Текст книги "Исправить (серия "Уотерсы" #2) (ЛП)"

Автор книги: Киврин Уилсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 24 страниц)

И вот я сижу, отчаянно пытаясь сдержать накатившиеся слезы, когда наша старшая дочь спрашивает, как ни в чем не бывало:

– Пап, а ты вместе с мамой приедешь к бабушке и дедушке?

Меня этот вопрос застает врасплох, и я таращусь на Логана, пока он пытается найти уклончивый ответ.

– Эм-м…

Что мне делать? От того, с каким волнением и надеждой Фрейя задала вопрос, мне хочется тут же дать ей тот ответ, который она с тревогой ждет.

Но я не могу дать ей ложную надежду.

– Милая, ты же знаешь, папа очень занят на работе, – говорю я и поворачиваю планшет так, чтобы видеть лица дочерей.

– Ну, па-ап, – хнычет Эбигейл.

Фрейя же разочарованно замолкает и лишь сверлит меня холодным взглядом.

С замиранием сердца я понимаю, что мои подозрения верны. Она думает, что я рассталась с их отцом просто из… вредности и во всем винит меня. Моя малышка считает меня мерзкой эгоисткой.

А я понятия не имею, как все исправить, потому что правда слишком сложна и неоднозначна, чтобы ее мог понять восьмилетний ребенок.

***

– Это слово… «клиенты». – Логан с вызовом смотрит на меня и улыбается, отчего на его щеках появляются ямочки.

– Что? – Я хмурюсь и хлопаю глазами, пытаясь понять, что он имеет в виду. И вдруг до меня доходит. – Хочешь поиграть в «Ассоциации»? Нет уж, уволь.

Пока мы ужинаем во внутреннем дворике, вечер неспеша перетекает в сумерки. Напоследок, откинувшись на спинки стульев, мы лениво потягиваем Пино Нуар. Кажется, что здесь, под сенью высоченных сосен, где тишину может нарушить разве что пение птиц, от подобной трапезы человек должен прийти к умиротворению. Но только не я. Мои нервы напряжены до предела, и я не могу расслабиться, так как понятия не имею, что будет с нами дальше.

Похоже, нам удалось достичь перемирия. В некоторых вопросах. Например, в том, что пора, наконец сесть и серьезно поговорить, что нам делать с опекой над детьми и, если надо, привлечь к этому посредника. Что касается нашего небольшого разговора на лодке, думаю, мы в тот момент были как никогда откровенны друг с другом.

Но сейчас я не хочу ни вспоминать, ни говорить, ни думать об этом.

Я чувствую, что после известий, что дело, над которым мы работали, приостановлено и Логан больше не будет представлять Стью, небольшая гора упала с моих плеч. Последнее, честно говоря, меня удивило, потому что мой муж безмерно терпелив, если это касается его работы.

Кстати говоря, перед самым ужином Чарльтон наконец-то перезвонил ему. Логан был сама невозмутимость, когда объяснял, что произошло, и да, я не перестаю восхищаться тем, что ему удается сохранять хладнокровие в общении с этим придурком. И в то же время, услышав, как этот старый ублюдок гневно распекает моего мужа по телефону, я не могу избавиться от желания тут же встать на защиту Логана. Мне хочется вырвать трубку у него из рук и вывалить на бывшего босса все, что я думаю о нем. Вряд ли мои слова смогут задеть Хаммера. Ему плевать на то, что ему говорят мужчины, а уж женскую критику он даже слушать не станет. Что с него взять, он самый отпетый женоненавистник и этим все сказано.

Логан, склонив голову набок, пристально смотрит на меня. Сегодня нам кое-как удалось избежать ссор. До этой минуты. Зная его, думаю он не отстанет от меня со своей раздражающей игрой.

– Что? – с опаской спрашиваю я.

В его глазах появляется лукавый блеск, и он поворачивает голову, чтобы посмотреть на деревья.

– Мы никогда не занимались этим в гамаке.

– Мы никогда ничем не занимались в гамаке, – я закатываю глаза, в ответ на его многозначительный взгляд. – Логан… – предупреждаю я, при виде того, как он отодвигает стул, встает, огибает стол и останавливается прямо передо мной.

