Текст книги "Исправить (серия "Уотерсы" #2) (ЛП)"
Автор книги: Киврин Уилсон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 24 страниц)
– Никогда не рано начинать ловить кайф. Я вернусь завтра, – с дьявольской ухмылкой добавляет он, – Даже если мне не удастся поспать. Я, конечно, могу в какой-то момент оказаться в кровати, но вряд ли смогу заснуть.
О, черт! Он просто ничего не может с собой поделать…
Выпучив глаза, мама тычет в него пальцем.
– Прекрати немедленно, или я начну описывать нашу с отцом сексуальную жизнь. В картинках.
Я с ужасом смотрю, как в глазах брата вспыхивает дерзкий огонек.
– Кэм! – кричу я на него.
Миа предупреждает:
– Не смей!
– Ну так вот, есть одна цыпочка, которую встретил на нашем концерте, в прошлые выходные – самодовольно говорит он, – и у нее есть сестра-близнец.
– Я тебе когда-нибудь говорила, – громко перебивает мама, – Что это была моя идея, чтобы твой папа отрастил бороду? Все дело в трении…
– Фу! – восклицаю я, зажмурив глаза, в то время как Мия хлопает себя по ушам и вопит: – Не-е-е-е-т!
С самодовольным смешком мой брат бредет к другой группе.
– Не забудь надеть презерватив! – кричит ему вслед мама, и Кэм, не оглядываясь, поднимает вверх большой палец.
– Боже, – вздыхаю я. – Будьте людьми!
– Это действительно не круто, мама, – выговаривает сестра. – Когда мы были детьми, ты так не шутила о сексе. Не понимаю, почему сейчас это стало нормой только потому, что мы повзрослели.
– Ну, двое из нас троих взрослые, – комментирую я, и Миа кивает в знак согласия.
Мама закатывает глаза.
– Мы шутили над тобой, когда ты была маленькой. Ты просто не понимала.
Миа смеется. Я нет. Потому что внутри сгораю от воспоминаний о недвусмысленных, полных флирта, дразнящих разговорах, которые мы с Логаном вели перед ничего не понимающими детьми.
– Кому-то нужно сменить подгузник.
Мой отец тащит Эллиота, как сверток, под мышкой. От этого мой сын визжит, извивается и хихикает. Несмотря на седину, папа сейчас выглядит таким же подтянутым. Даже в статусе деда, вице-президента по медицинскому персоналу университетской больницы и почетного профессора, он так же красив, как на фотографиях, где он, двадцатилетний молодой врач, только начинал свою карьеру в анестезиологии.
Новое в его облике – светлая, с проседью борода, которая удивила нас на Рождество. И теперь, глядя на нее я буду вспоминать слова моей матери о трении. Большое спасибо, мама!
– Ой, вот ты и займись этим, дорогой, – беззаботно говорит мама, а потом смотрит в мою сторону. – Пейдж, сумка с подгузниками в машине, верно?
– Ага. – выпрямившись, я достаю ключи из кармана шорт и протягиваю отцу. Он молча берет их у меня без особого восторга. Бросает на маму многозначительный взгляд, который, я готова поклясться, обещает возмездие, затем поднимает внука на бедро и топает к стоянке.
– Я еще немного побуду с девочками.
Миа, уходит с ведром, оставляя меня наедине с мамой.
Возвращаясь к сбору клубники, я улыбаюсь от мысли, что секрет счастливого тридцатипятилетнего брака моих родителей, заключается в их пассивно-агрессивном подшучивании. Сейчас, будучи взрослой, я воспринимаю это, как своего рода прелюдию, если только это не достойная внимания мысль…
Но перестаю улыбаться, когда понимаю, что именно так должны выглядеть мы с Логаном в их возрасте. Все еще влюбленные, все еще подшучивающие друг над другом, и все еще имеющие активную и удивительную сексуальную жизнь. Мы также должны были с нетерпением ждать совместного выхода на пенсию, путешествовать и заниматься хобби и с удовольствием проводить как можно больше времени с внуками.
Так что да. Еще один пункт в моем плане, который можно вычеркнуть.
Наверное, пора уже составить новый план.
Наконец мама нарушает молчание.
