Текст книги "Исправить (серия "Уотерсы" #2) (ЛП)"

Автор книги: Киврин Уилсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 24 страниц)

Однако я заявляю Логану только одно.

– Я никогда не просила тебя увольняться с работы, – потому что хочу раз и навсегда внести ясность и больше не возвращаться к этому вопросу.

– Я знаю, – отвечает он легко и беззаботно.

Чувствую, как рушится стена, которую я возводила весь вчерашний день. Каждой своей уступкой, каждой жертвой, каждым спокойным и разумным решением, он вынимает из нее по кирпичику, доказывая мне, что не стоит держаться за обиду.

– Есть еще что-нибудь, чего я о тебе не знаю? – спрашиваю я, все еще цепляясь за остатки выстроенной мной стены. Если я сейчас услышу «да», то разозлюсь еще больше. Если он скажет «нет», ничего мне не помешает убедить себя, что он лжет.

– Нет, – он медленно качает головой. И грустно добавляет: – Детка, прости меня за все.

Боже. Я опускаю взгляд, иначе не смогу выдержать его раскаяния. – Ты действительно причинил мне боль, – выдыхаю я.

– Понимаю, – с сожалением отвечает он.

Хорошо. Настала моя очередь во всем сознаваться. Посмотрим, насколько у него хватит выдержки и терпения.

Подняв на него глаза, я говорю:

– Вчера я решила тебе отомстить.

Его брови слегка сдвигаются.

– Что ты имеешь в виду?

Наклонившись, я поднимаю свой портфель, кладу его на стойку и открываю передний карман. Вчера я бездумно засунула визитку обратно, так что мне не составляет труда вытащить ее и протянуть Логану.

– Чьи это контакты?

– Парня, который провожал меня из бара на озере Тахо. Того, с кем я целовалась.

Кровь мгновенно отхлынула от его лица, а я набираюсь смелости идти до конца.

– Вчера я позвонила ему. – пока его глаза темнеют от ярости, наношу последний удар. – Я попросила у него встречи, потому что очень хотела трахнуться с ним так, чтобы напрочь все забыть.

Он так резко отталкивается от стойки, будто та раскалилась докрасна. О, да! Я ударила тебя по больному месту?

– Я тебе не верю, – выдавливает он.

– Твое право. Просто проверь выписку по кредитной карте. Я расплатилась ею в отеле. – бросаю ему с холодной усмешкой. – Знаешь, президентский люкс в «Хилтоне» довольно милый. Большая джакузи. Под завязку заполненный бар и современная кухня. И гигантских размеров кровать. Хотя я так и не поняла, насколько она удобная, потому что спать на ней мне не довелось.

Он судорожно сглатывает. Я преподнесла так, что его воображение живо нарисовало все в красочных картинках.

– Чушь собачья, – говорит он, а затем повторяет: – Я тебе не верю.

– Ты это всерьез? – восклицаю я, взрываясь от ярости. – Ты думаешь у меня есть причины тебя обманывать? Нашему браку пришел конец только потому, что ты свято верил в то, что я тебе изменяю. И вот я сделала это, а ты опять мне не веришь?

Стараясь еще сильнее меня задеть, он только пожимает плечами и засовывает руки в карманы.

– Это ты решила, что я снова не поверил твоим словам, а я просто чувствую облегчение. У меня будто гора упала с плеч.

Я на секунду закрываю глаза, переводя дух. Похоже он специально пытается довести меня до точки кипения.

– Ну и почему?

– Ты не из тех, кто занимается сексом из мести.

Я вскакиваю со стула.

– Прекрати навешивать на меня ярлыки! Ты с самой первой нашей встречи делал это и еще ни разу не попал в точку.

– Да, все потому, что ты первая начала, – беззлобно возражает он. – Я никогда не хотел тебя оскорбить этим, Пейдж. Ты мне понравилась такой, какая ты есть. И я по сей день не хочу, чтобы ты менялась.

Боже, помоги мне. Я до боли сжимаю кулаки. У него всегда хорошо получалось обескуражить меня и заставить мое сердце биться чаще. Слишком хорошо. Но в этот раз я не поддамся его сладким речам.

