Текст книги "Исправить (серия "Уотерсы" #2) (ЛП)"

Автор книги: Киврин Уилсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 24 страниц)

Ух ты! Ошеломленные, мы стоим с Пейдж и молча наблюдаем, как наши клиенты уходят через поляну к соснам и следующему подъему.

– Ты пойдешь за ними? – С тревогой спрашивает меня она.

– Я лучше дам вырвать ногти у себя на ногах.

Но Пейдж все же колеблется.

– Если они поубивают друг друга, будет ли в этом наша вина?

С мрачной улыбкой я отвечаю:

– Мы всегда можем заявить, что понятия не имели о их склонности к насилию.

Несколько мгновений Пейдж молчит, потом заявляет:

– Круто!

И мы начинаем спускаться с горы.

Глава 15

Пейдж

Может ли день стать еще хуже? Я постоянно думаю об этом, пока, не делая передышек, спускаюсь вниз по склону горы.

Вопрос на самом деле риторический, потому что существует множество причин для этого.

Ну серьезно, во-первых, я терпеть не могу пешие прогулки. Дикая природа меня пугает. Насекомые, хищные животные, грязь – опасность, подстерегает на каждом шагу. Здесь легко можно пораниться или вообще погибнуть… Почему это должно меня привлекать?

Во-вторых, кто бы мог подумать, что наделенная властью и деньгами парочка – Стюарт Гарнетт и Кэролайн Карн – на самом деле отбитые на всю голову психи? До сегодняшнего дня я даже не подозревала.

Единственное, что меня утешает – счет, который выставлю Кэролайн, когда это безумие, наконец, закончится. И этот день не за горами. Думаю, ждать осталось недолго. Хотя, все, что у нас пока есть – это устная договоренность со Стью и пока он не подпишет окончательные документы о разводе, праздновать победу рано. А он делать это не спешит, потому что хочет заставить жену передумать. Иначе зачем он потащил ее с собой на вершину этого богом забытого пика?

Хуже всего, однако то, что я сейчас вынуждена спускаться с горы, на которую не хотел подниматься с самого начала… вместе с моим почти бывшим мужем.

Первые десять минут мы идем молча. Спускаться по склону быстрее, чем подниматься, но это ад для моих коленей и мышц. Завтра я буду плакать от боли. Больше всего раздражало то, что Логан шел позади меня, а утоптанной тропинки не было и мне приходилось выбирать дорогу. Поначалу это было несложно, так как я еще помнила, как мы сюда поднимались. Но сейчас, оглядевшись вокруг, я не вижу знакомых ориентиров и готова признать, что мы, скорее всего, заблудились.

По крайней мере, признаться себе. Я не готова сказать об этом своему попутчику.

– Тебе не все равно, каким путем мы вернемся? – небрежно спрашиваю я.

Фыркнув, он начинает смеяться.

Я искоса смотрю на него.

– Что смешного?

– Ты не знаешь обратной дороги.

– Конечно, знаю. Просто мне надо осмотреться.

Даже если он прав, мог бы и промолчать. Наверное, это вошло у него в привычку.

– Ты уверена, что мы идем в правильном направлении, – настаивает он с ухмылкой, которая мне нравится и отталкивает одновременно. – Хочешь, я пойду вперед?

Поджимаю губы и, проигнорировав его предложение, продолжаю идти дальше. Я почти уверена, что мы проходили мимо этих двух валунов по пути наверх. Почти уверена. Или нет?

Проклятье!

– Я просто не понимаю, почему мы не пошли по тропе, – говорю я. – Ты ведь никогда не ходишь вне тропы, не так ли? Типа бережешь природу и тому подобное…

– Не так уж трудно аккуратно выбирать дорогу и не наносить вред окружающей среде. – Тропинка сужается и лес по обеим сторонам становится гуще. Логан шагает позади меня. – Стью и Кэролайн опытные путешественники. Когда в прошлый раз я представлял его интересы, то он хвастался впечатляющим списком покоренных ими вершин.

Повезло им

Но не повезло мне.

– Просто, я думаю, безопаснее идти по тропе, – замечаю я.

– Медведям все равно, идешь ты по ней или нет.

Что? Каким еще медведям?

Остановившись, я повернулась и посмотрела на мужа.

