Текст книги "Исправить (серия "Уотерсы" #2) (ЛП)"

Автор книги: Киврин Уилсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 24 страниц)

– Я не думаю, что смогу быть сегодня вечером хорошей мамой, – с неохотой признаюсь ему, а затем жестким тоном добавляю: – К тому же вы теперь у меня в долгу, не так ли?

– Конечно, я присмотрю за детьми, – наконец произносит он, как я думаю, с сожалением. – Не беспокойся об этом.

– Спасибо. Увидимся завтра.

Пока я тянусь к кнопке, чтобы закончить вызов, он сурово добавляет.

– Пожалуйста, не наделай глупостей.

– Я никогда не делаю глупостей, – не задумываясь отвечаю я, затем отключаюсь, а сама продолжаю сидеть в заведенной машине на парковке у магазина.

Это чертовски верно, не так ли? Я не принимаю глупых решений и, прежде чем действовать, десять раз подумаю, стоит ли идти на риск.

Бедная маленькая Хорошая Девочка. Слова Логана эхом отдаются из кажущегося таким далеким прошлого. Тогда они подстегнули меня, заставили действовать, и положили начало тому, что я слишком долго считала лучшим, что когда-либо случалось со мной.

Может мне и сейчас надо совершить какой-нибудь необдуманный и глупый поступок? Тогда мне удалось доказать, что Логан ошибался, почему бы мне не сделать это снова? Но на этот раз, вместо того чтобы впустить его в свою жизнь, я сделаю наоборот. Но я не хочу поступать бездумно. Я хочу, чтобы он страдал так же, как страдала я. Уверена, я испытаю удовольствие, когда заставлю его корчится от боли.

Мой взгляд падает на портфель, и внезапно я вспоминаю визитную карточку, которую на прошлой неделе второпях засунула в один из передних карманов.

Грэм Вебер, доктор медицинских наук, FACC, интервенционная кардиология. Адрес клиники, адрес электронной почты и номер телефона.

Почему бы и нет? Мой муж почти два года лелеял и подпитывал свою паранойю, обвиняя меня в супружеской неверности.

Пришло время ему узнать, каково это, когда страхи становятся реальностью.

Глава 30

Логан

Когда я въезжаю на подъездную дорожку к дому, который весь последний год не решаюсь назвать ни своим, ни нашим, то с удивлением замечаю припаркованный у крыльца «Тахо» моего отца. Учитывая то, что случилось сегодня утром, он последний человек, которого я ожидал там увидеть.

Я глушу двигатель, и дорожка у дома погружается в темноту. Может, он приехал обсудить с Пейдж то, что произошло между нами? Его вмешательство сейчас мне бы очень помогло. За тридцать лет работы в полиции его часто вызывали, чтобы уладить семейные конфликты. У него спокойный, уравновешенный характер и он наделен даром убеждения.

Вот почему я почти не верю в то, что он мог ударить мою мать.

Поскольку дети уже давно должны были лечь спать, я тихонько стучусь, вместо того чтобы позвонить в дверь. На самом деле у меня есть ключ, и я мог бы им воспользоваться (это ведь я оплачиваю ипотеку), но боюсь сделать еще хуже, ворвавшись в дом без приглашения.

Однако она должна быть в курсе моего приезда, потому что я написал ей об этом сегодня днем. Сразу после того, как я решил не возвращаться на работу, а вместо этого отправился в спортзал, чтобы хоть как-то справится с волнением и отчаянием. Я уверен, что она прочла мои сообщения, но так и не ответила ни на одно.

Шэрон сказала мне оставить Пейдж в покое минимум на двенадцать часов. Я должен дать ей покипеть от ярости, иначе нанесу больше вреда, чем пользы.

За витражными двойными дверями мелькает тень, щелкает замок, и на пороге меня встречает отец со своей собакой.

– Где Пейдж? – хмуро спрашиваю я.

Папа качает головой.

– Понятия не имею.

– Что? – я вхожу в прихожую, и он закрывает за мной дверь. – Что ты имеешь в виду?

Пожав плечами, папа засовывает руки в карманы шорт.

– Она позвонила мне сегодня днем и попросила забрать детей и остаться на ночь. Это все, что я могу сказать.

