Текст книги "Кровные братья (СИ)"

Автор книги: Константин Черников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 39 страниц)

Глава 20, часть 3

Часть 3.

Императорский герольд застыл в выжидательной позе, недвусмысленно давая понять, что Благояру нужно немедленно следовать за ним. Это было весьма не кстати, так как бывали случаи, что гости при императорском дворе могли оставаться по нескольку недель и даже месяцев, в зависимости от интереса и настроения Императора. Такая задержка не входила в их планы.

– Премного благодарны Его императорскому величеству за честь и лестное приглашение, – отвечал Благояр с поклоном, – Но мы очень уж спешим. Дело у нас есть неотложное. Передай своему повелителю, что в следующий раз мы непременно воспользуемся его гостеприимством.

Рыбьи глаза герольда, казалось вылезли из орбит, лицо его стало пунцовым:

– Вас извиняет только то, что вы чужестранцы и не знаете наших порядков, – просипел он, – Иначе вы бы знали, что любая просьба или приглашение нашего божественного Императора являются не чем иным, как вежливой формой приказа. Никто не смеет ему отказать! Будем считать, что я не слышал ваших слов.

– Вот как. Ну, что за спешка? – с досадой воскликнул Благояр, – А я думал – мы вольны в своих поступках.

– Никто не волен поступать вопреки воле Императора! И если ему угодно вас видеть, то вы должны явиться тотчас же. Или прикажите вас силой тащить?

– Ну, знаешь … – начал закипать Благояр.

В этот момент раздался громкий звук разбиваемой посуды. Все резко обернулись. В дальнем углу виновато стояла немолодая опрятно одетая служанка боярина. У её ног валялись осколки разбитого кувшина. Она обменялась с боярином быстрыми взглядами:

– Простите, господин, – проворковала она мелодичным голоском, – Я сегодня такая неуклюжая.

– Пустяки, – отвечал ей Благояр, – Ты меня не так понял, достойнейший муж, – обратился он к рассерженному герольду, – Я хотел сказать, что мы не можем предстать перед вашим Повелителем, слава о котором идёт по всему миру, в столь недостойном виде. Что он о нас подумает? Нам нужно привести себя в порядок с дороги.

– Это верно, – согласился герольд и лицо его снова приобрело естественный цвет, – Умойтесь, переоденьтесь и через час я вернусь за вами. Вы переступите порог величайшего дворца мира.

С этими словами напыщенный герольд и его молчаливый слуга величаво удалились, оставив путешественников в глубоком раздумье. Задерживаться надолго во дворце Васпассиана они не хотели, но и конфликтовать тоже было не желательно.

– Придётся нанести визит вежливости, чтобы не возбуждать лишних подозрений, – вздохнула Гафира.

– Это рискованно, – разумно заметил Гаюн, – Не нравится мне всё это. Откуда вдруг такой живой интерес к персоне какого-то там заезжего боярина. Похоже на ловушку.

– Но нас ведь никто здесь не знает, – проговорил Благояр удивлённо, – Мы только что приехали.

– Я бы не стала недооценивать Тёмные Силы, – задумчиво промолвила Гафира, – От них можно ожидать всего, что угодно.

– Так может нам сбежать, пока не поздно? – предложил бывший дружинник, – Мы быстро. Они не успеют нас догнать.

– Это не выход, и вызовет лишь большие подозрения, – ответила чародейка, – А нам нужно быть предельно осмотрительными.

– Что же ты предлагаешь? – спросил Гаюн.

– Благояр, ты пойдешь к Императору, а я пойду с тобой, под видом Беляны.

– И что дальше?

– Если всё хорошо, мы вернёмся обратно и завтра же отправимся на Змеиный остров.

– А если нет?

– Тогда мне придётся применить силу. А чтобы никто ничего не узнал – есть различные заклятия от забвения до безумия. Мы ещё заставим Императора послужить нам. Гаюн, ты будешь рядом и заберёшь нас если понадобится.

– Да, моя госпожа, – поклонился тот.

– Прекрасно. Тогда приведём себя в порядок для визита во дворец.

