Текст книги "Исправить (серия "Уотерсы" #2) (ЛП)"
Автор книги: Киврин Уилсон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 24 страниц)
Она все еще не замужем. Но три года назад она отказалась от поисков парня и решила в одиночку усыновить двух маленьких девочек из Китая. Я была так рада за нее и надавала ей больше советов и поддержки, чем вообще было необходимо. Хотя где-то в глубине души я считала полным сумасшествием с ее стороны стать матерью – одиночкой. И еще большим безумием я бы посчитала, если бы тогда мне сказали, что в скором будущем я окажусь на ее месте.
Мой звонок перенаправляют на голосовую почту, и я оставляю сообщение, зная, что она перезвонит, как только сможет.
Я поднимаюсь, чтобы продолжить работу по дому, но песня, которая начинает литься из динамиков в гостиной, останавливает меня. Сердце замирает… Фанковый ритм, гитарный рифф и высокий голос.
Это «Поцелуй» Принса (прим.ред.: «Kiss» песня, написанная и исполненная американским музыкантом Prince).
Глава 6
Пейдж
Десять лет назад
– Ладно, скажите – Сы-ы-ыр! – Жених Бетани – Дерек, красивый, смуглый, с длинными волнистыми волосами – смотрит в видоискатель маленькой цифровой камеры, ожидая, пока мы примем позу.
Обняв меня за плечи, моя коллега и теперь уже лучшая подруга поднимает бокал с «Маргаритой» и говорит:
– Выпьем за окончание работы!
Я смеюсь, обнимаю ее за талию и тоже поднимаю бокал.
– И за рождественскую премию, детка!
Из колонок раздается песня Поппи Холидей, и мы вливаемся в толпу сотрудников фирмы на главной палубе роскошной яхты. Дерек крутится вокруг нас, делая фото с разных ракурсов, даже запрыгивает на стол, чтобы снять нас сверху – учитывая глубокие декольте на наших нарядах, должны получиться отличные снимки. Я в белом коктейльном платье с черным цветочным принтом, и оно выглядит на мне более откровенным, чем когда я примеряла его на прошлой неделе.
Когда Дерек спрыгивает со стола, я поддразниваю его:
– Сколько мы тебе должны?
Передавая камеру своей девушке, чтобы та убрала ее обратно в клатч, он ухмыляется и многозначительно приподнимает бровь.
– Бет меня вознаградит.
Бетани фыркает, хотя не может сдержать улыбку и блеск в глазах.
– Это тебе обойдется больше, чем несколько фотографий, детка – она допивает последние капли своего напитка, она протягивает ему пустой бокал с каемкой соли. – Сначала принеси мне что-нибудь выпить.
Он поднимает вверх большой палец и когда направляется в сторону бара, Бетани окликает его:
– В этот раз я хочу мохито!
Я неспеша делаю глоток Кампари с содовой, смакуя пряный сладковатый вкус с небольшой горчинкой, будучи уверенной, что так я подольше останусь относительно трезвой. Не хотелось бы напиться на корпоративе. Особенно когда праздник проходит на яхте. Согласно статистике, вероятность того, что кто-то может свалиться за борт, очень высока.
Вдали от мерцающих огней города, мы спокойно плывем под безоблачным лунным небом, рассекая темные воды. Наше ярко освещенное судно издалека напоминало маяк. Я знаю, что не меня единственную, ошеломила роскошь зафрахтованной яхты. Едва мы впервые поднялись на борт, меня ослепил блеск отполированного дерева, великолепие кожаной отделки и, самое главное, размер этой посудины, похожей на маленький плавучий особняк. И хотя я уверена, многие оправдывают это тем, что фирма может себе позволить, сомневаюсь, что единственная, кто думает, что руководство могло потратить деньги более разумно. Например, на прибавки для нас, сотрудников, проводящих на работе уйму времени. Если наш, довольно приличный заработок, разделить на количество рабочих часов, то он превращается в мизер, особенно если учесть при этом уровень образования. Многим моим коллегам повезло меньше, чем мне, у них не было родителей, способных оплатить обучение, и они не смогли избежать студенческих займов.
– Золотой Мальчик выглядит прекрасно, – вполголоса говорит Бетани. – И Эмбер полна надежды, что ей сегодня повезет.
