Текст книги "Исправить (серия "Уотерсы" #2) (ЛП)"

Автор книги: Киврин Уилсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 24 страниц)

И я полностью признаю, что это делает меня большой кучей дерьма.

Пейдж не возвращается ко мне. В течение следующих двух часов, пока я кружу по заднему двору Хаммера с пивом в руке, болтая с коллегами и их спутниками, я часто мельком вижу ее. Она общается со старыми знакомыми из офиса и знакомится с новичками.

И я замечаю, что она не притрагивается к алкоголю, как и обещала.

– Ты же не хочешь, чтобы кто-нибудь заметил, что ты не пьешь, – сказала она мне по дороге сюда. – Я отвезу нас домой.

Что совсем на нее не похоже. Моя жена – истинная дочь своих родителей, а клан Уотерсов большие ценители хорошего алкоголя.

С моего места ничто в ее поведении не указывает на то, что она все еще злится. Но надо совсем не иметь мозгов, чтобы так думать. Я все улажу, когда придет час. И вот он настал, когда мы садимся в машину, направляясь домой. Я выдерживаю паузу, пока мы не выезжаем из шикарного района Хаммера и, наконец нарушаю долгое и мучительное молчание.

– Прости, детка, – говорю я, когда она тормозит на красный свет. – Ты же знаешь, какой он мудила.

Она остается напряженной и закрытой.

– Знаю, – наконец отвечает она. – И ты тоже.

Я тяжело вздыхаю. Честно говоря, нельзя валить всю вину на Хаммера. Я хочу еще раз извиниться. Дать ей понять, что делаю это потому, что облажался сам.

– В четверг состоится встреча, где обсудят предложение о моем партнерстве, – вместо извинений говорю я.

Она мрачно усмехается, когда включает поворотник, чтобы свернуть на шоссе.

– А что потом? Как только станешь партнером, больше не разрешишь ему лапать свою жену?

Этой фразой она будто бьет наотмашь. Господи Иисусе! Наверное, я это заслужил. Я разрешил ему ее лапать? Ну давай, продолжай дальше.

– Я не могу позволить себе злить его прямо сейчас, – натянуто отвечаю я.

– Угу, – тем горче ее согласие. – И он это знает. Поэтому, поскольку он любит напоминать тебе, как ты зависишь от его настроения, он пытается нащупать, как далеко ты позволишь ему зайти. Ему нравится играть с тобой, дергая за ниточки, как марионетку.

– Серьезно? – Я сжимаю челюсти, изо всех сил не давая вырваться гневу. – Послушай, я пытался придумать, как вежливо сказать ему, чтобы он убрал от тебя руки, но ты к тому времени уже отступила, так что у меня не было возможности.

Пейдж бросает на меня взгляд, полный отвращения.

– Значит, если бы он сказал: «Эй, Логан, я сделаю тебя партнером, если ты позволишь мне трахнуть твою жену» – что бы ты ответил?

Я вздрагиваю, откинув голову назад. Ее слова поражают, словно удар током.

– Что ты несешь? – Я изумленно смотрю на нее, пытаясь собрать свои мысли в кучу, пока она не сводит глаз с дороги. Замечаю, как напряжена ее шея, как яростно затрепетали ресницы и как побелели костяшки пальцев, сжимающие руль.

– Съезжай на обочину, – говорю я, завидев ее слезы. – Прямо сейчас.

К моему удивлению, она послушно поворачивает машину и замедляет ход, чтобы остановиться. Мы долго сидим в заведенной машине, пока она молча вытирает слезы, а я пытаюсь прийти в себя.

– Что происходит? – наконец требовательно вопрошаю я. – Это только из-за того, что он облапил тебя?

Я смутно осознаю, что перестаю дышать, когда она, наклонив голову, начинает растирать пальцами лоб, словно пытаясь унять физическую боль.

– Детка, я чертовски виноват перед тобой? – говорю, не в силах дождаться ее ответа. – Я облажался и чувствую себя полным придурком. И больше не позволю ему так поступать.

– Почему ты обсуждаешь с ним сколько детей мы хотим? – резко спрашивает она хриплым от обиды голосом.

Э-э-э. Ладно. Я пытаюсь понять, почему она решила сменить тему и проигнорировала мои извинения.