– Как продвигается дело о разводе, над которым ты работаешь с Логаном?
– Я не работаю с ним, – поправляю я, стиснув зубы. – Пока все нормально. На днях подала заявление. Мы с Бет обедали в прошлые выходные, и она кое-что мне посоветовала.
– Что именно?
– Подключить «тяжелую артиллерию». Она порекомендовала своего детектива, и я уже наняла ее, чтобы раскопать подноготную клиента Логана. Я почти уверена, что результат будет. У таких парней, как Стюарт Гарнетт, всегда есть прошлое.
В напряженной тишине обнаруживаю, что мама наблюдает за мной, приподняв бровь.
– Что? – спрашиваю я, защищаясь. – Гораздо проще исправить чужой беспорядок, чем свой. Особенно когда тебе за это платят.
Тяжело вздохнув, мама бросает в ведро большую кроваво-красную клубнику.
– Он даже не хочет обсудить твою возможность переехать сюда?
– Нет, – отвечаю я, и мне кажется, что темное облако смирения накатывает, затуманивая мой мозг.
– Ну, – кисло говорит мама, – ты же знаешь, что я думаю на этот счет.
Правильно. У нее есть теория, что Логан против не столько из-за его близости к детям, сколько из-за контроля. И что он согласен оставить все как есть, потому что я все еще нуждаюсь в нем финансово, и это дает ему рычаги влияния.
Неудивительно, что мамин мыслительный процесс привел ее к таким выводам. Она никогда не бросала работу после рождения детей, никогда не брала больше нескольких недель отпуска по беременности и родам, отказываясь оставить карьеру и работала просто отлично. Мы росли на попечении няни или, зачастую, бабушки.
С тех пор как я стала достаточно взрослой, чтобы понимать, она убеждала меня, как важно для женщины быть финансово независимой.
И я слушала ее. Я действительно хотела быть такой. Но я никогда не ожидала, что окажусь в таком положении.
– Мне просто нужно уладить дело без сучка и задоринки, – пытаюсь успокоить ее. Мне ненавистна мысль, что она права, когда думает, что я сделала неправильный выбор. – Этот клиент может стать большим прорывом.
Пронзительный звук мобильного телефона прерывает нас, и я тянусь за ним в задний карман шорт. Сердце замирает, когда я вижу на экране имя Кэролайн. Звонок означает что, либо ей все равно на то, что я в отпуске, и это раздражает. Либо то, что это чрезвычайная ситуация – что еще хуже.
– Помяни черта… – говорю я маме. И, прежде чем ответить, поднимаюсь с земли на случай, если придется уйти, чтобы побыть одной. Первое правило практикующего юриста: соблюдать конфиденциальность адвокатской тайны.
– Извини, что звоню тебе во время отпуска, Пейдж, – раздается из динамика бодрый голос Кэролайн после того, как мы обменялись приветствиями. – Есть время кое-что обсудить?
– Ну, конечно.
– Я говорила со Стью, – натянуто произносит она. – Он готов сесть и начать переговоры.
– Отлично.
– … если я поеду с ним на озеро Тахо.
Мой разум резко нажимает на тормоза. Что-что? Сбитая с толку, переспрашиваю:
– Тахо?
– Гостиница «Охотник», – поясняет Кэролайн. – Мы там провели медовый месяц, и с тех пор возвращались туда каждое лето.
– Э-э… – отвечаю я, все еще недоумевая. – О´кей…
Кэролайн вздыхает, прежде чем продолжить.
– Так вот, он сказал, что если я проведу с ним неделю и честно попытаюсь все исправить, а это не сработает, то он будет сотрудничать. – с горечью она добавляет: – Он даже будет великодушен ко мне. Он на самом деле использовал это слово.
Сукин сын! Я крепче сжимаю телефон, и все мое тело напрягается от гнева.
– Вы не должны идти на это, – говорю я в трубку с деланным спокойствием. – Если потерпите еще немного, я сделаю все, что в моих силах, чтобы заставить его пойти на переговоры и, если это не сработает, наши шансы в суде действительно хороши, особенно учитывая, что вы не ждете от него большой выплаты.
– Но так будет быстрее и менее… публично – перебивает Кэролайн. – Ты так не думаешь?
