Текст книги "Исправить (серия "Уотерсы" #2) (ЛП)"

Автор книги: Киврин Уилсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 24 страниц)

Мне хотелось бы глупо рассмеяться, но что-то сжимается в груди. Логан прекрасно знает, что я не могу просто плыть по течению.

– Мне бы хотелось получить предложение на воздушном шаре, – говорю я, шмыгая носом.

Он запускает пальцы в мои волосы и прижимается губами к макушке.

– Мы все еще можем это сделать.

– Нет, – машинально отвечаю я, и тут мне приходится взять паузу, чтобы понять причину своего внезапного и решительного бунта. Возможные будущие события промелькнули перед моими глазами – предложение, как он и хотел, только уже не сюрприз, помолвка и планирование свадьбы со всеми обычными ритуалами. И мне казалось, что это правильно и именно этого я хочу, когда планировала свою жизнь.

К черту все это!

– Я не хочу ждать, – говорю я, уставившись в его глаза. – Мы в Лас-Вегасе. Давай поженимся сегодня.

Нахмурившись и качая головой, он начинает:

– Пейдж…

– Я серьезно. – Положив ладонь на его щеку, я провожу большим пальцем по линии подбородка. – Несмотря ни на что я сказала бы завтра «Да». Ожидая ребенка, или нет.

 Боже! Я задыхаюсь, когда произношу слово «ребенок», будто от этого он становится реальнее.

Я собираюсь стать матерью, а Логан – отцом. Это безумие. Это ужасно. Я не готова к этому. Как вообще нужно заботиться о ребенке? О, Боже мой! Ненавижу чувствовать себя невежественной. Ненавижу.

– Никаких сомнений.

 Отогнав панику, я провожу пальцами по его затылку, наклоняюсь и прижимаюсь к его губам в нежном и долгом поцелуе. Мурашки бегут по коже, когда он обнимает меня еще крепче и целует в ответ. Снова отстраняюсь и твердо произношу:

– Не будем ждать.

Он серьезно смотрит, поглаживая меня везде, куда только может дотянуться – по спине, талии, бедрам – как будто пытается запомнить очертания моего тела.

– Я просто не хочу, чтобы ты сожалела, что не устроила пышную свадьбу в окружении родных и близких.

– Ну, может немного, – признаюсь я, пожимая плечами. – Но, если мы подождем, то найдется новый повод для сожалений. Например, о том, что придется надеть свадебное платье для беременных.

И я содрогаюсь и корчу гримасу от одной этой мысли.

Логан раздраженно качает головой. Затем фыркает с усмешкой:

– Давай сделаем это.

Глава 11

Логан

Наши дни

Вестибюль отеля «Охотник» напоминает улей – переполненный, хаотичный, наполненный гулом голосов. Приехав минут двадцать назад, я поприветствовал Кэролайн Карн, сидящую в другом конце холла. Поскольку мне совсем не хотелось, чтобы Пейдж впала в истерику из-за разговора с ее клиентом без спросу, я устроился в одном из кресел в гостиной, оформленной в стиле бревенчатой хижины, и проверил по телефону электронную почту. Я ждал приезда Стью, который должен прилететь на своем частном самолете. Он предложил мне присоединиться к нему, но я вежливо отказался, наскоро придумав отговорку о политике компании. По правде говоря, от одной мысли провести с ним чуть больше времени, чем я обязан, у меня начиналась крапивница. С этой парочкой приходилось нянчиться и это мне совсем не нравилось.

Когда Стью поведал мне подробности своего сумасшедшего плана, он упомянул, что жена настояла на присутствии своего адвоката. Пейдж дала согласие, не оставив мне выбора и поэтому я разрывался от гнева и сомнений. Однако, как только я остыл, то начал обдумывать преимущества. Мы же не обязаны проводить двадцать четыре часа в сутки со своими клиентами. Значит мне удастся выкроить время, чтобы осуществить то, на что я решился в кабинете психотерапевта на прошлой неделе.

Решился начать действовать. Разорвать замкнутый круг и найти способ все уладить. Потому что я чертовски устал жить в подвешенном состоянии.

Я отвечаю на письмо клиента и делаю паузу, чтобы осмотреться. Похоже, что здесь проходит какое-то мероприятие, судя по деловому виду большинства присутствующих.