– Понятия не имею… – начинаю я, пожимая плечами, – Я только мимоходом упомянул. Он заставляет меня обедать с ним, чтобы было с кем выпить. У нас нет общих тем для разговора, кроме работы, но иногда ему становится мало, и он начинает интересоваться моей личной жизнью. Я не могу просто… сидеть молча.

Она смотрит на меня покрасневшими глазами.

– И почему его так интересует мое возвращение на работу?

– Я не знаю. Может быть потому, что перед декретным отпуском ты поговаривала об увольнении? – я вскидываю руки, широко раскрыв глаза. – Ты же знаешь, я ничего не имею против, если ты вернешься сейчас. Я всегда говорю: «Лишь только почувствуешь себя готовой».

Она усмехнулась. Коротко и невесело.

– Ну что ж, я готова. Я решила, что могу снова начать работать неполный рабочий день. С Фрейей все будет в порядке. Но этому не бывать…

– Почему?

Заметно сглотнув, она отворачивает лицо и долго собирается с духом, чтобы ответить. Молчание затягивается так, что я, с сердцем, ушедшим в пятки, мысленно готовлюсь к худшему – чтобы это ни было.

Наконец она сухо произносит:

– Потому что я беременна.

– Что? – Сердце, словно пойманная птица, затрепыхалось в груди. Я смотрю на нее и жду, когда она рассмеется и скажет, что это шутка. Но натыкаюсь на серьезный взгляд. Такой пронзительный от набежавших слез, очень похожий на то, как оживают цвета, когда снимаешь темные очки в яркий солнечный день.

У нашего ребенка такие же светло-голубые глаза.

Значит, теперь у нас будет еще один?

– Как? – тупо спрашиваю я, моргая. – У тебя же стоит спираль.

– Думаю, она выпала, – лицо Пейдж искажает гримаса. – У меня задержка три недели. Я сдала анализы, и они оказались положительными. Я не собиралась ничего говорить, пока не покажусь своему врачу. Просто на всякий случай.

– Черт, – выдыхаю я.

Все произошедшее за последние пару часов, внезапно обретает смысл. Да, ее бы все равно разозлило хамское поведение Хаммернесса, и она имела полное право расстроиться при виде моего бездействия. Но теперь становится понятна реакция на вопросы о работе и детях.

Это потому, что она беременна. Боже!

В свое время мы приняли правильное, как нам казалось, решение не заводить больше детей. Фрейя не была запланирована, но она любимый и желанный ребенок. Она для нас словно солнечный лучик. Сложно и необъяснимо сейчас представить нашу жизнь без нее. Но она страдала от колик, и месяцы ежедневных, безутешных, многочасовых приступов крика изматывали нас. Мы оба не хотели вновь проходить через это.

Но теперь при мысли о крошечном человечке, который всегда будет частичкой меня и частичкой Пейдж, даже после того, как он или она вырастет и станет самостоятельной личностью, необъяснимое чувство наполнило мою грудь. Еще одно маленькое чудо с пухлыми щечками, голубыми глазами и светлыми волосами Пейдж; моим носом и подбородком; характером, который заставит нас рвать на себе волосы, и улыбкой, в которую можно сразу и безоговорочно влюбиться.

Мне кажется, самым большим изменением стало то, что в первую очередь мы стали родителями. Со вторым ребенком, по крайней мере, нам не грозит больше испытать шок от одной мысли, что наша жизнь изменится безвозвратно и мы брошены на произвол судьбы.

Что касается Пейдж. Я знаю, что она чувствует себя совсем по-другому. По крайней мере, она не впала в истерику, как в первый раз.

– Ну, я бы сказал, что это не конец света, но не хочу повторяться, – иронично улыбаюсь я, надеясь, что она оценит мою шутку.

Но не тут-то было. Она, закрывает ладонями рот и шмыгает носом. Слезы, стекая по щекам, капают ей на руки.

Черт возьми! Меня вдруг разбирает злость, что мы в машине и я не могу взять ее на руки.

– Эй, – зову я и, отстегнув ремень безопасности, наклоняюсь, чтобы схватить ее за плечи и притянуть как можно ближе. Я прижимаюсь лбом к ее волосам. Ее ухо так близко к моим губам, и я ломаю голову над словами, которые она действительно хотела бы услышать прямо сейчас. Она все еще напряжена и продолжает тихо плакать, не сопротивляясь и не приветствуя мое прикосновение.

