Текст книги "Исправить (серия "Уотерсы" #2) (ЛП)"

Автор книги: Киврин Уилсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 24 страниц)

КИВРИН УИЛСОН

ИСПРАВИТЬ

СЕРИЯ «УОТЕРСЫ», КНИГА ВТОРАЯ

Переводчик: busy sousage

Редактор: Сарик

Русифицированная обложка:

Настёна Гунина

Перевод выполнен в 2021 году для группы https://vk.com/beautiful_translation.

Внимание!

Текст предназначен только для ознакомительного чтения. Любая публикация этого материала без ссылки на группу и указания переводчиков и редакторов строго запрещена. Любое коммерческое и иное использование материала, кроме предварительного чтения, запрещено. Переводчики не несут ответственность за неправомерное использование текста третьими лицами.

Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Если вам понравился ознакомительный перевод, купите оригинал книги.

Аннотация

Пейдж

Логан МакКинли. Мой бывший. Я знала, что он будет проблемой лишь только взглянула на него.

Получив новую работу в одной из крупнейших адвокатских фирм Сан-Диего, я, недавняя выпускница юридического факультета, стремилась сосредоточиться на своей карьере. Никаких отвлекающих факторов, никаких мужчин и тем более служебных романов. Но тут появился Логан. Самоуверенный, нахальный и слишком красивый. Отличный адвокат, почти получивший партнерство в фирме. Именно таких парней я старалась избегать.

Но он не сдавался. Он преследовал меня, интриговал и соблазнял. А когда моя защита пала, то я отложила свою карьеру. Мне хотелось только его.

Я удовольствовалась этим на какое-то время.

Но никто не идеален. Мужчина, который надел мне кольцо на палец, оказался не таким, как я себе его представляла, поэтому я ушла.

Теперь он вернулся в мою жизнь и пытается загнать меня в угол. Пора показать ему, как сильно я могу сопротивляться!

Логан

Все кончено…

Когда эти слова вырвались из ее уст, я не удивился. Чего я не ожидал, так это того, как чертовски тяжело будет жить дальше.

Когда я впервые увидел Пейдж Уотерс, она только пришла в нашу фирму. Умная, уверенная в себе, просто потрясающая. И мне захотелось ее заполучить. Никогда до этого женщины не отвергали меня, но она сделала это. Или попыталась сделать. А моя решимость обладать ею еще больше окрепла. Я понятия не имел, что как только она станет моей, то я не захочу ее отпускать.

Но я облажался. Она даже не знает, как сильно я облажался, и все пошло к черту!

И вот, через год после нашего развода, хоть мы и не оформили его до конца, я внезапно столкнулся с ней лицом к лицу по одному и тому же делу. Увидев ее снова в офисе, там, где все началось, я понимаю, что это еще далеко не конец.

Она все еще моя.

И будь то в зале суда или в спальне, я не проигрываю никогда!

Пролог

Нет, совсем не так я представляла себе свой первый проход к алтарю.

Это должен был быть особенный день. Идеальный праздник, посвященный только мне. Прекрасное белое платье, волосы, убранные в классическую прическу, великолепный макияж, пышный букет и музыка в исполнении струнного квартета. Гости ахнули бы при виде меня. Мама не смогла бы сдержать слез, а отец горделиво бы улыбался, передавая меня мужчине моей мечты. Мужчине, который сгорал бы от нетерпения, отчасти от того, что хотел поскорее начать нашу совместную жизнь. Отчасти, потому что, как и я, относился бы к психотипу А – амбициозный, конкурентноспособный и вечно спешащий. (прим.ред: type A behavior) – ряд личностных особенностей, такие, как напряжённая борьба за достижение успеха, соперничество, легко провоцируемая раздражительность, сверхобязательность в профессии, повышенная ответственность, агрессивность, а также чувство постоянной нехватки времени)

Успех в жизни не приходит сам собой. Его нужно добиваться. И, конечно же, все торжество прошло бы за наш счет. Потому что мы можем себе это позволить. Сначала финансовая стабильность, потом брак. В конце концов, деньги – главный источник конфликтов. Это было для меня не просто мечтой. Это был план. Конечно, не окончательный вариант, но, когда бы настал час – каждая деталь церемонии была бы уже продумана, все под контролем и ничего не оставлено на волю случая. Вот такая свадьба у меня могла бы быть. Если бы только все не пошло наперекосяк с той самой минуты, как в моей жизни появился Логан МакКинли.