– Давай, – это не похоже на приказ, скорее на вызов или приглашение, соблазнительное и немного насмешливое. Его взгляд из-под полуприкрытых век, обжигающий и напряженный, пронизывает меня с ног до головы. При этом он по большому счету ничего не делает, просто протягивает мне руку.

Господи, помоги!

Я будто начинаю плавиться изнутри, превращаясь в жидкость, горячую и бесформенную, которая, поднимаясь вверх заставляет лицо лихорадочно гореть. Чувствую себя девочкой-подростком, которая влюбилась в первый раз.

Это очень плохо.

– Логан, я больше не буду заниматься с тобой сексом, – отрезаю я.

Его губы кривятся в ухмылке.

– Детка, я просто хочу полежать с тобой в гамаке и полюбоваться на звезды. О сексе даже речи не было.

Ага, так я и поверила… Должно быть приятно понимать, что я знаю наперед все его трюки. Но это не так. Потому что независимо от того знаю или нет, я все равно попадаюсь на них.

О, черт!

Видимо, устав ждать, он наклоняется и хватает меня за руку. Затем вытаскивает меня из кресла и в ответ на слабую попытку вырваться, лишь сильнее сжимает мою кисть.

– Ты будешь сопротивляться? – спрашивает он угрожающим тоном. – Знаешь же, чем все закончится, если захочешь меня ударить?

Я поджимаю губы. Хорошо. Сейчас я соглашусь и немного полежу с ним в этом чертовом гамаке. А потом пойду спать. Одна.

– Ладно, – отвечаю ему, он отпускает мою руку и направляется вниз по ступенькам, а я, сердито вздохнув, следую за ним.

Когда мы подходим к гамаку, он сбрасывает шлепанцы, удобно устраивается на нем и приподнимает бровь в ожидании моих действий. Но это шаткое сооружение совсем не внушает мне доверия. За последние пару дней я уже падала в яму с грязной водой и получила по лбу палкой, неужели с меня недостаточно травм? Серьезно?!

– Ну уж нет, – начинаю я пятиться. – Я на такое не подписывалась.

Он резко вытягивает руку и ухватив меня, тянет к себе.

– Логан! – я с криком падаю прямо на него и мне ничего не остается делать, как ухватиться за его плечи. Гамак начинает резко раскачиваться, и мы замираем в ожидании пока он не остановится.

– Ты такой упертый, – говорю я и толкаю его в грудь, сотрясающуюся от смеха. Одно то, что я вот так лежу на нем, заставляет нервничать. Он такой большой, крепкий и очень теплый. И пахнет хорошо – мылом и самим собой. Это запах моего мужа.

Осторожно, задержав дыхание, я сползаю с него.

Пожалуйста, только не опрокинься. Пожалуйста…

Когда веревочная сетка подо мной пружинит, но не раскачивается, я облегченно выдыхаю.

В этом чертовом гамаке любая попытка отодвинуться от Логана – бессмысленное занятие. Я остаюсь прижатой к своему почти бывшему мужу, моя голова лежит на его руке и, как будто этого недостаточно, вдобавок он притягивает меня к себе еще ближе.

Он такой теплый.

Такой знакомый.

Такой… осязаемый.

Господи, у меня неприятности!

– Итак, – говорит он, и у меня зубы сводит от самодовольства в его голосе. – «клиенты».

Я вздыхаю. Серьезно? Терпеть не могу эту игру.

– Люди, которые платят мне за помощь. Помощь приносит удовлетворение. – скривив губы, добавляю: – Иногда это больные на всю голову придурки, которые запросто могут звездануть тебя палкой по голове.

Он фыркает от смеха.

– И тогда твоему мужу приходится, что есть силы держать себя в руках, чтобы не швырнуть вышеупомянутого клиента через всю комнату.

– О-о-о, – я откидываюсь назад, чтобы посмотреть на него, хотя с такого близкого расстояния могу разглядеть только идеальную линию подбородка, покрытого трехдневной щетиной. – Ты ради меня готов поднять руку на женщину?

– Молчи. – он тыкает меня в бок и я, не удержавшись, издаю сдавленный писк. – Твоя очередь.

Я вздыхаю. На самом деле я ненавижу эту часть игры. Мой разум начинает лихорадочно метаться в поисках слова. В конце концов, все еще находясь под впечатлением от наших клиентов, я выдаю: – «Полиамория» (прим.ред.: Полиамория – формат, при котором человек выстраивает равноценные отношения с несколькими людьми одновременно).