* * * * *

Дворец повелителя Южной Империи Васпассиана поражал своим великолепием. Благояр, привыкший к более простой и неприхотливой обстановке княжеских сенников Склавинии, был впечатлён. Никогда в жизни он не видел подобной роскоши. Даже дворец правителя Хольмсгаарда, в котором он побывал однажды, казался на этом фоне маленьким и убогим.

Дворец Императора занимал целый квартал Кесарь-града и насчитывал не менее сотни залов и комнат, не считая бесконечных оранжерей, крытых переходов, башен и галерей. Это был настоящий маленький город внутри большого. Всё было изысканно отделано золотом, драгоценными камнями, мрамором и ценными породами дерева. Мебель, ковры и настенные росписи также поражали впечатление. Буквально на каждом шаге была кричащая роскошь.

Южане очень любили кичиться своим богатством, величием и древней историей. Императоры не упускали шанса продемонстрировать лишний раз своё превосходство всем окружающим народам, которых высокомерно считали варварами. Однако, вопреки ожиданиям, приём назначили не в тронном зале, а в малой императорской приёмной, расположенной в верхней башне дворца и имевшей отдельный боковой вход. Гафира, шедшая рядом с Благояром в облике Беляны, недовольно поморщилась. Тот факт, что приём состоялся в такой не очень торжественной обстановке её беспокоил. Это говорило или о невысоком статусе гостя или о каких-то тайных замыслах.

Император Васпассиан, немолодой худощавый мужчина с гладко выбритым лицом и большими карими глазами, одетый в подобающие его рангу роскошные одежды, приветствовал гостей и усадил их в мягкие кресла напротив себя. Повелитель Южной Империи был бледен, слегка растерян и вообще производил какое-то странное впечатление не вполне здорового человека. «Уж не болен ли он?» – подумал про себя Благояр. Ни пира, ни даже стола с винами и закусками тоже не предполагалось. После торжественных приветствий, беседа вяло потекла фактически ни о чём. Император задавал простые вопросы, а гости почтительно отвечали.

Наконец Император встал, давая понять, что аудиенция закончена. Гости поднялись за ним следом и, отвесив поклоны, уже приготовились покинуть дворец, как Васпассиан обернулся:

– У нас была весьма интересная беседа, боярин, – проговорил он каким-то бесстрастным голосом, – Я так давно не был в Склавинии. Новости оттуда приходят не часто. Мне будет и впредь любопытно общаться с вами. Надеюсь у вас есть ещё что мне рассказать.

– Да мы уже рассказали тебе, великий владыка, все последние новости. Всё, что знали и слышали перед отъездом, – отвечал Благояр, – Боюсь, что ты будешь разочарован. Нам нечего более тебе поведать. Да и спешим мы по своим делам. Дозволь откланяться.

– Ничего, думаю мы найдём много тем для дальнейших бесед, – отвечал Васпассиан, словно, не услышав последнюю фразу, – Мой дворецкий покажет вам ваши комнаты. Не стесняйтесь, располагайтесь, как дома.

– Позволено ли нам будет покидать твой прекрасный дворец по своему желанию, повелитель? – спросила вдруг Гафира голосом Беляны.

– А зачем? Здесь у вас будет всё, что только вы пожелаете. Вам достаточно будет лишь сказать.

– Стало быть мы пленники? – воскликнул Благояр.

– Ну что ты, боярин, – лицо Императора вдруг на миг ожило и расплылось в хитрой улыбке, – Какие пленники? Вы – мои гости.

– И сколь долго прикажешь нам у тебя гостить?

– Столько – сколько я пожелаю! – вдруг резко ответил Император и глаза его сверкнули странным огнём.

Этот огонь угас уже через секунду, но от Гафиры ничего нельзя было утаить. Оставаясь в облике Беляны, она учтиво поклонилась Императору:

– Мы с радостью принимаем приглашение такого великого владыки, – проворковала она, – Ты прав, повелитель. Муж мой изрядно поскромничал, сказав, что нам более нечего тебе поведать. Есть некоторые тайны, которыми мы хотели бы поделиться, если бы ты соблаговолил навестить нас сегодня вечером.