И вот, я здесь, впервые направляюсь к алтарю, как подружка невесты, сопровождая свою младшую сестру. Легкий океанский бриз треплет юбку моего бледно-розового шифонового платья, пока я иду по проходу, натянув улыбку на лицо. Десятки глаз направлены на меня, как лазерные прицелы на снайперских винтовках, нацеленные и готовые выстрелить, если я оступлюсь. Из динамиков, установленных по краям гостиничной лужайки, доносится приятная музыка, которая сопровождала меня по проходу и во время вчерашней репетиции.

Моего мужа здесь нет. На работе образовались проблемы и в последнюю минуту ему пришлось все отменить. Это должно было меня расстроить. Но почему тогда не расстроило? Я избегала задавать себе этот вопрос, шарахалась от него, как знаменитость от папарацци, с тех пор как два дня назад уехала в аэропорт с детьми одна. Но когда я делаю последние шаги по направлению к трем мужчинам, ожидающим в конце дорожки у алтаря, до меня доходит истина, совершенно неприкрытая. Это потому, что я почувствовала облегчение. Я не стала просить его, чтобы он мне помог добраться до аэропорта, а предпочла тащить троих малолетних детей в одиночку. Потому что без него я чувствую себя счастливее.

О, мой бог!

Я признаю – это ужасно! Мой желудок скручивают спазмы, приступы тошноты возникают из ниоткуда. Я стараюсь задержать дыхание, борясь с ними, пока заканчиваю процессию. Паника ледяными пальцами сжимает мою грудь, мозг лихорадочно ищет выход из ситуации. Но его нет. Или я могу испортить всю церемонию. И тогда это станет легендарной историей семьи Уотерс. Они уж точно никогда не позволят мне забыть об этом.

«А помнишь, как на свадьбе Мии, ты шла к алтарю и тебя вывернуло наизнанку?» – вспоминали бы они. «Ты плохо себя чувствовала или перебрала накануне с выпивкой?»

Нет, мне просто разбили сердце…

Сглотнув подступающую, как лава, желчь, я с трудом занимаю место напротив жениха – высокого, темноволосого и сероглазого Джея, который умопомрачительно выглядит в угольно-черном смокинге и галстуке в тон. С той же непринужденной привлекательностью, я уверена, он носит медицинский халат, как врач в отделении скорой помощи. Рядом с ним шафер, его дядя. Они так похожи, словно молодая и старая версия одного и того же человека, созданная неопытным художником. Хотя я улыбаюсь им так широко, как только могу, содержимое моего желудка все еще просится на свободу. Я поворачиваю голову, когда раздается многоголосое «О-о-о!», чтобы увидеть своих маленьких девочек, идущих по дорожке. Они в пышных кремовых платьях с розовой отделкой. Их лица раскраснелись от происходящего вокруг. Семилетняя Фрейя, разбрасывает из маленькой плетеной корзинки лепестки роз. У нее серо-голубые глаза ее отца. А у четырехлетней Эбигейл, которая с очень самодовольным видом несет кольца на розовой шелковой подушке, потому что ей поручили работу, которую обычно выполняют мальчики – его подбородок и кривая ухмылка. Когда они проходят мимо первого ряда, мой взгляд падает на маму, которая вызвалась подержать во время церемонии ребенка, так как Логана здесь нет. Наш восьмимесячный сын в симпатичном маленьком смокинге грызет кольцо для прорезывания зубов. У него не просто пара черт, которые напоминают моего мужа – он будто крошечная копия своего отца. В редкий момент согласия мы решили назвать его Эллиот. Мои дети просто восхитительны, и глядя на них, я начинаю думать о Логане и нашем разрушенном браке. Их лица напоминают мне о каждой ссоре и всех тех слезах, которые я пролила за последние полтора года, обо всем гневе, страдании и безнадежности.

Это неправильно. Я не должна испытывать эти чувства. Не сегодня.