Мой взгляд цепляется за двух парней, стоящих у камина, такого огромного, что рядом с ним они похожи на карликов. Они примерно моего возраста, одеты совсем не для отдыха. Внезапно один из них останавливается на полуслове, на его лице неприкрытая заинтересованность. Его спутник поворачивается вслед за ним, и я бросаю взгляд в ту сторону…

И замечаю, как моя жена входит в парадную дверь и, улыбаясь, благодарит швейцара в униформе.

Я словно получаю удар в грудь. Мгновенный укол влечения. То, как обострены и сосредоточены на ней мои чувства и то, как желание пробирает до костей – будто и не было последних десяти лет, и мы повстречались впервые.

Вот что она всегда делала со мной. Это то, что она будет делать со мной всегда.

Чувак у камина все еще пялится на нее, его приятель тоже бросает оценивающий взгляд, и я точно знаю, что они видят и о чем думают. Перед ними, уверенной походкой вышагивает высокая длинноногая блондинка, волоча за собой по вестибюлю небольшой чемодан. Они думают, что она великолепна и восхищаются тем, как при каждом шаге покачиваются округлые бедра, обтянутые узкой юбкой. По тому, как шелковый топ струится по стройному телу, подчеркивая форму груди. Не слишком большой, но и не маленькой – идеально заполняющей мою ладонь.

Она проходит мимо, слишком увлеченная осмотром холла, чтобы обращать внимание на глазеющих. А их взгляды прикованы к ее заднице. Я сжимаю кулаки, поскольку они продолжают откровенно пялиться. Наверное, уже представляют, как лапают упругие ягодицы, фантазируя, как она, обнаженная стоит перед ними на четвереньках.

Черт возьми, я слишком хорошо знаю, как это выглядит! Воспоминания выжжены в моей памяти.

Она хмурится, увидев Кэролайн в лобби, и продолжает хмуриться, когда, наконец, замечает меня. Она резко останавливается, всего на секунду замирает в нерешительности, а затем, поджав губы, меняет курс и направляется в мою сторону.

Я поднимаюсь, засовываю телефон в карман брюк и впериваюсь взглядом в тех двух парней за ее спиной, что не прекращают глазеть. Заметив мой жесткий взгляд, они отводят глаза, возвращаясь к разговору.

Вот именно, ублюдки. Смотрите в сторону.

– Что происходит? – Спрашивает Пейдж, останавливаясь на некотором расстоянии от меня – достаточно близко, чтобы быть услышанной, но слишком далеко, чтобы дотронуться.

– Стью еще не приехал. Думаю, что Кэролайн пытается зарегистрировать нас, но у нее не слишком хорошо получается.

 Когда Пейдж оборачивается, чтобы лучше рассмотреть свою клиентку, я спрашиваю:

– Ты оставила детей у своих родителей?

– Угу. Меня же вызвали сюда.

 На долю секунды наши взгляды встречаются, затем она рывком поднимает чемодан и начинает рыться в сумочке в поисках телефона. – Честно говоря, я не совсем понимаю, зачем мы здесь.

– Может они хотят выиграть в номинации «Клиенты, получившие лучшее обслуживание»? – Ухмыляюсь я, пока она покачивает головой, не поднимая глаз от телефона, вероятно, проверяет сообщения.

– Выше нос, – бодрым голосом говорю я. – Подумай о вознаграждении.

Вскинув голову, она пристально смотрит на меня, будто пытается понять не разыгрываю ли я ее. Деньги для нее – деликатная тема. Это полезное оружие в моем арсенале, и я пользуюсь им, когда она выводит меня из себя.

Нас прерывает Кэролайн, ее безупречно накрашенное лицо выражает крайнее недовольство.

– Стью уже по пути из аэропорта, – говорит она. – Это хорошая новость.

– А что, есть еще и плохая? – встревожилась Пейдж. Разделяю ее чувство.

– Он зарезервировал для нас хижину. – Кэролайн раздраженно вздыхает. – Здесь есть отдельные домики, расположенные в северной части. Там хорошо, и мы со Стью обычно останавливаемся в них. Всего несколько минут ходьбы, и можно почувствовать себя ближе к дикой природе, притом со всеми удобствами отеля. И вид оттуда потрясающий.