Не то чтобы я сомневался, что в искренности его слов. Дело в том, что это уже не имеет никакого смысла. Я ведь ушла от него не от недостатка любви.

– Я попросила Бет подготовить документы на развод, – говорю я, в последней отчаянной попытке наказать его.

Ему требуется некоторое время, чтобы переварить это, и я вижу, как он изо всех сил сдерживает рвущиеся наружу эмоции. Затем он просто говорит:

– Ладно.

– Ладно? – Я не могу поверить своим ушам.

– Да, ты права, не ладно. – поморщившись, он вынимает руки из карманов и скрещивает их на груди, приготовившись защищаться. – Я не хочу, чтобы ты это делала.

Внезапно я чувствую, что у меня больше нет сил спорить с ним. Я словно растеряла их все в пылу борьбы. Так что вяло возражаю ему в ответ.

– А что ты прикажешь мне делать?

Он, кажется, тщательно обдумывает каждое свое слово, прежде чем просто сказать: – Прости меня.

Я смеюсь и ничего не могу с собой поделать. Потом, вскинув руки, заявляю: – Хорошо. Я тебя прощаю.

– Нет, не так. Сделай это по-настоящему.

– Что это изменит?

– Многое, – не отводя пристального взгляда, он осторожно приближается ко мне. – Ты почувствуешь себя могущественной и сможешь освободиться от всего зла, что так долго копила в себе.

Кто бы знал, как я устала… В его словах так много смысла. Он будто открыл мне скрытые ото всех истины, а я хочу безоговорочно поверить в них, как в детстве я верила в Санту. Я хочу стать сильной и свободной. И больше не хочу злиться.

Я устало опускаюсь на табурет, кладу локти на стойку и бессильно роняю на них голову.

– Знаешь, – выдаю я факт, который мой мозг внезапно откопал в своих дальних закоулках, – Я читала, что проводились такие исследования, когда людям во время сканирования мозга показывали фотографии их вторых половинок. Оказывается, влюбленные испытуемые чувствовали себя счастливее и у них начинал вырабатываться дофамин, заставляя определенные участки мозга загораться на снимках.

Между нами повисает неловкая пауза.

– Это было особенно очевидно с парами, которые только-только начали встречаться. – Я поднимаю на него взгляд и понимаю, что не могу спокойно вздохнуть. Горло перехватывает, и я пытаюсь не дать голосу предательски сорваться: – Но попадались и такие пары, которые достойно выдержали испытание временем. Потому что им сильно повезло даже спустя годы сохранить свою любовь.

Логан судорожно сглатывает и морщится, пытаясь не разрыдаться.

– И меня приводит в ужас, – продолжаю я, всхлипывая от навернувшихся слез, – что несмотря на все мои попытки оттолкнуть тебя, я не перестаю любить.

– Пейдж, – выдыхает он, а затем протягивает мне руку. – Детка.

– Нет, – выдыхаю я, отмахиваясь от его рук, почти падаю со стула и упираюсь локтями ему в грудь, в отчаянной попытке убежать, потому что я не могу этого больше вынести. – Нет.

В следующую секунду я оказываюсь в его объятиях, крепко прижатая к телу, которое никогда до этого не казалось мне таким по-настоящему большим и сильным. Для виду еще немного сопротивляюсь, впрочем, не прилагая особых усилий. Потому что не могу… или не хочу.

– Позволь мне, детка, – горячо шепчет он у моего уха.

– Нет. – мне не хватает воздуха, и я судорожно пытаюсь вздохнуть, пока по щекам непрерывным потоком текут горючие слезы. Логан крепко держит меня, не давая упасть и не позволяя мне сбежать от него.

Наконец тиски, прочно сковавшие мою грудь, разжимаются, и я с облегчением вздыхаю, осознавая, что именно поэтому чертовы долгие дни и ночи мне не удавалось найти покой. Обмякнув в объятиях мужа и уткнувшись ему в шею, я позволяю этому чувству окутать себя.

Я не проиграла эту битву.

Я разрешила себе. Разрешила хотеть его, нуждаться в нем… и простить его, как он просил.

– Я люблю тебя, – кажется, с этой фразой силы возвращаются ко мне, и я доверчиво прижимаюсь к его груди. – Я просто хочу, чтобы у нас все снова было в порядке.

