Текст книги "Исправить (серия "Уотерсы" #2) (ЛП)"
Автор книги: Киврин Уилсон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 24 страниц)
Если бы нас разлучили на столетия, то я не смог бы забыть ее. Я помню ее запах, ее голос и ощущение ее кожи под моими руками. И я могу прочесть в выражении ее лица, почти неуловимые мысли и чувства, которые только я могу разгадать. Потому что я ее знаю.
Я знаком с ней. Ее зовут Пейдж Уотерс. Она все еще самая потрясающая женщина, которую я когда-либо встречал.
И она моя жена.
Глава 2
Пейдж
Я знала, что так может случиться.
Приняв гонорар Кэролайн Карн, я догадывалась, что ее мужа будет представлять именно эта юридическая фирма. Значит мне, возможно, придется вернуться в этот небоскреб. Впервые после расставания. Да, я даже могу столкнуться с Логаном, но что с того? Я взрослый человек и профессионал. И я справлюсь с этим.
Я не могла отказаться от такого клиента, только из-за возможности повстречать своего бывшего в рабочей обстановке. Это дело было хорошим шансом продвинуться в своей карьере, и я не позволю ничему встать на моем пути.
Но мне не легче от этого. Я видела его всего десять дней назад, когда он забросил детей после выходных, но сейчас все по-другому. Теперь мы находимся в этом здании, и, увидев его там, в дверях конференц-зала, я чувствую, как неприятные воспоминания всплывают одно за другим.
Здесь мы впервые встретились. Здесь все и началось. Я отдала этому человеку годы своей жизни. Наша история в этом здании – это смесь блаженства и боли. И боль не была приятной.
Несмотря ни на что, при виде его меня все равно пронзает дрожь. Он в дорогом, сшитом на заказ костюме, идеально сидящем на его широких плечах и груди и подчеркивающем тонкую талию. У него гладкие, не выбившиеся из прически волосы и проницательные голубые глаза, которые раньше смотрели на меня с таким жаром, что казалось, мои кости вот-вот расплавятся. На его остром подбородке едва заметна щетина, и мои ладони покалывает, когда я вспоминаю ее грубое прикосновение к моей коже.
Я ненавижу, что Логан МакКинли, в свои тридцать с небольшим, оставляет меня такой же слабой, как почти десять лет назад.
– Что ты здесь делаешь? – спрашивает он, лишь только за ним захлопываются двери.
– Я представляю Мисс Карн, – отвечаю я. – Мы ожидаем ее мужа и его адвоката.
Логан хмурится.
– А что случилось с Джоанной Мастерс?
– Она решила отказаться, – вмешивается Кэролайн, – Из-за близости с нашей семьей и работы в моей компании. Но она заверила, что, попав к Пейдж, я окажусь в хороших руках. Как поживаешь, Логан?
Я поднимаюсь из-за стола вслед за своей клиенткой и, пока она пожимает ему руку, мне требуется несколько секунд, чтобы понять, что Логан хорошо знаком с Кэролайн еще со времен, когда он представлял ее мужа в деле по обвинению во взяточничестве. Я даже припоминаю какую шумиху подняла пресса вокруг того, как она стойко поддерживала своего мужа.
Но ничто не вечно, не так ли?
– Ну, – говорит Логан, снова берясь за ручку двери, – мы не можем начать без Стью. Я попрошу Джуэлл выяснить, где он находится.
Мы? Мы не можем начать?
– Подожди, – останавливаю его я на полпути к двери, – что ты имеешь в виду? Это дело будешь вести ты?
Он коротко кивает.
– Я представляю Мистера Гарнетта в деле о разводе.
Я теряю дар речи. Тихий свистящий звук заполняет мои уши. Этого не может быть. Он что, издевается надо мной? Логан не занимается семейным правом.
У меня вырывается невеселый смешок.
– Но ведь этого не может быть!
Логан поднимает руку, показывая, что это не моя проблема, а потом уходит.
– Почему это – не может быть? – спрашивает моя клиентка, с озадаченным выражением на тонко накрашенном лице.