– Здесь водятся медведи?

Он нарочито удивленно поднимает брови.

– Конечно, это же лес. Если бы это был океан, здесь бы водились акулы.

– Угу. Вот поэтому я и избегаю дикой природы. Мне нравится, когда статистическая вероятность нападения медведя или акулы равна нулю.

– А как насчет статистической вероятности быть убитым в собственной машине пьяницей или наркоманом, или тем, кто за рулем пялится в свой телефон на скорости восемьдесят миль в час?

Я закатываю глаза, хотя знаю, что он этого не увидит.

– Вообще-то я предпочла бы погибнуть в автокатастрофе, чем быть съеденной заживо.

– Но мы сейчас говорим не о выборе смерти, – возражает он. – Дело в том, насколько вероятно, что это действительно произойдет.

Когда я снова поджимаю губы, то внезапно поражаюсь, насколько привычно и легко вести с ним дружеские споры. Сколько времени прошло с тех пор, как наши разговоры напоминали добродушное подшучивание, а не мерзкие, злобные перепалки, которые мы в основном вели в течение последних двух лет?

Я скучаю по нему. От осознания этого я перестаю дышать. Я скучаю по мужчине, за которого когда-то вышла замуж. Его так долго не было.

– Ну, – отвечаю я после короткой паузы, сглатывая внезапно образовавшийся ком в горле, – Я бы сказала, что здесь и сейчас я скорее подвергнусь нападению медведя, чем меня собьет пьяный водитель.

– Ты уходишь от темы.

– Нет, именно это я и имею в виду.

Он усмехается.

– Уверен, медведей особенно привлекают люди, которые продолжают спорить даже после того, как поняли, что проиграли.

– Неужели? – бросаю сердитый взгляд через плечо. – А я слышала, что им больше по душе самодовольные ублюдки.

Он снова смеется. Потому что согласен со мной.

Я скучаю по его смеху тоже. От отчаяния у меня сжимается все внутри.

– Будет дождь, – неожиданно замечает Логан.

Я смотрю вверх и не вижу ничего, кроме плотно затянутого темными облаками неба.

– Со Стью и Кэролайн ничего не случится?

– Дождь не застанет их врасплох.

Я кривлю губы, потому что сама к этому не готова. Значит надо вернуться в хижину как можно скорее. В надежде, что Логан укажет, если я пойду в неправильном направлении, ускоряю шаг.

Проходит минут пять, прежде чем первая капля дождя падает мне на волосы, и я тут же натягиваю на голову капюшон. Надеюсь, это не перерастет в ливень и нам не придется промокнуть насквозь.

– Знаешь, – замечает он после того, как мы прошли еще немного, – Стью много лет назад сказал, что они приберегают восхождение на Эверест к своей двадцатой годовщине. Очень хочется верить, что в эту минуту он не тащит туда Кэролайн.

– Иногда жизнь полный отстой. – Стью затеял свару из-за собак на голом месте. Ничего, кроме злобы им не двигало, так что если до этого я не считала его мудаком, недостойным сочувствия, то теперь определенно считаю.

– Согласен, – отвечает Логан позади. А потом замолкает, и я хмурюсь в ожидании того, что может произойти дальше. Никогда раньше, насколько я помню, он не терял дар красноречия, и сомневаюсь, что когда-нибудь это случится.

И он не заставляет себя долго ждать.

– Вот живешь так и думаешь, что проведешь всю оставшуюся жизнь с одним человеком. Строишь планы, ждешь знаменательных событий. А потом – бац, и все теряешь…

Мой желудок скручивается в тугой узел. Ага, вот оно. На самом деле, просто удивительно, что ему потребовалось так много времени, чтобы понять это. Я могла бы просто не обращать внимания на его слова. Притвориться, что он все еще говорит о наших клиентах. Вот что я должна была сделать. Должна была… если бы позволила думать рациональной части своего мозга.

О, кого я обманываю? Мне нельзя допустить, чтобы он решил, будто промолчав, я соглашаюсь с ним.

– А иногда, – парирую я, – причина, по которой ты все теряешь, заключается в том, что в попытке исправить одну ошибку, ты совершаешь еще большую.

За моей спиной повисает напряженная тишина, а затем он резко произносит.