– У нас все получится. – Он проводит пальцами по моим волосам.

– Как? – жалобно спрашиваю я. – После того, что ты сделал, вряд ли я смогу снова тебе доверять.

Он отступает на дюйм, затем склоняется так, что наши лбы соприкасаются.

– Детка, нам просто нужно поверить в друг в друга.

– Но этого недостаточно, – говорю я, слегка качая головой. – Доверие не стенка, если ее сломать, то новую так просто не выстроить. Долгое время, возможно годы, с нее надо смахивать пылинки, прежде чем можно будет понять, что она больше не рухнет.

Он замолкает на несколько ударов сердца, прежде чем еле слышно произносит: – Все, что я знаю, это то, что я без тебя ничто, – Воздух со свистом вырывается из его груди, – А если я снова отпущу тебя, то мне не жить.

– Я не хочу, чтобы ты меня отпускал. – обняв его так крепко, как только могу, я сжимаю в кулаке его рубашку и дергаю за нее, умоляя: – Пожалуйста, только не отпускай меня!

Очевидно, это именно те слова, которые он ждал, потому что с хриплым вздохом он прижимается своими губами к моим. Этот поцелуй настолько переполнен молчаливым желанием и отчаянием такой силы, что напоминает возвращение домой после долгого пути или на то приятное чувство, которое возникает, когда смываешь грязь, пот и усталость после тяжелого дня.

Закрыв глаза, я позволяю ощущению захлестнуть меня и погрузиться в него полностью. Вот какое оно – чувство полного покоя. Пока я в руках Логана, все в моем мире постепенно становится на свои места.

Мне хочется, чтобы время остановилось… застыло… Пусть остановят часы. Я готова стоять так всю жизнь.

Наконец я отстраняюсь, смотрю на него и ласково провожу рукой по щеке и дальше по шее.

– Итак, безработный бродяга, как ты намерен зарабатывать нам на жизнь?

Он хитро усмехается.

– Ты могла бы платить мне за чистку бассейна.

– У нас нет бассейна.

– Тогда наверняка я найду другой способ сделать так, чтобы ты улыбалась. – он наклоняет голову, а затем зубами прихватывает мочку моего уха так, что я непроизвольно начинаю дрожать.

– Но скажи мне правду, – говорит он мне на ухо. – Ты на самом деле звонила тому парню?

– Да, – признаю я, скользнув рукой по его груди вниз, пытаясь задрать рубашку и добраться до обнаженной кожи. – Меня перенаправили на голосовую почту, и я бросила трубку, не оставив сообщения. Моего запала хватило ровно на десять секунд. А потом весь вечер я провела в дорогущем номере, потакая своим капризам. Понежилась в джакузи, заказала еду из ресторана и просмотрела все романтические сериалы на Netflix. Пока у меня не закончилось терпение и я решила заняться… кое-чем другим.

– Узнаю свою Хорошую Девочку. – Я чувствую, как под рубашкой от беззвучного смеха напрягается его пресс, и мне приятно, что он считает это забавным. Хотя тогда я была так зла на него за сообщения и звонки, которыми он меня забросал. Очевидно, у меня еще будет шанс повыкаблучиваться, хотя я уже задаюсь вопросом, как долго могу играть на его чувстве вины?

Я отодвигаюсь достаточно далеко, чтобы внимательно посмотреть ему прямо в глаза. – Но ты не поинтересовался, на что я потратила день.

– Ну так и чем ты занималась днем? – спрашивает он со снисходительной улыбкой.

Не говоря ни слова, я выдергиваю блузку из-за пояса юбки и задираю ее так, чтобы он мог разглядеть колечко в моем пупке. Сказать, что он удивлен, это ничего не сказать, но шок в его глазах быстро сменяется безудержным желанием.

– О, черт! Это так возбуждает! – он опускает ладонь мне на живот и проводит большим пальцем по пирсингу, пробуя его на ощупь. Затем опускается на колени и собирается прикоснуться к нему ртом, но я быстро осаживаю его, толкнув в лоб.

– Не сейчас, – говорю я ему. – Место прокола еще не зажило. Можно занести инфекцию.