Я смотрю на корму, где Логан МакКинли стоит, прислонившись к перилам. Одна его рука в кармане темных брюк, а в другой он держит стакан. Он болтает с Эмбер Сарджент, миниатюрной жизнерадостной помощницей юриста с волосами ненатурального рыжего оттенка. Она, раскрасневшись, вовсю кокетничает с ним, стоя так близко, что почти прижимается к его руке упругой грудью. Он же сияет своей улыбкой на миллион баксов.
– Да, думаю она уверена, что сегодня ее день, – отвечаю я, злясь на себя, что мне с трудом удается равнодушный тон.
Вчера, сидя в туалетной кабинке на работе, я случайно подслушала, как Эмбер сообщила двум подружкам, что не поедет с ними на такси после вечеринки, так как не собирается возвращаться домой одна. Смятение, охватившее меня, сводило с ума.
Не все ли мне равно, что Логан МакКинли готов переспать со всем женским персоналом фирмы? С самого дня знакомства, пять месяцев назад, мы едва ли обменялись десятком фраз. Он никуда меня больше не приглашал, никогда даже не намекал на то, что интересуется мной не только в профессиональном плане. Я иногда ловила на себе его взгляд, но он делал это с таким отстраненным выражением, что у меня даже не возникало вопросов нравлюсь ли я ему. В тот день он приставал ко мне, видимо, просто из спортивного интереса и ему это быстро наскучило.
Большое облегчение!
Действительно, это так.
– Можешь его не оправдывать, – комментирует Бетани. – Ни за что не поверю, что он не бабник. Держу пари, можно подхватить ЗППП, просто постояв рядом, – она пристально смотрит на меня. – Но он держится от тебя на расстоянии. Что странно после твоего рассказа.
Пожимаю плечами.
– Я уронила его самооценку.
– Хм-м – похоже, я ее не убедила.
Дерек возвращается с бокалом, как раз в тот момент, когда раздаются первые аккорды Last Christmas группы Wham! Бетани ликующе кричит и я понимаю, что она достаточно пьяна, потому что трезвая Бет никогда не издает такого шума.
– Я обожаю эту песню! Детка, идем танцевать!
Она тащит своего жениха в центр, где уже танцуют немногочисленные пары, и начинает плавно двигаться в такт музыке, с бокалом в руках. Я недолго наблюдаю за ней, потом смущенно отвожу глаза.
Краем глаза я замечаю Чарльтона Хаммернесса, направляющегося в мою сторону. Меня охватывает легкая паника. Судя по тем ужасным историям, что мне рассказывали, он не считает сексуальные домогательства таковыми, если все происходит на вечеринке, а он пропустил пару стаканчиков.
Не дожидаясь, пока выясню правда ли это, я поворачиваюсь и иду внутрь, в небольшую гостиную, где собрались в основном те, с кем я не знакома и те, с кем я знакома, но не горю желанием общаться. Поэтому сразу направляюсь к лестнице. Поскольку мы с Бет уже исследовали шикарную крытую палубу внизу, я поднимаюсь по узкой винтовой лестнице наверх.
Здесь гораздо тише, хотя музыка все же громкая. Сексуальный голос Джорджа Майкла следует за мной по короткому коридору. В конце двойная дверь, которая выглядит заманчиво. Я поворачиваю ручку и меня удивляет, что она поддается. Ну, если дверь не заперта, значит я могу войти…
Пресвятые какашки!
У меня отвисает челюсть, когда я вхожу внутрь, и закрываю за собой дверь. Это огромная спальня, оформленная со вкусом и роскошью. Праздник для глаз из темного дерева и белого и бежевого текстиля. В центре внимания, конечно же, большая кровать на низком подиуме у дальней стены. Она аккуратно застелена и выглядит великолепно.
Я ничего не могу поделать. Искушение слишком велико. Неторопливо подхожу к кровати, ставлю стакан и клатч на прикроватный столик, а затем присев, провожу руками по бархатистому покрывалу. Эта кровать определенно в моем вкусе. Сбросив туфли, я ложусь. Подушки такие мягкие, что кажется, будто я кладу голову на облако, и когда я уютно устраиваюсь на этом облаке, то обращаю внимание на потолок. Он сделан из стекла – широкое и прозрачное окно в ясное, усыпанное звездами небо. Я даже вижу луну, она почти полная, окантованная туманным сиянием, которое делает ее слегка размытой, словно накрытой невидимой вуалью.