И вот появляется невеста. Папа ведет ее под руку по проходу. Она выглядит великолепно, мило и так в стиле Мии. Каждая деталь ее образа – отражение ее самой. Она смелая и бесстрашная, поэтому выбрала платье цвета слоновой кости длиной до колен. Изящно вышитые на ткани цветы, подчеркивают ее мягкую женственность. Слегка завитые каштановые волосы, свободно ниспадающие на спину – это ее неукротимый дух, а инкрустированные драгоценными камнями заколки, убирающие их с лица – ее искрящееся очарование. А ее туфли! Босоножки на каблуках с такими тонкими ремешками, что она кажется босой и будто действительно парит в воздухе. Она приближается к мужчине, за которого собирается выйти замуж. Бросаю взгляд на Джея. Он впервые видит ее во всем свадебном великолепии и не может оторвать от глаз, в них смесь удивления и очарованности. Я делаю глубокий вдох, на глаза наворачиваются слезы.

Моя младшая сестра. У меня перехватывает дыхание. Вероятно, самым ранним моим воспоминанием было то, как я держала ее, спеленутую, на коленях. Я полюбила ее и обожала в ней все, стоило мне лишь взглянуть в ее маленькое кукольное личико… и с тех пор она только и делает, что сводит меня с ума.

Когда она подходит к нам, то протягивает мне букет, и я принимаю его. Вдыхаю аромат лилий, роз и орхидей, и пытаюсь вытереть слезы, льющиеся без остановки. Слезы радости, потому что Миа выходит замуж. Она нашла любовь всей своей жизни. Слезы тоски и страха, потому что я уверена – ее счастье будет длиться вечно, а вот мое – нет.

Церемония проходит просто и быстро. Это было их требование, и я знаю, что они согласились на нее, вместо того чтобы просто связать себя узами брака в мэрии, никому не сказав, поскольку никто из них не любит суеты. Вместо этого они устроили прекрасную свадьбу в калифорнийском стиле на просторной лужайке отеля «Пеликан Клифф ИНН», причудливого и роскошного прибрежного отеля. В белой беседке, украшенной прозрачной белой тканью и розовыми цветами. Почти на краю утеса. За этим крутым обрывом раскинулись до самого горизонта синие глади Тихого океана. Крики чаек сопровождают клятвы, которые Миа и Джей повторяют четко, ясно и с явным удовольствием. А я… я просто стою рядом с ними, радуясь, что Логана здесь нет. А это значит, что наконец-то я смирилась с тем, что без него мне бы жилось лучше. Спокойнее. Легче. Я думала, что самым трудным будет признать, что все кончено. Но что-то подсказывает мне, что это не так.

Невеста с женихом обмениваются кольцами. Их поцелуй нежный и неторопливый, завершается улыбкой. Гости начинают хлопать, и тут, прерывая аплодисменты, вдруг раздается громкий свист. Мой младший брат, Кэмерон, расстарался. Пока молодожены принимают поздравления гостей, персонал отеля приглашает всех на открытую террасу у белого здания в итальянском викторианском стиле, где гармонично расставлены накрытые столы для коктейлей, а официанты в черно-белых костюмах разносят прохладительные напитки. Я не могу сдвинуться с места. Я не могу заставить себя общаться с гостями прямо сейчас. Не могу притворяться разговорчивой и приветливой, в то время как внутри я увядаю и рушусь, оплакивая официальную смерть моего восьмилетнего брака. Я не могу. Сначала я должна что-то сделать с этим чувством, найти способ избавиться от него. Я должна позвонить мужу и покончить с этим. Прошу маму подержать сына и присмотреть за моими девочками. Она с удовольствием соглашается, наверное, потому что теперь может еще немного похвастаться своим новым внуком. Протягивает мне клатч, который я отдала ей на время церемонии, и предупреждает, чтобы я не отсутствовала слишком долго, потому что скоро будут делать официальные свадебные фотографии. Обещаю, что не буду.