Я с трудом сглатываю, во рту пересыхает от страха, что вызову ее неудовольствие. Кэролайн Карн – образец для подражания, герой для амбициозных работающих женщин во всем мире. Около пятнадцати лет назад она основала компанию Carne Consulting, призванную оказывать помощь и обучать женщин – предпринимателей. С тех пор она превратила ее в империю. Немало выдающихся деловых женщин были в свое время ее клиентами.
Я была поражена, когда она впервые позвонила мне. Была в диком восторге, когда она наняла меня, и теперь отчаянно пытаюсь не потерять. Если она останется довольна моей работой, то может порекомендовать меня своим высокопоставленным друзьям, и я обрасту деловыми связями, список которых ошеломляет. Моя фирма может, наконец, перестать бороться за место под солнцем, и карьера пойдет в гору. Я не могу потерять ее и точка!
У меня было смутное чувство, что не стоит упоминать о том, что нас с Логаном связывает, но я побоялась рисковать тем, что она предпочтет мне кого-то другого, поэтому и промолчала – и теперь пришло время платить по счетам.
– Логан мой муж, – признаюсь я. – Мы расстались.
Глаза Кэролайн округляются.
– Почему ты мне не сказала?
– Я не думала, что это будет иметь значение. Он адвокат по уголовным делам. Мне даже в голову не пришло, что он может заняться вашим делом. Мне очень жаль.
Она поджимает губы и поворачивается, чтобы посмотреть через стекло туда, где Логан стоит у своего офиса, разговаривая с Джуэлл Ларю, своей личной ассистенткой, миниатюрной девицей с внешностью феи. Он нанял ее около трех лет назад, после того как его предыдущая помощница, Ширли, вышла на пенсию.
– Вы расстались? – спрашивает Кэролайн. – Кто кого бросил?
Ладно, этот вопрос слишком личный и неуместный, но, движимая чувством вины и отчаяния, я все равно отвечаю.
– Инициатором была я.
– И ты ведь не позволишь ему вытереть об себя ноги? – она косится на меня. – Ты не похожа на такого человека.
– Конечно же нет, – заверяю я ее. – Но все же будет лучше, если один из нас уйдет.
Каролина поджимает губы.
– Ну, если ты в этом уверена. Но убедись, что это будет он. Джоанна дала тебе самые высокие оценки, и я действительно не хочу искать другого адвоката. Я хочу, чтобы все прошло без заминки и, как можно быстрее.
– Хорошо, – говорю я, наблюдая, как Логан все так же стоит у стола ассистентки, но теперь смотрит вниз и стучит по телефону. – Я пойду поговорю с ним. Прошу прощения.
Я почти уверена, что мне не показалось и в офисном пространстве, за пределами конференц-зала, как-то непривычно тихо. Прошло восемь лет с тех пор, как я работала здесь, но мне встретилось много знакомых лиц. Людей, которые с улыбкой приветствовали меня, когда я вошла чуть раньше.
Я шагаю к нему в туфлях от Джимми Чу на трехдюймовых каблуках – болезненно осознавая, что это туфли, которые я не смогла бы себе позволить, когда покупала их три года назад, если бы не он и его успешная карьера. И я чувствую, что все взгляды обращены на меня. Даже новички здесь знают, что я замужем за одним из акционеров их фирмы и что мы расстались.
Но если они ожидают драмы, то будут разочарованы.
– Мы можем поговорить? – тихо спрашиваю я, подойдя к нему. – Наедине…
Он отрывает взгляд от телефона, и его глаза впиваются в меня. Глаза, которые видели меня всю. Видели меня в моих лучших и худших проявлениях. Глаза, которые, как я привыкла думать, будут смотреть на меня с другой стороны кровати каждое утро до конца моей жизни.
– Сюда пожалуйста. – он указывает на свой кабинет.
Я чувствую, как он идет позади меня. Какие мысли роятся в его голове? Он что, хочет получше меня рассмотреть? В прошлом меня бы это не удивило. Зная, что он будет пялиться на мою задницу, я специально покачивала бедрами. И, если бы бросила на него дразнящий взгляд через плечо, то бы обнаружила, что он смотрит на меня, как хищник на свою жертву.