– Все будет хорошо, – шепчу я со всей страстью, понимая, что моя жена ценит только чистую правду. – Все будет в порядке. Теперь нас будет четверо. У Фрейи родится братик или сестренка. Я, конечно, не знаю каково это, но ты же любишь брата и сестру, и я уверен, ты бы не хотела, чтобы родители в свое время остановились на тебе.

– Будь уверен, я столько раз желала этого. – всхлипывая, усмехается она.

Я коротко улыбаюсь. Полностью с ней согласен. Миа и Кэм все время донимают ее. Тем не менее, я знаю, что она ни за что не отказалась бы от них, чтобы быть единственным ребенком.

– Это просто замечательно. – Я убираю ее волосы назад, заправляя их за ухо, чтобы лучше рассмотреть лицо. – И ты все еще можешь вернуться к работе, если захочешь. Прямо сейчас.

– Нет, Логан, – ее губы все еще дрожат, хотя она перестает плакать. – Ты же знаешь, как это будет. Я могла бы выйти на неполный рабочий день, но и глазом не успею моргнуть, как они свалят на меня полную нагрузку по делу.

– Так начни свою собственную практику. Ты сможешь полностью контролировать загруженность. – Я возвращаюсь на свое место, но продолжаю крепко держать ее за руку. – Начни с пары бесплатных дел. Прощупай почву.

Она некоторое время смотрит на меня мрачным взглядом, потом отворачивается к лобовому стеклу.

– Может и так.

Я сжимаю ее руку.

– Где та женщина, в которую я влюбился? Она не позволила бы ничему помешать ей делать то, что она хочет.

– Я подумаю об этом, – говорит она, скривив губы, и я понимаю, что пора сменить тему. По большому счету мы вместе не так уж и долго, но мне известны почти все ее повадки, и я игнорирую их только тогда, когда она пытается вывести меня из себя.

Мы замолкаем ненадолго. Время на раздумье дает осознать важность всего, что случилось с нами сегодня. Начиная с того, насколько я близок к партнерству и насколько сильно это желание. И как эта потребность заставила меня молча стоять в стороне, пока босс домогался моей любимой женщины. И как все это внезапно омрачается случайной беременностью. Снова.

Я не могу объяснить почему же тогда я сижу здесь с таким чувством, что все в мире идет правильно. И мне не хочется сбежать.

Подношу руку Пейдж к губам и целую ее. И держу так, пока она не поворачивается и не смотрит мне в глаза. Мы долго не можем оторвать друг от друга взгляд, пока я молча пытаюсь раскрыть перед ней душу, прогоняя прочь горькую боль, засевшую у нее глубоко внутри.

До того, как я встретил ее, я намеревался оставаться одиноким еще долгое время. Может даже всю оставшуюся жизнь. Потому что видел, что разбитое сердце сделало с моим отцом, и я ни за что не позволил бы никому поступить так со мной. Потом появилась она, и пути назад уже не было. Я, наверное, не очень старался понять, как много она для меня значит. Мне легче стало добиться партнерства. И появилось больше свободного времени.

– Я не жалею, что у нас будет еще один ребенок, – тихо говорю я, все еще прижимаясь губами к костяшкам ее пальцев.

Ее взгляд смягчается, и она громко с облегчением вздыхает. Пару секунду у нее подрагивает подбородок, а затем меня наполняет теплое и невесомое чувство, когда на щеках появляются ямочки.

– Но это больше не повторится, – дерзко говорит она, убирая свою руку. – После рождения ребенка, ты не прикоснешься ко мне, пока не сделаешь вазэктомию.

– Что, прости? – бормочу я, недоверчиво смеясь.

– Ты слышал меня, – легко и решительно она включает поворотник и проверяет задние и боковые зеркала. – Теперь твоя очередь позаботиться о контрацепции. Потому что я в этом полный отстой.

Поскольку я так и не смог найти подходящих аргументов, и мне, как и любому другому парню, не очень бы хотелось развивать тему дальше, я только громко фыркаю в ответ. Если она серьезно настаивает, я пойду на это. Я знаю, что сделаю. Но, черт возьми, острые предметы рядом с моим мужским достоинством? Как-то не очень радует.