– Какого черта? – выпаливаю я. – Где она? Чем занимается? – Когда я вытаскиваю телефон из кармана и начинаю набирать ей сообщение, то краем глаза вижу, как мой отец вместе со своей собакой направляется в сторону кухни.

Я остаюсь на месте, в ожидании ее ответа.

Проходит десять секунд, потом двадцать… потом минута. От Пейдж по-прежнему ничего.

Черт возьми! В ярости я пишу еще одно сообщение:

Ты должна ответить, чтобы я знал, что ты жива и невредима, или прямо сейчас я отправлюсь тебя искать.

Пока в ожидании я прожигаю взглядом свой телефон, пытаюсь придумать с чего бы начать поиски. Преимущество того, что мы не разделили наши финансы, заключается в том, что у меня все еще есть доступ к банковским счетам и счетам кредитных карт. Так что для начала мне надо просто войти в систему и проверить, в каких местах она в последние часы расплачивалась картой. Где бы она ни была, ей должны понадобиться деньги, хотя бы для того, чтобы перекусить.

На экране появляется сообщение. Расслабься. Со мной все в порядке.

Расслабься?

Она что, напилась?

Господи! Ведет себя как маленький ребенок и игнорирует, пока я не буду вынужден отказаться от угроз.

В любом случае, я собираюсь проверить ее счета. Потому что это так не похоже на обычное поведение моей благоразумной и всегда уравновешенной жены, что если мне в ближайшее время я не смогу выяснить что она задумала, то наверняка взорвусь. Плюхнувшись прямо на ступени лестницы, я нахожу в телефоне приложение банка, нажимаю на иконку и вхожу в систему. Мне остается всего лишь просмотреть данные учетной записи, но я застываю в сомнении.

Какого черта я делаю?

Представляю наш разговор:

Детка, прости, за то, что следил за тобой. Наверное, мне не хватит жизни, чтобы вымолить у тебя прощение. Но я понял, что был не прав и постараюсь измениться. Да, кстати, еще я отследил твою кредитную карту, чтобы узнать, где ты и что делаешь.

Да. Конечно, это сразу ее убедит.

Морщась от отвращения к себе, я закрываю приложение. Пейдж сказала, что с ней все в порядке, так что придется удовольствоваться этим. Не зажигая свет вхожу в кухню и замечаю, что фонарь на заднем крыльце включен, так что распахиваю французские двери и выхожу на улицу.

Застаю отца в мягком плетеном кресле с банкой имбирного эля в руке. По правую руку от него на небольшом стеклянном столике гудит от помех беспроводная радио няня, на случай если Эллиот проснется. Здесь же, на дощатом полу, прямо у его ног лежит Болдуин и внимательно наблюдает за каждым мои шагом.

– Слава богу, она жива, – объявляю я и сажусь в соседнее кресло. – Какой у нее был голос, когда она тебе звонила?

– Злой, – отвечает отец, глядя в сторону. – Ты же разбил ей сердце.

Конечно же, он прав. Откинувшись на подушку, я потираю шею.

– Мне жаль, что тебе тоже попало.

Отец отпивает из своей банки.

– Уверен, я это заслужил.

– Больше это не повторится, – даю себе зарок. – И прости за то, что попросил тебя отыскать маму. Знаю, мне не следовало обращаться за этим к тебе. Но я очень благодарен, что ты это сделал для меня.

– Ну, – он вертит в руках банку, прищуриваясь, будто хочет прочитать этикетку, хотя, знаю наверняка, что он ни черта не может разобрать в такой темноте. – Забавно, но все эти годы я даже не задумывался, что во мне что-то изменится, узнай я где она была все эти годы. Но с прошлой недели… – Он снова поднимает глаза и вытирает кулаком губы. – Даже не знаю… Я бы не сказал, что испытал облегчение. У меня как будто груз упал с души, ведь вся эта неопределенность на самом деле тяготила сильнее, чем я хотел признавать.

– И все же я поступил, как законченный эгоист, когда попросил об этом именно тебя, – замечаю я в ответ.

– Может и так, – отмахивается он от меня. – Не бери в голову. Со мной все в порядке.

– Хорошо.

