последняя. В самом деле, почему?

Лора от злости даже ногой топнула, ее щеки, казалось, были наполнены горячей кровью настолько, что пот с шипением испарялся с них.

– Прекратите ломать комедию! – выкрикнула она. – Я же поняла, что это вы послали Виро! Вы с ней сговорились!

– Неужели дошло? – насмешливо произнес Лорд Фрес. От его колкости Лора взбесилась еще больше, сжала кулаки, словно готова была ударить Инквизитора. – Я же велел вам уйти. Какого черта вам взбрело в голову вернуться и кричать о том, что я решил умолчать? Но нет, вы даже этого сообразить не можете. И кричите во всеуслышание о своей некомпетентности, хотя я из кожи вон лезу, чтобы прикрыть ваши огрехи!

Его голос окреп и разнесся по залу громовым эхом. Виро, не смея встрять, не смея даже пискнуть, отступила еще дальше от разгневанного Инквизитора, но Лора, казалось, совершенно потеряла голову от злости.

– Мои огрехи! – выкрикнула она бесстрашно в страшное лицо Инквизитора. – Мои! Да почему же меня никто не поставил в известность?!

– Потому что у вас нет своих людей на Зиосте! – заорал Лорд Фрес, багровея всем своим тонким лицом. – Потому что вы не потрудились сменить управленческий аппарат! Потому что вы даже не знаете половины из тех, кто должен подчиняться непосредственно вам! И если уж на вас снизошло озарение, кто спас вас на этот раз, вы могли бы не тратить время на то, чтобы огрызаться и не показывали бы свою смелость тут, передо мной, а могли бы быстрее идти и исправить ваши ошибки! Мне кажется, я велел вам уйти, и уже неоднократно! Сколько раз еще нужно это повторить, чтобы и эта немудреная мысль до вас дошла?

– Уйти?! – выкрикнула Лора, неприятно расхохотавшись. Слезы в ее глазах, в которые смотрелся разъяренный Инквизитор, вмиг высохли, оставив только чудовищное упрямство, которое не позволяло Лоре отступить, замолчать, уступить ситху. И еще картинки, одна чудовищнее другой. Наверное, ситх, вглядываясь в ее глаза, рассмотрел их – яркие, развратные, в золотом ночном свете, двигающиеся переплетеные тела. – Оставить вас вдвоем? Как этой ночью, когда вы и сговорились?

Правая рука ситха вскользнула из-под плаща, взорвав его вороновыми крыльями, и ситх, размахнувшись, влепил жесткую и сокрушительную пощечину Лоре, нанеся хлесткий удар тыльной стороной руки, так, словно побрезговал касаться оскорбивших его губ открытой ладонью.

Лора, мотнувшись, как тряпичная кукла, с коротким вскриком отлетела прочь, скользя по блестящему полу. Виро, страдая, зажимая рот ладонями, трясясь как осиновый лист, крепко зажмурилась, не желая даже видеть того, что происходит; на ее щеках расцветали пунцовые пятна, и, казалось, ей было нестерпимо стыдно оттого, что Лора… угадала? Нет?

Но не все ли равно, если именно ревность к ней, к подруге, привела к этой пощечине?

Лорд Фрес молча сделал несколько шагов, подойдя к ворочающейся на полу Лоре.

Подал руку и рывком поднял девушку на ноги.

Лора пристыженно молчала; на ее щеке багровел огромный кровоподтек.

– Я повторю еще раз, – тяжело произнес Инквизитор. – Сию же минуту идите и исправьте свои ошибки. И прекратите орать всюду, что вы… не в курсе. Не то ваша неосведомленность будет стоить вам головы. Этого под стражу, – он кивнул на трясущегося Аугрусса. – Потом подумаю, что с ним делать. Виро – вы свободны.