– Чушь собачья, Пейдж. Причина не в этом.

Да, конечно. Я с хмурой мрачностью оборачиваюсь к нему, пытаясь взглядом передать то, что отказываюсь выразить вслух – что я не верю ни единому его слову. Что мы обсуждали это раньше бесчисленное количество раз, и я не поведусь больше на его речи.

Как только наши взгляды встречаются, я оступаюсь на скользкой ветке и, размахивая руками, начинаю падать.

Черт, это будет больно!

Руки смыкаются вокруг меня, легкий захват, который удерживает в вертикальном положении. У меня перехватывает дыхание, сердце трепещет, когда я понимаю, что это руки Логана. Руки Логана, впервые за долгое время прикоснулись ко мне.

И я чувствую это прикосновение, тепло его кожи и силу его хватки, как будто я обнажена и на мне нет ни рубашки, ни куртки. Это головокружительное ощущение. Оно жжет и обжигает.

– Спасибо. – Это слово оставляет горечь на моем языке. Я спиной чувствую его тепло, и такая близость вызывает дрожь по всему телу. Рефлекторно пытаюсь высвободиться из его рук и отстраниться.

Но он сжимает меня еще сильнее, удерживая на месте. Мое сердце тяжело бьется, пытаясь выскочить из груди. Нет! Нет, мы не будем этого делать. Черт бы его побрал! Мы уже проходили через это дерьмо.

– Мы не были ошибкой, – рычит он мне на ухо. – Дети не были ошибкой. Я совершил ошибку. Есть разница.

Теперь капли дождя бьют еще сильнее. Капюшон, промокнув насквозь, облепляет голову. Меня сотрясает дрожь и я, оторвавшись от Логана, отхожу на безопасное расстояние.

– Это всего лишь слова, – говорю я, поворачиваясь к нему лицом.

– Нет, это не просто слова, – огрызается Логан. – За ними скрыт смысл.

У меня такое чувство, будто в венах стучит отбойный молоток. – Какой смысл?

На секунду он выглядит ошеломленным, как будто не может понять, почему я задаю такие вопросы. Крупные капли дождя стекают по его суровому лицу. Внезапно он проводит по нему рукой, и я понимаю, что даже просто смотреть на него больно. Это напоминает агонию, будто каждый дюйм моего тела пронзают тысячи игл.

– Потому что у нас все было прекрасно. —

Он разводит руками, как будто говорит очевидные вещи.

– Нам было так хорошо вместе. Это было так правильно. Две половинки целого. У нас трое замечательных детей, которые нуждаются в нас обоих. Нам нужны мы оба.

Мое сердце бешено колотится. Меня не должны трогать его слова, но это не так. Они ранят.

Это потому, что он прав?

Да. Частично.

Но это только усугубляет ситуацию. Потому что прошлого не вернуть.

– Это бессмысленно, – говорю я, а затем поворачиваюсь и топаю по мокрой от дождя земле. Иду, не разбирая дороги от нахлынувших эмоций.

Хочется плакать. Мне очень хочется плакать.

Так глупо.

Я насквозь промокла. Дождь льет вовсю, и из-за шума я не знаю, идет ли Логан за мной. Хотя инстинктивно понимаю, что это так. И я понятия не имею, почему он замолк.

Издали доносится журчание бурлящей воды, и я замечаю глубокую и широкую промоину, которая пересекает наш путь и простирается так далеко, насколько видно глазу.

Какого черта? По дороге нам не попадался ни один ручей. Кажется, мы прошли совсем немного, прежде чем начали подниматься в гору. А это значит, что Логан позволил мне пойти в неправильном направлении, и я ни за что не поверю, что сделал это случайно.

– Прекрасно! – говорю я громко, перекрывая шум дождя. Затем останавливаюсь и поворачиваюсь к нему лицом. – В какой стороне отель?

Пристально глядя на меня из-под капюшона, он указывает в сторону ручья.

Я иду в указанном направлении, присматривая место, где можно пересечь бурный поток. Но так и не нахожу подходящее. Если только мы не готовы залезть по колено в воду.

– Ты шутишь, – говорю я, подчеркивая каждый слог. – Как это вообще возможно?