– Прекрасно, – ответил Веспассиан, – Я заинтригован. Ждите меня после вечерней трапезы.

С этими словами Император чинно удалился. Благояр повернулся к Гафире, в лазах его читалось недоумение:

– Что ты такое говоришь, – быстро зашептал он, – Это же ловушка. Неужели ты не видишь? Тут что-то не так.

– Ещё как не так! – ответила чародейка, – Это не просто ловушка. Всё гораздо хуже, чем ты думаешь.

– В чём дело? – насторожился Благояр.

– Не сейчас, – отрезала Гафира.

– Тогда нужно уходить, – решительно проговорил Хранитель, сжимая камень солиса в ладони, который тотчас же активизировался и стал светиться буквально сквозь его руку.

– Доверься мне, – положила она свою руку на его ладонь, прикрывая золотистое свечение, – До вечера нам нельзя ничего предпринимать.

– Добро, – хмуро кивнул Благояр, – Дождёмся вечера.

Молчаливый слуга проводил их на самый верх, в одну из небольших башен, возвышавшихся над крышами дворца. Именно в ней отвели покои гостям Императора. Туда вела только одна узкая винтовая лестница. Перед дверью на эту лестницу стоял караул из нескольких воинов.

– Это, для вашей безопасности, – поспешно сказал слуга, перехватив их удивлённый взгляд, – Чтобы никто не смел вас беспокоить.

Поставив большой канделябр со свечами на стол, он с поклоном удалился. На низком резном столике был уже накрыт лёгкий ужин и стояла бутылка изысканного вина, а так же вазы с фруктами и цветами. Слуга поспешно спустился по лестнице. Было слышно, как внизу гулко захлопнулась дверь и лязгнул замок.

– Ну вот, мы и в ловушке, – выдохнул Благояр, опускаясь на большое и мягкое ложе, – Может исчезнем, пока не поздно? Неизвестно, что они тут удумали.

– Боюсь, что нас нес спроста разместили здесь. На эти стены наверняка наложено заклятие. Сквозь них не пройдёшь. Нам не перенестись отсюда.

– И что же нам делать?

– Ждать, – коротко отвечала Гафира.

– Чего ждать?

– Не чего, а кого. Императора, разумеется. Хочу с ним немного побеседовать, – глаза Гафиры вдруг на мгновение стали змеиными и в них мелькнула такая ярость, что Благояр невольно попятился.

Ну, что ж подождём, – согласился он, – Во всяком случае, они не намерены морить нас голодом и жаждой.

– Забудь! Я бы не стала прикасаться к этому угощению, – предостерегла она Благояра, заметив, что тот потянулся к накрытому столу.

– Может пока расскажешь в чем дело, Гафира, и что ты задумала, – спросил воин.

– Не сейчас. Немного подождём.

Но ждать пришлось довольно долго. Совсем стемнело. Наконец внизу послышался звук отпираемой двери и на лестнице раздались шаги. Император пришёл в сопровождении, какого-то важного вельможи, одетого так же пышно и нелепо, как и утренний герольд. Вероятно, это был один из его доверенных министров, который должен был быть в курсе тайных дел. Их сопровождала вооружённая стража. Очевидно Васпассиан не очень-то доверял своим гостям.

Благояр и Гафира почтительно поднялись навстречу владыке Юга. Но как только тот подошёл ближе, Гафира вдруг выхватила откуда-то из-под одежды необычный сиреневый камень, размером с куриное яйцо.

– Смотри сюда! – резко приказала он Императору, поднеся камень к самым его глазам.

Глаза Васпассиана округлились сначала от изумления, а потом и от оцепенения. Он неотрывно уставился на камень, а Гафира, проделав свободной рукой какие-то загадочные пассы, заговорила на незнакомом шипящем языке. Тотчас же ноги Императора оторвались от пола, и он буквально завис над ним, болтая руками и ногами и хватая воздух ртом, словно рыба, выброшенная на берег. Из его глаз, ушей и ноздрей, а также из открытого рта потянулись тонкие струйки какого-то тёмного дыма.

– Смотрите! Да это же ведьма! – завопил императорский вельможа. И тут же скомандовал воинам, – Взять её!