Ярость накатывает волнами. Черт бы побрал Стюарта Гарнетта. И, черт возьми, Логана тоже. Даже если он не несет ответственности за нелепую попытку манипулирования своим клиентом, я могу гарантировать, что он не был против.
Но почему Кэролайн соглашается с требованиями Стью? Эти ее рассуждения… Она что-то скрывает, и я чувствую это нутром.
Делаю глубокий вдох.
– Возможно, но…
– Ну, я уже согласилась, – торопливо говорит она и после секундной паузы добавляет:
– Только если ты будешь рядом со мной.
Мое сердце пытается выскочить из горла, пока я стою, вытаращив глаза.
– Простите, что?!!
Извиняющимся и почти умоляющим тоном Кэролайн говорит:
– Я собираюсь сделать то, что он хочет, Пейдж, но это не сработает. И когда он поймет, я хочу, чтобы ты была там, потому что нужно будет немедленно урегулировать все вопросы. Пока он не передумал.
Чувствуя себя сбитой с толку, я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на маму, которая все еще стоит на коленях и смотрит на меня с восхищенным вниманием. Есть множество причин не идти на поводу Кэролайн Карн, и я озвучиваю первый аргумент, который приходит на ум.
– Вы понимаете, что должны будете заплатить мне за каждый час?
– Это не проблема. – В ее голосе слышится облегчение, очевидно, она ожидала чего-то менее легкого. – Вы же получили аванс от меня, верно? Вам нужно, чтобы я увеличила его?
– Да, я получила, и нет, мне не нужно больше, но… – зажмурив глаза, я веду внутреннюю борьбу между невозможностью того, о чем она просит, и моим желанием не подвести клиента. Особенно этого клиента.
Профессиональным голосом говорю ей:
– Не знаю, смогу ли поехать на озеро Тахо с вами. Не на этой неделе. Вы можете уговорить его отложить на несколько дней?
– Он уже забронировал номер в отеле, и я уверена, что ему пришлось потянуть за какие-то ниточки, потому что летом там всегда полно народу.
Я стону про себя. Мой мозг кружит и мечется в поисках решения. Услышав, как мама многозначительно прочищает горло, я снова открываю глаза и вижу, что она отчаянно делает мне жест тайм-аута.
– Вы можете подождать минутку? – Спрашиваю я Кэролайн, и когда она соглашается, нажимаю кнопку отключения звука на своем телефоне и таращусь на маму. – Что?
– Тебе нужно ехать, – говорит она строгим материнским голосом.
– Но как? – Я вскидываю руки в полной растерянности. – У меня же дети, отпуск, и мы приехали, чтобы провести время с Мией и Джеем, прежде чем они уедут…
– Ты должна, – твердо заявляет Мама. – Финансовая независимость, Пейдж.
Я стою, не раскрывая рта.
– Не беспокойся о детях, – продолжает мама. – Мы всей семьей позаботимся о них и будем баловать. Миа поймет. Она все равно будет возиться с детьми, а ты вернешься как раз к их отъезду, верно?
Я молча киваю. Ни за что не позволю чему-то помешать мне вернуться к себе былой. И все же я стискиваю зубы, чтобы не зарычать от разочарования. Ага… Мне очень, очень неприятна сама мысль об этом, но я потеряю Кэролайн, если скажу "нет". Я нутром чувствую это.
Пришло время сделать или умереть.
Продолжи бороться или дай Логану выиграть время.
Включив телефон, снова подношу его к уху и говорю:
– Хорошо, я думаю ничего страшного в этом нет. Где и когда?
После того, как Кэролайн рассказала мне подробности, мы прощаемся, и я запихиваю телефон обратно в карман.
Неужели я только что совершила чудовищную ошибку?
Мама права в том, что Миа поймет, так как она тоже слушала ее лекции о финансовой независимости. И детям будет все равно, если я уеду на несколько дней, потому что это означает больше развлечений и меньше ограничений. Нет, это опасение связано с чем-то совершенно другим. Кэролайн едет со своим адвокатом, значит, Стюарт, скорее всего, тоже.
Присутствие Логана не означает, что я буду проводить много времени рядом с ним… верно? Вполне возможно, мы даже не увидимся, если что-то пойдет не так с планом моего клиента. Так что шансы пятьдесят на пятьдесят.