– Когда мы шли сюда, то пересекли засохшее русло, – говорит он. – Наверное, ты просто не заметила.

Я изумленно смотрю на него. – Почему ты не остановил меня?

– Ты сказала, что знаешь дорогу, – отвечает он с невозмутимым спокойствием.

Закрыв глаза, я делаю несколько глубоких вдохов. Идет проливной дождь. Я вымокла насквозь, промерзла до костей и сильно проголодалась. Настал момент, когда я должна сказать мужу, чтобы он взял инициативу на себя и отвел нас обратно в хижину.

Но я не могу. Я просто не могу доставить ему такого удовольствия.

Хорошо. Думаю, тогда нам придется перейти ручей вброд.

Берег во все стороны кажется одинаково крутым и грязным, так что решаю спуститься прямо здесь.

– Осторожно, – предупреждает Логан, когда я делаю первый неуверенный шаг.

Едва он это произносит, земля уходит у меня из-под ног. Взвизгиваю, начинаю махать руками, пытаясь удержать равновесие, и судорожно хватаюсь руками за землю, но мои ботинки неудержимо скользят вниз по склону. С громким всплеском я плюхаюсь прямо в грязную жижу. Боль ослепляет меня, пронзая все тело.

Зажмурившись, я стискиваю зубы и задерживаю дыхание, в то время как пульсирующая боль охватывает те части тела, которые пострадали от падения. Наконец, она затихает. Резко выдохнув, я снова открываю глаза.

Логан с напряженным лицом отступает от осыпающегося края.

– С тобой все в порядке?

В порядке? Нет, черт возьми, не в порядке! Я вымокла до нитки и вывалялась в грязи. И теперь я почти уверена, что завтра мне будет не до боли. Я, конечно же, не смогу ходить, а у меня здесь куча работы. Проклятье!

Но это еще не самое худшее. Хуже только он. Он и его… эмоциональный терроризм.

– Черт! – Я шлепаю ладонью по отвратительной коричневой жиже, в которой барахтаюсь. Ошметки грязи разлетаются по всем сторонам, забрызгав меня с ног до головы. Немного даже попадает на щеку. Но это неважно, потому что их смывает дождь, стекающий ручьями по моему лицу.

И я решаю, что страданий на сегодня с меня достаточно. Сердито срываю рюкзак и швыряю его на другой берег ручья. Он опасно приземляется на самый край, едва не свалившись в воду.

Услышав смех, я смотрю на Логана и вижу, как его глаза искрятся от веселья, а на щеках появляются ямочки. Очевидно, своей вспышкой я дала ему ответ и, так как он думает, что я «в порядке», то может посмеяться надо мной.

Ну и хрен с ним.

Прищурившись, я мысленно перебираю варианты, как стереть эту ухмылку с его лица. Затем он протягивает руку, и возможность слишком очевидна и слишком хороша, чтобы упустить ее.

Не подавая виду, я хватаюсь за руку и, прежде чем он успевает поднять меня, дергаю его на себя. То, что он сидит на корточках, позволяет с легкостью вывести его из равновесия, и я отскакиваю в сторону, когда он, перевалившись через край, соскальзывает по склону вниз и приземляется посреди грязной лужи.

Несколько секунд он с ошеломленным выражением лица сидит, глядя на меня. Отвратительная жидкость стекает по его куртке, на лбу и волосах видны грязные брызги. Он быстро приходит в себя и, бросив на меня сердитый взгляд, оглядывает куртку в поисках чистого места, чтобы вытереть руки.

– Теперь ты довольна? – спрашивает он с обманчивым спокойствием.

На самом деле нет. Я не получила ожидаемого удовлетворения. Вместо этого я чувствую пустоту, усталость и даже стыд. Злая и смущенная тем, что позволила втянуть себя в эту… эту детскую месть. Это так не похоже на меня.

Но это подтверждает, что, несмотря на все его уверения, что «нам было так хорошо вместе», мы обладаем удивительной способностью выявлять друг в друге худшее. И это плохо. Я хочу, чтобы это закончилось. Мне нужно, чтобы это закончилось.

– Зачем ты это делаешь? – спрашиваю я сквозь зубы.

Он задумывается на секунду. Затем, не обращая внимание на льющиеся по его лицу струйки воды, он пристально смотрит на меня и говорит хриплым от волнения голосом:

– Потому что хочу вернуть тебя.