– Это не похоже на плохие новости, – замечаю я.

– Ну, он делал заказ несколько месяцев назад. Обычно в июне в Тахо не протолкнуться… – Кэролайн недовольно кривит губы. – Так что, скорее всего, ему пришлось нажать на нужные кнопки, чтобы получить дополнительную хижину. Вообще-то она предназначалась для менеджера компании и его семьи. Но это все. У нас только два домика.

Правильно. Это все усложняет. Я искоса посматриваю на Пейдж. Она невозмутима как, впрочем, и ожидалось.

– А как насчет номера в самом отеле? – спрашивает она, нахмурив брови.

Клиентка отрицательно качает головой.

– Свободных нет. Сейчас июнь. И, судя по всему, на этой неделе здесь проходит какая-то конференция.

– Хорошо… значит, – Пейдж колеблется, напрягая мозги в поисках решения – Что, если мы с тобой поселимся в одной хижине, а Логан и Стью – в другой?

Меня смешит ее решительный тон «Я пытаюсь сохранить хорошую мину при плохой игре». Но потом доходит смысл ее слов. Неужели она только что предложила мне разделить жилище со Стюартом Гарнеттом?

Ну, пиздец! Я начинаю представлять себе, как разбиваю молотком голову Хаммеру (прим.ред: игра слов Hammer (англ) – молоток).

– Стью против, – отвечает Кэролайн, к моему большому облегчению. – Он сказал, что я, как и раньше, должна жить с ним под одной крышей, иначе он отзовет свое предложение.

На лице Пейдж смесь замешательства и гнева, ее глаза пылают, а челюсти сжимаются, и с гневным видом она поворачивается ко мне.

В ответ на хмурый взгляд я лишь пожимаю плечами. Стью отчаянно хочет удержать жену. Он ясно дал это понять во время нашей встречи за ланчем на прошлой неделе, так чего же она ждет от меня? Что я запрещу пытаться манипулировать Кэролайн, потому что это просто… подло?

Нет, я на это не подписывался!

Что меня обескураживает больше, так это почему Кэролайн соглашается. Пейдж, очевидно, тоже невдомек. Мне кажется, она немного побаивается свою клиентку, хотя я уверен, готова посоветовать Кэролайн послать Стью ко всем чертям.

– Послушайте, мне действительно очень жаль, – говорит нам Кэролайн с неловкостью человека, который привык, чтобы извинялись перед ним, а не наоборот. – Я могу позвонить ассистентке и попросить ее найти номер в другом отеле. Думаю, ближайший расположен примерно в пятнадцати минутах езды. Это не очень удобно, но лучше, чем за сотню миль.

Переведя взгляд с Пейдж на меня, она неохотно предлагает:

– Или ты можешь вернуться домой. Полагаю, мы можем обойтись без твоей помощи.

Решительно качаю головой.

– Я не уеду, пока Стью этого не захочет.

Пейдж все еще сердито смотрит на меня.

– Не хочешь побыть джентльменом и уступить мне хижину, а сам разместиться в другом отеле.

– И оставить тебя наедине с нашими клиентами? – фыркаю в ответ. – Хорошая попытка!

– Я, пожалуй, вернусь к стойке регистрации и узнаю, могут ли они предложить кому-нибудь из постояльцев обменять свой номер с двумя спальнями на хижину. – раздраженно бросает Кэролайн.

– Подождите, – она успевает сделать всего пару шагов, когда ее окликает моя жена. – Все в порядке. Логан, мы же сможем пожить вместе?

Она спрашивает меня, как может задать вопрос только она – отнюдь не умоляя и совсем не из вежливости. Это больше похоже на требование с намеком на предостережение. Чтобы я и подумать не мог отказаться или истолковать ее просьбу, как жест отчаяния.

Сохраняя бесстрастное выражение лица, я молча смотрю на нее.

Она вновь обращается к Кэролайн:

– В хижине же не одна спальня?

– По крайней мере две, я так думаю. – Кэролайн хмурит брови, поглядывая на нас. – Вы уверены? Пожалуйста, никто из вас не должен заставлять себя.