Жить в одном отеле с Логаном… У меня есть веская причина избегать этого. Между нами в гостиницах всегда что-то шло не так.
Как в тот уик-энд в Лас-Вегасе, когда мои планы на жизнь были официально разрушены. Все произошло примерно через восемь месяцев после кануна Нового года. В ту ночь, когда я поняла, что проигрываю борьбу, в противостоянии с ним. И примерно через семь с половиной месяцев после того, как я потеряла его. Только тогда это не было похоже на потерю.
Если бы в тот момент я имела хоть малейшее представление о той его стороне, которую он скрывал от меня, все пошло бы совсем по-другому.
Глава 10
Пейдж
Девять лет назад
Звук льющейся воды вырывает меня из сна. Все тело сковано усталостью, и я с усилием приоткрываю веки. Солнечный свет струится сквозь тонкие полупрозрачные занавески. Накрахмаленные белые простыни. Не моя подушка, не мое одеяло, не моя кровать. Я в гостиничном номере, и кто-то в ванной сейчас принимает душ.
Я знаю кто. Его запах чувствуется на простынях. И на футболке, которая сейчас на мне, и его рубашке, которую я присвоила в ночь перед отъездом в и носила почти всю неделю. Если, восемь месяцев назад, перед началом сезона отпусков, когда он только начал преследовать меня, кто-то бы заикнулся о том, что однажды я захочу пропитаться запахом Логана МакКинли, я бы истерически расхохоталась.
Черт, голова просто раскалывается. Почему? Я даже не пила вчера вечером. Его самолет прибыл достаточно рано, и мы поужинали вместе, прежде чем вернуться в мой номер. Теперь уже в наш номер.
Когда три недели назад я узнала об этой рабочей поездке, то предложила ему взять отгул, чтобы присоединиться ко мне на длинных выходных в Городе грехов (прим.пер.: Лас-Вегас). Я не видела его с прошлой пятницы, и это самый долгий срок, что мы были врозь с тех пор, как меня связывают романтические отношения с коллегой.
Но я скучала по нему, и он, явно, испытывал то же. Я начинаю краснеть от одного воспоминания, как мы играли в догонялки прошлой ночью. Неделя разлуки, казалось, усилила мои чувства, обострила каждый взгляд и каждое прикосновение. И наша потребность в жёстких играх, в которых есть боль и противостояние двух натур, только возросла. Доказательство тому царапины и отметки от укусов по его телу, а у меня – болезненные кровоподтеки. Несмотря на усталость и ужасную головную боль, мои щеки пылают, и я сжимаю бедра от возбуждения.
Меня не удивляет, что я скучала по нему всю прошлую неделю. Чего я не ожидала, так это того, что мне не хватает взгляда Золотого мальчика с другого конца офиса, который, оказывается, поднимает настроение лучше, чем чашка утреннего кофе. Одним своим видом он делает мой день ярче, походку – легче, самую утомительную работу – сносной.
Не то чтобы мы часто сталкивались на работе. Но случайная улыбка или брошенная вскользь пара фраз, помогают пережить, казалось, бесконечную рабочую рутину, не давая опустить руки и совсем пасть духом. И потом, время от времени мы встречаемся за ланчем, а еще чаще —впопыхах в моей квартире, которая ближе к работе. Или на подземной парковке, на заднем сиденье его машины, укрывшись от посторонних глаз за темными тонированными стеклами…
Но мы остаемся профессионалами и держимся подальше от кладовки. Пока что.
Несколько сотрудниц офиса, во главе с – конечно же – Эмбер, теперь тихо ненавидят меня. Я не могу слишком сильно обижаться на них. Если бы Логан начал встречаться с кем-то другим, меня бы тоже съедала ревность.
Однако, что бесит больше всего, так то, что коллеги пристально наблюдают за мной, выискивая признаки особого отношения, как к девушке любимчика босса. Что просто смешно.
Его девушка.
Часть моего разума все еще отказывается называть себя так, полагая, что я забегаю вперед. Что на самом деле не имеет никакого смысла. Теперь у нас есть общие друзья и он приложил немало усилий, чтобы поладить с Бет. И все они называют нас парочкой. Пейдж и Логан стали для них неделимы.