Я чувствую, как кровь отливает от головы и, забыв дышать я почти теряю сознание.

Я догадывалась об этом. Конечно, догадывалась. С тех пор, как мы приехали сюда два дня назад, он все время показывал мне это. Взглядом, словами, языком тела. Его поведение по отношению ко мне поначалу было агрессивным и конфронтационным, но затем внезапно сменилось отстраненной враждебностью, к которой я уже привыкла за последний год.

И все же я потрясена, услышав, как прямо он говорит об этом.

– Но я не вернусь к тебе, – мой голос дрожит и еле слышен.

– Почему? – спрашивает он. Простой вопрос, казалось бы, обыденный, но задает он его с таким пылом и решительностью.

Какое-то время я не могу вымолвить ни слова. Они застряли у меня в горле. И я пытаюсь выдавить их из себя.

– Потому что ты разбил мне сердце, – наконец выдыхаю я. И через несколько секунд, прислушиваясь как сердце стучит в ушах, добавляю: – Ты разбил меня.

Он вздрагивает, как от пощечины.

Как будто только об этом узнал.

Как он мог не знать?

– Я все исправлю, – говорит он, пытаясь перекричать шум дождя. – Мы можем это исправить.

Нет. Я качаю головой. Когда мы закончим мучить друг друга? Когда поймем, что этого достаточно?

Лицо Логана напряжено, и он стискивает зубы, а затем преодолевает то короткое пространство между нами в грязной яме, в которую мы каким-то нелепым образом попали вместе. И останавливается только тогда, когда оказывается в опасной близости ко мне.

– Ты действительно думаешь, что мы не стоим того, чтобы за нас сражаться? – спрашивает он, наваливаясь на меня, и, схватив за руки, поднимает на колени. – Или тебе просто нужно напомнить?

Я пытаюсь вырваться, но его пальцы, крепко удерживая, больно впиваются в мою плоть. Сердце подскакивает к горлу. Его взгляд горит от того, что он задумал, и паника вспыхивает в моей груди.

– Прекрати! – Сжав кулаки, я бью его в живот. Не изо всех сил, но достаточно, чтобы причинить боль. Даже не поморщившись, он отпускает меня, но в следующее мгновение хватает за запястья и дергает к себе.

– Черт возьми, ну так заставь меня, – рычит он, и в момент абсолютного ужаса и отчаяния я, оскалив зубы, рычу на него в ответ. Каждая клетка в моем организме вопит, чтобы я набросилась на него, ударила и бежала прочь со всех ног.

Потому что он требует, чтобы я заставила его прекратить.

А я понимаю, что не хочу.

Сжимая запястья, он притягивает меня ближе, и мы оказываемся нос к носу. Его дыхание – короткое, прерывистое и такое горячее, сливается с моим. Капли дождя стекают по лицу, застилают глаза, пока я жду, когда он пойдет в наступление. Время замирает, голова начинает кружиться, нервные окончания покалывает от предвкушения.

Что я почувствую после стольких лет? Каков он будет на вкус? Я страдаю от воспоминаний о том, что у нас было раньше, тоскую по необузданному и пьянящему желанию, которое пробуждает только он. Если все будет не так хорошо, как прежде, я умру от разочарования. А если так, я умру по прямо противоположной причине.

– Пейдж, детка, – шепчет он, прижимаясь ко мне губами. Я чувствую его тепло и меня тут же уносит поток ощущений. Напрягаюсь, не смея пошевелиться или вздохнуть – иначе утону в нем. Он смыкает руки вокруг моих запястий и сильнее склоняет голову, заставляя откинуться назад. И, несмотря на охвативший меня ужас, я открываю рот и впускаю его.

Потому что этот поцелуй воплощает в себе все. Он одновременно нежный и напористый, горячий и сладкий, привычный и незнакомый. Я помню его так хорошо, что не могу не ответить, и – О, боже! – снова почувствовать, как он целует меня – это ошеломляет и я не могу остановиться.

Не трахайся с ним, Пейдж. Голос Бет, словно набат раздается в моей голове.

Мне все равно.

И я это знаю.