– Что? – не веря своим ушам переспрашивает он, а потом издает протяжный стон. – Хорошо… Безумные клиенты. И то, на что лично я никогда не соглашусь.

Да неужели? Сердце начинает бешено колотиться, и я напрягаюсь, охваченная до боли знакомым ощущением, которое возникало всякий раз, когда его беспочвенные подозрения выплескивались наружу. Тогда я чувствовала себя, как на скамье подсудимых. Он прожигал меня своим пронзительным взглядом, словно пытался отыскать ложь в каждом слове. И от его вопросов, заданных с тщательно скрываемой холодностью, я чувствовала себя балансирующей на натянутой веревке, с одной стороны которой был жгучий гнев на его необоснованную ревность, а с другой – беспомощное страдание от несправедливости всего этого.

Почему я выбрала именно это слово? Тупица.

Хотя, может не такая уж и тупица.

– Молчи, – комментирую я с наигранной шутливостью. – Ты типичный, избалованный единственный ребенок в семье. Тебя в детстве не научили делиться?

– Не учили, – соглашается он без раскаяния в голосе. – То, что я хотел сделать с Кэролайн, не идет ни в какое сравнение с тем, что я сделал бы с тем парнем прошлой ночью. Если бы он не оказался таким слабаком.

Мне хочется закатить глаза в ответ на его мнение о Грэме, пусть думает что угодно. Но я слишком рассеяна и сбита с толку. Как это возможно, что мы вот так запросто обсуждаем супружескую неверность, как любую другую тему? Я опускаю плечи и напряжение постепенно спадает, хотя сердце все еще бешено колотился. Потому что это все равно неправильно. Не знаю, должна ли я почувствовать облегчение или, наоборот, насторожиться.

– Хорошо, – говорит Логан, с небольшой заминкой. – «Счастье».

– Хм… – я думаю, что все еще ненавижу эту игру, когда перед глазами внезапно всплывает… – Я вспоминаю воскресное утро. Эби, кажется, было месяцев пять. Ее кроватка все еще стояла в нашей спальне. – Потому что я где-то прочитала, что младенцам безопаснее всего спать в одной комнате с родителями. И мне казалось, если в этот раз я что-то поменяю, появление ребенка не превратится для нас в очередной кошмар. – Было совсем рано, и я укачивала ее, сидя в постели. Она лежала между нами, улыбалась и была так счастлива.

Логан сильнее прижимает меня к себе, а я, закрыв глаза, продолжаю.

– Потом Фрейя проснулась и прибежала к нам. Забралась в нашу постель и принялась играть с Эби в прятки. Господи, как же они хохотали!

Наступает пауза, а потом он спрашивает.

– Почему ты вспомнила об этом?

Я пытаюсь привести мысли в порядок и несколько секунд просто молчу, подбирая слова. – Потому что, хотя в тот момент все мои планы покатились под откос, меня поразило то, что я была совсем не против этого. Я поняла, что все со мной в порядке, и была счастлива.

На этот раз он замолкает надолго, а потом мягко произносит.

– Детка, прости меня.

Простить за что именно? Но я напрасно жду его уточнений, а молчание оставляет мне самой заполнять пробелы. Ему жаль, что в какой-то отрезок времени я была несчастна? Жаль, что я чувствовала, как моя тщательно распланированная жизнь пошла наперекосяк? Или он просит прощения за то, что нам было трудно и за то, что он так и не смог исправить?

Он сожалеет о том, как оттолкнул меня?

– «Стыд» – Слово само по себе вырывается из меня. Наверное, под влиянием момента.

Я чувствую, как напрягается его тело. Он дышит тяжело и прерывисто, заставляя мой страх расти с каждой секундой. Что это? Чего он стыдится так сильно, что не может со мной поделиться? Это на него не похоже – стесняться высказывать свое мнение.

– Хочешь ударить побольнее, да? – говорит он наконец тихим голосом. – Ладно… Я обратился к отцу с просьбой найти мою мать.

От удивления я чуть не подскакиваю.

– Что? Когда?