Мы проводим вместе все свободное время. Он уговорил меня пойти с ним в поход, и я… даже не стала ныть. Окажись мы вдали от всех, на утлой лодчонке посреди Тихого океана, рядом с ним мир показался бы мне прекрасней. Так что, если я не его девушка, то не знаю, как еще тогда меня можно назвать.
Острая боль выдавливает глаза, заставляя зарыться головой в подушку и свернуться клубочком под одеялом. Сквозь дремоту я смутно слышу, как в душе перестает шуметь вода. Через некоторое время раздается щелчок двери, кто-то идет по ковру и опускается на кровать позади меня.
– Привет, Спящая Красавица. – он прижимается поцелуем к моей шее, и в ответ моя спина изгибается, подаваясь навстречу к нему. – Уже девять тридцать.
Я пытаюсь выдавить из себя ответ, но усталость, словно бетонная плита придавливает меня к матрасу.
– У меня нет сил, – бормочу я, пытаясь снова открыть глаза.
Большая, теплая рука скользит по моему плечу и вниз по обнаженной руке. Перекатываюсь на спину, щурюсь и обнаруживаю своего Золотого Мальчика, опирающегося на локоть надо мной. На нем только пара черных боксеров, он пахнет свежестью после душа, а его волосы влажные и растрепанные.
Черт! Не могу поверить, что лежала без сна последние десять минут, даже не осознавая этого.
– Ты ходил в спортзал без меня?
– Да, – он убирает прядь волос с моего лица, посылая еще один разряд возбуждения.
Конечно, усталость не делает меня невосприимчивой к нему. И я уверена, что будь я даже в крайней степени ярости, все, что ему потребуется, это прикоснуться ко мне – где угодно, везде – и я сдамся. Моя защита рвется под его руками, как папиросная бумага.
– Прости. – я скривила лицо не потому, что пропустила совместную тренировку, а потому что злюсь на себя за то, что вырубилась. – Почему ты меня не разбудил?
– Я пытался, – улыбается он и ложится рядом, подложив под голову подушку. – Но ты отключилась, и я решил дать тебе поспать.
– Прости, – повторяю я, когда он протягивает руку, приглашая в свои объятия, и я пододвигаюсь к нему.
– Все в порядке, детка, – мягко говорит он.
– Не знаю, почему я чувствую себя такой уставшей.
Я кладу голову ему на плечо, он крепко прижимает меня к себе, так что единственным барьером между нами остаются мои пижамные шорты и футболка. Его футболка. Туман в голове рассеивается, но ненадолго.
– Не высыпаешься в последнее время? – спрашивает он, поглаживая кончиками пальцев мою руку.
– Не знаю. Может, дело выматывает меня.
В этом нет ничего удивительного. Я в Лас—Вегасе с понедельника. Наша команда снимает показания по делу Билдера. Коллективный иск работников сети отелей, которых вынудили работать без выходных, от рассвета до заката и обманули с зарплатой.
Повернувшись на бок, Логан проводит рукой по моей талии и дальше вниз, по бедру.
– Если хочешь, мы можем проваляться в постели весь день.
– М-м-м, – ладонями провожу по его упругому прессу и поглаживаю гладкую кожу спины, все еще теплую после душа. – И мы зря потратим выходные в Вегасе.
– Не-а, – ухмыляется он, склонив голову. – Давай закажем обслуживание в номер, – прикусывает мне мочку уха, – Посмотрим фильм, – запускает руки под резинку моих шортиков и сжимает ладонями голую задницу, – Поиграем в богача и проститутку.
Хихикая, я утыкаюсь носом в изгиб его шеи и вдыхаю. Под свежим мылом остается его запах. За восемь месяцев, прошедших с декабря, с самой первой нашей близости, этот запах столько раз провоцировал на то, что я буду вспоминать еще долго. И мне становится хорошо от этих воспоминаний. По большей части.
На самом деле, не просто хорошо. Я испытываю блаженство… восторг… счастье…
Потому что, несмотря на свои опасения, я влюбилась в него. Влюбилась сильно, всепоглощающе, без оглядки. И это перестало меня страшить. Как оказалось, он совсем не похож на тех парней, которых я описала Бет при первой встрече, и я еще никогда не была настолько обескуражена своей ошибкой.