– Черт побери! – Нарочито громко вздыхая, он поднимается с колен и прижимается к моим губам долгим поцелуем.

Откинув голову назад, я кладу ладонь ему на грудь и усмехаюсь. – Это еще не все.

В ответ на его удивленно поднятые брови я неторопливо расстегиваю молнию на юбке на бедре, наслаждаясь жаром и волнующим обещанием его взгляда. Повернувшись, я снова приподнимаю блузку и жду. Проходит всего секунда, прежде чем он тянет юбку немного ниже.

Его негромкий вздох, превращается в тихий смешок. – Это просто идеально.

Я снова улыбаюсь про себя. Он прав. Молодой татуировщик, казалось, был немного озадачен моей просьбой. Он никак не мог понять на кой черт мне понадобилось набивать простой символ процента. Полагаю, он не принял его за «печать шлюхи»? Ведь, как сказал Логан, для меня это идеально.

Я есмь статистика.

Внезапный шум у входной двери застает нас врасплох. Вытаращив глаза, я с ужасом смотрю на Логана. И пока заправляю полы блузки и поспешно застегиваю молнию, он трясется от беззвучного смеха так заразительно, что я тоже не могу удержаться и начинаю хихикать.

Он наклоняется и крадет еще один быстрый, нежный поцелуй, как раз в тот момент, когда совсем рядом раздается топот крошечных ножек.

– Вы целовались? – Эби, застыв посреди кухни, визжит во всю глотку. У нее рот перепачкан шоколадом. Ну почему никто кроме меня не вытирает детям рот после еды? Слов нет…

– Фу! – восклицает Фрейя, появляясь на пороге, и делает вид, что ее тошнит от нашего вида.

Следом вбегает Болдуин, таща на поводке хохочущего Эллиота. А вскоре появляется и Майк с ключами в одной руке и сумкой для подгузников, перекинутой через плечо. Входя на кухню, он бросает на нас осторожный, выжидающий взгляд.

– Да, мы целовались, – отвечаю я на вопрос Эби. – И ты знаешь, что это значит?

– Что? – хором спрашивают девочки, Эби выглядит взволнованной, а Фрейя подозрительной.

– Папа возвращается домой, – мягко объявляю я. Логан рядом со мной, наблюдает за реакцией девочек, и я знаю, будь мы сейчас одни, он бы снова сгреб меня в охапку.

Лица детей озаряются сначала недоверием, а затем чистой, безудержной радостью. Они бросаются к нам, одновременно требуя объятий, поцелуев и немного утешения.

Остановившись у двери, Майк деликатно покашливает.

– Что ж, тогда я пойду.

Я слышу, как дрожит его голос и понимаю, что его переполняют эмоции. Он будто всем своим видом говорит: «Вот так все и должно быть».

Повернувшись к мужу, я встречаюсь с ним взглядом, и мы без слов понимаем, что хотим сейчас сказать.

С нами все снова будет в порядке.

Эпилог

Логан

Темные отполированные столы и кожаная мебель тонут в мягком полумраке почти до отказа заполненного бара. Что удивительно для ресторана отеля в три часа пополудни пятницы. Независимо от того, пришли ли посетители насладиться поздним обедом или пропустить в баре стаканчик-другой, гул голосов почти заглушал негромкую музыку, а телевизоры, встроенные прямо в огромную витрину с бутылками, и вовсе транслировали спортивные репортажи без звука.

«Клермонт», высококлассный отель в центре Сан-Диего —относительно тихое местечко, несмотря на свое расположение. Другими словами, идеальное для встречи с незнакомцем.

Таких, как младшая сестра, о существовании которой до недавнего времени и не подозревал.

У входа я говорю молодой блондинке – хозяйке отеля, что у меня здесь запланирована встреча. Она интересуется с кем именно, а затем с улыбкой указывает на кабинку в дальнем правом углу.

Отсюда я вижу только темноволосую женщину в черном топе с чем-то цветастым, обернутым вокруг шеи. Когда я подхожу ближе, становится ясно, что это небрежно накинутый шарф.

Склонившись над телефоном, она набирает сообщение раза в два-три быстрее, чем я когда-либо мог. Потому что она на целых десять лет моложе и когда текстовые сообщения плотно вошли в нашу жизнь, ей, как подростку все далось легко.