Так вот каким видом может наслаждаться человек, заработавший кучу денег? Может быть, мне стоит забыть о карьере и вместо этого подыскать себе папика? От этой мысли я начинаю улыбаться и закатывать глаза. Хотя, лежа здесь, среди всей этой роскоши, я испытываю небольшое возбуждение, представляя, каково было бы разделить это, и особенно эту постель, с мужчиной. Чтобы кто-то, со знанием дела, разжег бы мое пламя страсти прямо здесь, под мерцающим небом. Я сжимаю бедра, у меня подгибаются пальцы ног.
В тумбу сбоку встроены кнопки. Какой из них можно регулировать свет? Нажав одну, я немного приглушаю музыку, но это нормально. Мне нравится, когда не так громко. Я нажимаю еще пару кнопок, пока не нахожу нужную, и тогда комната полностью погружается в полумрак, оставляя меня лежать в мягком свете луны и звезд. Песня заканчивается, и из динамиков раздается следующая, незнакомая мне, медленная и проникновенная.
Раздается тихий щелчок, и я замираю, когда дверь открывается и свет из коридора проникает внутрь.
– Видишь? Я же говорила, что мы сможем зайти сюда и все посмотреть.
О, Боже! Это Эмбер. Я бы узнала ее голос из тысячи. Она пищит, как бурундук и, мне кажется, делает это намеренно. Наверное, потому что считает, парням кажется это милым.
Кто его знает? Может, она и права. Логан, похоже, не возражал.
– На двери даже есть замок – говорит она соблазнительным голосом, и дверь со щелчком закрывается.
Как же неловко… Их тени у двери почти слились в одну.
– А зачем нам замок? – раздается низкий и мрачно дразнящий голос мужчины, конечно же Логана МакКинли, и я почти уверена, что вижу, как он наклоняет к ней голову.
У меня внутри все переворачивается. Проклятье! Надо было запереть за собой дверь.
– Потому что я такая загадочная, – нараспев, хрипловато произносит Эмбер.
Я морщусь и, закатывая глаза пытаюсь не застонать. Ну что ж, остаться незамеченной не удастся, так что пора покончить с этим.
– Где угодно, только не здесь, – говорю я, прочищая горло.
– О, Боже! – взвизгивает Эмбер.
У двери кто-то суетливо шарит по стене, затем яркий свет заливает комнату и мне приходится щуриться, прикрывая глаза рукой.
– Пейдж? – Все еще держа руку на выключателе, Эмбер изумленно смотрит на меня. Рядом с ней Логан, прислонившись к двери, наблюдает за мной, прикрыв глаза. – Ты меня до смерти напугала! Что ты здесь делаешь?
– Пытаюсь на собственной шкуре ощутить, как живут толстосумы.
Я изо всех сил борюсь с желанием напялить туфли и убраться отсюда к чертовой матери. Так что стараюсь не показать им, как мне неловко.
– Ну что ж…– Эмбер несколько раз переводит взгляд с меня на Логана. – Не могла бы ты…?
– Не могла бы что? Остаться здесь, потому что пришла сюда первой? – Скрестив ноги в лодыжках, я одариваю ее натянутой улыбкой. – Конечно.
– Прекрасно! Тогда наслаждайся. – взяв Логана под руку, она бросает на него взгляд, который должен быть соблазнительным, если бы она не была так зла. – Мы уходим.
– Вообще-то нет, – говорит он, высвобождая свою руку, – Меня все устраивает. А ты можешь идти.
В моей голове звенят тревожные колокольчики.
– Что? – Мое замешательство, похоже, передалось Эмбер, но явно по другой причине.
– Мне нужно кое-что обсудить с Пейдж. – произнося это, Логан не пытается быть вежливым, даже улыбнуться, и мне действительно становится ее жаль. Минуту назад он, казалось, не возражал против ее общества.
Покраснев, с горящими от обиды глазами, Эмбер раздраженно фыркает и выбегает из комнаты, хлопнув дверью.
Сунув руки в карманы, Логан остается на месте и просто наблюдает за мной.