Ниже, по склону холма, есть укромное местечко – одинокий разросшийся дуб, который кажется каким-то неуместным, как будто он вырос из семени, прилетевшего сюда в поисках уединения, совсем как я сейчас. Закрыв глаза, вдыхаю соленый воздух. Мое сердце бешено колотится, и кажется, будто нервы натянуты, как струна. Мне действительно нужно сделать это прямо сейчас? Разве недостаточно того, что я призналась себе, что наконец-то отпускаю его? Нет. Я должна с этим покончить. Нельзя, чтобы это терзало меня. Только не на свадьбе Мии. Я приняла решение, и теперь мне нужно освободиться от него. Пытаясь успокоиться, глубоко вдыхаю, включаю телефон и нахожу его имя. Я колеблюсь всего секунду. Мой палец дрожит. Затем я нажимаю на вызов и подношу телефон к уху. Он звонит так долго, что я уверена, когда раздастся щелчок, я попаду на голосовую почту. Но отвечает мой муж. Живой, настоящий. А теперь мне надо с ним поговорить.

– Привет! – раздается в трубке его голос. Глубокий, бархатистый, с оттенком нетерпения. Эмоции, так удачно скрываемой, что вы должны хорошо знать его, чтобы заметить.

Конечно, никто не знает его лучше меня. По крайней мере, я думала так раньше.

– Привет, – выдавливаю я быстро и натянуто.

– Что случилось? – Теперь его раздражение не так заметно. Он не привык, к тому, что я отвлекаю его от работы, даже в выходные. Такова цена замужества за адвокатом. Я сама адвокат и мне это хорошо известно. Пожалуй, даже слишком хорошо.

– Все кончено. Я хочу развода. – Слова просто вырываются, ускользая от моего контроля, как только я отпускаю их.

На другом конце провода воцаряется тишина. Я начинаю считать, удары своего сердца. Раз, два, три, четыре, пять…

– Ты это серьезно? – Наконец выпаливает Логан.

– Я бы хотела, чтобы ты, как можно скорее съехал, – торопливо продолжаю я, – так что тебе следует подыскать себе новое жилье.

– Какого хрена? – На этот раз его реакция мгновенна, как удар хлыста, разрезающий воздух.

Я молчу, чувствуя, как грудь сдавливает, и я не могу дышать.

– Тебе обязательно надо было звонить и сообщать мне это прямо сейчас? – спрашивает Логан угрожающе мрачным тоном.

Я с трудом сглатываю.

– Если хочешь, я помогу тебе собрать вещи.

Еще одна короткая пауза.

– Это потому, что меня там нет? Я ведь хорошо помню, что ясно дал понять, насколько важен для фирмы этот клиент.

Не так важен, как он для своей семьи. Во всяком случае, так было раньше.

– Давай назовем это раздельным проживанием, пока не разберемся с бумагами, – говорю я, игнорируя его вопрос, потому что проходила через это уже не раз, чтобы знать, что так мы продолжим ходить по кругу. – Я начну составлять соглашение о разводе, когда вернусь домой завтра вечером. Было бы здорово, если бы ты к тому времени уже съехал.

Он больше не может сдерживаться. Я слышу его неглубокое сердитое дыхание через крошечный динамик, прижатый к моему уху.

– Я думал, мы решили отказаться от этого, – говорит он с деланным спокойствием.

Я стискиваю зубы. Правильно. Мы действительно так решили, но теперь я вдруг поняла, что не должна так жить. Я хочу перемен к лучшему. Я заслуживаю лучшего.

– Я передумала, – это единственное объяснение, которое у меня есть.

– Что ты собираешься сказать девочкам? – фыркает он с отвращением.

– Может: «Папа на работе»? – И я почти не шучу, потому что для них это нормально. Они к такому привыкли.

– Черт бы тебя побрал, Пейдж!

– Мне пора возвращаться на вечеринку, – холодно говорю я. – Прощай, Логан!

Он повышает голос так, что даже когда я отодвигаю телефон от уха, то слышу его яростную угрозу: – Если ты думаешь, что я позволю тебе забрать детей…

Звук затихает, когда я взмахом одного пальца заканчиваю разговор. Потом запихиваю телефон обратно в сумочку. Свадьба моей сестры должна была стать счастливым событием. Мне хотелось бы запомнить этот день, не омраченный душевными страданиями и потерями. Вместо этого я буду вспоминать его как день, когда закончился мой собственный брак. Чувствуя странное спокойствие, больше похожее на оцепенение, я начинаю подниматься по склону холма к отелю.

Теперь я готова прожить остаток дня. И всю оставшуюся жизнь.

Глава 1

Логан

– Он хочет поговорить с тобой. – Я поднимаю глаза от бумаг на столе и смотрю на женщину в облегающем красном платье, которая заглядывает в открытую дверь стеклянной перегородки, отделяющей мой кабинет.