Наступает неловкое молчание. Женщины смотрят на меня, ожидая ответа. Волна предвкушения пробегает по венам. Я изо всех сил стараюсь не показать, как рад выпавшей мне возможности.

– Я не против, – легко отвечаю я, пожимая плечами.

– Тогда ладно. Стью сделал резерв на мое имя, так что я пойду за ключами. – Кэролайн с осторожным облегчением поворачивается на каблуках и уходит.

Хорошо. Все складывается даже лучше, чем я ожидал, не так ли?

***

Мы следуем за портье по утоптанной дорожке из гравия, которая вьется через облагороженный участок дикой природы. Густые сосны по обе стороны, кажется, упираются высокими стволами прямо в переменчивое небо. Кэролайн объявила, что будет ждать прибытия Стью и не успели мы глазом моргнуть, как молодой парень в форме погрузил наши чемоданы в тележку. Он повел нас через вестибюль и пару коридоров к выходу, который вывел нас на мощеную дорожку, ведущую с главной территории в лес.

Вдыхая запах земли, сосновых иголок и чистейшего воздуха, я иду позади Пейдж, и да, большую часть времени глазею не на дорогу или живописный пейзаж и, определенно, не на чувака, сопровождающего нас. Я не могу отвести глаз от ее задницы, обтянутой узкой юбкой, и стройных, соблазнительно дразнящих ног. Меня так восхищает, как ловко она маневрирует в босоножках на каблуках на неровной поверхности.

Я так занят, наслаждаясь видом, что мне не сразу кажется странным что она взяла этот наряд с собой в отпуск. Обычно она предпочитает более практичную и удобную одежду. Такую, как свободные, струящиеся летние платья, юбки и топы. Или шорты. И ее вечный фаворит – штаны капри для йоги. Что сделало бы мое пребывание здесь еще более приятным.

Хижина стоит на небольшом склоне. На первый взгляд, это золотисто-коричневое бревенчатое строение, увенчанное остроугольной зеленой крышей. Широкая крытая веранда, уставленная мебелью, огибает все здание. С нее открывается прекрасный вид на округу.

Мне не приходилось до этого останавливаться в хижине, которая отпирается ключом-картой. Наморщив лоб, я наблюдаю, как коридорный открывает перед нами дверь. «Лучшее из обоих миров», – казалось, так охарактеризовала его Кэролайн. Но я никак не могу понять зачем соединять роскошный отель и домик в лесу? Я все же предпочитаю наслаждаться этим по отдельности.

Посыльный вносит наши сумки и, предупреждая его вопрос, нужно ли нам что-нибудь еще, я вытаскиваю несколько хрустящих купюр из бумажника. Он с удовлетворенной улыбкой отправляется восвояси. Пейдж уже осматривает интерьер, бродя из комнаты в комнату, пока я стою у входной двери, обозревая все оттуда. Большая гостиная со сводчатым потолком и балками, каменный камин во всю стену, деревянная мебель, как из охотничьего домика миллиардера и частично отгороженная кухня со встроенной техникой из нержавеющей стали и мраморной барной стойкой с кожаными стульями.

О, да! Фыркаю я про себя. Отличная обстановка для работы.

Пейдж выходит из комнаты, похожей на ванную.

– Знаешь, – говорит она, направляясь на кухню, – я собиралась вернуть тебе половину чаевых, но ты, скорее всего съязвишь, что я возвращаю тебе твои же собственные деньги.

Ага. Щекотливая тема. Я мог бы просто сказать ей, чтобы она не волновалась, эти расходы лягут на фирму. Роскошь, которую она не может себе позволить. Но так как именно она завела разговор на тему денег, я не вижу необходимости вести себя хорошо.

– Вообще-то, – протягиваю я, неторопливо вешая пиджак на один из табуретов у барной стойки, – я мог бы предложить тебе отработать.

Резко остановившись у стойки, Пейдж смеряет меня ледяным взглядом.

– Нет, не можешь, – цедит она сквозь зубы.

– Могу, – я пожимаю плечами. Намекая всем своим видом, что не буду, потому что не хочу.

Если бы вспышки ее гнева, были осязаемы, воздух искрился бы и потрескивал. Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга. Затем она пробегается блестящими глазами по моему телу, от плеч до талии и ниже.