Мурашки бегут по коже. Ох, уж эти холодные голубые глаза. Они молчаливо оценивают меня, заставляют съежиться, но все же, я не позволю ему увидеть, как его взгляд действует на меня.
– Извини, что испортила тебе интрижку, – равнодушно бросаю ему и это, пожалуй, самое неискреннее извинение в моей жизни.
Его губы кривятся.
– Хочешь компенсировать мне это?
Жар вспыхивает у меня в животе.
– В твоих снах, МакКинли.
– Да, – он перестает улыбаться и его голос становится тише, – но в моих снах ты гораздо добрее ко мне.
О… Мой бог! Сердце начинает отчаянно колотиться.
Сжав кулак, он поднимает руку и ударяет по выключателю на стене, и темнота снова окутывает меня. Через долю секунды я слышу щелчок дверного замка.
Черт! Пульс начинает зашкаливать. Неужели я недооценила его? Может быть, он не такой уж и безобидный придурок?
Мои глаза только привыкают к темноте, и я вижу, как он приближается к кровати.
– Что ты делаешь? – Мой голос звучит не так удивленно, как я себя чувствую. Во всяком случае, так я слышу.
Он тенью обходит кровать и останавливается на противоположной стороне.
– Присоединяюсь к тебе.
Начинаю шевелить мозгами. Я всегда ношу с собой перцовый баллончик. Прелестный маленький баллончик, так похожий на губную помаду. Он лежит в моей сумочке, а сумочка осталась в квартире. Здесь у меня только клатч. Оставить баллончик дома, я уверена, было самой глупой мыслью на сегодняшний день.
Но даже если бы он был у меня с собой. Так уж необходимо было его использовать? Хотела ли я этого?
Когда Логан ложится рядом, я инстинктивно скрещиваю руки, но в остальном держу себя спокойно. Я даже сдерживаю дыхание, собираясь с силами. Для чего, даже не знаю.
– Ух ты, – произносит он после короткой паузы. – Вид был бы еще более потрясающим на открытой воде, подальше от всех этих огней.
Ну-у-у ладно, тогда. Его случайное замечание заставляет меня нахмуриться, заморгать и снова начать дышать.
– Думаю, можно смириться и с этим, – я продолжаю разглядывать ночное небо над головой, а не его. Понятия не имею, какую часть лица я смогу разглядеть в этой почти полной темноте, да и не хочу знать.
– Напоминает мне как мы ходили в поход, – продолжает он, потому что, очевидно, мы собираемся просто лежать здесь и болтать – Ты когда-нибудь спала под открытым небом, Уотерс?
Я не могу сдержать дрожь, пробежавшую по мне.
– Спасибо, но я предпочитаю не спать в обществе насекомых, которые ползают по мне.
– А в чьем обществе ты предпочитаешь спать? – спрашивает он шепотом и, клянусь, смеется надо мной.
– Серьезно? – Я глубоко вдыхаю. – Бетани говорила, что ты весьма красноречив, и это все, на что ты способен?
Логан молчит несколько секунд, и в его голосе больше не слышится веселья, когда он говорит:
– Пора бы Ван прекратить сплетничать обо мне.
– А иначе ты пожалуешься папочке Хаммернессу?
– Нет. – Я чувствую, как он ерзает на кровати. – Я отберу и соблазню ее подругу. Ван это не понравится.
Мое сердце замирает, пропуская удар. Повернув к нему голову, я обнаруживаю, что света вполне достаточно, чтобы увидеть, что его глаза все еще устремлены вверх, на стеклянный потолок.
Итак, я лежу на одной кровати с Логаном МакКинли, и как будто это недостаточно сюрреалистично, я почти уверена, что он только что угрожал соблазнить меня.
И это заставляет меня сомневаться в том, что я ему не интересна.
Еще одна праздничная песня начинает звучать из динамиков: Do They Know It’s Christmas? (прим.пер.: песня в исполнении супергруппы музыкантов Band Aid, вышедшая в ноябре 1984г.)
– Это шутка такая? Диджей решил провести дискотеку 80-х?
– У тебя грандиозные планы на праздники? – я ловлю себя на том, что спрашиваю, возвращаясь к мирским темам. Потому что я боюсь того, что произойдет, если я этого не сделаю.