Может мне спросить его сейчас? Вроде время подходящее. Мы никуда не спешим, потому что я, например, собираюсь дождаться своей жены. Да и настроение у нас обоих хуже некуда. И навряд ли я испорчу его еще больше, если попытаюсь выяснить действительно ли человек, которого я уважаю и люблю больше всех, не достоин ни моей любви, ни уважения.

– Знаешь, тут такое дело, – осторожно начинаю я, прочистив горло. – После того, как ты позвонил мне в воскресенье и все рассказал, кое-что произошло. Думаю, это давно забытое воспоминание, которое внезапно всплыло в моей памяти.

Нахмурив брови, папа искоса смотрит на меня.

– Какое еще воспоминание?

Я чувствую напряжение и мои нервы натянуты, как струна. Мне нужно задать отцу вопрос, на который, на самом деле, я не хочу знать ответа. – Думаю, я видел, как ты ударил маму, – тихо говорю я. – Во время вашей последней ссоры.

Отец напротив меня словно застывает, его пустой взгляд не выдает никаких эмоций. Я боюсь вздохнуть, ожидая его реакции. Какой именно реакции? Например, такого же возмущения, как когда я узнал, что семья Пейдж обвинила меня в рукоприкладстве. Этого ли я жду? Мне хочется, чтобы он взорвался и отругал меня, за то, что я всего на мгновение мог подумать, что он способен на подобное.

Но вместо этого он вздыхает и, закрыв глаза, отворачивается.

– Ты все видел… – качает он опущенной головой.

У меня будто земля уходит из-под ног. Он ничего не отрицает и не сердится на меня.

Господи, мать твою, Иисусе!

– Так это действительно было? – Мой голос раздается словно издалека.

Поставив бутылку на стол, отец наклоняется вперед и локтями упирается в колени. Затем складывает руки и прячет в них лицо. Громко вздохнув, он цедит сквозь зубы:

– Ты прав. Так оно и было.

Я с трудом сглатываю.

– И как часто ты поднимал на нее руку?

– Это был первый и единственный раз, – говорит он, проводя рукой по лицу. – В ту ночь она ушла. – он выпрямляется и смотрит мне в глаза.

Я вижу, как у него наворачиваются слезы. Никогда до этого мне не доводилось видеть, чтобы мой отец плакал. Поверьте, это неприятное и душераздирающее зрелище.

– Ты никогда не говорил об этом раньше, – холодно замечаю я.

– Ну да, – фыркает он многозначительно. – Руководствовался теми же причинами, что и ты, когда решил скрыть от Пейдж свои проступки. Иногда мы совершаем постыдные вещи, и нам совсем не хочется, чтобы о них узнали те, кого мы любим. Нами движет страх.

Истинная правда. Мы страшимся увидеть осуждение и разочарование в их глазах. Боимся, что они начнут презирать нас, и в конце концов, мы потеряем их.

Тяжело дыша, я спрашиваю:

– Что тогда произошло?

Смирившись, он вздыхает, снова откидывается на спинку стула, берет банку с содовой и, прижав ее к груди, начинает свой рассказ.

– Мы с ребятами остались после работы выпить. Как всегда… Мне не хотелось отрываться от коллектива, и я тогда строил из себя эдакого компанейского парня. Потому что хотел продвинуться немного вверх по карьерной лестнице. Было уже очень поздно, когда я вызвал такси, потому что к тому времени уже изрядно выпил.

Я молча наблюдаю как отец, поморщившись, потирает переносицу.

– Твоя мать… она ведь за словом в карман не лезла и стоило мне войти в дом, как на меня тут же посыпались обвинения в том, что я слишком много пью, все время задерживаюсь на работе и мало зарабатываю. А ей хотелось лучшей жизни. Она мечтала о большом красивом доме, отпуске в каком-нибудь экзотическом месте и куче дорогих побрякушек. В ответ я сказал ей, что мы, возможно, могли бы позволить себе эти вещи, если бы она тоже нашла работу. И тогда у нее напрочь сорвало крышу, потому что работа совсем не входила в ее планы.

Я чуть не поперхнулся, когда услышал последнюю фразу. О недовольстве матери я слышал от отца и раньше, но никогда в таких резких выражениях.