– Кто будет проституткой, а кто клиентом? – Я улыбаюсь, коснувшись губами его кожи.
Его плечи сотрясает беззвучный смех, он отстраняется, чтобы посмотреть на меня, но в этот момент, острый приступ боли пронзает мои виски.
– Голова болит? – обеспокоенно реагирует Логан на мой стон и крепко зажмуренные глаза. В ответ на кивок он спрашивает: – У тебя есть лекарство?
– В косметичке.
Кровать пружинит, когда он спрыгивает с нее, и я слышу мягкие шаги в сторону ванной. Я переворачиваюсь на спину и закрываю глаза рукой, защищаясь от света.
Вскоре слышу, как он возвращается из ванной и садится рядом. Приоткрыв глаза, беру протянутые им яркие капсулы.
– Спасибо. – я тянусь за бутылкой с водой.
– Угу… – он помалкивает и это так на него не похоже, что я чуть не поперхнулась, запивая таблетки большим глотком воды.
– Ну, так… – говорит он, пока я, хмурясь, опускаю бутылку, – Не хочешь рассказать об этом?
И кладет передо мной белый прямоугольный пакет.
Вот черт!!! Это тест на беременность. Я совершенно забыла, что оставила его в косметичке.
Грудь сжимается, когда я поднимаю глаза и встречаюсь с ним взглядом. Он смотрит на меня, поджав губы.
– У меня небольшая задержка. – я с трудом перевожу дыхание от непонятной тревоги, охватившей меня. – Ничего такого. Просто вчера вечером я немного запаниковала и сходила в аптеку вниз по улице. Тест оказался отрицательным.
Между бровями появляется складка.
– Почему ты мне не сказала?
Я пожимаю плечами.
– Нечего было рассказывать.
Он сидит тихо, спокойно разглядывая меня, а моя головная боль возвращается с новой силой. Вздохнув, снова ложусь и закрываю глаза рукой. Я сейчас не в том состоянии, чтобы выяснять отношения.
Внезапно раздается звук разрываемой бумаги и шелест обертки. Он вскрывает пакет? Какого черта? Почему его это так встревожило? Всего лишь ложная тревога. Выкинуть и забыть.
Я напрягаюсь все больше с каждым шорохом и уже готова сорваться, когда он наконец произносит.
– Здесь сказано, что тест наиболее точен по утрам.
Застонав, я открываю глаза и вижу, как он сидит рядом с развернутой инструкцией на коленях.
– Логан, я не могу быть беременна. Я принимаю противозачаточные.
Он бросает на меня сухой взгляд.
– И я голову готов дать на отсечение, ты точно знаешь, какая часть принимающих такие таблетки женщин беременеет.
Около трех процентов, но это к делу не относится. И я раздраженно бросаю в ответ:
– Только, если принимать их неправильно.
Некоторое время он молчит, наблюдая за моей реакцией. Затем:
– Но ты зачем-то сохранила второй тест. И отказалась от вина прошлым вечером, хотя никогда раньше так не делала.
– О, бога ради! – Я вскакиваю с кровати, хватаю коробку с тестом и инструкцию и направляюсь в ванную. Не могу поверить, что иду делать повторный тест только для того, чтобы заставить его успокоиться.
– Эй, подожди, – говорит Логан, следуя за мной. – Подожди, подожди, подожди…
Он останавливает меня у изножья кровати, и я смотрю на него, скрестив руки и стиснув зубы.
Он поднимает ладони.
– Ты напугана?
– Нет, не напугана, – огрызаюсь я. – Если бы я была беременна, то испугалась бы. Но я не беременна. Так что со мной все в порядке.
Он потирает лоб.
– Я знаю, это сейчас не входит в твои планы…
– Нет, спасибо, – перебиваю я, сжимая свободную руку в кулак. – Мы больше не будем об этом говорить. Я уже знаю, ты считаешь мой план глупым, нереалистичным и… можешь вставить сюда любое другое оскорбительное определение. Но для меня мой план очень важен.