– Планы? Да, но я не знаю, можно ли их назвать грандиозными. Мы с отцом снимаем хижину в Биг-Беар. Так у нас заведено с тех пор, как я был ребенком.
– Звучит неплохо. – Хочется спросить, а как же его мать, но это слишком личный вопрос. Он может подумать, что меня интересует его семья, а значит и он.
– А что насчет твоих планов, девочка из Северной Калифорнии?
Я хмуро пялюсь на него. Во всех наших коротких и нечастых разговорах я никогда не упоминала, откуда я.
– Ну и кто теперь слушает сплетни?
– Хаммер разрешил мне просматривать личные дела, – беспечно отвечает он.
– Нет, не разрешал. – Хаммернесс осел, но он не идиот.
– Ты права, – с готовностью соглашается Логан. – Он не в курсе.
Меня охватывает разочарование. Зачем он солгал? Такой надоедливый.
– Наверное, я просто решил разузнать о тебе все, – объясняет он. – Потому что, в отличие от некоторых людей, мне нравится иметь факты, подтверждающие мои предположения.
Хорошо. Если бы меня интересовало, помнит ли он нашу первую встречу, я думаю, это его ответ.
– Предположения? – огрызаюсь я, – Например, можно ли назвать парня эгоцентричным придурком, если он целый вечер флиртует с женщиной, потом идет с ней в какой-нибудь укромный уголок, чтобы, не раздумывая, бросить?
Это заставляет его замолчать… на пару минут.
– Тебе жаль Эмбер? – Он переворачивается на бок и, согнув локоть, кладет голову на руку, хотя я так и не могу рассмотреть его глаз. – Не трать силы зря. Она пиявка. Я пошел сюда за ней, чтобы не унижать при всех своим отказом. Она мне не интересна.
– Правильно. – Я понизила голос, подражая его многозначительному протяжному голосу, и произнесла: «А зачем нам замок?».
– Я определенно не говорил так, – отвечает он.
Я закатываю глаза.
– Зачем ты вообще это говорил?
– Чтобы она ответила мне, что, по ее мнению, должно произойти и я бы отказал ей.
Это вызывает у меня невеселый смех.
– У тебя нет большого опыта в отказах женщинам, не так ли?
– Ну, снова здравствуйте, Ваше Судейское Величество!
– Не морочь мне голову, – выдавливаю я.
Поскольку он избегает ответа, смею предположить, что я права.
А почему бы и нет? Единственное, чего я не могу понять, так это почему он хотел избавиться от Эмбер. Думаю, для большинства парней, она горячая штучка. Только если им нравятся невысокие, пышные женщины с писклявыми голосами и большими сиськами.
– И много интересного ты узнал, пока наблюдал за мной со стороны, не строя предположений? – Спрашиваю я, хотя мне не следует продолжать этот разговор. По большому счету я даже не должна лежать здесь, в темноте, на одной кровати с Логаном МакКинли. Ну, это и ежу понятно.
– Ага. – отвечает он. – К этому времени я уже почти раскусил тебя.
О, это должно быть занимательно.
– Просвети меня.
– Ты на грани обсессивно-компульсивного расстройства, – отвечает он без колебаний. – Ты неутомима. Я почти уверен, что ты работаешь больше, чем половина наших сотрудников вместе взятая. А это значит, что ты честолюбива. И тебе трудно смириться с неудачей.
Я презрительно фыркаю. Упаковщик покупок в магазине напротив, наверняка, может сказать обо мне то же самое.
Не могу сдержать сарказма, и отвечаю с колкостью:
– Ух ты! Эти выводы ты сделал, просто наблюдая за мной? Может ты экстрасенс и умеешь читать мысли?
– Это была просто разминка – говорит он, и я начинаю раздражаться от того, как он игнорирует мои пикировки. – Дальше я начинаю съезжать на территорию догадок. Но, держу пари, ты была любимицей учителей… верно? Тебе же поручили читать прощальную речь на выпускном? Ты не похожа на человека, который позволит уступить другому эту честь. И ты никогда не пойдешь на что-то рискованное или бунтарское. К примеру, не сделаешь пирсинг или татуировку. Я прав?
У меня перехватывает горло, потому что я не в силах отрицать то, что он говорит. Как он мог разглядеть во мне это? Неужели я настолько предсказуема?