Те, топоча и бряцая оружием, ринулись исполнять приказ. Но и Благояр не дремал. Он выставил вперёд руки, и солдаты дружно растянулись на полу, попытались было встать, но не смогли. Какая-то сила непреодолимо прижала их к полу. Вельможа бросился к двери, но она сама по себе вдруг захлопнулась прямо перед ним.

– Что это!? – крикнул Благояр, обращаясь к Гафире.

Не обращая ни на кого внимание, та продолжала свои пассы и заклинания. Голос зазвучал всё громче и громче, заглушая всё вокруг. Струйки тёмного дыма, проистекавшие из тела Императора, увеличились, стали гуще, плотнее и преобразовались в облако. Оно своими очертаниями стало очень напоминать очертания человеческого силуэта. Облачко на миг вспыхнуло изумрудным светом и, сделав круг над потолком, стремительно вылетело в распахнутое окно балкона. Ещё миг и оно растворилось в ночной темноте.

Гафира умолкла и опустила руки. В тот же миг Император без чувств рухнул на пол.

– Она убила нашего повелителя! – снова завопил вельможа и заколотил в дверь.

– Уймись ты. Он жив, – крикнула ему Гафира, – Только без сознания. Ему пришлось немало пережить. С твоим Императором теперь всё будет в порядке. Я только что спасла его.

Но вельможа и не думал униматься. Пока он не поднял на ноги весь дворец, Благояр подскочил к нему и отшвырнул его от двери. Воспользовавшись тем, что сила, удерживавшая их на полу, ослабла, воины Императора вскочили и с воплями дружно бросились на Хранителя. В руках Благояра ослепительной молнией блеснул солис. Нападавшие отлетели от него на несколько шагов, однако, тут же вскочили на ноги и приготовились для новой атаки.

В этот момент один из воинов обернулся и испустил душераздирающий крик, полный ужаса. Все обернулись и застыли в оцепенении. Последи комнаты, упираясь большой головой в самый потолок, появилась громадная Белая Змея. В её раскрытой пасти полыхал огонь. Бледные, как полотно, люди в ужасе попятились. Пользуясь моментом, Благояр взмахнул солисом и железное оружие в руках воинов рассыпалось в прах. Но они даже не обратили на это никакого внимания. Их взгляды были прикованы к огромным, словно блюдце, змеиным глазам.

– Подойдите ближе, – властно прошипела Белая Змея, – Ещё ближе.

Все покорно выполнили её приказ. Одному только вельможе удалось на миг оторвать свой взгляд от змеиных глаз. Выхватив из рукава длинный и тонкий кинжал, он метнул его в Гафиру. Оружие легко отскочило от белой чешуи, как от брони. Последовал резкий взмах гигантского хвоста, и вельможа отлетел в сторону. Ударившись о стену, он рухнул на пол без чувств. Глаза Гафиры вспыхнули ослепительно ярким светом, и все охранники также повалились на пол.

Змея закружилась в безумном вихре и исчезла. В тот же миг на её месте появилась немолодая женщина в белом. Благояр убрал солис. Они вдвоём стояли посреди комнаты в окружении разбросанных вокруг них тел.

– И что теперь? – переводя дух спросил Благояр, – Что всё это значит?

– Это была навья, – ответила Гафира, – Я так и знала. Это было сразу понятно. Но надо было убедиться.

– Навья? Как это?

– Очень просто. Император был зачарован. В него вселилась навья. Она подавляла его волю и заставляла его делать, то что хотела. Тёмные силы идут по пятам. Наверное, фокус Гаюна с превращением в лесу не остался ими незамеченным. Нам надо уходить.

– Но как? Через стены мы пройти не можем, ты сама сказала. А пробиваться к выходу через весь дворец….

– В этом нет необходимости, – спокойно ответила женщина-змея, – Для этого есть Гаюн. Он уже рядом и ждёт.

Она трижды хлопнула в ладоши и произнесла несколько слов. За окном, на фоне ночного неба, промелькнула неясная тень, словно от огромной птицы. Через миг над балконом завис гигантский орёл с тремя хищными головами.