– Просто для протокола, – говорю я, когда мы несколько минут молча едем по шоссе, – если Хаммернесс еще раз обмолвится о сексе с тобой, я лишусь работы, а он – своих зубов.

– Тогда тебя отправят в тюрьму за нанесение телесных повреждений. – Глядя на дорогу, ухмыляется жена. – А мы знаем, что в тюрьме может случиться с хорошенькими мальчиками.

– Не-а, – качаю я головой. – Я тебя умоляю. В лучшем случае испытательный срок. В худшем – лишение адвокатской лицензии.

Пейдж усмехается.

– Ага. Мечтай. Окружной прокурор так просто не упустит возможность засадить за решетку одного из самых успешных адвокатов по уголовным делам.

Я ухмыляюсь в ответ. Ладно, ладно. В ее словах есть смысл.

– Все равно, – говорю ей. – Оно того стоит.

Она хмурится.

– Если ты так сильно ненавидишь Хаммернесса…

– Дело не в этом, детка. – своим тоном и выражением лица даю ей понять, что больше не шучу: – Дело в том, что я буду защищать то, что принадлежит мне.

Она бросает на меня удивленный взгляд, и я не могу сказать, краснеет ли она от удовольствия или от чего-то другого. Не имеет значения. Я не шутил, когда говорил это. Больше не дам ей повода усомниться во мне.

Глава 14

Логан

Наши дни

– Значит, мы все-таки согласились на это, – сердито смотрит на меня Пейдж с порога спальни, пока я на кухне работаю за компьютером. Она одета для активного отдыха на свежем воздухе. Потому что вчера поздно вечером Стью сообщил нам, что если мы хотим добиться какого-то прогресса, то сегодня должны пойти с ними в поход.

Мне кажется, моя жена винит в этом меня. Да, честно говоря, именно я большой поклонник пеших прогулок. Но, находясь в компании наших надоедливых клиентов, вряд ли получу море удовольствия.

– Кэролайн хочет поскорее все уладить, – замечаю я. – А Стью не хочет проводить отпуск за столом переговоров.

Нас обоих мучает вопрос, который никто не посмел произнести вслух: почему Кэролайн желает развестись в такой отчаянной спешке? И я все еще жду ответа от Родригеса.

Недовольно ворча, Пейдж исчезает в спальне. Угадав по доносящимся оттуда звукам, что она собирается на выход, я закрываю ноутбук, засовываю телефон в карман шорт и, натянув легкую куртку, направляюсь к входной двери. Когда около часа назад я ходил завтракать в отель, небо было плотно затянуто тучами. Я уверен, что оно не прояснится в ближайшее время, и ни разу не пожалел, что оставил бейсболку. Вряд ли мы сегодня увидим солнце.

Выйдя во внутренний дворик, я вдыхаю свежий утренний воздух. Прекрасно. Учитывая, что при другом раскладе мне пришлось бы сидеть сейчас в своем офисе в центре города, это не так уж и плохо. Плюс в пользу раздражающих клиентов.

Я застегивал куртку, когда Пейдж вихрем пронеслась мимо, спускаясь по ступенькам. И пока я следую за ней, меня все больше раздражает такое враждебное отношение.

Однако раздражение быстро сменяется еще более мрачным состоянием и все благодаря восхитительному виду. Под маленьким рюкзаком на ней спортивная куртка, которая лишь слегка прикрывает ее зад. Не могу винить себя за то, что продолжаю пялиться на округлые подтянутые ягодицы в облегающих леггинсах. И не могу винить свой член за то, что он тоже их заметил.

Я держусь в нескольких шагах позади, пока мы идем по тропинке, и хоть я напоминаю себе ребенка, стоящего у витрины кондитерской с пустыми карманами, все равно не могу отвести взгляд. Вспоминаю, как возвращаясь домой с работы, всегда находил ее за каким-нибудь занятием, домашние дела никогда не заканчивались, и приветствовал поцелуем в шею, прижимая к себе ее восхитительную попку.

И даже если она была в паршивом настроении, или у нее был утомительный день, она всегда с тихим стоном выгибалась мне навстречу и наклоняла голову, чтобы дать лучший доступ.