– И ты никогда не делала ничего такого, что могло бы разозлить твоих родителей, – продолжает он.
– Вообще-то, – отвечаю я, царапая швы на покрывале, – Я часто их расстраивала. Например, однажды в выпускном классе, мама застала нас с парой друзей, когда мы курили травку в моей спальне.
Он усмехается.
– Это была твоя травка?
Я поджимаю губы.
– Нет.
– Тебя друзья уговорили?
Я начинаю чувствовать жалость к любому, кто когда-либо был свидетелем и отвечал на его вопросы.
– Да, по-моему, но…
– Ты затягивалась? Или пробовала потом курить еще раз?
Очень хорошо, что темнота скрывает меня, потому что я заливаюсь краской.
Мое молчание говорит само за себя, так как вместо того, чтобы ждать ответа, он говорит, посмеиваясь:
– Это не в счет, Уотерс.
Я не склонна к насилию, но мне очень хочется врезать ему по губам, и я знаю, что это доставит мне огромное удовольствие.
– Во всяком случае, – продолжает он, – я почти уверен, что всю жизнь люди выбирали тебя лидером. И всякий раз, когда тебе приходится работать в группе, ты все делаешь сама, потому что хочешь быть уверена, что все сделано правильно. Ну, чтобы чужая лень и неумелость не помешали твоему успеху.
Тьфу ты! Его слова возвращают меня в двенадцатый класс на урок обществознания. Тогда мне совсем не хотелось получить четверку или даже тройку по проекту создания правительства страны, только из-за того, что попала в группу с одноклассниками, которых оценки интересовали мало. Что мне оставалось делать? Плыть по течению? Ну уж нет, спасибо.
И все же меня нервирует, что Логан МакКинли читает меня, как открытую книгу.
– Может мне начать называть тебя Шерлоком? – холодно спрашиваю я.
– Я еще даже не добрался до самого интересного.
– Чего именно?
– Главная причина, по которой ты одинока, заключается в том, что большинство парней не могут справиться с тобой, – говорит он низким, почти интимным голосом. – Ты слишком умна. Слишком независима. Ты не нуждаешься в них, и они тебя боятся.
Ух ты!
Ух ты! Ух ты! Просто ух ты!
Однажды в апреле мне довелось купаться в Тихом океане. Ледяная вода выбила весь воздух из моих легких, и я больше минуты не могла снова вздохнуть. Вот что я сейчас чувствую.
Я определенно недооценивала этого человека. Потому что он прав… Я поражена. Как будто он показал мне мое отражение в зеркале, в которое я не осмеливалась заглянуть, и теперь знаю почему. Я увидела в нем то, что есть на самом деле: я не нуждаюсь в парне, чтобы доказать, что я лучшая. Мне не нужен парень, чтобы он заботился обо мне, помогал или поддерживал меня в достижениях цели. И я всегда этим гордилась. Так почему же сейчас я чувствую себя так, будто земля разверзлась передо мной?
Я в бешенстве спрашиваю его:
– Теперь ты закончил?
В ответ он придвигается ближе. И я напрягаюсь, почувствовав тепло его тела и тонкий запах алкоголя и крема для бритья. Затаив дыхание, я предвкушаю прикосновение его рук. Где он прикоснется ко мне в первую очередь?
Где я хочу, чтобы он прикоснулся ко мне в первую очередь?
Но он просто склоняется надо мной.
– Я не боюсь тебя, Пейдж Уотерс, – говорит он. – А ты боишься меня?
О… мой бог!
– А я должна? – Слышу свой голос, словно издалека. Каждое нервное окончание в моем теле напряжено и готово воспламениться.
– Нет, если ты не возражаешь, что я больше не намерен ждать – его голос похож на мурлыканье, и он близко ко мне. Чертовски близко!
– Я и не подозревала, что ты ждешь. – Мое дыхание слишком громкое. Знает ли он, что делает со мной? Может ли он ответить?
– Ты пригласил меня на свидание, и после отказа почти не разговаривал со мной.
Его рука опускается на подушку рядом с моей головой.
– Это тебя смутило?
Мое сердце начинает трепыхаться и вскоре дрожь распространяется по всему телу. Я не хочу отвечать, не хочу уступать ему ни одной позиции.
Но все же, что-то заставляет меня неохотно признаться:
– Наверное.