Вероятно, расставание легче перенести женщинам, которые находят своих мужей непривлекательными.
В его кабинете я изо всех сил стараюсь принять позу, которая не была бы неловкой или оборонительной. Язык тела очень важен в присутствии Логана. Он искусно подмечал все ваши слабости и умело использовал их против вас. Это его работа.
Поэтому, когда за ним закрывается дверь, я стою перед ним расправив плечи, не скрещивая рук и спокойно говорю:
–Ты должен передать это дело кому —то другому.
– Мне очень жаль. – он засовывает руки в карманы брюк. – Я не могу этого сделать.
– И почему же? – спрашиваю я, внутренне сжимаясь от напряжения.
Логан пожимает плечами.
– Стью хочет, чтобы я представлял его интересы, и Хаммер почти приказал мне это сделать.
– Хаммернесс больше не твой босс, и я уверена, что Гарнетта можно убедить, что ему лучше иметь дело с кем-то из специалистов по семейному праву.
– И рисковать тем, что он предпочтет нам другую адвокатскую контору? – спрашивает он, приподняв брови. – Ни за что!
Я сжимаю кулаки. Он что, хочет, чтобы я его умоляла? Так вот – я не буду, и он это знает.
– У меня нет возможности передать это дело коллеге, но у тебя есть
– В кавычках, – говорит он, поднимая два пальца, как будто я не могу понять и без наглядного изображения.
– Вот сколько стоит для нас бизнес Стью в годовом исчислении.
Мой пульс подскакивает и учащается.
– Мне Кэролайн Карн нужна гораздо больше, чем Стью вашей фирме. Я пытаюсь начать свою практику с нуля.
– Для чего? – Его глаза мрачно вспыхивают. – Какие у тебя есть расходы, которые я еще не оплатил?
Как будто пузырь лопается в моей груди, посылая искры горячей и жгучей ярости через меня. Вот тебе и профессиональный подход.
Да, я все еще полагаюсь на Логана в финансовом плане. Поскольку мы не так давно расстались и ничего еще не решено юридически, ему было легче продолжать оплачивать счета вместо того, чтобы выяснять условия алиментов на детей. Но есть причина, по которой я все еще завишу от него. Он знает. Знает, что ведет себя как придурок, игнорируя это, и ему все равно.
– О, прости, что отложила свою карьеру ради тебя, – огрызаюсь я, хотя знаю, что не должна попадаться на его удочку. – Сейчас я бы занимала твое место, если бы не была слишком занята воспитанием твоих детей.
– Ну, давай будем честными, – говорит он с усмешкой. – Ты никогда бы не смогла занять мое место.
– Да, наверное, ты прав, – парирую я. – Я не так талантлива в лизании начальственных задниц.
Логан замолкает с хмурым выражением на лице. Отчасти это правда – я всегда считала, что его успех на три четверти состоит из таланта и трудолюбия и на четверть – из готовности плясать под дудку Чарльтона Хаммернесса, но все равно на душе остается неприятный осадок.
У меня трясутся руки. Я ненавижу споры, мы уже столько раз это проходили и теперь я чувствую, что просто играю роль. И я, по своей воле, пытаюсь пройти лабиринт, где все пути ведут в тупик.
– Нет, Пейдж, – наконец говорит он. – Просто, как адвокат, я лучше, чем ты.
– Конечно, ты хорош в том, чтобы защищать убийц и насильников, но я все равно не понимаю, чем тут хвастаться. Ты лучше в деле по разводу? Я так не думаю.
– К сожалению для тебя, я все схватываю на лету – его взгляд становится жестче, когда он добавляет: – И у меня уже есть опыт в том, чтобы не позволить женщине облапошить меня.
Я стискиваю зубы. Хочу отметить, что на самом деле он не так хорош в этом отношении, но я не делаю этого, потому что это было бы невероятно глупо.
Честно говоря, я понятия не имею, осознает ли он, в каком положении оказался за последний год. Зная его, он, вероятно, понимает и думает, что это не имеет значения, потому что он Логан МакКинли, а Логан МакКинли никогда не проигрывает. Никогда.