– Слово за слово, и мы уже готовы были вцепиться друг другу в глотку, – меж тем продолжает он. – А она все не останавливалась: «Именно поэтому… Вот именно поэтому…», – каждое ее замечание начиналось с этих слов. И я понимал, что продолжать этот спор не имеет гребанного смысла, поэтому спросил напрямую, какую настоящую причину она скрывает от меня. – на его скулах заиграли желваки. – Тогда-то она и призналась, что изменяла мне с парнем, который действительно ее ценил. С ее слов… А потом сообщила, что уходит от меня и забирает тебя с собой. Сказала, что у ее нового парня достаточно денег, чтобы нанять по-настоящему хорошего адвоката, и когда она получит полную опеку, то сделает все, чтобы я больше тебя не увидел.

Повернувшись ко мне лицом, отец заявляет прямо в глаза.

– Вот тогда я и вышел из себя. Я даже не помню, как ударил ее. Вот только что она стояла передо мной, обливая меня дерьмом, а в следующее мгновение уже лежала на полу.

Я забываю, как дышать.

Может это не сохранилось в его памяти, но я все помню. Помню звук удара – глухого и увесистого. Помню, как мать кулем рухнула на пол. Я не могу забыть, как она, обхватив руками лицо, лежала на полу с широко раскрытыми глазами, полными страха.

– Я помню, как велел ей немедленно убираться из дома. Сказал, что, если она когда-нибудь посмеет вернуться… Я ее убью, – отец потирает дрожащие губы. – Думаю, она мне поверила.

Черт возьми. Все оказалось совсем не таким, как мне рассказывали и во что я верил всю свою жизнь. То, что произошло между моими родителями, было гораздо запутаннее, чем я когда-либо представлял.

– Она собиралась забрать меня с собой? – спрашиваю я, прокручивая в голове его слова. Это новость на самом деле удивила меня.

– Да. И я не мог позволить ей сделать это. – Кивнув, он добавляет с грустной улыбкой: – Логан, ты для меня всегда был ахиллесовой пятой.

– Господи… – Я закрываю глаза ладонями. Она собиралась забрать меня с собой. Отобрать у отца.

– Блядь, я же боготворил эту женщину, – продолжает отец с таким надрывом, будто не в силах остановить поток откровений, – Но, по сути, мы попросту отравляли друг другу существование. И я до смерти напугался, когда вот так вышел из себя. Я ведь понятия не имел, что способен на подобное.

Сцепив руки, я по-новому смотрю на человека, который вырастил меня и которого, как я думал, знал, как самого себя. И не могу сдержать охватившее меня негодование. Он должен был мне все рассказать. Мне было бы полезно узнать обо всем раньше.

– Вот почему ты остался со мной, – говорит он и я вижу, как поникли его плечи. – И именно поэтому с того самого дня я ни разу не взглянул на другую женщину. Я бы не смог дважды войти в одну реку.

– Может, уже достаточно себя наказывать?

– Нет, – отвечает отец. – Это пожизненное наказание. Как бы мне хотелось вернуться в прошлое и выбить из себя все дерьмо.

Грустно усмехаюсь. В этом я очень похож на своего отца.

– Так что, – продолжает он, – думаю, в том, что наш брак потерпел крах виноваты мы оба. Но именно я лишил тебя матери. Моя вина, что ты больше не смог ее увидеть. Прости.

И он носил эту вину, вместе со многими другими, в течение очень долгого времени, будь оно проклято.

Хотя кое-что в его рассказе не сходится. Моя мать была довольно-таки умной, сообразительной и трусихой ее назвать было тоже сложно. Если она хотела, чтобы я жил с ней, то почему не получила судебный запрет, не вернулась и не забрала меня? Да, то, что мой отец служил тогда в полиции, несомненно могло вселить в нее страх. Но если бы ей действительно было не все равно, она бы не исчезла просто так.

Я мысленно пытаюсь представить, что бы было со мной, если моя жизнь сложилась по-другому. Что, если бы мать забрала меня с собой, и я жил с ней, отчимом и сводной сестрой? С моей матерью, которая бросила отца, потому что он не смог обеспечить ей тот уровень материального достатка, который она желала. Думаю, она была бы счастлива только с тем, у кого хватило бы денег, чтобы удовлетворять ее прихоти.