Напрашивается вопрос: что здесь делаю я? Существует ли хоть один шанс, что нам удастся найти с ней общий язык?

Но тут она вскидывает голову, то ли при виде моей тени, то ли от предчувствия, и я невольно сбавляю шаг, потому что ноги словно наливаются свинцом. Черт бы меня побрал! У нее большие выпуклые глаза, точеный подбородок, бледная до прозрачности фарфоровая кожа, острые скулы, крошечный носик и полные губы.

Она брюнетка и так походит на нашу с ней мать. На красивую, напоминающую сказочную фею мать, которую, по словам отца, не раз сравнивали с Одри Хепберн. Вот только волосы у нее были цвета расплавленного золота, как у меня. А у этой девушки локоны такого глубокого темно-каштанового цвета, что кажутся почти черными, и это придает ей еще большее сходство с покойной актрисой.

Она точно моя младшая сестра. Это понятно сразу, стоит лишь внимательно на нас посмотреть. Я не подозревал, что она будет так похожа на меня и это застает меня врасплох. Да, последние несколько месяцев я из любопытства пытался отыскать ее профиль в соцсетях, и почти уверен, что на нескольких сайтах мне удалось ее найти. Однако она, в отличие от своих ровесников, видимо совсем не любила делать селфи.

– Кара? – спрашиваю я, когда она поднимается мне навстречу. – Прости, Кэра или Кара?

– Кэра, – не задумываясь отвечает она, затем несколько секунд просто всматривается в мое лицо, и наконец громко вздыхает. – О, Боже, ты вживую еще больше похож на нее.

Мое сердце замирает, и я выдавливаю из себя улыбку.

– Ты тоже.

Она судорожно сглатывает, и я замечаю, как по ее щекам текут слезы.

– Прости, – говорит она и размазывая макияж, старательно вытирает глаза. – Я твердила себе снова и снова: «не буду плакать, не буду плакать, не буду плакать». Но, видимо, это не сработало. – шмыгнув носом, она усмехается. – Прости, я поставила нас в неловкую ситуацию…

– Все в порядке. Не беспокойся об этом. Может присядем? – улыбаюсь я ей.

Кивнув, она возвращается к столу. Расстегнув пиджак, я усаживаюсь напротив нее и замечаю, как она внимательно рассматривает меня. Может мне стоило перед встречей подняться в номер и переодеться? Я приехал в Сан-Диего на пару дней по работе, и сейчас одет соответствующе, что может с непривычки и напугать. Мне бы не хотелось, чтобы с первой минуты знакомства между нами возникла неловкость.

Устроившись поудобнее, несколько минут мы просто сидим и пялимся друг на друга, не в силах выдавить ни слова. Наконец я набираюсь храбрости, чтобы заговорить, но она опережает меня.

– Боже, я чуть со стула не упала, когда получила от тебя письмо, – признается она. – И так нервничала, пока тебя не увидела. Я ведь и понятия не имела, что у меня есть брат.

– Я тоже узнал о твоем существовании только пять месяцев назад. Тогда же мне сообщили, что она… – Я резко замолчал, не в силах произнести это слово. «Смерть» звучит так сурово и неумолимо. Так что я малодушно заканчиваю фразу словом «ушла».

Моя сестра – О, Боже, моя сестра! – морщит лоб. – Пять месяцев?

– Да. – я вздыхаю, скривив губы в невеселой ухмылке. – Тебя удивляет, почему мне потребовалось так много времени, чтобы связаться с тобой.

– Ну… да, – озадаченно наблюдая за мной, она быстро выпрямляется и пожимает плечами. – Хотя это я сужу по себе. Мне бы хватило десяти минут, чтобы отыскать тебя.

Я не знаю, что сказать в свое оправдание, и благодарю небо за временную отсрочку в виде одетого во все черное официанта, который появился весьма кстати, чтобы принять у нас заказ. Я прошу принести мне чай со льдом, а Кэра с милой улыбкой – чашку кофе. Вопросительно взглянув на меня, она возвращает официанту меню, давая понять, что больше ничего заказывать мы не будем. Это хорошо, потому что я пришел сюда совсем не за тем, чтобы поесть.