Потому что ей, словно кошке, мои руки приносили наслаждение. Самый простой способ напомнить, что она целиком и полностью принадлежит мне, – это прикоснуться к ней.

Вот почему то, что я больше не могу дотрагиваться до нее, раздражает, как неудобная обувь.

Стью и Кэролайн, ожидают нас на развилке тропы вниз по холму от их хижины. По словам Стью, они опытные туристы. Одеты в легкую, хорошо впитывающую влагу, одежду. Меня не собьет с толку их спокойная беседа. Задача на сегодня – раздел имущества. Значит придется разбираться кто с чем останется, когда каждый пойдет своей дорогой. И это нельзя сделать красиво. На самом деле, вспоминая вчерашние слова Стюарта, я сильно польщу, даже если назову уродливым.

Пейдж достает свой телефон и сообщает им:

– Поскольку я не могу во время прогулки делать заметки, то буду записывать на свой телефон любое обсуждение нашего дела.

Стью переводит взгляд на меня.

– Мы должны согласиться?

– Не думаю, что у нас есть выбор, – пожимаю в ответ плечами.

– Ну, а ты будешь делать запись? – спрашивает он, хмурясь.

Я постукиваю указательным пальцем по виску.

– Вот мой диктофон.

– Вот и отлично. – Гарнетт заметно успокаивается и, направляясь к лесу, говорит жене: – У Логана фотографическая память.

– Это не так, – тут же вмешивается моя жена.

– Ну, началось… – тихо комментирую я. Пейдж сейчас добьет Стюарта и Кэролайн своим педантизмом.

– Во-первых, – говорит она, когда мы следуем за нашими клиентами, ступая по засохшей грязи и обломанным веткам, – фотографической памяти на самом деле не существует. Самое близкое понятие называется эйдетической памятью, и она чаще всего проявляется у детей.

Стью смотрит на нее с откровенным непониманием, а Кэролайн, кажется, совершенно не интересует разговор.

– Логан обладает исключительным вниманием к деталям, – между тем продолжает Пейдж, – он быстро схватывает информацию, и как только что-то узнает, то запоминает это надолго. Но фотографической памяти у него нет.

– По сути, она назвала меня заурядным гением, – добавляю я, ухмыляясь в ответ на ее сердитый взгляд.

– И все же, – говорит Стью, – это означает, что ему ни к чему записывать наши разговоры.

– Конечно, он может запомнить больше, чем вы или я, – соглашается Пейдж, – но не дословно. Впрочем, не стоит волноваться. Я с радостью поделюсь с ним своими записями.

Мне очень хочется улыбнуться, но я сдерживаюсь. Как же давно я не слышал ее лекций. Раньше я все время над ней подшучивал, потому что Пейдж со своей трибуны могла сыпать фактами, словно фея динь-динь волшебной пылью. Чертовски возбуждающе!

И скучаю я не потому, что мы расстались. По правде говоря, последние три года она предпочитает вообще со мной не разговаривать.

Лес впереди становится гуще, и понимая, что тропинка постепенно сужается, я подталкиваю локтем Стью и тихо говорю: – Дамы вперед.

Хотя он выглядит смущенным, но все же позволяет Кэролайн обогнать его, за ней следует Пейдж, а затем я со Стью. Мне не хотелось бы объяснять ему, что таким образом я смогу наблюдать за общением между Пейдж и Кэролайн. Кроме того, возникла дистанция между адвокатом и клиентом, за которую я уверен, что позже буду благодарен себе. Да и задница Пейдж теперь в прямой видимости. Плюс такой ситуации в том, что я могу продолжать пялиться на нее. Минус? Мысли о том, что я хочу сделать с этой задницей, мешают сосредоточиться на дурацком деле о разводе.

– Так что… чем быстрее мы с этим покончим, тем лучше…

 Оглянувшись на меня и Стью, Пейдж демонстративно нажимает большую красную кнопку записи на экране своего телефона.

– Основные средства.

– Угу, – ворчит за моей спиной престарелое дитя. – Я уверен, что она хочет заграбастать себе все, кроме моих яиц на блюде.

– Стью, – я наполовину оборачиваюсь к нему, изо всех сил пытаясь скрыть отвращение.

– Давайте начнем с недвижимости, – продолжает Пейдж, как будто ничего не слышала. – Что из этого Стюарт хотел бы оставить себе?