– Чего вы так долго? – недовольно проговорил он, – На улице нынче зябко.

– Надо было освободить Императора от навьи, – отвечала Гафира, – Нельзя было его так оставлять. Она бы его доконала, а так Васпассиан нам ещё пригодится.

– Мы выдали себя? – спросил Благояр с нескрываемым беспокойством.

– Нет, я на всех наложила забвение. Завтра они ничего не вспомнят.

– Они да! Но в городе кто-нибудь вполне может заметить такую большую птичку, как Гаюн.

– Сейчас ночь. Да и потом, Гаюн не простая «птичка». Не волнуйся, никто, кроме нас, его не видит. А теперь вперёд! Надо спешить. Нас ждёт Змеиный остров.

Без лишних слов, они забрались на спину громадного орла и тот взмыл в ночное небо. Сделав широкий круг над главным собором города, он взял курс по направлению к постоялому двору, где их с нетерпением ждала Беляна.

** * * *

Глава 21, часть 1

ГЛАВА 21.

Часть 1.

– Гонец к тебе, государь! – воскликнул молодой отрок в дверях, – Из самого Святограда, с важной вестью.

– Ну, что же – проси, – отвечал князь Ратимир, откидываясь на мягкую спинку своего кресла, – Послушаем, что ещё нам поведает наш любезный брат Севолод, Каган святоградский. Может государство наше решил признать?

Отрок посторонился, пропуская вперёд уставшего и запылённого гонца. Тот отвесил земной поклон сперва иконе Светлого Духа в Красном углу, затем князю. Распахнув дорожную суму достал свиток и подал Ратимиру.

– Грамота тебе спешная, светлый княже, от Великого Кагана Святограда Яррилы Велимировича. Изволь прочесть, – торжественно проговорил он.

Присутствующие в гриднице нарочитые мужи князя быстро переглянулись. По комнате пробежал короткий удивлённый шёпот. О последних столичных событиях и о победе Яррилы здесь ещё не знали.

– Ишь ты, ну и дела! Вот это новость, так уж новость, – вскинул брови Ратимир, – Знать Яррила пересилил Севолода и сам на отцовский стол сел. Вельми проворен брат мой. Это же надо – уже второй Каган объявился после смерти нашего родителя. Ну, посмотрим, что брат мой пишет.

Князь быстро пробежал грамоту глазами. Лицо его стало серьёзным. Отложив в сторону свиток, он устремил свой тяжёлый взгляд на гонца. Тот немного смутился и, опустив взгляд, спросил:

– Изволишь ли дать ответ, светлый княже? Мне приказано борзо его доставить в Святоград.

Ратимир молчал, напряжённо размышляя. Взгляд его стал холодным и бесстрастным. Знающие его люди понимали, что ничего хорошего это молчание не предвещает. Наконец, князь, заговорил ровным и спокойным голосом:

– Ответ я дам скорый. Такой же какой был и Севолоду дан. Тартария отныне свободна и независима. Мы не признаём никакой власти над собой, кроме божеской. Нет более здесь власти ни Кагана Святограда, ни кого-нибудь ещё. Так и передай своему господину. Готов я жить с ним в братской любви и союзе. Ак коли он власти надо мной хочет, то пусть придёт сюда сам и попробует её взять, ежели сможет. Я всё сказал.

– Отпишешь ли грамоту? – осмелился спросить гонец.

– Нечего мне своему брату писать. Не стану даже речи вести ни о какой дани. Мы больше не его данники. Так, на словах всё ему и передашь.

Князь встал и, не говоря больше ни слова, вышел из гридницы. Гонцу ничего не оставалось, как отправляться восвояси.

* * * * *

Погода испортилась. С вечера небо начало хмуриться и крепкий ветер стал усиленно нагонять грозовые тучи, словно пастух, сгонявший стадо в одно место. Небо затянулось сплошной чернотой. Ещё немного и пошёл сильный дождь. Казалось, что сама природа предвещала надвигавшуюся беду и заранее оплакивала её предстоящие жертвы.