Как только мы остаемся одни, глубоко вздохнув, я начинаю свой рассказ.

– Я узнал о тебе от отца не в самый спокойный период своей жизни. Мы с женой только заново сошлись после почти годичного расставания. Я уволился с работы, мы переехали в район залива. Это было сумасшедшее времечко. Мы обустраивали наш новый дом, детям надо было привыкнуть к школе. К тому же мы с Пейдж, моей женой, попутно открывали нашу собственную юридическую фирму.

Она понимающе кивает.

– Но самой большой причиной было то, – продолжаю я, прежде чем она успевает вставить хоть слово, – Думаю, что я не был уверен, нужно ли мне это. В течение двадцати восьми лет я понятия не имел, куда ушла моя мать и как она поживала. И когда решился узнать, то понял, что упустил свой шанс когда-либо увидеть ее снова. Так что мне нелегко было так сразу принять новость о том, что у меня есть сестра.

– Конечно, я понимаю тебя. – Положив локти на стол, она слегка наклоняется вперед. – Знаешь, я позвонила отцу, до того, как ответить тебе на письмо. Мы никогда особо не ладили, и с тех пор, как умерла мама… – она замолкает, на мгновение нахмурившись. – Я просто не могла поверить, что они хранили все в тайне от меня. Понимаешь, в тот момент мне показалось, что вся моя жизнь была ложью. Бога ради, я понятия не имела, что они на самом деле не женаты. Они же носили обручальные кольца. И никто вообще не догадывался. Никак не могу понять почему она просто не развелась?

У меня внутри все сжимается. Видимо она в неведении о том, что произошло между моими родителями и все, что ей известно, она знает со слов своего отца.

Роланда Дисальво.

Дантиста.

Есть ли в ней хоть что-то от него? Совсем немного, может оттенок кожи да средиземноморский взгляд с паволокой.

– Полагаю, она не хотела, чтобы мы узнали, где она. Разве твой отец ничего тебе не объяснил? – осторожно объясняю я.

– В такие подробности он не вдавался, – говорит она, закатывая глаза. – Я была так зла на него за то, что он солгал мне. Но он просто твердил, что я не должна встречаться с тобой. Что это может быть опасно, ведь я не знаю, что ты из себя представляешь. Сплошное бла-бла-бла… Но я почти уверена, что он поступил так из ревности. Он всегда был тираном. Строгим и все контролирующим. Руку даю на отсечение, что это он заставил маму не искать с тобой встреч.

Отлично. Самое время рассказать сестре что сделал мой отец, запугав жену настолько, что она так и не решилась вернуться. Но я просто не могу выговорить ни слова. Наверное, еще не пришло время для такого откровенного признания.

Сестра на удивление красноречива. Откинувшись на спинку сиденья, я пытаюсь решить, действительно ли мне так легко общаться с ней, или просто мой мозг отчаянно нуждается в семейной связи.

– Так или иначе, – заканчивает она, – Мы очень сильно поругались с ним по телефону, и с тех пор я с ним не разговаривала.

Я слегка морщусь.

– Мне жаль. Я и подумать не мог, что это так повлияет на ваши с ним отношения.

– Не бери в голову, – качает она головой. – Честно говоря, там и портить уже особо нечего было.

Появляется официант, приносит наши напитки и вежливо интересуется, не желаем ли мы еще чего-нибудь и исчезает в ответ на наш отказ.

Моя сестра – серьезно, все еще слишком странно думать о ней так – надрывает пакетик с сахаром и высыпает его себе в чашку. Помешивая ложкой, она перехватывает мой взгляд и спрашивает:

– Наверное тебе хочется, чтобы я рассказала о ней?

О ней. Мы до сих пор не называем ее никак. Думаю, в этом нет необходимости.

– Да, – прямо отвечаю я. – Если ты не против.

И тогда Кэра начинает описывать мне их жизнь. Ту, ради которой моя мать оставила нас. Я понял сразу, что совместная жизнь с дантистом, дала ей большую свободу в финансовом плане, чем брак с полицейским, и рассказ сестры лишь подтверждает это. Роуз сменила тесный старенький дом в спальном районе на небольшой особняк в шикарном закрытом сообществе. Где она могла посвятить все свое время на то, чтобы придавать лоск себе и своему новому жилищу.