О, хорошая попытка, детка. Она хочет, чтобы я сделал первый шаг, потому что это даст ей преимущество. – Почему бы нам не начать с того, на что претендует Кэролайн?

Продолжая идти вперед, она оглядывается на меня через плечо. В ответ на мою фальшивую улыбку она поджимает губы.

– Хорошо, – неохотно соглашается она. – Она готова уступить дом на пляже на Гавайях, пентхаус в Нью-Йорке, квартиру в Лондоне и домик в Вейле.

Да, конечно. Я, хмыкнув, рассмеялся.

– И оставляет за собой дом в Ла-Хойе. Который стоит в три раза больше, чем любая другая недвижимость. К тому же он единственный расположен рядом с их корпоративным офисом.

– Видишь? – кричит Стью, явно обращаясь к своей жене. – Фотографическая память.

Кэролайн только машет рукой в знак согласия, а Пейдж отвечает:

–Дом в Ла-Хойе оценивается в двенадцать миллионов. Все остальное вместе взятое – в девятнадцать. Стюарт не останется внакладе.

– Какого хрена? – восклицает эксцентричный осел позади меня, и по тому, как его голос удаляется, становится ясно, что он остановился.

Остальные, замедлив шаг поворачиваются к нему. Он стоит рядом с большим камнем и смотрит на жену с красным от негодования лицом.

– Ты провела оценку дома? Когда? Как давно ты запланировала это?

Кэролайн усмехается, стоя в нескольких шагах выше по склону.

– А ты думал, я просто проснулась однажды утром и подумала: «Знаешь что? А не затеять ли мне сегодня развод?».

Лицо Стью мрачно исказилось.

– Нет, – огрызается он. – Я всегда знал, что ты расчетливая стерва.

– Ладно. Мы зашли в тупик, – говорит Пейдж, бросая на меня предупреждающий взгляд. Как будто я могу контролировать этого упертого осла.

– Как насчет того, что я оставлю дом в Ла-Хойе, а остальное достанется тебе? – раздраженно спрашивает Гарнетт.

Кэролайн закатывает глаза.

– А теперь это просто твои капризы.

– Правда? – огрызается он в ответ. – Ну, когда моя жена ни с того ни с сего просит развода, а я понятия не имею, что, черт возьми, произошло, думаю, есть чертовски веская причина быть капризным!

– Тайм-аут, – объявляю я, поднимая руки, а затем говорю женщинам: – Вы не дадите нам минутку?

Не говоря ни слова, они обе поворачиваются и продолжают взбираться на гору. Я отступаю назад, чтобы оказаться на одном уровне со Стью.

Потому что мы партнеры в этом деле. Да, я работаю на него, но он должен позволить мне вести. Я делаю глубокий вдох, прежде чем спокойно задать ему вопрос, – Нужно ли нам отложить эту встречу? Если вы не можете держать себя в руках, это пустая трата времени.

Стью проводит дрожащей рукой по лицу. И не поднимая глаз, цедит сквозь зубы:

– Я в полном порядке.

Это явно не так. Поэтому помалкиваю, давая ему время остыть, пока смотрю на Пейдж и Кэролайн. Там достаточно места, чтобы идти бок о бок, и по тому, как они продолжают смотреть друг на друга, очевидно, что они ведут дискуссию.

Вчера вечером за ужином, который мне, без вариантов, пришлось провести со Стью, он пожаловался, что его жена накануне поспешно отыграла партию в гольф, а затем провела остаток дня с Пейдж. Вместе они отправились в спа-салон – и это время, я полагаю, было оплачиваемым, потому что они говорили о деле – а затем покинули отель, чтобы поужинать в Траки (прим.ред.: Truckee– город в округе Невада, штат Калифорния).

Так что да, мы оба застряли здесь с нашими клиентами, но, по крайней мере, она свою не презирает. И я совсем не завидую или обижаюсь на нее за это. Может совсем чуть-чуть.

– Должен ли я уступить ей дом? – неожиданно спрашивает Стью.

Я снова поворачиваюсь к нему. Ответ на этот вопрос меня раздражает, но я обязан заботиться о его интересах, поэтому отвечаю:

– Если мы говорим только о финансовой выгоде, то это хорошая сделка.