Начинаю вырываться, извиваюсь и пытаюсь высвободить руки, но он не отпускает ни на дюйм. То, с какой силой он удерживает меня и прижимается губами к моему рту, заставляет мое же тело предать меня. Это только мышечная память. Сердце колотится бешено, дыхание учащается и, если бы Логан сорвал с меня белье прямо сейчас, то увидел, насколько я возбуждена.

Вот что он делает со мной. Это то, что он всегда делал со мной. И, Господи помоги, я все еще хочу его.

Не трахайся с ним, Пейдж.

Я загнана в угол и не могу найти выход.

Поэтому впиваюсь зубами в его нижнюю губу. Не знаю почему. Хочу ли этим остановить его? Но когда он, хмыкнув, отстраняется, я замечаю струйку крови на его губе, прежде чем ее смывает дождем. Чувство, вмиг охватившее меня, я узнаю из тысячи. Это почти забытая смесь возбуждения и стыда.

И Логан улыбается. Потому что, конечно, он все понял. Теперь он знает, что борьба все еще возбуждает меня, и боль – вечная спутница моего удовольствия.

Увлекая меня за собой, он падает обратно в грязь. Затем рывком усаживает к себе на колени, пока я, стиснув зубы, извиваюсь и толкаюсь, пытаясь упереться локтями ему в ребра. Но он, ухватив запястья, заводит их за спину, и мне остается только раздвинуть бедра и усесться на него верхом. Мои руки словно скованы наручниками. Я тяжело дышу, и моя грудь вздымается, пока гнев и похоть внутри меня схлестнулись в смертельном поединке.

– Чего, черт возьми, ты добиваешься? – рявкаю я, заставляя себя смотреть ему прямо в глаза.

Крепче сжимая руки, он притягивает меня к груди, и шепчет на ухо:

– Признай, ты тоже хочешь меня.

Я усмехаюсь в ответ.

– Да пошел ты!

– Скажи это, Хорошая Девочка. – Я чувствую его улыбку на своей щеке, и когда издаю еще один рык, он нахально спрашивает: – Ты укусишь меня еще раз?

– Только попроси…

– Знаю.

Черт. Еще одна волна возбуждения пронзает меня, и я ничего не могу с собой поделать. Я сжимаю его бедрами. Через промокшую от дождя и грязи одежду чувствую, насколько он тверд и едва сдерживаю стон, пока желание обжигает вены.

Внезапно Логан отпускает мои запястья. От неожиданности застываю на мгновение, пока он задирает на мне куртку и рубашку и запускает под них руки. Меня сотрясает дрожь, но как только его ладони прикасаются к обнаженной коже, по телу начинает разливаться жар.

Я судорожно втягиваю в себя воздух, когда он губами прижимается к моей шее, закрываю глаза и отчаянно пытаюсь не поддаться блаженству от ощущения его языка и зубов на чувствительной коже. Он точно знает, как и где меня поцеловать или легонько ущипнуть, или прихватить зубами, чтобы завести. Он знает каждый дюйм моего тела, все мои желания и потребности. Конечно же, он знает.

И вероятно понимает, что, если бы нам не мешала одежда, он бы уже был внутри меня.

Словно он знает, как нажать на пусковой механизм, чтобы заставить меня сдаться и побудить к действию. Но я не знаю, что мне делать. Оттолкнуть его? Ударить? Или раздеть?

Я не могу поддаться ему. Это ужасно. Я запретила себе прикасаться к этому мужчине, отказалась от прав на него, когда выставила за дверь. Теперь он как будто окружен желтой лентой, которой я сама отгородилась от него. Так что же произойдет, когда я нарушу границу? Что это будет означать? Как я найду путь вперед после такого огромного скачка назад?

Но ту часть меня, которая контролирует руки, не заботят подобные вопросы. Одной рукой я прикасаюсь к его мокрой от дождя шее, пальцы другой вплетаются в короткие пряди мокрых волос.

Мой.

Когда-то он был моим.

И он разделяет со мной эти чувства. Кончиками пальцев я исследую его кожу, мышцы и вены. Они напрягаются и пульсируют под ними, как будто это было заложено в программу и ощущение никогда не может быть стерто.

Неужели все так, как прежде? Все?