– Пару недель назад. В нашу последнюю поездку на озеро Джарелл. – он издает болезненный вздох. – Отец не пришел от этого в восторг, но и отказывать не стал. Однако с тех пор со мной не связывался.

– Боже, Логан, – выдыхаю я, на этот раз умудряясь отодвинуться достаточно далеко, чтобы посмотреть ему в лицо, хотя что можно увидеть в полной темноте кроме слабых очертаний его профиля.

– Знаю, – выдавливает он. – Я поступил, как законченный эгоист. Удобнее и проще было поручить это ему, зная, что он не откажет, чем напрягаться самому или нанимать кого-то на стороне.

Мой желудок сжимается, и я кладу руку ему на грудь. Под мягкой футболкой его сердце бьется ровно, но часто.

– Я просто хотел узнать, где она сейчас, – говорит он почти шепотом. – И как сложилась ее жизнь.

– Понимаю. – Я убираю руку, потому что это становится немного неловким. Достаточно того, что я лежу, прижавшись к нему.

Он саркастически усмехается.

– По крайней мере, я не пытаюсь оправдаться тем, что отцу тоже будет полезно узнать.

У меня перехватывает горло. Нет, потому что ему хорошо известно, что все это чепуха. Прошло почти три десятка лет. Если бы Майк хотел найти ее, то уже давно бы это сделал. Но Роза МакКинли, оставив мужа и сына, словно растворилась без следа. С тех пор никто ему не присылал документы на развод, так что, где бы она ни была, они все еще были женаты.

Сколько я его знаю, мой свекор всегда оставался один. Ни о подругах, ни о свиданиях он даже не заикался. И мне это всегда казалось невероятно печальным. Похоже, он так и не смог оправиться от того, как поступила с ним его жена. Наверняка, занявшись ее поиском, ему придется вскрыть не одну незаживающую рану прошлого. Впрочем, как он мог отказаться? Майк МакКинли на все готов пойти ради своего сына. Лишь на первый взгляд такое отношение кажется милым и достойным похвалы, но поразмыслив, я вряд ли назвала его правильным. Логан же намеренно воспользовался отцовской любовью. И теперь понимаю, почему ему стыдно за это. Я бы на его месте точно сгорела от стыда.

– И что ты будешь делать, когда он ее найдет? – спрашиваю я.

– Не имею ни малейшего понятия. – немного расслабившись, он берет мою руку и переплетает наши пальцы у себя на груди. Молчит несколько секунд, а потом произносит: – «Правда».

Меня его следующе слово застает врасплох. Я была так отвлечена ощущением его руки на своей, что невольно вздрагиваю.

– Фу! Я уже упоминала, как ненавижу эту игру?

– Нет. В самом деле? – он строит нарочито удивленное лицо, а я не могу сдержаться от смеха.

– Правда… – Так хочется казаться легкомысленной, тем более мне совсем нетрудно. Но это было бы несправедливо. Трусливо с моей стороны. Сегодня он сделал так много признаний, и я знаю, как нелегко это ему далось. Я должна ему дать хоть что-то взамен.

Правда…

Я с трудом сглатываю, облизывая губы. Затем тихо шепчу:

– Я скучаю по тебе.

Чувствую, как от удивления он весь вытягивается в струну и со свистом вдохнув, долго не может выдохнуть. Что-то разрывается внутри меня, становится тесно в груди, и я не могу решить, сожалею ли я о том, что призналась или меня так потрясла его реакция на мои слова.

– Черт, детка. – он поворачивается, крепко прижимает меня к себе так, что я чувствую горячее дыхание на своем лбу.

Я замираю в его объятиях, не в силах перевести дух. Нет, определенно пора покончить с этим. И в отчаянных поисках выбраться из ситуации, бросаю первое, что приходит в голову. – «Вопрос».

– «Вопрос»? – смущенный, он слегка отклоняется назад. – Это твое слово?

– Угу.

– Вопрос… – медленно повторяет он. – Хм…

В кромешной тьме я жду, затаив дыхание. Никогда бы не подумала, что одно простое слово может поставить его в тупик. Я думала, что ему всегда было о чем меня спросить. Однако в эту секунду меня интересует совершенно другой вопрос: как выбраться из этого гамака без посторонней помощи? Тьфу!

– Ладно. Его рука медленно скользит по моей спине вниз, и он, наклонив голову к моему уху, негромко произносит: – Сколько раз ты хочешь кончить сегодня?