В тридцати верстах от небольшого городка под названием Лесной, на обширной равнине встали напротив друг друга два огромных войска. Рядом с дремучим лесом, начинавшимся сразу за равниной, выросли ещё два искусственных леса – леса копий, вставших один против другого. Плотные ряды воинов заполняли всё пространство, сколько хватало взгляда.

Очередная распря между братьями-велимировичами в их непримиримой борьбе за власть ждала своего кровавого разрешения.

Место у Лесного обоими полководцами было выбрано не случайно. Здесь было где развернуться десяткам тысяч людей. Давно уже в Склавинии не помнили, когда в последний раз кому-то удавалось собрать столь большие рати. Наверное, ещё со времён походов князя Судислава на Кесарь-град и первых походов его сына Велимира.

Теперь же два их внука и сына приготовились к смертельной схватке. Два кровных брата. Два последних претендента на первенство в Святограде и во всей Склавинии. Княжеские рати и их многочисленные союзники застыли в ожидании решающей битвы. Всё должно было свершиться здесь и сегодня.

Получив ответ из Тартарии, новоявленный святоградский Каган Яррила тотчас же отправился в поход на непокорного брата. К такому ответу тартарского князя он был готов, этого и следовало ожидать. А потому Яррила уже заранее готовился к очередной войне. Будай и другие советники всячески его поощряли. Ратимир же немедля выступил навстречу. И вот теперь два войска сошлись у Лесного.

И в том и в другом стане нашлось разумные люди, которые всячески призывали князей решить спор полюбовно и не проливать братской крови. Им удалось уговорить обоих князей пойти на переговоры.

И накануне сражения оба брата встретились, наконец, лицом к лицу на нейтральной территории, каждый в сопровождении своих бояр и воевод. Они не виделись друг с другом уже несколько лет. Но тёплой встречи и пространного разговора не получилось. Каждый упорно стоял на своём, не желая ни в чём уступать. В итоге – оба раздосадованными вернулись в свой лагерь, чтобы готовиться к битве. Теперь их спор мог быть разрешён только мечом.

Наступила ночь. Дождь усилился и началась настоящая гроза. Раскаты грома и сверкание молний сотрясали всю округу. Погода для сражения стояла самая, что ни наесть неблагоприятная. Яррила думал дождаться утра, но Ратимир не стал ждать. Он хотел застать своего врага врасплох и нанести неожиданный удар, несмотря на ночь и непогоду.

Протрубили боевые рога и его войско решительно двинулось на врага. Это было весьма неожиданно, но и Яррила был начеку. Святоградский Каган поставил в центре своего войска сунейских наёмников во главе с Агонаром и столичную дружину, которые должны были первыми принять на себя главный удар противника. Родовые ополчения и союзные отряды, ставшие полками Левой и Правой руки, он расположил на флангах, по бокам от Большого полка в центре.

В этом не было ничего необычного. Лучшие силы всегда ставились в центре. Остальные их лишь прикрывали и выполняли вспомогательные функции. Исход открытой битвы на широком поле, как правило решался в схватке двух центров, где были сосредоточены сильнейшие бойцы. Конница у склавинов не играла большой роли. Она использовалась для охраны флангов и, для быстрого преследования разбитого и бегущего врага. В большинстве своём склавины были крепкими и упорными пешими воинами.

И вот, в ночи ударил оглушительный раскат грома. И тотчас же, словно по его сигналу обе рати пришли в движение, битва началась. Посреди бушующий природной стихии бушевала стихия людская – две рати сошлись лоб в лоб. Одна стена щитов с лязгом и треском столкнулась с другой. Зрелище было страшное и величественное! В почти кромешной ночной темноте, освещаемой лишь вспышками молний, под проливным дождём и бесконечными раскатами грома воины неистово рубили и кололи друг друга. Земля раскисла от дождя, превратившись в месиво, в котором вязли и скользили ноги ратников. Звон металла, треск копий, яростные крики, вопли и звуки труб сливались в единый несмолкаемый гул, порой перекрывавший раскаты грома. С обеих сторон ежесекундно падали десятки убитых и раненых, которых тут же затаптывали и о которых спотыкались остальные сражавшиеся. Упавшие задыхались или тонули в грязи.