– Пап, я не думаю, что много потерял, – говорю я, в глубине души понимая, что это правда. Я чертовски благодарен ему за то, что он не позволил меня забрать, и даже немного рад, что он припугнул тогда мою мать. Потому что я знаю, останься она в моей жизни, хоть ненамного, ничего кроме боли и страдания я бы не получил.

Но мне все равно обидно, что он не рассказал обо всем раньше.

Внезапно отцовский пес Болдуин вскакивает, подходит ко мне и кладет голову на колени. Я невольно улыбаюсь, глядя в его большие карие глаза, глажу по голове и почесываю за ухом.

– Знаешь, я не могу спокойно смотреть, как ты без конца совершаешь мои же ошибки, – говорит отец. – И понимаю, что все твои проблемы с Пейдж связаны со мной.

Я качаю головой. Потому что он не прав. По крайней мере, в этом его вины нет. В развале нашей с Пейдж семьи виноват только я. Это я слишком долго ее обманывал.

– Я не знаю, что мне делать, – признаюсь я с несчастным видом. – Думаю, уже слишком поздно и я потерял ее навсегда.

Отец молча смотрит на меня с жалостью. Знаю, если бы это было в его силах, он бы сделал все, чтобы исправить мои ошибки. Ведь всю жизнь он только и делал, что исправлял за мной ошибки… Однако на этот раз он явно в растерянности.

– Что бы ты сделал на моем месте? – почему бы не спросить об этом у отца?

Он в ответ лишь горько усмехается.

– После всего того дерьма, что я на тебя только что вывалил, ты спрашиваешь совета у меня?

Я пожимаю плечами.

– Да, об этом я как-то не подумал…

Сначала он хмыкает, улыбнувшись, потом замолкает ненадолго, будто собирается с мыслями.

– Я думаю…– наконец начинает он, глубоко вздохнув. – Это будет нелегко для тебя. Ты должен показать, что ценишь ее и не готов потерять. Ты должен пойти на жертвы.

Пока я пребываю в замешательстве, он поднимается с кресла, и вместе с Болдуином направляется к дому. Проходя мимо, он останавливается пожимает мне плечо, а я кладу свою руку поверх его и легонько похлопываю. Это наш с ним способ подбодрить друг друга. Ведь он серьезно облажался в прошлом. Впрочем, как и я…

Пока отец вместе с собакой скрываются в доме, я никак не могу разгадать смысл последней сказанной им фразы.

На какие жертвы я должен пойти? Что, черт возьми, это значит?

И вот, сидя здесь, в окружении кустов, где прохладный воздух наполнен стрекотанием цикад, я задаюсь вопросом, были ли слова отца мудрым советом или самой глупой вещью, что он мне когда-либо говорил.

Глава 31

Пейдж

Заметив знакомый серебристый седан на подъездной дорожке своего дома, я так резко нажимаю на тормоз, что ремень безопасности натягивается и меня вжимает в кресло.

Черт побери.

Логан, будто специально припарковал свою машину рядом с внедорожником Майка так, чтобы мне труднее было въехать в гараж. Мужчин МакКинли всегда отличала чуткость, внимательность и неустанная забота об окружающих… Ага…

Я пока не готова к встрече с ним. Из того потока гневных сообщений, которыми он буквально завалил меня, и дураку было понятно, что Логан в любом случае появится здесь, на что мне, впрочем, было плевать, потому что сама я предпочла уехать отсюда подальше. А зная его врожденную упертость, я совсем не удивлена, что он все еще здесь.

Так почему бы мне не уехать снова? Может, посидеть в кафе или еще где-нибудь, откуда послать свекру сообщение с угрозой не возвращаться до тех пор, пока он не выставит Логана за порог.

Но я не могу избегать его вечно и от того, что буду тянуть время, лучше не станет. Кроме того, признаю, сегодня утром я нервничала на порядок сильнее, чем сейчас, стоя перед автоматически открывающимися дверьми гаража. День, проведенный в угоду себе любимой, и последовавший за этим вечер, наполненный удовольствием, сотворил чудеса.

Так что, да. Я почти уверена, что смогу достойно встретиться лицом к лицу со своим почти бывшим мужем и не слететь при этом с катушек.