Глава 22

Пейдж

В течение нескольких секунд пытаюсь перевести дух, чтобы выдавить из себя хоть слово. Я понимаю, к чему он ведет, отлично понимаю. Но то, что случилось между нами вчерашней ночью было продиктовано скорее гневом, сдерживаемой обидой и желанием, которое мы все еще испытываем друг к другу. И я даже могу оправдать его порыв потому, что сталкивалась с этим раньше и знаю, как на него реагировать.

Но теперь… Теперь это совсем другое и я чувствую, что ступила на опасную территорию.

– Мой адвокат посоветовал… нет, запретил спать с тобой, – говорю я, полностью осознавая, что этим скорее убеждаю себя, чем его.

– Да? – он отступает на шаг, и вдруг резко бросает: – Знаешь что? Можешь передать Бет, что ей самой не помешало бы потрахаться.

Усмехаюсь в ответ.

– Это будет затруднительно. Она сейчас одинока.

Я жду, что он ухмыльнется в ответ, но вместо этого вижу, как темнеет его взгляд и чувствую жар прильнувшего ко мне тела. Скользнув рукой по моему бедру, он шепчет на ухо: – Расскажи, чем занимаются одинокие женщины, чтобы развлечь себя.

Машинально отталкиваю его руку и сжимаю бедра.

– Мы смотрим фильмы по романам Джейн Остин, пьем вино, а потом мастурбируем, фантазируя о мистере Дарси.

– Мистера Дарси переоценивают. – несмотря на сопротивление, его пальцы проникают между моих ног. – Держу пари, он никогда не пробовал женщин на вкус.

О, Боже! Воздух вокруг становится густым и влажным. Я стискиваю бедра, хотя мне до смерти хочется, чтобы он нашел то, что пытается отыскать.

– Может быть, именно это и переоценивают.

– Я так не думаю, детка, – он одаривает меня злой улыбкой и говорит, опустив голову: – Признай, все эти дешевые штучки – слабая замена тому, что ты действительно хочешь.

– Прости, почему ты назвал их дешевыми? – Его горячее дыхание касается моей шеи, и я напрягаюсь в предвкушении. – Кому, как не тебе известно, что я делаю покупки только после того, как хорошенько изучу предмет.

– Приятно знать, что ты тратишь мои деньги на важные вещи, – бормочет он, прежде чем впиться зубами туда, где шея плавно переходит в плечи.

Мои деньги… Его слова действуют, как катализатор, заставляя искру возбуждения разгореться до бушующего пламени. Он пытается вывести меня из себя, и это работает. О, Боже, это работает.

– Пошел ты, – я тщетно пытаюсь оттолкнуть его, хотя сама готова растаять от того, что он творит языком и зубами с моей шеей, посылая волны удовольствия вниз по позвоночнику.

– Только вместе с тобой, – отвечает он, и я чувствую улыбку на своей коже.

Меня захлестывает ощущение чего-то прекрасного и до боли знакомого, будто я вновь обрела ту ценную частичку себя, которую, как мне казалось, потеряла безвозвратно. И я начинаю задыхаться.

Мне нужно остановить его, немедленно. Пока это еще возможно.

Это ведь возможно, верно?

И тут, словно отвечая на мой вопрос, тело само по себе сдается, бедра расслабляются, давая ему доступ к тому, что он так ищет. Что я делаю? Черт, черт!

Одним движением руки он раздвигает мои ноги шире. Гамак начинает раскачиваться, и я делаю глубокий вдох.

– Расслабься и полежи спокойно, – Логан нежно целует меня в подбородок. – Думаешь, тебе это удастся?

– О да, – поддразниваю я, стиснув зубы. – Постараюсь на заснуть.

Он усмехается.

– Детка, не пытайся врать, когда правду я могу буквально потрогать. – он отодвигает мои трусики в сторону, а затем проводит рукой, и я чувствую, как его пальцы становятся влажными, когда он начинает поглаживать меня. – Видишь?

Я не знаю, чем можно считать тот сдавленный звук, который вырывается из моего горла, отрицанием или согласием. Уже не важно. Большим пальцем он находит мой клитор, и я перестаю дышать, в отчаянной попытке удержать в узде свое тело. Хотя сейчас я готова выгнуться навстречу его прикосновениям, хочу приподнять бедра и прижаться к нему, но изо всех сил я пытаюсь сдержаться.