– Если ты так беспокоишься о своих деньгах, – говорю я, как только чувствую, что мой голос достаточно тверд, – Тогда давай начнем это шоу. Я готова подать заявление, только дай знать. И позволь мне показать, насколько сильно женщина может тебя облапошить.
Маска самодовольства слетает с его лица, и на секунду я вижу настоящего Логана. Я вижу боль, которая сверкает в его глазах, могу уловить гнев в сжатой линии его губ и могу угадать слова, которые он сдерживает, по тому, как дергается его кадык. Я знаю его. Он знает меня. Вот почему мы так умело причиняем друг другу боль.
– Мне плевать на деньги, – наконец произносит он хриплым голосом. – Не надо ничего менять. Ты не заберешь моих детей и не переедешь в Сан-Франциско!
– Почему нет? Ты все еще сможешь видеться с ними каждые выходные. – Я стою, уставившись на него. – Или ты передумал? Ты хочешь совместную опеку? Ты хочешь, чтобы они были с тобой половину времени? Тогда тебе придется нанять няню, которая присмотрит за ними, пока ты на работе. И может быть, пару раз в неделю тебе удастся прийти домой вовремя, чтобы уложить их.
Он гневно раздувает ноздри.
– Ты их не заберешь! – И он тоже в лабиринте и не знает, как выбраться. Даже больше, чем я.
Мы снова идем по замкнутому кругу. Что тут еще можно сказать?
Логан резко срывается с места, я поворачиваюсь и наблюдаю, как он обходит свой стол и плюхается в кресло. Откидываясь на спинку, он всем своим видом выражает насколько ему безразлична эта ситуация. Но он не может меня обмануть. Я могу сказать это по тому, как он берет ручку и начинает постукивать ею по рабочему столу. Он чертовски зол и изо всех сил пытается держать себя в руках.
– Я не откажусь от этого дела, – говорю я ему. – Кэролайн хочет, чтобы ее представляла я.
– Тогда в чем проблема? – Он отвечает отрывисто и торопливо. – Если Стью не возражает, мы можем продолжить.
Я вздыхаю, смиряясь с этим. То, что Логан будет адвокатом противной стороны в таком важном деле приносит разочарование, в котором я сейчас не нуждаюсь. Но я надеюсь, что он готов к поражению.
Раздается стук в дверь, и Джуэлл заглядывает в офис.
– Наконец-то мне удалось дозвониться до мистера Гарнета. Он сказал, что не приедет.
У меня отвисает челюсть.
– Как это – не приедет?
Джуэлл смотрит сквозь меня на Логана, потому что, конечно же, ей нужно его разрешение, чтобы раскрыть эту информацию. Она мне всегда нравилась. На несколько лет моложе меня, она как раз то, что нужно Логану – практичная, организованная, не впадающая в истерики. Она так хорошо умеет держать его эго в узде, что я была бы не против получить от нее пару уроков.
Она ждет, пока Логан кивнет ей, прежде чем ответить. – Он сказал, что любит свою жену, не хочет развода, и если она потащит его в суд, то он будет кричать и брыкаться.
Я фыркаю, когда Джуэлл оставляет нас. Тогда ладно. Исчезает последняя надежда на легкий, полюбовный развод. Я снова поворачиваюсь к Логану.
– Тебе лучше встретиться со своим клиентом и обсудить несколько вопросов.
– Ты побеспокойся о своем клиенте, а я побеспокоюсь о своем, – спокойно говорит он, но по его выражению лица я вижу, что он раздражен.
Я направляюсь к двери, но останавливаюсь, схватившись за ручку.
– Во сколько ты заберешь детей в пятницу?
– Самое позднее – в пять. Надеюсь, ближе к четырем. – он все еще постукивает ручкой по столу.
– Ну тогда – до встречи!
Я чувствую себя неуверенно, когда выхожу и направляюсь обратно в конференц-зал. Наверное, все дело в этом месте. Слишком много воспоминаний, большинство из них хорошие, и я не хочу, чтобы они всплывали в моей голове прямо сейчас.
Каролина невозмутимо выслушала эту новость. Я ожидал, что она будет в бешенстве, но она только спокойно приняла ее, будто на самом деле и не ожидала, что ее муж появится. – Так что же будет дальше?