Это происходит так быстро, что я едва успеваю перевести дыхание, прежде чем она отводит взгляд, но этого достаточно. Я не могу ошибаться.

Моя почти бывшая жена только что устроила мне проверку.

И если бы ей не понравилось увиденное, она бы не стала отворачиваться, чтобы скрыть свою реакцию. Она бы не упустила шанс продемонстрировать мне отвращение или безразличие и с удовольствием дразнила бы этим.

Дерьмо. Желание поднимается прямо из глубин моего сердца, сковывая мышцы, будто смирительная рубашка. Прошел год с тех пор, как я в последний раз прикасался к ней, и еще больше, когда это было не просто удовлетворение похоти. Во всяком случае, для нее.

Мне не доставляет никакого удовольствия желать ее прямо сейчас. В хорошие временя меня это заводило. Сейчас я чувствую себя словно в клетке.

Пока я закипаю от злости, она проходит через кухню, рывком распахивает дверь в конце коридора и осматривается, заглянув внутрь. Затем, все той же волнующей походкой, возвращается, пересекает большую гостиную и проверяет спальню на другой стороне, прежде чем вернуться к входной двери.

– Я удивлена, что ты не предостерег меня от этих клиентов, – говорит она, подойдя к оставленному портье багажу. – Ты мог бы убедить меня отказаться от этого дела.

Она тащит за собой чемодан в самую дальнюю комнату и когда я иду вслед за ней, туда, где холл перетекает в гостиную, могу сказать не глядя, что она выбрала большую спальню. По ее мнению, распределение комнат происходит по принципу: «кто первым встал, того и тапки», и совсем не требует обсуждения.

Уже не в первый раз меня поражает ирония того, что воинственная независимость и такое ответственное отношение – самая большая причина, по которой я влюбился в нее. Скорее всего, именно поэтому она с такой легкостью вышвырнула меня из своей жизни.

– Может быть, я не хотел, чтобы ты бросала это дело, – замечаю я. Когда она входит внутрь, я повышаю голос, чтобы добавить: – Кроме того, ты бы обвинила меня в попытке обмана.

Она снова появляется в дверном проеме, все еще сжимая ручку чемодана.

– А почему бы и нет? – кисло обвиняет она. – Это ведь ты подговорил Гарнетта?

– Я не собираюсь обсуждать с тобой моего клиента, Пейдж. – расплываюсь в снисходительной улыбке, от того, с каким отвращением она фыркает в мой адрес. – Насколько я могу судить, Стью всегда прямо заявляет, чего он хочет. А вот Кэролайн – загадка. Почему она согласилась пойти на все это?

– Я не собираюсь обсуждать с тобой моего клиента, Логан. – передразнивает она, скривив рожицу, а затем разворачивается на каблуках и снова исчезает.

Правильно. Почему мне кажется, что она не столько уходит от ответа, сколько не знает его? Ее, так же, как и меня смутила вся эта ситуация с заселением. Если она знает причины, по которым Кэролайн терпит требования Стью, почему так остро реагирует? Самое логичное – у нее нет ответа и клиент не стал откровенничать. Что только играет в мою пользу. Особенно если мне все удастся выяснить раньше нее.

Я достаю телефон и проверяю электронную почту, разочарованный отсутствием письма от Родригеса. Он пообещал, что в качестве личного одолжения, займется расследованием дела Стюарта и Кэролайн в первую очередь. Но в фирме еще чертова тонна других дел, более срочных, чем развод. Независимо от того, громкий он или нет. Я понимаю это, но все же теряю терпение.

По тому, как стучат ящики в комнате, которую заняла Пейдж, можно сразу понять, что одна вещь не изменилась в моей жене: она не тратит время, чтобы привыкнуть к обстановке. Учитывая ее нынешнее настроение, удивительно только то, что она не заперлась.

Сунув телефон в карман, направляюсь к открытой двери. Прислонившись к косяку, я наблюдаю, как она вешает блузку в шкаф и, конечно же, сняла туфли. Пейдж никогда не носит каблуки ни секундой дольше, чем это необходимо. На работе она скидывала их под столом, и очень ловко надевала обратно, пока никто не заметил.