Я впиваюсь в него ногтями, царапаю им шею и кожу головы, так грубо, что чувствую, как его начинает трясти. Он хрипло со свистом вздыхает и сжимает мои бедра. Запустив пальцы под промокшие насквозь леггинсы, он через шорты прижимает меня к своему возбужденному члену и начинает тереться. Я невольно всхлипываю, и он отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза.

– Вот ты где, – тихо говорит он, в его глазах светятся торжество и желание.

Это мгновенно отрезвляет меня.

Нет. Я не буду этого делать. Ни сейчас, ни когда-нибудь еще.

Стиснув зубы, я упираюсь ему в плечи и отталкиваюсь, неуклюже поднимаясь на ноги.

– Пейдж, – рявкает он. – Черт возьми! – Он бросается ко мне и пытается схватить, но я отскакиваю назад и оказываюсь вне досягаемости. Затем поворачиваюсь и шагаю прямо в ручей, сразу же набрав полные ботинки воды.

– Держись от меня подальше, Логан, – бросаю я через плечо. Потом выбираюсь из ручья и с трудом выкарабкиваюсь на другой берег.

Шагая в том направлении, куда он указал ранее, я не сомневаюсь, что смогу найти свой собственный путь назад.

Я не нуждаюсь в нем. Если мне, чтобы доказать ему это, придется самой покорять дикую природу, пусть так и будет.

Глава 16

Пейдж

Я отыскиваю взглядом свою клиентку, которая устроилась за стойкой в дальнем конце бара. Она уже сделала заказ и, завидев меня, приветственно помахала рукой. В баре, как и в самом отеле, полно людей в деловых костюмах. Думаю, они все имеют какое-то отношение к медицинской конференции, судя по вывеске, которая была в вестибюле в день моего приезда.

Кэролайн, потягивая напиток, выглядит непринужденно в своем простом летнем платье. Она с легкостью могла бы сойти за хозяйку этого места, следящую за тем, чтобы все шло гладко. Или за королеву, осматривающую свои владения.

Когда я присаживаюсь рядом, она интересуется, что я предпочла бы выпить, и на мой ответ – джин с тоником, подзывает бармена и делает заказ для меня. Наблюдая за тем, как она флиртует с молодым и симпатичным парнем, я снова задаюсь вопросом, почему она попросила меня о встрече пару часов назад. «Есть разговор» – вот все, что она написала тогда, и это меня заинтриговало. Сейчас по ее лицу я не могу понять, что такого она имела в виду.

– Сожалею о том, что случилось сегодня утром, – наконец говорит она. – Не могу поверить, что потеряла контроль. Меня бесит, что Стью точно знает, все мои слабые места.

– Поверьте, я все понимаю, – мой желудок сжимается, когда я вспоминаю прошедший день. То, как Логан, полный ярости и решимости, сказал, что нас нельзя называть ошибкой и то, что он хочет меня вернуть.

А потом прикоснулся ко мне.

Чувствуя, что краснею, я начинаю судорожно кашлять.

– Значит, остаток похода прошел нормально?

Она кивает.

– В первый же день мы договорились – никаких разговоров о разводе без наших адвокатов. Так что да, все в порядке.

– Это хорошо.

 Жаль, что я не могу сказать то же самое о себе.

Во всяком случае, я добралась до хижины в гордом одиночестве. А потом провела остаток дня, прячась в своей комнате. Конечно, трусливо с моей стороны, но что поделать. Если бы я посчитала, что в еще одной ссоре был смысл, то пошла бы и устроила ему ее. Но, поскольку это не так, то решила принять факт своей трусости и жить дальше.

Приведя себя в порядок, я съела пару батончиков со злаками на обед, а затем провела остаток дня, наверстывая упущенное на работе. И все это время я, слыша, как он расхаживает по хижине, ждала, когда он, наконец, постучит в мою дверь. Но этого так и не произошло.

Как только закрылась входная дверь, я заказала ужин в номер и, ожидая, пока его доставят, снова связалась с детьми по скайпу. Затем пришло сообщение от Кэролайн, и я поспешила принарядиться. Это красное кружевное облегающее платье в цветочек и босоножки на каблуках с черными ремешками я прихватила с собой так, на всякий случай. Прошло много времени с тех пор, как в последний раз я выходила куда-нибудь. И очень здорово, что этим вечером я выгляжу прекрасно.