Я собираю свои документы со стола и засовываю их в портфель.
– Я подам прошение о разводе, и Стюарт будет уведомлен об этом. У него тридцать дней на ответ. Если мы не сможем заключить мирное соглашение, дело дойдет до суда.
– Я предпочла бы сделать это без суда, – говорит она, когда я открываю для нее дверь, и пока мы пробираемся мимо занятых трудяг к главному входу, я молча перевариваю это. Завершение развода во внесудебном порядке, когда одна из сторон отказывается идти навстречу —невозможная затея.
Как только мы входим в лифт и двери закрываются, я спрашиваю ее:
– Вы можешь придумать какой-нибудь способ заставить Стюарта сотрудничать? Потому что, если он даже не хочет сесть и поговорить, это бесполезная трата времени.
Кэролайн задумывается на минутку. Она относится к тому типу женщин среднего возраста, которые выглядят моложе своих лет. Их мягкая, естественная красота заставляет людей недооценивать ее.
– Я не уверена. Может мне удастся его убедить? – Покачав головой, она задумчиво произносит: – Я все еще ошеломлена тем, что Логан – твой бывший. Такие совпадения просто поражают, правда?
Я тихонько смеюсь.
– Вообще-то меня больше занимает процент вероятности.
– Это так? – Кэролайн вопросительно смотрит на меня.
– Ну, – отвечаю я, когда лифт подъезжает к первому этажу и дверь со звоном раздвигается, – На самом деле я бы попыталась выяснить, насколько велик процент совпадения. Поэтому я бы начала с выяснения количества адвокатов в этом городе, а потом бы выявила процент адвокатов, состоящих в браке с другими адвокатами… ну, и так далее.
Пока мы пересекаем похожий на пещеру вестибюль, наши каблуки стучат по полированному и блестящему кафельному полу, я виновато улыбаюсь своей клиентке: – Прошу прощения. У меня пунктик насчет статистики.
– Не извиняйся! – она издает короткий смешок. – Я начинаю понимать, почему ты так нравишься Джоанне.
Мне, определенно приятно это услышать. Если не считать встречи с ней в городском суде, пару месяцев назад, когда мы оба спешили и едва успели поздороваться, у меня не было никаких контактов с Джоанной с тех пор, как я стажировалась в ее юридической фирме, тем летом перед окончанием юридической школы. Я смутно припоминаю, что Carne Consulting уже тогда был одним из ее клиентов. То, что она порекомендовала меня, все еще немного шокирует, хотя и радует. Я помню, что с самого первого дня знакомства с Джоанной, она восхищала и немного пугала меня. Миниатюрная брюнетка, с длинными струящимися волосами, всегда хорошо и дорого одетая. Ее присутствие заставляет всех чувствовать себя ничтожными рядом с ней. Она умная, целеустремленная и расчетливая. Карьеристка, у которой, насколько мне известно, нет жизни вне работы. Поэтому я всегда колебалась между завистью и сожалением по этому поводу.
Мы с Кэролайн входим в гараж и вручаем билеты парковщикам, двум рослым парням в темной униформе, которые сразу же спешат к своему столу, чтобы взять ключи от машины, прежде чем исчезнуть.
– Итак, – комментирует Кэролайн, вытаскивая несколько хрустящих долларовых купюр из своей сумочки от Burberry, – Мисс Фанатик Статистики, скольких женщин вы знаете, которые, как и мы, оставили свои девичьи фамилии, выйдя замуж?
Ну да, так уж получилось…
– Около восемнадцати процентов, – отвечаю я. – Еще десять процентов взяли двойную фамилию, как в моем случае. Сразу после развода я поменяла ее – трудное решение, потому что я на самом деле не хотела, чтобы у нас с детьми были разные фамилии. Но, все же, я решила, что не могу больше носить фамилию Логана. Мне надо было изначально оставить свою девичью фамилию, и к черту всех, кто пытался осудить меня за это.
Брови Кэролайн взлетают над темными очками.
– Ты, конечно, знала с самого начала.