Загнав машину, я глушу двигатель и проверяю закрыты ли гаражные ворота. Затем вытаскиваю из багажника сумки и, нагруженная, с трудом отпираю дверь в дом.

С порога замечаю на кухне Майка, сидящего за стойкой с газетой в руках и кружкой кофе. Думаю, кроме него есть только один человек, с кем я знакома, и кто все еще предпочитает узнавать новости из печатных изданий – это мой отец. Впрочем, на этом их сходства заканчиваются.

Заметив меня, Майк ставит чашку на стол.

– Доброе утро.

Я все еще злюсь на него, поэтому решаю обойтись без реверансов, так что, пропустив приветствие мимо ушей, шумно взгромождаю сумки на гранитную поверхность. – Где все?

Он кивает в сторону французских дверей.

– На заднем дворе, играют с Болдуином.

Я поднимаю встроенные жалюзи, открывая полный обзор на зеленую лужайку, обрамленную деревьями и на небольшую детскую площадку на ней. Логан, Эби и Фрейя, образовав треугольник, пинают друг другу футбольный мяч, играя с Эллиотом и псом в собачку.

Черт его побери. Я столько раз просила Логана, не затевать с детьми эту игру, потому что Болдуин, не рассчитав свою силу, может невзначай сбить Эллиота с ног.

– Логан оставался здесь на ночь? – спрашиваю я, изо всех сил сдерживая желание выйти и остановить их. Куда делась спокойная и умиротворенная Пейдж?

– Ага.

Я поворачиваюсь к своему свекру и сложив на груди руки, спрашиваю с укором: – Зачем тогда было тебе оставаться?

– Потому что ты меня об этом просила, – просто отвечает он.

Я фыркаю в ответ.

– Тебе не кажется, что ты слегка запоздал с проявлением преданности?

Майк виновато опускает голову и горько вздыхает.

– Знаешь, – тихо и задумчиво замечает он, – Мне казалось, если я сделаю для него это, то он сможет отпустить ситуацию.

– О, даже не сомневаюсь, что ты просто пытался помочь, – с горечью констатирую я. Конечно же мне нетрудно догадаться, что он говорит о слежке, но мне приходит в голову, почему бы это нельзя отнести и ко многим другим просьбам его сына? Взять хотя бы поиск Розалин. Логан порой ведет себя просто по-скотски.

– Ну, – Майк серьезно смотрит на меня, – в любом случае, мне очень жаль. Я же мог в любой момент отказаться.

– Ни хрена. – Я намеренно пытаюсь ответить как можно грубее, но почему-то мне это удается с трудом.

– Пейдж, он же хороший парень, – смягчается Майк, а затем добавляет с кривой ухмылкой, – Помогает невинным избежать суда.

Внезапно меня охватывает дрожь, и я с трудом пытаюсь загнать внутрь сдавившую горло неожиданную слабость.

– Ты пристрастен.

– Да и я прекрасно это знаю. – откинувшись на спинку барного стула, он упирается рукой в колено. Так он еще больше становится похожим на полицейского, каким его обычно представляют люди – жесткого и властного. – Я понял это, как только увидел тебя. Логан и раньше встречался с девушками, но ты единственная, с кем он меня познакомил. Потом выяснилось, что вы уже поженились и ждете ребенка. Почему-то я всегда полагал, что, если он придет ко мне с новостью, что обрюхатил какую-нибудь девицу, то я разочаруюсь в нем и буду вне себя от ярости.

Он всего на секунду опускает глаза, прежде чем буквально пригвождает меня взглядом, заставляя вслушаться в его слова и безоговорочно поверить ему.

– Однако, обменявшись с тобой всего парой фраз, я понял, что ты – лучшее, что с ним когда-либо случалось.

Мне надо любым способом заставить его замолчать. Я не могу это больше слушать, иначе расплачусь навзрыд.

– Ты закончил?

На секунду он кажется озадаченным, но затем с ухмылкой всматривается в свою кружку.

– Да, но мне не помешало бы еще.

Поджав губы, я бросаю на него невеселый взгляд.

Французские двери с грохотом распахиваются, и внутрь с шумом и гамом влетают сначала девочки во главе с собакой, а за ними следом Логан вносит на руках Эллиота. Как только он замечает меня, то замирает, вытянувшись в струнку. Но наш малыш требует отдать его маме, что Логан и делает. Затем Эби с радостным криком «Мамочка!» кидается ко мне и в следующее мгновение я уже стою облепленная с трех сторон своими детьми.