– Ты хоть представляешь, – говорит он, пока ласкает меня большим пальцем, – Как мне этого не хватало?

Я тихо всхлипываю в ответ.

– Мне нужно прикасаться к тебе, как дышать, – продолжает он, а потом его губы находят мои.

Я готова сдаться. Мои чувства подавлены и атакованы со всех сторон. Пока его рука между моих ног и пальцы поглаживают меня, толкаясь внутрь, язык хозяйничает в моем рту, и он зубами прикусывает мои губы. Своим весом он вжимает меня в сетку гамака, и я понимаю, как наши тела идеально подходят друг другу. Будто годы, проведенные вместе, сформировали нас в дополняющие друг друга кусочки головоломки, и у нас никак не получается вернуться к былым формам.

Словно мы все еще подходим друг другу.

– Логан, – выдыхаю я, откинув голову назад. Я цепляюсь за него и напрягаюсь от прикосновений, когда чувствую, что всего мгновение меня отделяет от края. Со стоном замираю, впиваюсь ногтями в его плечи и, захваченная кульминацией, взрываюсь, как сотня фейерверков. И пока я все еще в его руках, своими пальцами он умело растягивает момент моего удовольствия.

– Это был первый, – шепчет он мне на ухо, пока я с закрытыми глазами лежу, чувствуя себя невесомой и не готовой вернуться на землю.

– И единственный, – резко отвечаю ему. Потому что теперь, когда я пришла в себя, у меня хватит сил положить этому конец. Верно?

– Вряд ли, детка. – Его рука скользит вокруг, обхватывая мою задницу, и тесно прижимает меня к себе, чтобы дать почувствовать, насколько он тверд. И я ничего не могу с собой поделать и приподнимаю бедра, пытаясь прильнуть к нему еще ближе. В бездумной тяге тянусь к нему, не готовая отпустить.

– Черт, – бормочет он, когда гамак начинает раскачиваться, и крепко обнимает меня, удерживая в одном положении.

Это не срабатывает.

Гамак продолжает крениться, и мы вместе с ним. Логан дергается назад, пытаясь выправить ситуацию, но все его усилия проходят даром, когда мы с глухим стуком и моим визгом валимся на землю. Я приземляюсь на него сверху, и на секунду забываю дышать.

– Черт, – хмыкает он. Приподнявшись, я вижу, его лицо, искаженное от боли и готова поспорить на пенни, что сейчас ему тяжело даже вздохнуть.

– Ты в порядке?

– Угу, – быстро отвечает он, все еще морщась.

Я поднимаюсь на колени и встаю на ноги. Что ж, по крайней мере, теперь я могу спокойно уйти. Подальше от него, его рук, губ, и его тела, которое кажется мне не только чертовски неотразимым, но и до боли знакомым. Или оно потому и неотразимо, что так знакомо? Как будто я знаю наперед, какое удовольствие оно может доставить мне, и в этом вся проблема?

– Эй, куда это ты собралась? – Широко раскрыв глаза, он поворачивается ко мне и хватает за ноги.

Я ловко отскакиваю в сторону.

– Я иду спать. Одна.

– Ага, конечно, – рычит он и резко поднимается с земли, когда я, не тратя время, чтобы надеть шлепанцы, подхватываю их и босиком направляюсь к дому.

Я не бегу к хижине. Это больше напоминает спортивную ходьбу. Взбежав по ступенькам, слегка замедляю шаг и, проходя мимо столика во внутреннем дворике, хватаю почти пустую бутылку вина. Открыв раздвижную дверь, я слышу, как деревянные половицы позади меня скрипят от тяжелых шагов Логана, и не забочусь закрыть ее за собой.

С бешено колотящимся сердцем я несусь через неосвещенную гостиную, пытаясь не натолкнуться в темноте на мебель. Но чувствуя, что нас разделяют всего пара шагов, резко поворачиваюсь и почти сталкиваюсь с ним лицом к лицу.

– Спокойной ночи, Логан, – говорю ему твердым голосом и прямо из бутылки делаю большой глоток вина, богатый фруктовый вкус которого омывает мой язык. Затем пытаюсь нашарить за спиной ручку на двери своей спальни.