– Да. Мы обсуждали перед женитьбой. – я смущенно улыбаюсь. – Статистика может быть очень полезна, когда ты пытаешься выиграть спор.
Мне нравится, как она заливисто хохочет надо мной. Покачав головой, она спрашивает:
– Как давно вы не вместе?
Опять эти личные вопросы. Ясно, что мне будет трудно удерживать ее на расстоянии, потому что я не хочу отвечать на этот вопрос… но я не могу рисковать обидеть ее отказом.
– Достаточно давно. Уже почти год, – признаюсь я. – Нам не удалось договориться о постоянной опеке над детьми. И поскольку ни один из нас не хочет превращать это в судебное разбирательство, мы тянем время.
Кэролайн на мгновение замолкает, а потом дерзко замечает:
– Надеюсь, с разводами ваших клиентов вы проявите больше рвения.
Еще полчаса назад это заявление заставило бы меня нервничать, но я начинаю понимать Кэролайн Карн. Она явно любит держать людей в напряжении. Но я почти уверена, что если бы я ее не устраивала, то она бы не постеснялась заявить мне об этом.
– Не стоит беспокойства. – говорю я ей. – Говоря: «сапожник без сапог» – понимаешь, насколько это правда.
– Хм-м, – произносит она, глядя немного скептически. Наконец подъезжает машина – кроваво-красный седан, который выглядит дорогим и быстрым, его двигатель приятно урчит. Это, конечно же ее авто и она направляется к нему.
– Как я уже говорила, Джоанна не может рекомендовать кого-то без весомых причин, и я никому не доверяю больше, чем ей. Мы дружим еще со школы.
– Она, на самом деле единственная в своем роде.
– Именно так, – соглашается Кэролайн с почти грустной улыбкой. Камердинер выходит, придерживая для нее дверь, и она благодарит его и отдает чаевые, прежде чем снова посмотреть на меня. – Мне нужно бежать. Обед с другом.
Я киваю в ответ.
– Если ваш муж захочет с вами связаться, я не советую слишком много разговаривать с ним без моего присутствия.
– Я буду иметь это в виду. – Кэролайн садится в машину, машет рукой и захлопывает дверцу.
Отступив на шаг, я смотрю, как она отъезжает. Я уже собираюсь достать телефон, чтобы проверить, нет ли пропущенных звонков или сообщений, когда замечаю свой черный Cadillac Escalade, выезжающий из-за угла. Через несколько секунд я уже сижу за рулем, готовая вернуться в свой офис, чтобы составить кое-какие документы, прежде чем мне придется забрать своих детей от их няни, Миранды – воспитательницы на пенсии, которая живет всего в паре кварталов от нашего дома. Я узнала о ней от мамочки, с которой познакомилась в маленьком парке по соседству через пару недель после того, как мы туда переехали. Дети полюбили Миранду всей душой.
Направляясь к выходу со стоянки, я вдруг вспоминаю свою старую «Тойоту Короллу», на которой ездила, когда начинала работать в этом здании. Эта надежная маленькая машина прослужила мне в колледже и юридической школе, не принося почти без проблем, а запах цитрусового освежителя воздуха, которым я пользовалась, и ощущение потертой кожи на бедрах под юбкой всегда будут напоминать мне о свободе и молодости, о радостном возбуждении и нервозности начала новой главы в моей жизни.
Переезд в Сан-Диего, из-за места в «Стивенс и Хаммернесс», внесло большие перемены в мою жизнь, я это понимала. Но просто понятия не имела, насколько глобальными и потрясающими они будут на самом деле. Я и представить себе не могла, что встречу такого мужчину, как Логан, не могла предвидеть такого сильного и мгновенного влечения, такого чувства беспомощности и неизбежности.
Может быть, если бы у меня было больше опыта в чем-то подобном, я бы лучше прислушалась к инстинктам, которые кричали мне – беги, беги, беги, что есть силы подальше отсюда.
Потому что с того момента, как я узнала о его существовании, я нутром чувствовала, что он может сделать меня несчастной.
Я была права.
Глава 3
Пейдж
Десять лет назад
– Эй, новичок, у нас совещание в конференц-зале, – раздается за моей спиной хриплый женский голос.