Кроме меня. Потому что я поставил перед собой цель – узнать ее лучше, чем она знает себя.

Палка о двух концах, как оказалось.

– По крайней мере, ты приехала подготовленной, – замечаю я. – Ты что, брала деловые костюмы на отдых?

– Мама одолжила мне свою одежду.

Она достает из сумки еще одну сорочку.

– И это тебя не касается.

Нахмурившись, я провожаю взглядом, как она развешивает остальные вещи в шкафу. Она оборачивается ко мне и останавливается, слегка нахмурившись.

– Что?

– С каких это пор вы с твоей матерью одного размера?

– Она немного похудела с вашей последней встречи, – объясняет Пейдж, возвращаясь к своему чемодану. – Теперь, когда она работает в Верховном суде, у нее гораздо больше свободного времени. Так что она может заняться собой.

На душе становится тяжко и стиснув зубы и засунув руки в карманы, я молча наблюдаю, как она продолжает распаковывать вещи.

Мне требуется секунда, чтобы понять, почему настроение стало таким мрачным. Конечно, это не имеет никакого отношения к здоровому образу жизни моей тещи. Нет, это потому, что я совсем об этом не знал. Потому что Пейдж не просто вычеркнула меня из своей жизни – она попросту забрала у меня большую ее часть. То, что Гвен похудела, это меньшее из того, что я упустил.

Иногда мне кажется, что, в миг, когда я потерял Пейдж, мир должен был остановиться. Вместо этого все так и шло своим чередом. Без меня…

Хижина вдруг становится слишком маленькой, стены начинают давить на меня. Я совершенно уверен, что Стью будет слишком занят женой, чтобы нуждаться во мне в ближайшее время. И я точно знаю, что мне сейчас нужно.

Я отхожу от дверного косяка.

– Я собираюсь на пробежку.

Пейдж останавливается, разворачивая что-то похожее на цветастое летнее платье.

– Не трудись держать меня в курсе своих приходов и уходов, – говорит она, приподняв бровь.

Отложив одежду, она подходит ко мне и, сделав шаг, останавливается и широко раскрывает глаза, пока я не поворачиваюсь боком, чтобы пропустить ее.

Но вместо того, чтобы пройти мимо, она встает в дверном проеме и машет руками, указывая на дверь.

– Моя часть хижины, – говорит она тем же тоном, каким объясняет что-то Эллиоту, а затем тычет в сторону второй спальни. – Твоя часть хижины.

Она отступает назад, за дверной проем, берется за ручку и бросает на меня взгляд «иди нахуй», затем обрубает:

– И да не встретятся эти двое никогда!

Потом захлопывает дверь у меня перед носом.

Я с гневом смотрю на блеклую дубовую дверь, сердце колотится, как сумасшедшее, а грудь вздымается с каждым неглубоким, сердитым вздохом. Из последних сил я сдерживаюсь, чтобы не выбить дверь и не продолжить то дерьмо, которое она только что начала. Все тело взывает меня сделать это, а разум похож на рычащую, слюнявую собаку, удерживаемую ржавой цепью. Не потребуется больших усилий, чтобы разорвать ее.

Проклятье! Черт бы тебя побрал, Пейдж!

Я не собираюсь этого делать. Почти уверен, что ссора – это то, чего она хочет, потому что к этому моменту она так привыкла злиться на меня, что это вошло в привычку.

И ей неловко от всего этого. От дела и от того, что ей приходится делить со мной жилище. Она чувствует себя загнанной в угол, поэтому и машет перед собой руками. Потому что в этом вся Пейдж. Никакого бегства, всегда готова к борьбе.

Я могу с этим справиться. Самое большое преимущество дорогостоящей терапии с Шарон – это осознание того, почему я реагирую на вещи так, как реагирую, чтобы понять закономерность и научиться останавливать это, прежде чем дерьмо выйдет из-под контроля. Вот почему я продолжал ходить на встречи с ней в течение последнего года. Именно поэтому я чувствую, что изменился по сравнению с тем, каким меня выгнала в свое время Пейдж. Именно поэтому я никогда не расскажу ей обо всем, что натворил. Потому что это не имеет значения; я больше не тот парень.