– У вас есть какие-нибудь планы на завтра? – спрашиваю я у своей клиентки, потому что устала от того, как много она общается со своим мужем.

– Утром мы договорились закончить раздел имущества, а потом он хочет арендовать для нас лодку, чтобы провести остаток дня на озере. – Кэролайн выпивает свой коктейль залпом и громко вздыхает. – Боже, мне так стыдно, что я притащила тебя сюда, оторвав от семьи, а сама большую часть времени оставляю тебя одну.

Бармен ставит передо мной бокал, и я на секунду отвлекаюсь, чтобы улыбнуться и поблагодарить его, прежде чем продолжить успокаивать ее.

– Ничего страшного, вы меня не отрываете от дел. И моя семья прекрасно обходится без меня. Я только что связалась по скайпу с детьми, и первое, что они сделали, без конца перечисляли то, как их без меня балуют.

Чем больше я думаю о том, как все обернулось, тем больше я благодарна за то, что все случилось именно сейчас. Если бы я не была в тот момент в доме своих родителей, то не смогла с такой легкостью бросить все и приехать сюда. Мне бы пришлось просить остаться с детьми либо Майка, либо Миранду, и вряд ли бы кто-то из них согласился на это так поспешно.

– Хорошо. – Улыбка Кэролайн показалась мне немного грустной, и уже не в первый раз я задалась вопросом, по собственной ли воле они с Гарнеттом решили остаться бездетными? Конечно, я и подумать не посмела, чтобы задать подобный вопрос. Честно говоря, я рада подобному раскладу. Меня начинает тошнить от одной только мысли, что в противном случае нам пришлось бы делить еще и опеку. Достаточно с меня головной боли.

– Наши хижины забронированы до пятницы, – сообщает она, помешивая соломинкой в стакане, – Но, если мы закончим все дела с утра, можешь спокойно возвращаться.

Неужели я смогу убраться подальше от Логана и этих мест к завтрашнему полудню? Да, пожалуйста.

– Хорошо, – отвечаю я, изо всех сил стараясь не выдать своего облегчения. – Я, наверное, так и поступлю.

Видимо я недостаточно хорошо изобразила равнодушие, потому что Кэролайн окинула меня подозрительным взглядом. Надеясь избежать дальнейшего изучения, я подношу стакан к губам и оглядываю помещение. То, что происходит вокруг нас, как две капли воды похоже на обстановку в любом другом гостиничном баре – посетители в разной степени опьянения делают вид, что пришли сюда, чтобы отдохнуть и пообщаться, но на самом деле просто ищут с кем бы потрахаться.

– Как вы с Логаном ладите? – вопрос кажется невинным, но я чувствую, что это не так.

– Прекрасно. Никаких проблем. – Кэролайн совсем не дура и вряд ли клюнет на мой жизнерадостный тон, но что мне остается? Я же не собираюсь вываливать на нее свои проблемы. Даже при всем желании – это было бы крайне непрофессионально с моей стороны.

– Что ж, я рада это слышать, – говорит она. – Мне бы не хотелось думать, что я подвергла тебя стрессу, вынудив работать и жить с ним.

– Не стоит беспокойства. – отчаянно пытаясь сменить тему, я спрашиваю: – Вы хотели обсудить со мной что-то конкретное?

– Да, – лицо Кэролайн становится напряженным. – Мне следовало сказать тебе об этом раньше.

Ой-ой. Холодок пробежал по спине от дурного предчувствия.

– Причина, по которой я ухожу от Стью, – говорит она медленно, тщательно подбирая слова, – В том, что я встретила кое-кого другого.

– Что вы сказали? – Я хлопаю глазами, не до конца поняв, что правильно расслышала. Ее глаза блестят, она покраснела и выглядит слегка взволнованной, и я осознаю, что все произнесенное ею – правда.

– Ничего себе! Хорошо, – я пытаюсь найти подходящие слова. Думаю, теперь понятно почему она так… торопится. Но для меня остается загадкой отчего она скрывала это от меня. – Почему вы держали все в секрете? Вы же знаете, Калифорния – штат без вины виноватых. Неверность не может стать препятствием при разводе.