Битва была упорной. Ни те, ни другие не желали уступать. Жестокая сеча длилась уже около часа. Постепенно сунеи своей несгибаемой стеной щитов стали шаг за шагом теснить центр тартарского войска. Наметился перелом. Помня битву на озере Лыбедь против Севолода, Яррила отдал приказ родовым ополчениям начать постепенный охват противника по бокам. Но его опередили. В сплошной завесе дождя, сквозь ночную мглу бесшумно выступили многочисленные неясные тени. Это были хурузатские панцирные всадники, а также галаны и чемерисы – лихие наездники и новые союзники тартарского князя. Таких воинов доселе ещё никто не видывал в центральных уделах Склавинии. Вёл их высокий статный воин в дорогих доспехах. Всадники обмотали копыта своих коней плотными слоями кожи и ткани, чтобы лошади меньше скользили в грязи.

Гнусаво завыла боевая труба, загрохотали большие хурузатские барабаны, и они с диким криком и визгом бросились в атаку. Мало кто мог на широком просторе выдержать свирепый удар тяжёлой конницы, закованной в панцири и вооружённой длинными копьями. Подобно урагану, сметая всё на своём пути, панцирники быстро опрокинули фланги святоградского войска и нанесли удар по их центру с боков. Стена щитов сунеев и княжеских дружинников распалась. Одновременно лучшие лучники Ратимира обрушили град стрел на задние ряды врага, расстраивая их боевые порядки.

Этот смелый манёвр и решил исход битвы. Первыми побежали племенные ополчения союзников Яррилы. Но центр ещё держался. Видя сложившуюся ситуацию, Яррила обнажил меч и бесстрашно ринулся в самую гущу сечи, чтобы личным примером воодушевить своих воинов. На него из темноты тут же наскочил хурузатский конник. Уклонившись от удара его копья, Яррила, встав на стремена, с силой рубанул противника мечом сверху вниз. Удар опытной руки был страшен. Разрубленный почти пополам, хурузатин молча рухнул с коня.

– За мной, други! Не робей! – зычно крикнул князь, – В атаку!

За ним последовала его личная дружина. Но спасти битву уже было нельзя. Центр каганского войска под ударами хурузатской конницы и тартарской рати смешался. На самого Кагана набросились сразу несколько воинов. Вертясь на коне волчком, он отражал удары щитом и сразил ещё одного из нападавших. Рядом бились и умирали его дружинники. От сильнейшего удара хурузатского копья разлетелся вдребезги щит князя. Яррила покачнулся, но удержался в седле. Извернувшись он пронзил нападавшего мечом. Однако, извлечь оружие из тела врага он не успел. И тут над ним из темноты, точно призрак смерти, возник другой хурузатин с занесённым кривым мечом. Казалось, ещё миг и гибели не миновать! Но тут, какой-то княжеский воин с быстротой молнии сумел опередить панцирника и в последний момент сразил его ловким ударом боевого топора. Яррила обернулся. Это был Чекуня, бывший дружинник Севолода, помилованный и перешедший на службу к старградскому князю после битвы на озере Лыбедь.

– Благодарю тебя! – крикнул ему князь, – Я твой должник.

– Надо отходить, княже, – ответил Чекуня, перекрикивая шум боя, – Их слишком много. Погибнешь!

Натиск тартарцев и их союзников всё усиливался. Неся большие потери, стали отступать сунеи и столичные дружинники. Только ярл Агонар в окружении своих берсерков продолжал упорно сражаться в центре, прикрывая, тем самым, отход остальных. Ратимир бросил в центр все свои силы. Берсерки с криками: «Ола! Ассгард!» падали один за другим в неравной битве. Смерть они принимали с радостью. Последним пал Агонар, пронзённый сразу несколькими копьями. На лице его навсегда застыла удовлетворённая улыбка. Он обеспечил своей душе почётное место за пиршеским столом Великих Ассов. Много славных воинов полегло в ту ночь с обеих сторон.