К тому же я нутром чую, что она воспримет это очень плохо. Взрыв будет грандиозным – скорее всего, это будет последний, сокрушительный удар по нашим отношениям. Все равно, что упасть лицом прямо в бушующее, раскаленное, всепоглощающее пламя.

Нет. Она никогда не сможет узнать. Никогда.

Меня всего передергивает. Я подхожу к своему чемодану и отношу во вторую спальню. На автомате выискиваю спортивную форму и в безмолвном гневе переодеваюсь. Пристегнув нарукавную повязку, я засовываю в нее телефон с подключенными наушниками и пытаюсь отыскать в хижине дополнительную информацию о ближайших окрестностях.

В нише, между кухней и большой комнатой, я нахожу именно то, что искал – карту пешеходных троп. Сделав снимок на телефон, я выхожу.

Взбудораженный настолько, что не в состоянии оценить деревенский пейзаж, быстро иду по дорожке по направлению к ближайшей пешеходной тропе. Красоты этой местности заткнут за пояс любой городской парк, и я был бы счастлив, если бы не был так зол – на жену за то, что она так хорошо умела хранить обиды, на Хаммера за то, что он навязал мне это дерьмовое дело, на Стью за его безрассудную попытку удержать свою жену, и на весь мир в целом, потому что прошло слишком много времени, как я чувствовал себя на его вершине.

Пошло все нахуй!

Я немного замедляюсь, выдергивая телефон из чехла, и просматриваю контакты, пока не нахожу имя Родригеса.

Он отвечает на третьем гудке, спокойно приветствуя меня.

– Есть прогресс по делу Гарнетта? – спрашиваю я, опуская формальности.

– Э-э, – раздается из динамика его низкий голос. – Я кое-что нарыл и все еще работаю над этим. Ты получишь отчет через пару дней.

– Хорошее или плохое?

Он замолкает на секунду, и мне это не нравится.

– Думаю, и то и другое.

– Насколько плохо то, что плохо?

 Мышцы на моем лице напряжены от предчувствия, пока я собираюсь с духом.

– Послушай, – торопливо говорит следователь фирмы, – То, что у меня сейчас есть, на двадцать пять процентов имеет подтверждение и на семьдесят пять – просто догадки, так что я не хочу торопиться. – Он делает паузу, прежде чем решительно добавить: – Но ты можешь спросить своего клиента, есть ли что-то, что он от тебя утаил.

Поблагодарив его и попрощавшись, я останавливаюсь, чтобы глубоко вдохнуть сквозь стиснутые зубы. Я крепко сжимаю телефон, чтобы не зашвырнуть его в ближайшие кустарники.

Вместо этого бегу вниз по тропе, высоко поднимая ноги и подавляю в себе желание нестись сломя голову, не разбирая дороги.

Родригес должен был найти компромат на Кэролайн, что-то достаточно плохое, чтобы прижать ей хвост. Вместо этого он намекнул на скелеты в шкафу Стью. О чем мне, конечно, нужно знать, и, честно говоря, это меня не удивляет.

Но я чертовски недоволен тем, что мне остается только надеяться на то, что сыщик Пейдж, которого, без сомнений, она наняла, будет менее сообразительным, чем Родригес.

И эта надежда тает с каждой минутой.

Глава 12

Пейдж

– Не трахайся с ним, Пейдж.

Я морщусь от жесткого тона Бетани в динамике телефона.

– Ты считаешь меня идиоткой?

– Нет, – огрызается она, – но тебя все еще тянет к нему, верно? И сколько времени прошло с твоего последнего секса?

Теряюсь и не могу заставить себя ответить. Что само по себе говорит о многом.

Я сижу во внутреннем дворике позади коттеджа, передо мной тарелки с почти съеденным завтраком. Куда ни повернись, на фоне серовато-зеленых гор и голубого неба, возвышаются сосны. Если не считать большого гамака, натянутого между двух деревьев совсем недалеко от ступенек, ведущих вниз с патио, ничего не мешает любоваться на дикую живописную природу. А с каждым вздохом чистейшего воздуха, кажется, что организм наполняется мощной порцией энергии.

Наслаждаясь удивительно вкусным завтраком и тишиной, я написала в сообщении Бет, где я и почему. И десяти минут не прошло, как она перезвонила мне, словно получив сигнал бедствия.