– Хорошо.
А потом он отвечает на мой безмолвный вопрос, о том, где он прикоснулся бы ко мне в первую очередь, положив руку мне на шею. Меня пугает ощущение его ладони, внезапный жар там, где его кожа соприкасается с моей, похожа на удар тока. Я не могу сдержать тихий, почти неслышный вздох, когда он проводит по изгибу моего подбородка большим пальцем. Он продолжает движение, пока его ладонь не оказывается на моей щеке, а пальцы перебирают волосы на затылке.
У него большие руки. Сильные, наверное. И я уверена, что он точно знает, как правильно их использовать. Мне до боли хочется шепнуть ему, что я хотела ощутить его руки и губы с той самой минуты, как его глаза встретились с моими в конференц-зале, пять месяцев назад. Я знаю, это глупо и неправильно, и я провела бесчисленные часы, презирая себя за такие мысли.
Песня заканчивается, и новая начинается с фанкового и знакомого гитарного риффа, за которым следует быстрый и бодрый ритм, а затем появляется узнаваемый фальцет Принса, поющего первые строки Kiss.
Это, должно быть, шутка. Мне тяжело дышать, и я стараюсь скрыть это. Сексуальный ритм почти заставляет меня двигать бедрами. Я чуть было не сдаюсь, ухватившись за него. Все мое тело горит от предвкушения и желания отпустить свои сомнения. Я представляю его губы на своих губах, его руки, гладящие, ищущие и соблазняющие, решительные и самоуверенные.
Я могла бы заполучить его прямо сейчас. Наши конечности переплетаются. Соприкоснувшись обнаженной кожей, мы задыхаемся и почти теряем голову. Он может войти в меня… Боже, от одной этой мысли меня чуть не накрывает оргазм. Каждая клеточка моего тела кричит: «Возьми меня!». Это все, чего я хочу прямо сейчас, всего несколько минут грубого, плотского блаженства. С этим мужчиной.
– Я думаю, что ты все еще боишься, – говорит он.
– А я думаю, что нет.
Мое сердце колотится, потому что я солгала только что. Это гигантская, грязная, смердящая ложь. Логан МакКинли и то, как сильно я хочу трахнуться с ним, пугает меня.
Он запускает пальцы в мои волосы, крепко сжимает и притягивает меня так близко, что я чувствую его горячее дыхание у своего уха.
– Докажи.
Нет! Мое сердце замирает, ноги начинают подкашиваться, и тело готово сказать: «Да!», но мой разум вопит: «Нет, нет, нет!».
Сейчас самое время встать и уйти. Потому что я понимаю, чего он добивается. Он ждет, когда я поцелую его, чтобы потом сказать, что я сама сделала первый шаг.
Это такая расчетливая, манипулятивная, и… блестящая тактика. Это даст ему рычаг давления, повод злорадствовать, и он сможет сказать, что победил. Что он победил меня в игре, о которой я даже не подозревала.
И через много лет, если он вообще когда-нибудь вспомнит обо мне, его смазливая мордашка расплывется в ухмылке, от воспоминания, как Пейдж Уотерс не просто поддалась его чарам. Она сама набросилась на него и практически умоляла об этом.
Мне определенно нужно встать и уйти прямо сейчас.
– Нет, спасибо, – говорю я и пытаюсь оттолкнуть его руку.
Но он не убирает ее ни на сантиметр.
– Я забыл сказать, – доносится из темноты его бархатистый голос, – что почти уверен, твой образ хорошей девочки – это уловка.
Вот и все. Достаточно. С нетерпением, гневом и неохотным, но настойчивым желанием, закручивающимся в уродливое месиво внутри меня, я чувствую, как что-то ломается.
– Иди ты к черту! – выдавливаю я, а затем сгибаю руку и вонзаю ему в живот, мой локоть врезается в мягкую ткань его рубашки и твердые мышцы под ней, вырывая из него хриплый вздох. Я чувствую, как его тело слегка сгибается, и не жду, пока он придет в себя. Оттолкнув его, я спрыгиваю с кровати, хватаю клатч и беру туфли.
И уже в дверях, я слышу его тихий смешок, преследующий меня, дразнящий.
– Вот видишь?
Да уж. Твоя взяла, тупая ослина!