– Лучше бы тебе не захлопывать ее передо мной, – Красивое лицо моего мужа переполняет похоть, сейчас он похож на хищного охотника и, надо признать, ему очень идет эта роль.

С ухмылкой я толкаю дверь и проскальзываю внутрь. В следующее мгновение вижу, как он бросается остановить меня, но продолжаю держать руку на замке. Я готова защелкнуть его в любую секунду, но почему-то медлю, пока громкий стук не раздается по ту сторону. Понимая, что у меня нет никаких шансов противостоять ему, я все же толкаю дверь, упираясь плечом, и на мгновение мне кажется, что она вот-вот поддастся. Но стоит ему приложить чуть больше усилий, как она с грохотом распахивается вовнутрь, вынуждая меня с криком отпрыгнуть в сторону.

Он щелкает выключателем, и появляется в ярко освещенном дверном проеме. Он тяжело дышит и его грудь напрягается под плотно облегающей футболкой, той самой, которая весь вечер сводила меня с ума. Трепет, охвативший меня с головы до ног – это опасная смесь возбуждения и опаски.

Я понимаю, почему он включил свет. Прошло слишком много времени с тех пор, как мы делали это в последний раз, и он хочет задействовать все свои чувства. И я знаю это, потому что тоже этого хочу.

Черт! Кого я обманываю? Я хочу его слишком сильно и не готова сопротивляться, потому что слишком долго была без него. Я не хочу сейчас думать, что будет с нами завтра. Пусть я заполучу его всего один раз и только сегодняшней ночью. Какая разница? Это уже не имеет значения.

Я продолжаю пятиться, пока не натыкаюсь на жесткий каркас кровати. Логан наваливается на меня, и я, как щит, выставляю перед собой бутылку, будто она может защитить меня. Конечно, он тут же выхватывает ее из моих рук и внимательно рассматривает, словно пытаясь понять, что с ней делать.

Я лишь безмолвно таращусь на него. Как далеко он собирается зайти? Просто отшвырнет ее прочь или разобьет о стену? Понятия не имею. Он такой непредсказуемый.

Но он опускает бутылку на пол, всего в нескольких футах от меня. Намеренно создавая беспорядок, который мне сразу захочется убрать. А мне все равно. Мне просто все равно. Это так освобождает – не обращать внимания на пустяки. И даже немного возбуждает.

– Знаешь, – говорит он, схватив меня за предплечья и прижимая к себе, – есть кое-что, что я давным-давно о тебе понял, но так ни разу и не рассказал.

– Да неужели? И что же это? – мое дыхание становится тяжелее.

– Я знаю, что тебя возбуждает и почему, – сверкнув глазами, хрипло говорит он. – По той же причине люди любят развлечения – жестокие, страшные, приводящие в ужас. Кошмарные вещи, которые они ни за что бы не согласились испытать в реальной жизни. Но их приводит в восторг пробовать это в контролируемой среде, где они знают, что остаются в безопасности. Это разгоняет кровь в жилах и заставляет организм вырабатывать адреналин.

Пока я поджимаю губы, он продолжает:

– Вот почему ты превращаешь секс в битву. И не потому, что тебе нужна победа, а от того, что в обычной жизни ты сильная, ответственная и несокрушимая. Но в сексе… – Дернув за руки, он прогибает меня назад, показывая свою абсолютную власть надо мной. – Ты хочешь быть поверженной. Хочешь, чтобы тебя одолели и оттрахали. Ты получаешь наслаждение только после того, как примешь свое поражение. Для тебя капитуляция – это освобождение. А ты отчаянно в этом нуждаешься.

Он склоняется надо мной и прижимается губами к шее. Я чувствую, его зубы, когда он прикусывает мне мочку достаточно сильно, чтобы заставить вздрогнуть и хрипло шепчет в ухо.

– Ты думаешь, кто-то еще сможет понять в тебе это? И уж точно не тот вчерашний безмозглый ублюдок.

– Если ты так уверен в этом, почему допустил мысль, что я могу изменить тебе?

Я чувствую, как напрягаются его мышцы. Он немного отодвигается назад, чтобы заглянуть мне в глаза.

– Это свойственно человеку – выискивать что-то там, где его нет.