Выдохнув, Логан выглядит так, будто хочет продолжить спор. Но когда начинает говорить, его голос становится мягким и успокаивающим.
– Видишь, вот почему ты должна была мне рассказать. Тебе больше не надо разбираться со всем в одиночку, Пейдж. Уже не надо.
Мое горло сжимается. В глубине души я знаю, что поступаю несправедливо. Он никогда напрямую плохо не отзывался о моем жизненном плане, а страх перед беременностью – это обычное дело. Честно говоря, было бы еще хуже, останься он равнодушным. Гораздо хуже.
Но теперь, когда я копнула достаточно глубоко, чтобы признать эти истины, то открыла двери ужасному монстру, что скрывается прямо за углом.
Пора взглянуть правде в глаза.
– Я должна… – киваю в сторону ванной, ледяной страх не дает мне закончить предложение.
Логан молча отступает в сторону, пропуская меня. Знаю, как тяжело ему это далось, но все равно иду, не оглядываясь. Мне бы не помешала его поддержка, но я ни за что не позволю ему стоять рядом, пока писаю на палочку.
Закрыв за собой дверь, я не утруждаю себя повторным изучением инструкции, прежде чем сделать свое дело, быстро и тупо. Конечно, я знала, что у меня большой шанс получить ложноотрицательный результат, когда вчера вечером делала первый тест. Возможно, результат и был верен, но отрицать было бы глупо.
Положив палочку на мраморную столешницу раковины, я отхожу подальше и сажусь на край ванны, выжидая. Две минуты до того, как проявится окончательный результат, и я не могу наблюдать стоя.
Вместо этого я ищу причину, по которой могли не сработать мои противозачаточные. Я принимаю их каждый день в одно и то же время с одержимостью религиозного фанатика. Всегда ношу их в маленьком футляре в сумочке на случай, если задержусь допоздна или соберусь провести ночь у Логана. Я на сто процентов уверена, что не пропустила ни единого дня. Даже когда подхватила отвратительный желудочный грипп, который бродил по офису в прошлом месяце. Я тогда провела два дня в ванной, в обнимку с унитазом, но все же приняла эти чертовы таблетки и некоторое время после их приема сдерживала тошноту…
Со стоном я закрываю глаза. Одни отговорки. Это не может случиться со мной. Я не поступаю глупо и безответственно. Но в моей памяти четко и ясно всплывает момент, когда я, оправившись от болезни, подумала, что должна предложить Логану использовать презервативы в ближайший месяц.
И помню, как отмахнулся от этой идеи. Я приняла таблетки, шансы были в мою пользу, а забеременеть случайно – это не про меня. Даже когда мы просто болтали о том, что, если когда-нибудь захотим завести детей, то никак не раньше, чем через несколько лет. А если так случится и я залечу случайно, то мы вместе должны принять решение. Хотя я и мысли не допускала, что могу оказаться в такой ситуации.
В дверь постучали. На мгновение мне захотелось послать его к черту. Я никогда не нуждалась в поддержке и не хотела, чтобы кто-то помогал решать мои проблемы. Зависимость от кого-то совсем не привлекала меня.
Тебе больше не надо разбираться со всем в одиночку. Уже не надо.
У меня сдавливает в груди, я говорю:
– Входи.
Он надел футболку поверх нижнего белья. И даже страдая от дурного предчувствия, я остро реагирую на его внешний вид, волна удовольствия пробегает по моим венам. Великолепный, замечательный, преданный мужчина. Мой.
От которого я могла забеременеть.
– Ты уже посмотрела? – осторожно спрашивает он.
Отрицательно качаю головой. – Я… не могу.
Он кажется почти равнодушным, когда подходит к раковине и берет пластиковую палочку.
А потом застывает, вытаращив глаза.
У меня внутри все сжимается, пульс зашкаливает.
– О, боже, – хнычу я, сгибаясь пополам. Меня охватывает жар, затем
я обливаюсь холодным потом. Комната начинает кружиться, и я сползаю на пол ванной, обняв колени и опустив голову на колени.
Я чувствую, как он присаживается рядом со мной на корточки, а потом гладит по спине.
– Это же не конец света, детка.
– Нет, – отвечаю я, дрожа всем телом, – Свет в порядке. Конец моей жизни.