Я опускаюсь на колени, чтобы обнять и расцеловать их. Потом живо интересуюсь делами, и выслушиваю, как они, перебивая друг друга, громко рассказывают мне свои новости. Я так соскучилась и так поглощена ими, что на короткий промежуток времени забываю, что помимо нас на кухне есть кто-то еще.

Майк возвращает меня к реальности легким покашливанием.

– Дети, как насчет того, чтобы прогуляться со мной и поесть мороженого?

Фрейя вскакивает с пола, уставившись на него не верящим взглядом.

– Но мы же еще не обедали…

– Почему бы и нет? Давай будем считать это закуской. – Майк приподнимает брови, явно ожидая моих возражений на этот счет, но он так явно хочет оставить нас с Логаном наедине, что это меня начинает раздражать.

Я соглашаюсь, потому что мне до чертиков надоела роль «плохого копа». Да и не к лицу самодостаточной, умной, взрослой женщине таким способом избегать конфронтации.

Пока я наблюдаю, как моему свекру удается на прямо-таки потрясающей скорости вытащить наружу кучу неугомонных и ни на минуту не замолкающих детей, и не забыть при этом стоящую у входной двери сумку с подгузниками, у меня уже не остается сил злиться на него.

Майк есть Майк. Он никогда не оставит своего сына или внуков, потому что слишком сильно их любит и сделает для них все, что угодно. И да, ко мне он относится так же. Даже не пытайтесь убедить меня в обратном.

Лишь только за ними закрывается дверь, я громко вздыхаю, искоса посматривая на Логана, который наблюдает за мной, уперев руки в бока.

Вперед! Пора покончить с этим.

– Прежде чем ты начнешь говорить, – говорит он, поднимая ладонь, – Дай мне немного времени. Всего один звонок.

Что?

Недоуменно хлопая глазами, смотрю, как он кладет телефон на стойку и набирает чей-то номер. Он собирается звонить по громкой связи?

В ответ на мой немой вопрос один за другим раздаются гудки, которые становятся отчетливее, когда Логан прибавляет громкость. Наконец, после короткого щелчка, раздается недовольное:

– Чего тебе?

Это Хаммернесс. Я бы узнала его скрипучий голос из тысячи. Но зачем Логану звонить ему именно сейчас? Нахмурившись, я жду ответа.

Ссутулив плечи, мой муж опускает руки на стойку и говорит:

– Я просто хотел предупредить, что увольняюсь и собираюсь предложить тебе выкупить мою долю в фирме.

Я чувствую, как у меня медленно отвисает челюсть. Что он творит?

– Отличная шутка, – рычит мужчина на другом конце провода. – Я сейчас посреди поля для гольфа, и если не загоню мяч в лунку с одного удара, то точно проиграю. А ты тратишь мое время на глупые розыгрыши?

– Я не шучу, Чарльтон, – перебивает его Логан, и мне приходится сесть, потому что я перестаю чувствовать под собой ноги.

Какого черта он делает? И почему?

– Какого хрена? – рявкает Хаммернесс, вторя моему недоверию. – С чего это вдруг?

Логан потирает подбородок, покрытый золотистой щетиной.

– Обстоятельства так сложились.

На другом конце провода воцаряется тишина. Затем Хаммер взрывается.

– Это все из-за твоей жены? Я прав, не так ли, гребаный подкаблучник!

Боже, какая прелесть! Думаю, некоторые вещи не меняются, и Чарльтон Хаммернесс III на веки вечные останется бестактным ослом.

Логан с нескрываемым отвращением отвечает ему:

– Нет, приятель. Ты не прав.

– Что ты мне втираешь? – огрызается его деловой партнер. – Лучше ответь почему ты так одержим идеей вернуть ее? У нее что, волшебная пизда, наполненная радугой и единорогами?

Что он сейчас сказал?! От его слов у меня глаза чуть не выпадают из орбит, и от стыда я готова провалиться под землю. Даже Логан выглядит ошеломленным, когда смотрит на меня, пытаясь понять, как я отреагирую на это.