Союзники уже бежали и, скрепя сердце, Яррила приказал трубить отход. Во многом благодаря стойкости сунеев и столичных дружин удалось избежать паники, всеобщего хаоса и полного разгрома. Сильно потрёпанные остатки войска Яррилы сумели организовано отступить под сень густого леса. Как по заказу, тьма и ливень усилились, образуя дополнительную маскировку в густом лесу. Ратимир не решился их там преследовать в такую погоду и протрубил отбой. Довершить разгром противника он так и не смог, но поле битвы осталось за ним.

* * * * *

Едва шум сражения стих вдали, как Яррила, тут же в лесу, собрал военный совет. Битва была проиграна. Надо было решить, что делать дальше.

– Войско изрядно поредело. Много раненых, – коротко подвел итоги ночного сражения Путянич, – Новой сечи завтра нам не сдюжить. Надо отходить, чтобы сохранить хотя бы остатки наших сил. Много народу полегло. Не отступим – по утру ляжем здесь все.

Сам он был бледен, дважды ранен и еле держался на ногах, всё время поправляя окровавленную повязку на голове, которая так и норовила съехать на бок.

– Присядь, Путянич, отдохни, – сказал Яррила и невесело улыбнулся, – Это уже напасть какая-то – всяк, кто только становится Каганом, тут же терпит поражение. Сначала Севолод, а тепереча вот и я, – с грустью закончил он.

– Не кручинься, государь, – поддержал его кто-то из воевод, – Севолод был полностью разгромлен и бежал. А мы только отступили, но ещё не побеждены. За нами весь Святоград.

– Да, только путь туда нам теперь отрезан, – вставил Путянич, – Ратимир теперча как раз меж нами и столицей. Боюсь, он в Святограде будет первым.

– А ты, что же молчишь, дядя, – обратился князь к Будаю, – Скажи своё разуменье.

Первый боярин действительно всё время угрюмо молчал. Казалось, он напряжённо думает о чём-то своём, мало обращая внимание на то, что происходит вокруг. Это было на него не похоже. Голос князя вернул его к действительности.

– Путянич прав, – сказал, наконец, он, – Дорога на Святоград нам закрыта.

– Так, что же делать? Присоветуй.

– Ничто сейчас не может помешать твоему брату сесть на каганский престол, – продолжал мрачно Будай, – А нам надобно начинать всё с начала. Север за нас. Там есть ещё союзники. Конунг Ульф завсегда тебе поможет. Надо возвращаться в Стар-град и снова собираться с силами. Хвала Светлому Духу, ты жив, государь и мы тоже, а значит – это ещё не конец. Борьба будет долгой.

Решение было принято. Яррила с остатками своего войска направился на Север, в Стар-град. На первом же привале, ночью боярин Будай, встав по-тихому, отошёл на пару сотен саженей от лагеря. Там, в густых дебрях, его уже поджидал Черный воин. Боярин был весьма раздосадован.

– Как же так, господин? – первым начал он, – Мы же ведь уговорились, что я сподоблю князя на поход супротив его брата, а вы обеспечите ему победу.

– Не беспокойся, победа будет за твоим воспитанником, – спокойно отвечал Мотон, не обращая внимания на упрёки.

– Да где же она, победа эта? – воскликнул в сердцах боярин, – Разбили нас! Али не ведаешь об том? Обманул ты нас, супостат!

– Не смей так со мной говорить, ничтожный смертный! – глаза демона блеснули недобрым огнём.

Он, вдруг, выбросил ладонь вперёд, и боярин попятился, хватаясь обеими руками за горло. Дыхание его перехватило, лицо стало пунцовым, а глаза округлились. Мотон медленно поднял руку вверх и Будай почувствовал, как его ноги отрываются от земли. Казалось, ещё миг и душа покинет его тело навсегда. Он буквально ощущал это ледяное дыхание смерти.

В последний момент Мотон опустил руки, и боярин тяжело рухнул на землю, хрипя и жадно хватая воздух ртом, словно рыба, выброшенная на берег.

– Прости меня, господин… – еле просипел он.

– Так-то лучше, – удовлетворённо сказал демон уже более миролюбиво, – Смирение – лучшее качество для смертного. Сегодня я прощаю двою дерзость, но впредь никогда больше не смей сомневаться в моих словах или в чём-то упрекать.