Он фыркает.
– Не перебарщивай.
– О, дай мне, блядь, передохнуть! – В ярости выплевываю я, а потом вскидываю голову, чтобы посмотреть на него. От набежавших слез у меня перехватывает горло и его силуэт становится нечетким.
Задыхаясь, я почти срываюсь на крик:
– Легко тебе сохранять чертово спокойствие! Ты можешь просто взять и уйти. Прямо сейчас. Это я попала в западню.
Сердито вытирая слезы, я наблюдаю, каким мрачным становится его лицо. Прищурившись, он играет желваками. Никогда раньше мне не доводилось видеть его в ярости. До этой самой минуты.
Не говоря ни слова, он встает и выходит из комнаты. И я остаюсь лежать на полу, трясясь от безысходности и гнева – на весь мир, на то, как равнодушно он отнесся к краху моего будущего, но в основном на себя. Как, черт возьми, я позволила этому случиться? Мне двадцать пять. Я только начала свою карьеру. Я еще не готова становится матерью. Все это ошибка. Такая невероятная, поразительная ошибка.
Я поднимаю глаза, когда Логан возвращается. В его руках маленькая черная коробочка и несколько секунд он просто маячит надо мной, словно грозовая туча. Затем швыряет в меня футляр, и я рефлекторно ловлю его.
– Ты думаешь, я хочу уйти? – говорит он хрипло.
Мое сердце болезненно колотится в груди и отдается эхом в ушах, я не могу оторвать от него глаз. Нерешительно, трясущимися руками я открываю бархатную коробочку. Я знаю, что там внутри. Конечно же, знаю.
Потрясающее кольцо – большой бриллиант в окружении двух поменьше и множество крошечных камней, покрывающих остальную часть из платины. Оно просто невероятно. Сверкает ослепительным блеском и мне это нравится. Сердце готово выпрыгнуть из груди.
– Это взаправду? – все, что смог выдать мой мозг. Мысль о том, что Логан собирался сделать предложение в эти выходные, кажется невозможной. Это неожиданно, безумно и слишком рано.
– Завтра я собирался вытащить тебя из постели до рассвета. – Он стоит надо мной, уперев руки в бока. – Планировал для нас полет на воздушном шаре. Это казалось мне идеальной метафорой.
Все еще сжимая коробку, я опускаю руки на колени и закрываю глаза. И вздыхаю от пронзительной боли и сожаления.
– Какая метафора? – уныло спрашиваю я. – Как одна маленькая ошибка может привести нас к гибели?
Недовольно ворча, он опускается рядом со мной.
– Нет, Пейдж, – говорит он, и в его голосе почти не слышно раздражения. Он ждет, пока я открою глаза и повернусь, чтобы посмотреть на него, прежде чем протянуть руку и погладить меня по щеке. – Каждый раз, когда я смотрю на тебя, то поражаюсь твоей красоте. Мимолетной улыбкой ты способна заставить меня парить. Этим ты… ты поднимаешь меня выше, заставляешь стремиться к лучшему, быть лучше.
Неосознанно я задерживаю дыхание, пока воздух не начинает рваться из легких, оставляя за собой головокружение. Мурашки бегут по спине от его слов и, немного, от стыда.
– Прости, – произношу я почти шепотом, и слезы снова наворачиваются на глаза. – Мне очень жаль. Я знала, что ты не уйдешь. Ты никогда бы так не поступил.
В ответ он просто раскрывает объятия. Что-то во мне ломается. Горячие слезы текут по щекам, и я тянусь к нему, забираюсь на колени, сворачиваясь в его объятиях. Он крепко обнимает меня. Обнимает так, словно никогда не отпустит. И в этих сильных объятьях мне не хочется больше ничего, кроме как безвольно прижаться к его груди, макушкой ощущая его подбородок. Я чувствую, что свободна и могу позволить себе по-декадентски разбиться вдребезги, зная, что он удержит все мои части воедино.
Медленно слезы утихают, и после долгого и ошеломленного молчания я судорожно вздыхаю:
– Все произошло так быстро.
Он крепче прижимает меня к себе.
– Жизнь похожа на погоду. Ты не можешь контролировать ее. Но можешь приспособиться.