Конечно же, ее новому мужу и в голову бы не пришло отправить ее на поиски дополнительного заработка. Да и судя по тому, что рассказывала о нем Кэра, он бы не позволил ей этого делать.

– Это довольно трудно объяснить, – наконец произносит моя женская копия. – Я никогда не чувствовала с ней близкую связь. И хоть она играла важнейшую роль в моей жизни и делала все, что положено делать маме, но только теперь я понимаю, что была еще одной вещью, без которой ее жизнь выглядела бы не такой идеальной, как она хотела? К примеру, она испытывала одни и те же эмоции, как когда наряжала меня или украшала гостиную.

Что-то в моем лице заставляет ее широко раскрыть глаза и спросить.

– Что?

Я выдыхаю с легким раздражением.

– Я так долго горевал, что потерял ее, а ты сейчас подтвердила мои подозрения, что мне было лучше жить без нее. Звучит ужасно?

Криво улыбнувшись, она качает головой, отпивает свой кофе и продолжает:

– Какие у тебя отношения с отцом?

– Я даже не знаю, могли бы они быть еще лучше? После ухода матери он стал для меня образцовым отцом. А возможно, и самым замечательным человеком.

И я даже не сомневаюсь в том, что еще сильнее привязался к нему, даже после того, как узнала правду о их расставании. Да, ему не следовало так долго скрывать от меня правду, но он признал свои ошибки, раскаялся и попросил прощения. Понадобилось бы что-то посерьезнее, чтобы разрушить нашу с ним связь и перечеркнуть те три десятка лет, которые он изо всех сил поддерживал меня.

К счастью, он согласился переехать с нами на север. Он все еще иногда занимается расследованиями, но все больше предпочитает наслаждаться мирным отдыхом на пенсии. Он проводит больше времени с внуками, завел еще одну собаку, и получает удовольствие, исследуя пешеходные тропы и кемпинги рядом со своим новым домом.

Я все еще не теряю надежду, что он отбросит свой «обет безбрачия» и найдет подружку, но это, похоже, безнадежное дело. Грустно думать, чего он добровольно лишил себя и как долго будет оставаться один. Но я ничего не могу с этим поделать, потому что это на самом деле не моего ума дело.

– У тебя есть своя семья, – комментирует Кара, и застенчиво оправдывается: – Я погуглила после того, как получила от тебя электронное письмо. В интернете довольно легко найти информацию о вас. Тем более о такой важной шишке в адвокатском мире.

Я отрицательно качаю головой и начинаю смеяться. В ответ она возмущенно сверкает глазами.

– Я всем своим друзьям разболтала о тебе, – продолжает она. – У меня есть брат, он женат и у него трое детей! Я тетя! Обожаю детей! Ты ведь позволишь мне познакомиться с ними? Что насчет твоей жены?

Я решительно киваю.

– На самом деле они ждут не дождутся встречи с тобой. – мы приехали сюда с Пейдж по делам, она не захотела идти со мной сегодня, хотя и умирала от любопытства и желания познакомиться с моей загадочной сестрой. Но была непреклонна в том, что никто не должен мешать нам во время знакомства.

Я жду вопрос Кэры, почему Пейдж здесь нет, но вместо этого она просто спрашивает:

– Как долго вы здесь пробудете?

– Мы вылетаем обратно завтра вечером. – борясь с нерешительностью, отпиваю чай, прежде чем внезапно выпалить, —Так что, если ты свободна, мы могли бы завтра где-нибудь встретиться, и я бы вас познакомил.

Хорошенькое личико моей сестры загорается.

– Было бы чудесно! У меня как раз нет никаких планов. А у тебя есть с собой фотографии детей?

Не могу удержаться от очередного смешка, потому что у какого родителя в наши дни нет подобных снимков? Вытащив телефон из кармана, я открываю свои фотографии и роюсь в них, пока не нахожу подходящую. На ней мы впятером позируем у моста Золотые ворота. Ее сделал мой отец в первые выходные после нашего переезда. Пейдж захотелось фотографию на открытки, которые она собиралась разослать всем знакомым по случаю смены адреса. Потому что в этом она вся. Моя жена, которая во всем любит порядок.