Фу! Какая же все-таки отвратительная старая свинья этот Хаммер! Однако, я точно знаю, как уколоть его посильнее, так что, перегнувшись через стойку, громко здороваюсь с ним.

– Привет, Чарльтон. Как твои дела?

На этот раз он замолкает на несколько секунд и только потом разрывается криком.

– Я что, на гребаной громкой связи?

Я пытаюсь не расхохотаться в голос и кулаком зажимаю рот, но все же хитрый смешок выдает меня. А в глазах Логана весело пляшут бесенята, когда он отвечает своему боссу.

– Ага.

– Логан, блядь, об этом надо заранее предупреждать! – рычит Хаммернесс.

– Не переживай ты так, – отвечает ему мой муж. – Пейдж слишком хорошо тебя знает, чтобы ее шокировали твои слова.

И он абсолютно прав! Я тихо фыркаю.

– Так ты будешь выкупать мою долю? Если не хочешь, я предложу ее Вику.

Хаммер раздраженно вздыхает.

– А ты поменяешь решение, если я пообещаю, что в течение этого года ты гарантированно станешь именным партнером? «Стивенс, Хаммернесс и МакКинли». Как тебе?

Я задерживаю дыхание. Ух ты! Это великолепное предложение, и именно его так желал Логан уже много лет. Неужели он собирается отказаться? Сможет ли он?

Он колеблется, я вижу это по его лицу. По тому, как плотно сжат его рот и удивленно распахнуты глаза. Ему нужно время все обдумать…

– Пожалуй, я откажусь, – произносит он наконец, и это похоже на удар под дых.

Я не узнаю своего мужа. Он выглядит решительно и ни капли не расстроен.

– Ты уже говорил об этом со своими клиентами? – спрашивает его Хаммер. – Даже не вздумай кого-нибудь переманить.

– Послушай, – начинает раздражаться Логан. – Я не намерен развязывать войну. Но ты же сам знаешь, что выбор всегда остается за клиентом. Стюарт Гарнетт, к примеру, последует за мной хоть на край света, стоит мне только позвать. Но я не собираюсь вести подковерные игры, а просто хочу уйти. – И добавляет с усмешкой: – Я остаюсь верным до конца.

– Отлично. Я выкуплю твою долю. – по тому, как говорит Хаммер – торопливо и слишком отрывисто, я понимаю, что он по-настоящему расстроен. Конечно, ему тяжело терять своего Золотого Мальчика. Громко вздохнув, Хаммер добавляет напоследок: – И, блять, можешь катиться ко всем хуям.

Закатив глаза, Логан прощается.

– Увидимся в понедельник.

Я пытаюсь понять, что сейчас тут произошло и не дать мозгам в моей голове взорваться. – Ну что могу сказать, ты определенно подкинул работы своим партнерам. Им же теперь придется все выходные потратить на звонки клиентам, чтобы те, не дай бог, не побежали за тобой.

– Ага, – говорит он, пожимая плечами.

– Не могу поверить, что ты уволился с работы. – я удивленно качаю головой. – Почему?

– Я правильно расставляю приоритеты.

– Что ты имеешь в виду?

Негромко вздохнув, он потирает затылок.

– Это значит, что я хочу быть к вам ближе, неважно, разведемся мы или нет. Я хочу больше времени проводить с тобой и детьми. Хочу найти себе жилье неподалеку, если ты решишь остаться здесь. А если надумаешь переехать в Сан-Франциско, то я поеду с вами.

Мое сердце готово выскочить из груди. Мне же это не послышалось? Неужели он готов безо всяких предупреждений, переговоров и ультиматумов бросить свою карьеру – страсть и гордость всей своей жизни, вот так запросто?

– А что насчет твоего отца? – недоверчиво спрашиваю я. – Ты сможешь лишить его общения с внуками?

– Что касается отца, – похоже, он ожидал этого вопроса. – Почему он не может переехать вместе с нами? Мне кажется, ему пойдет на пользу сменить дом, в котором он жил еще вместе с моей матерью.

Да, я тоже так думаю. Но…

У меня в голове полный кавардак. И я тщетно пытаюсь остановить бешенный поток мыслей. Что это значит? Как мне к этому относиться? Какие перемены теперь нас ждут?