Я стискиваю зубы и дрожащими руками вожусь с замком, а затем рывком открываю дверь и выбегаю наружу, захлопнув ее за собой.
Он мудак, как я и подозревала.
И если он когда-нибудь снова прикоснется ко мне, ему лучше быть готовым к последствиям.
Глава 7
Логан
Наши дни
– Еще одну главу! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! – Умоляет меня Эби, одаривая своим самым очаровательным взглядом, когда я вставляю закладку и захлопываю книжку.
– Уже поздно, милая, – говорю я, заправляя ее длинные и спутанные светлые волосы за ухо. – Я не хочу, чтобы завтра ты была не выспавшейся и раздражительной.
Походный фонарь наполняет палатку приглушенным светом. Надувной матрас под нами поскрипывает пластиком от каждого движения моих беспокойных детей. Эллиот, у меня на руках, надувает щеки, изображая свист, который я произвел до этого, читая главу из «Волшебного лекарства Джорджа», Роальда Даля (прим.ред.: Roald Dahl – Georges Marvelous Medicine). Книги, которая находится далеко за пределами его понимания, и поэтому мне пришлось применить звуковые эффекты, чтобы удержать его внимание.
– Мы завтра пойдем на рыбалку? – спрашивает Фрейя с отвращением в голосе.
– Дедушка уж точно собирается. И тебе лучше надеяться, что он что-нибудь поймает, потому что больше на ужин у нас ничего не припасено.
Фрейя изумленно смотрит на меня. – Серьезно?
– Угу. – я лгу, но не испытываю никаких угрызений совести. Ничего с ней не случится, если подождет до завтра, чтобы узнать, что у нас есть хот-доги и s'mores (прим.ред.: Смор – традиционный американский десерт, который дети готовят на костре во дворе или в летнем лагере. Состоит из двух крекеров Грэхема, поджаренного зефира и половинки плитки шоколада).
– Фу! – хнычет она и закрывает лицо руками, изображая душевную боль.
– Мама прочитала бы еще одну главу, – дерзко вступает Эби, пока я пытаюсь удержать на руках извивающегося, как червяк, сына.
– Нет, она бы не стала, – вставляет Фрейя, убирая руки от лица.
– Ну, – говорит Эби, бросая на старшую сестру гневный взгляд, – А папа прочтет, потому что он лучше мамы.
Я делаю вид, что у меня запершило в горле и пытаюсь кашлем прикрыть смех. Моя старшая дочь бесхитростна и прямолинейна, но Эби —это совсем другая история. Под ее милой и легкомысленной внешностью скрывается мастер манипуляций, который дал бы фору самому Макиавелли (прим.ред.: Никко́ло Макиаве́лли – итальянский мыслитель, политический деятель, философ, писатель, автор военно-теоретических трудов). Это вызывает у меня одновременно гордость и ужас.
– Конечно же, папа не лучше мамы, – говорю я, потому что не говорить гадостей друг о друге в присутствии детей – это единственное, о чем мы с Пейдж договорились. – И на сегодня чтения достаточно.
Пока девочки разочарованно вздыхают, Эллиоту надоедает сидеть у меня на руках, и он начинает сердито ворчать и всхлипывать. Я отпускаю его, и он садится на матрас, находит молнию спального мешка и начинает возиться с ней. Моя надежда на то, что Эллиот уснет к тому времени, как я закончу читать, быстро угасает. Он все еще бодр и энергичен, и я стискиваю зубы от мысли о соске, оставленной дома.
Черт бы тебя побрал, Пейдж!
Я пытаюсь подняться, но Фрейя останавливает меня, обнимая за плечи и опустив голову мне на плечо.
– Пап, а мы можем все время жить с тобой? – умоляюще спрашивает она дрожащим голосом.
– Да, можно? – Вмешивается Эби. – Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!
Мое сердце на секунду сжимается и, кажется, готово остановиться. Время от времени Фрейя задает мне этот вопрос. Я выяснил, что это, как правило, совпадает с ее конфронтацией с Пейдж, но это не делает его менее мучительным.
– Мне очень жаль.
Я поглаживаю ее по макушке. Еще недавно ее головка была такой крошечной, что умещалась у меня на ладони, а теперь она выросла и полна мыслей, вопросов и сложных эмоций.