Он смотрит на меня, разинув рот, как рыба, вытащенная из воды.

– Но это наш дом. Там мы вместе проводим большую часть времени.

– Это так. Но захотите ли вы жить там без нее?

На несколько секунд взгляд Стюарта становится пустым, а затем он морщится, словно от боли. И, поскольку я еще, по-видимому, сосунок, сочувствие начинает бурлить в моей груди.

– Вы же знаете, я буду отстаивать ваши интересы, – кладу руку ему на плечо, – но биться нужно за что-то действительно важное для вас, а не просто из мелкой мести.

Мой клиент застывает в нерешительности. Я практически слышу, как скрипят и скрежещут шестеренки у него в голове.

– Отлично, пусть она забирает его себе. – отвечает он.

Кивнув, я начинаю подниматься по крутому склону вслед за женщинами, которые уже добрались до вершины. Стью проворно шагает рядом, и надо отдать ему должное – он в отличной форме, и я был бы рад такому спутнику в походе, если бы он не нес постоянно всякую ерунду.

– Кроме того, я уже озвучил чего хочу, – говорит он через пару минут.

Да, конечно. И я действительно с нетерпением жду, чтобы увидеть лицо Пейдж, когда сообщу об этом.

– Понятно, – отвечаю я, и мы молча направляемся к нашим женам.

Они сидят на валуне, откуда открывается довольно захватывающий вид на озеро. Однако я не собираюсь долго любоваться пейзажем и, указав на телефон в руке Пейдж, спрашиваю:

– Ты не могла бы снова включить диктофон.

Она удивленно приподнимает брови и демонстративно нажимает на кнопку записи.

– Кэролайн может забрать дом, – заявляю я.

На что Кэролайн широко распахивает глаза.

– О!

– Отлично, – говорит Пейдж, довольно улыбаясь. – Тогда, я думаю, мы готовы обсудить мелочи.

– Не спешите.

 Я жду пока они успокоятся, упираю руки в бедра, и ставлю ботинок на небольшой камень. Женщины выжидающе смотрят на меня, но я не тороплюсь с ответом. Драматическая пауза здесь не повредит. Я хочу насладиться моментом, потому что Пейдж его возненавидит.

– Стью хочет забрать себе собак, – наконец объявляю я.

Пейдж моргает.

– Что?

– Что, простите? – выпаливает Кэролайн.

– У вас есть собаки? – Пейдж растерянно смотрит на свою клиентку.

– Это мои собаки, – в ответ та взрывается в мой адрес. – Он подарил их мне на Рождество!

– Да, – соглашается Стью, а потом почему-то начинает объяснять Пейдж: – Как раз умер ее старый мопс Энни. Поэтому я подарил ей двух щенков корги. Очаровательных щенков. Она как-то раз обмолвилась, что хочет корги, потому что такие есть у королевы. И если они достаточно хороши для королевской семьи…

– Ты не получишь моих собак, – заявляет Кэролайн с ненавистью.

– Это ее собаки, – говорит мне Пейдж, тоже поднимаясь на ноги, видимо, оправившись от первоначального удивления.

Я уныло пожимаю плечами.

– Стью очень привязан к ним.

– Это я привязана к ним! – В голосе Кэролайн появляется ярость. – Это мои собаки!

– Вы же говорили, что подарки не в счет, – терпеливо возражает Пейдж, пристально глядя на меня. – собаки были подарены.

Я быстро и снисходительно улыбаюсь.

– Но ведь собак нельзя сравнивать с обычным подарком. Это живое существо.

Она раздраженно смотрит на меня.

– К чему ты ведешь?

– Согласно записям компании, за прошедший год Кэролайн провела в деловых поездках сто семьдесят два дня, – перебиваю я, решив сделать еще один выпад, прежде чем она успеет парировать, – В то время как Стью отсутствовал всего семьдесят девять дней. Он больше времени проводит с собаками. Они должны остаться с ним.

Кэролайн взрывается снова:

– Только потому, что в данный момент он руководит всем только на бумаге, черт побери! На самом деле бизнесом управляю я!

– А пока вы это делаете, – говорю я ей, – Собаки остаются дома. Со Стью.

Маска крутой, профессиональной и привлекательной бизнесвумен слетает с Кэролайн Карн. Ее лицо искажается от гнева и покрывается пятнами.