Нахмурившись, я моргаю, глядя на показания, которые просматриваю, и не сразу понимаю, о чем речь. Она обращается ко мне?
Я поворачиваюсь на стуле, оглядываюсь через плечо и вижу, что она выжидающе смотрит на меня. Это стройная женщина в персиковом костюме, с длинными прямыми блестящими волосами. Ее острые скулы и кошачьи глаза так поражают, что я на мгновение теряю дар речи.
– Ой, – говорю я, колеблясь, – я думала, что оно будет через двадцать минут.
Она закатывает глаза.
– Верно, но Хаммернесс хочет, чтобы мы были в сборе, прежде чем он доберется до зала. Ну, знаешь, чтобы все заметили его появление. Убедиться, что привлечет все наше внимание.
Я открываю рот, чтобы ответить, но она уходит прежде, чем я успеваю издать хоть звук.
Вау! Сидя там ошеломленная, я пытаюсь понять, то ли я слишком чувствительна, то ли это действительно было не слишком вежливо, как показалось. Язвительный комментарий о мистере Хаммернессе – это та часть, которая сбивает меня с толку, заставляя думать, что, возможно, ее резкость не имеет ко мне никакого отношения.
Бросив ручку на стол, я встаю и направляюсь в туалет, потому что не собираюсь идти на свое первое собрание персонала с полным мочевым пузырем. Ни за какие коврижки.
Начало на этой работе выдалось очень нервным. Вчера я вошла сюда преисполненная уверенности, и не без оснований. Выпускница юридической школы со степенью бакалавра и дипломом юриста в Стэнфорде, причем диплома с отличием, я была готова покорить мир. Да, мои интервью с Чарльтоном Хаммернессом и Виком Стивенсом – вместе с их лучшими партнерами – были довольно пугающими, но я знала, что смогу сделать это, знала, что смогу произвести на них впечатление и получить должность, на которую был большой конкурс, поскольку они брали только двух новичков – первогодок. Однако, после вчерашнего дня, моя самоуверенность немного ослабла. В этой фирме работает более пятидесяти адвокатов. И я сейчас всего лишь у подножия очень высокой лестницы.
За рекордно короткое время я добираюсь до главного конференц-зала – огромного помещения, обставленного по – спартански, с самым большим столом, который я когда-либо видела, и двумя дюжинами кожаных кресел вокруг него. Я ловлю взгляд женщины, которая может себе позволить быть грубой или нет. Она стоит в дальнем конце зала, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. Заметив меня, она машет рукой. Это ведь хороший знак? Я медленно пробираюсь к ней, мимо группы одетых в костюмы мужчин, сгрудившихся у конца стола из темного дерева. Выдохнув, одариваю ее улыбкой.
– Спасибо, что предупредила.
– Да не за что! Я не думаю, что мы раньше встречались… – она смотрит вниз, когда я протягиваю руку и качает головой. – Не обижайся, но тебе действительно не стоит прикасаться ко мне. У меня ужасная простуда. Вот почему меня не было здесь вчера. Это же был твой первый день, верно?
Ну, простуда объясняет ее хриплый голос.
– Да, – отвечаю я, проскальзывая на пустое место у стены. – Меня зовут Пейдж Уотерс. Я занимаюсь судебными разбирательствами, работаю под началом Шона Хадсона.
– Бетани Ван. Семейное право.
Я собираюсь сказать, что рада знакомству с ней и что надеюсь в конце концов получить перевод в семейное право, но она не дает мне шанса.
– Чтобы не было больше вопросов, – продолжает она, бросая на меня игривый взгляд, – Да, я родилась здесь, и мой отец тоже. Его родители эмигранты из Китая. Моя мама – белая. Она блондинка. Вот почему людей это, – она крутит пальчиком у своего лица, – Плюс мое имя немного сбивает с толку. И да, я подумывала сменить фамилию – особенно в старших классах; это было ужасно – и я бы, наверное, так и сделала, если бы не боялась, что моего отца может хватить удар.
На секунду я теряю дар речи. В прошлом я встречала сверхобщительных людей, но не до такой степени.