– О, Боже, – восхищается Кэра, глядя в мой телефон. – Они такие милые. А твоя жена великолепна. – усмехнувшись, она продолжает: – Я уже успела ее разглядеть по фотографиям на сайте вашей юридической фирмы. Когда я искала информацию о тебе.

Мы дружно хохочем над ее признанием. Меня поражает, насколько сильно она мне нравится, и сожаление сжимает мою грудь. Возможно, я не много потерял с уходом матери, но как бы было здорово вырасти с такой маленькой сестренкой, как эта. Она была словно луч солнца и мне приятно просто смотреть на нее и знать, что она существует.

– Лучше расскажи мне о себе, – говорю я, когда она возвращает телефон. – Чем занимаешься?

– Не хочу говорить об этом, – она недовольно морщит носик. – Это слишком скучно. На данный момент я работаю простым баристой в кафе. Я еще не до конца поняла, что хочу заниматься, когда вырасту. Жалкое оправдание для человека моего возраста, верно?

Ну, ей всего двадцать шесть. Она говорит так, словно прожила большую часть жизни. – У тебя все еще впереди, – говорю я, а затем небрежно бросаю, как будто это меня не очень-то и интересует: – Ты с кем-то встречаешься?

– Нет. Прямо сейчас я одинока, – отвечает она, пожимая плечами.

Похоже мой вопрос не задевает ее за живое, но она внезапно оживляется, когда меняет тему.

– На самом деле я хочу переехать. Мы с друзьями уже всерьез обдумываем вместе снять жилье в Венис-Бич. И уже подыскали премиленький дом прямо на пляже. Нас пятеро, так что, думаю, это будет похоже на жизнь в коммуне. Возможно, мы займемся росписью футболок, начнем курить травку, или устроим странную оргию и еще что-то в этом духе. – она морщится. – Прости. Я перегнула палку?

Я не могу сдержать смех, хотя не могу не согласиться, что мне неловко обсуждать с ней вопросы секса.

Она проверяет время на своем телефоне. – О, черт, мне действительно нужно идти. У меня вечерняя смена. – Она прячет телефон в сумочку. – Я напишу тебе утром, и тогда решим, где и когда встретимся, ок?

– Звучит неплохо.

Когда она открывает бумажник и пытается оплатить свою часть заказа, я качаю головой и настаиваю, что сделаю это сам. Она пытается спорить, но я остаюсь непреклонным, и она сдается, поблагодарив меня.

Я поднимаюсь из-за стола вслед за ней. Понятия не имею, как правильно попрощаться с сестрой, с которой едва знаком, я неловко протягиваю руку, и говорю: – Было очень приятно с тобой познакомиться.

Она смотрит на мою руку, затем поднимает глаза и встречает мой взгляд.

– Можно я тебя обниму? Или это слишком поспешно? Я все еще не могу поверить, что у меня есть старший брат. Мне просто хочется тебя обнять.

Что-то внутри меня рушится. Я распахиваю объятия, и она прижимается ко мне, такая маленькая, такая хрупкая, но в то же время крепкая, как миниатюрный танк. Но она существует на самом деле. И теперь, когда она вошла в мою жизнь, я не собираюсь отпускать ее от себя. Я хочу быть рядом, знать, что с ней все в порядке, и делать все возможное, чтобы защитить и помочь ей обрести счастье.

Моя младшая сестра. Я снова улыбаюсь, сжимая ее, вероятно, сильнее, чем она рассчитывала. Хотя она обнимает меня так же крепко.

Наконец, она отстраняется и уходит, махнув на прощание рукой. А я усаживаюсь на ее место, лицом к залу, поджидая официанта, который должен принести счет. Решаю проверить нет ли сообщений, выуживаю из кармана телефон и краем глаза замечаю светловолосую голову по ту сторону бара. Меня пронзает дрожь.

Пейдж?

Да, это она. Она перехватывает мой взгляд с другого конца зала и ласково улыбается, поднимая бокал в знак приветствия.

Как долго она там сидит? Ее встреча с Кэролайн Карн, должно быть, заняла гораздо меньше времени, чем она предполагала.