– Хорошо, – продолжает подруга, воспользовавшись паузой. – Ты говорила, что больше не можешь с ним жить. Но если бы ты была уверена, что тебе за это ничего не будет, зуб даю, держала бы его подле себя вместо игрушки.

Я раздраженно вздыхаю.

– Ты несешь какую-то ерунду.

– Не делай этого, – снова приказывает она.

– Ты говоришь как мой друг или как адвокат?

– И то и другое! – В ее голосе появляются истеричные нотки. – Господи Иисусе! Тебе бы следовало сейчас вычищать его карманы в суде по семейным делам, а не прохлаждаться с ним в хижине в Тахо.

– Ничего я с ним не прохлаждаюсь! Если не брать в расчет встречи с клиентами, не думаю, что мы будем часто сталкиваться.

И это правда. После того как Логан вчера ушел на пробежку, я не видела его до конца дня. После его ухода я просмотрела информационный буклет и обнаружила, что в отеле есть фитнес-центр с бассейном. Поскольку я на всякий случай захватила купальник, то решила пойти и проверить его. С тех пор, как у меня появились дети, я позорно мало времени уделяла плаванию и сегодня поняла, в какой плохой форме, по тому, как дрожали после заплыва руки и ноги. По возвращении в хижину, даже не приведя себя в порядок и не переодевшись, я первым делом изменила расписание в своем календаре, чтобы освободить место для тренировок. Потому что достаточно оправданий.

Я была поглощена этим, когда услышала, как хлопнула входная дверь. Логана не было полтора часа, и я подумала, не начал ли он снова тренироваться для марафона. Что ж, теперь у него достаточно времени, поскольку больше не надо оставаться работать сверхурочно и подолгу добираться домой. Пытаясь избавиться от мрачных и навязчивых мыслей, я позволила себе подольше постоять под горячим душем. Выйдя из ванной, я слышала, как он недолго копошился, прежде чем входная дверь снова закрылась. Он не вернулся до того, как я легла спать, и я не слышала, как он ушел сегодня утром. Думаю, его нет, потому что почти пробило девять, а из его спальни так никто и не показался, хотя, на моей памяти, он никогда не оставался в постели после восьми.

За исключением тех случаев, когда мы были заняты кое-чем другим, кроме сна.

– Не трахайся с ним, – повторяет Бет, словно читая мои мысли. – Серьезно. Ты в самом разгаре битвы за опеку с ним. Он тебе не друг. Не уступай ни в чем.

 После секундного молчания она сухо добавляет:

– В буквальном смысле, ни в чем.

Качая головой, отвечаю:

– Давай поговорим позднее.

Положив телефон, я доедаю оставшиеся фрукты. Отчего-то после звонка Бет, мягкое кресло в патио больше не кажется мне удобным. Наверное, написав ей, я ждала слов ободрения. А вместо этого выслушала гневную тираду, которая облекла мои худшие опасения в слова.

Такая близость к Логану – не очень хорошо для меня. Особенно, если учесть его прозрачные намеки. Бога ради, он что – флиртует со мной? Зачем? Чего именно он добивается?

На первый взгляд сразу понятно, чего он хочет. Но мотивы Логана никогда не бывают такими простыми.

Это, наверное, первое, что я узнала о нем. Накануне Нового года в картотеке офиса «Стивенс и Хаммернесс». В ту ночь я поняла, что не его глаза или подбородок, и совсем не то, как идеально сидит на его широких плечах рубашка, были самой большой угрозой моим планам на жизнь. Нет. Это то, с какой искренней страстью он говорил почему выбрал свою профессию. То, как он почти плакал, рассказывая о родителях. И то, как он отреагировал на мое внезапное признание о влюбленности в десятом классе.

Умные женщины чертовски сексуальны.

Я никогда не забуду этих слов. Они оказали на меня большее влияние, чем его первое признание в любви несколько недель спустя.

И это, наверное, удивило меня в нем больше всего. Он не только не боялся меня – но напоминал мне об этом снова и снова, отчасти потому, что после этих слов мы всегда занимались сексом – он, как и я, не боялся своих чувств. Как только он решил, что я та, кто ему нужен, пошел ва-банк.