– Ублюдок! – кричит она на Стью. – Ты не заберешь у меня собак!

Внезапно, вытянув руки, она бросается на него и толкает в грудь с такой силой, что он отшатывается назад, к самому обрыву, крутому и каменистому, высотой не менее ста футов (прим.ред.: около 30 м).

– Кэролайн! – кричит Пейдж, а я бросаюсь вперед и, схватив старика за руку, оттаскиваю от края. Я заслоняю его от жены, пока Пейдж удерживает ее, крепко ухватив за локти.

Господи, боже мой!

– Ты только что пыталась меня прикончить? – Стью, задыхаясь, завывает у меня за плечом, и я испытываю небольшое разочарование, что это покушение не удалось. Мне приходится его успокаивать.

– Если бы я хотела тебя убить, то, поверь, ты бы уже был мертв, – огрызается Кэролайн, почти спокойным голосом и, похоже, совсем не пытается вырваться из рук Пейдж.

Блять, такое только в страшном сне может присниться!

Решив, что опасность миновала, Пейдж отпускает ее и делает шаг назад. Когда она смотрит на меня, в ее глазах плещется ужас. Мне до чертиков хочется рявкнуть, чтобы она контролировала свою клиентку, но выражение ее лица останавливает меня. Мы только переглядываемся в молчаливом согласии, что обоим нашим клиентам самое место в психушке.

– Может, вы разделите собак? – после того, как все отдышались, предлагает Пейдж, и тут же поднимает руки, защищаясь от гневных взглядов, брошенных в ее сторону. – Пока вы в отъезде, собаки побудут у Стью, а когда дома – с вами?

Поразмыслив несколько секунд, Кэролайн вытирает лоб и говорит: – Меня это устраивает.

Хотя мне, вероятно, и не стоит вмешиваться, но профессиональная гордость заставляет вклиниться: – И мы претендуем на половину времени, когда она будет дома.

Пейдж поджимает губы, раздумывая.

– Каждый получает по полгода, но дни, когда Кэролайн в отъезде, будут засчитываться Стью.

Она бросает вопросительный взгляд на Кэролайн, и та неохотно кивает.

– Стью? – Я оглядываюсь на своего клиента.

– Думаю, что смогу это пережить, – наконец произносит он, недовольный тем, что пришлось идти на компромисс.

– Тогда пойдем дальше, – с явным облегчением предлагает Пейдж.

Чем мы и занимаемся, продолжая нашу прогулку по дикой местности. Нам удается поделить движимое имущество их главной резиденции – той, что досталась Кэролайн. К счастью, у Пейдж в телефоне был полный список. Впечатляюще длинный список, и кажется, наши клиенты будут препираться из-за каждой вещи.

Однако Кэролайн, в стремлении все побыстрее уладить, идет на большие уступки. Чувствую, как в Пейдж нарастает разочарование, но я сыт по горло этой ситуацией, чтобы злорадствовать.

Или, может, потому что все еще люблю и хочу ее. И мне не нравится наблюдать тщетность ее усилий. По правде говоря, мне хочется избавить ее от проблем, а не создавать новые.

Мы добираемся до небольшой поляны, когда наконец заканчиваем с домом в Ла-Хойя. Пейдж пытается перейти к другим объектам.

– На сегодня с меня хватит, – бесцеремонно объявляет Стюарт, вытащив из рюкзака металлическую бутыль с водой. – Мы можем закончить все завтра.

– Хорошо, – Пейдж вопросительно смотрит на Кэролайн, которая лишь пожимает плечами. Как она скажет – так и будет.

Что, я полагаю, единственный способ справиться со Стюартом Гарнеттом, сохранив при этом нормальную психику. Не то чтобы сама Кэролайн была образцом здравомыслия.

– Если хотите, можете вдвоем возвратиться, – продолжает Стью, убирая назад бутылку.

Через секунду я понимаю, что он имеет в виду меня и Пейдж, а не Пейдж и Кэролайн.

Моя жена бросает на клиентку встревоженный взгляд.

– Наверное, это не самая лучшая идея. Может, нам всем стоит вернуться?

– Я обещала, что поднимусь с ним на вершину, – качает головой Кэролайн, – Мы всегда так делали. Поговорим позже.