Нахмурившись, я несколько раз повторяю про себя его слова, чтобы понять, что он имеет в виду. Потом усмехаюсь.

– Логан, это бред сивой кобылы.

– Знаю, – серьезно говорит он. – Теперь знаю.

Со свистом выдыхая воздух сквозь зубы, я пытаюсь высвободить руки, но он лишь сильнее сжимает их. Мне больно, но я не хочу, чтобы он останавливался. Я не хочу, чтобы он меня отпускал. А значит, он прав и со мной определенно что-то не так.

Но мне не нужно просить прощения или признавать свою вину. Только не с ним…

– Ну так покажи мне, – говорю я. – Покажи, почему ты единственный, кто может дать мне то, в чем я нуждаюсь.

Он с силой тянет меня к краю кровати, а затем толкает на нее так, что я падаю спиной на матрас. Постель с утра осталась разобранной; горничная убирается здесь раз в три дня, если только не попросить ее делать это чаще, а я слишком торопилась этим утром, чтобы застелить кровать.

Кажется, это было полжизни назад.

Коленом он раздвигает мои ноги, и я не могу отвести взгляд от выпуклости на его шортах.

Прошу, поторопись.

Но вместо того, чтобы потянуться к ширинке, он руками скользит под мои колени и тянет к краю, а затем задрав юбку, цепляет пальцами резинку моих трусиков и торопливо стягивает их.

Когда он опускается на колени, я понимаю, что он хочет сделать, и, господи, я готова разрыдаться от благодарности, лишь бы он поскорее склонился к моим широко разведенным ногам. Он не делал этого уже много лет, с того момента, когда между нами все пошло не так. Да, после этого мы все еще занимались сексом, но эта тема стала для него табу. Потому что я больше не позволяла ему. Не знаю почему. Может потому, что я могла это делать и просто пользовалась своей властью? Или боялась дать ему полную власть над собой?

Но я знаю все правила игры, так что крепко сжимаю бедра и с вызовом смотрю на него. Выражение его лица становится решительней, он впивается пальцами в мою плоть и силой раздвигает колени. Отчаянно брыкаясь и пинаясь, я продолжаю бороться с ним. Он же, применив грубую силу, без особого труда, одним махом раскрывает меня для своих глаз и прикосновений.

И в тот момент, когда его горячий и влажный рот опускается ко мне, я понимаю, почему так долго не позволяла ему это делать. Потому что так становлюсь совершенно открытой и уязвимой, и своей беззаветностью он обезоруживает меня и делает беззащитной. То, с какой внимательностью и жаждой он использует свой язык и губы, чтобы доставить удовольствие мне и только мне, и то, как он смотрит на меня при этом, разрывает сердце.

«Я люблю тебя», – говорят его глаза, в то время как его язык кружит и ласкает меня. – «Я боготворю тебя. Ты желанна. Ты – все, чего я хочу».

О, Боже! Даже в эту секунду мне хочется закрыть глаза и не думать о том, что он чувствует. Это уже слишком. Я не знаю, что с этим делать. Потому что никогда не сомневалась в его любви ко мне. Но в какой-то момент эта самая любовь, превратившись во что-то уродливое и невыносимое, разлучила нас.

– Детка, ты такая сладкая на вкус, – говорит он, продолжая трахать меня языком, и я, не сдержав стон, закрываю глаза. Он так чертовски хорош в этом, и я не удивлюсь, если сойду сейчас с ума.

Просунув руки под мои ягодицы, горячими и крепкими ладонями он приподнимает меня на кровати, садится на корточки и тянет к себе, чтобы уткнуться лицом между моих бедер.

Я закидываю ноги ему на плечи и выгибаю спину, стискивая пальцами простыни. Его язык проскальзывает внутрь, и волна удовольствия накрывает меня, вырывая стон. Он водит языком внутри и снаружи, а я начинаю задыхаться, и напрягаюсь, в попытке удержаться на краю.

Затем его рот снова обхватывает мой клитор, втягивая его и посасывая, слегка задевает его зубами, и я чувствую, как напряжение достигает предела. Со сдавленным криком я откидываю голову назад и отпускаю его. Это все продолжается и кажется ему нет конца. Одна волна блаженства сменяется другой, а Логан, не переставая, ласкает меня.