– Ты же можешь это сделать и просто не ставить его в известность – предлагаю я, решив, что она мне нравится. Она прямолинейна и совсем не дура. Другими словами, полностью мой тип человека.
– Я совсем не умею лгать, – тихо говорит она, а затем добавляет, артикулируя: – адвокатский юмор.
Я пытаюсь не рассмеяться в голос. Моя мама тоже адвокат, и на протяжении всей жизни отец подшучивал над ней. И с того самого дня, как я сказала родителям, что подаю заявление на юридический факультет Стэнфорда, он упражнялся в остроумии и надо мной. Впрочем, ничего необычного. Поскольку он женат на моей маме уже почти тридцать лет, я думаю, что он имеет на это право.
– Ты стажер второго года? – спрашиваю Бетани, и попутно оглядываю комнату. Места вокруг стола для совещаний заняты в основном мужчинами и несколькими женщинами. Все они, конечно же, старше меня. И более опытные. Они по праву заслужили свои места. В конце концов, когда-нибудь и я буду среди них. Мне все время приходится напоминать себе об этом.
– Как ты догадалась?
– Все старшие коллеги, с которыми меня познакомили вчера, выглядели немного… измотанно. – отвечаю я с улыбкой.
– Недалеко от истины, – фыркнув, она начинает хихикать. – Хорошо, что этим они заработали право сидеть. Остальные должны стоять.
Бросив взгляд в сторону двери, она добавляет:
– Ну, кроме Золотого Мальчика, конечно!
– Золотого Мальчика? – С любопытством я следую за ее взглядом.
И у меня перехватывает дыхание. Сердце, замерев, пропускает удар.
О… Мой бог!
У меня нет никаких сомнений, что речь идет о парне, который только что вошел в конференц-зал, болтая с парой партнеров, имена которых я не помню. И хотя большинство новых лиц, которые я видел со вчерашнего утра, все еще крутятся у меня в голове, я абсолютно уверена, что никогда не видела его раньше. Я бы не смогла его забыть. По той же причине я никогда не забуду свое первое впечатление от Гранд – Каньона во время семейного отдыха, когда мне было четырнадцать. Или Колизея и множества других, внушающих благоговейный трепет, достопримечательностей, видом которых я наслаждалась во время бурного турне по Европе с парой друзей летом между средней школой и колледжем. И если бы мне, когда-нибудь посчастливилось побывать в космосе, я предполагаю, что первый взгляд на Землю оттуда, впечатлил меня так же.
Он такой поразительный – высокий, широкоплечий и атлетически сложенный. Его тонким и острым чертам лица, могли бы позавидовать греческие боги. У него светло -каштановые волосы с золотистым отливом, что делает прозвище, данное Бетани, еще более подходящим.
Затем он начинает смеяться над тем, что говорит его собеседник, и я почти умираю. Покойся с миром, старая Пейдж! Да здравствует новая Пейдж, которой, каким-то немыслимым образом, придется заниматься своей работой, осознавая, что она отыскала новый стандарт мужского совершенства и он ее коллега.
– Логан МакКинли, – громко шепчет мне Бетани. – Он стажер третьего года, а большинству из них тоже приходится стоять, но Хаммеру нравится держать его подле себя, поэтому он сидит вместе с ними.
И как только она это произносит, он расстегивает пиджак, прежде чем отодвинуть стул слева от места во главе стола, которое, как я предполагаю, зарезервировано для мистера Хаммернесса.
– Я с ним еще не знакома, – отвечаю я.
Перемещаясь, чтобы сесть, он начинает осматривать комнату, скользя своими холодными голубыми глазами по толпе людей.
– Наверное потому, что вчера он был в суде, – говорит Бетани. – Хаммернесс сейчас в разгаре громадного судебного процесса по делу о мошенничестве с ценными бумагами, а МакКинли – второй адвокат. Многих коллег, с большим стажем, очень это злит.
Его взгляд скользит по мне так же быстро, как по всем остальным, но затем он словно застывает, выпрямляется… и снова обращает свое внимание на меня.
– Лучший совет, который ты получишь на этой неделе, – продолжает женщина рядом со мной. – Если хочешь чего-то добиться здесь, учись целовать задницы.