– А он не сказал по какому поводу? – спрашиваю я, поскольку уже знаю, что тот, кого она имеет в виду – это Хаммер, и даже знаю, каким будет ее ответ, потому что он никогда не дает больше информации, чем необходимо.

Даниэль, его личная помощница, третья по счету в этом году, картинно закатывает глаза. Ни для кого не секрет, что Хаммер нанял ее из-за того, что она молода, красива, у нее огненно-рыжие волосы и фигура, напоминающая песочные часы. Но эта женщина способна преодолеть финансовый кризис. У нее достаточно характера, чтобы справиться с этим дерьмом. Она мне нравится. Я подавляю вздох.

– Скажи ему, что я сейчас приду.

Даниэль молча исчезает, и я откидываюсь на спинку стула, возвращаясь к просмотру отчета по делу клиента, который только что пришел от Родригеса, нашего внутреннего следователя. Я никуда не тороплюсь. Чарльтон Хаммернесс III перестал быть моим боссом, когда я стал партнером, но он из тех парней, которым только дай палец и они отхватят всю руку. Если я позволю, он снова будет обращаться со мной как с первокурсником. Если ему что-то надо от меня, то для него не составит труда прогуляться по коридору до моего кабинета. Вместо этого он просит свою ассистентку вызвать меня. Это игра во власть в чистом виде, и я отказываюсь подыгрывать. Наверное, это одна из причин, почему я ему всегда так нравился. Но мне слишком любопытно, ради чего он готов ждать слишком долго. Когда я бросаю отчет на свой захламленный и забитый бумагами стол, мой взгляд падает на маленькую черную рамку, прислоненную к стене. В ней фотография моих детей, которую я сделал около полугода назад. Сидя на траве в парке, семилетняя Фрейя крепко держит своего маленького брата Эллиота, чтобы он не шевелился, пока я делаю снимок, а пятилетняя Эбигейл пристроилась рядом с ними. Три белокурые головки, три пары розовых щечек и искрящиеся голубые глаза. Именно такие фотографии ставят люди на рабочий стол, чтобы сделать его более личным. Я храню ее, чтобы она напоминала мне о том, что я могу потерять. Раньше здесь был совсем другое изображение. На нем была и она тоже. Пейдж. Моя жена, с которой мы расстались почти год назад. Я наконец-то заменил ту фотографию. Не потому, что больше не мог смотреть на нее, и не потому, что мне нужно было двигаться дальше. Нет, я просто устал от того, как пялились на нее мои коллеги, когда приходили поговорить со мной.

Эта фотография все еще у него на столе? За эту долю секунды я мог прочесть все на их лицах. Ах, бедолага! Он все еще по ней сохнет.

Поэтому я убрал ее. Если бы только так же легко было выкинуть ее из головы.

Я хватаю свой пиджак со спинки стула, натягиваю его, застегиваю пуговицы и направляюсь к двери. Офис Хаммера находится в нескольких метрах от разделенных столов, где сотрудники, помощники и стажеры заняты у своих компьютеров, телефонов и стопок папок с документами. Не считая телефонного звонка и приглушенных голосов, в помещении тихо. Это был один из тех редких дней, когда никто не устраивал разборок и на двадцать третьем этаже царил мир.

Хаммер сидел в своем огромном угловом кабинете, закинув ноги на стол, и разговаривал по телефону. Заметив меня, он жестом велел мне закрыть дверь. Я на секунду замер, потому что это необычная просьба, но затем закрыл ее. Одной рукой я расстегнул пуговицу на жакете и уселся напротив него. Его лоб наморщен, а губы сжаты, пока он слушает собеседника на другом конце провода. Раньше, такое выражение лица заставляло мои внутренности сжиматься от дурного предчувствия. Но в какой-то момент мне удалось перестать позволять его настроению влиять на мое собственное. Я думаю, это произошло примерно в то же время, когда рухнул мой брак, и для меня перестало быть важным то, в хорошем настроении Хаммер или нет. Потому что именно этим я и занимался в течение первых десяти лет работы в «Стивенс и Хаммернесс», одной из крупнейших и наиболее успешных юридических фирм Сан-Диего. Хаммер нанял меня сразу после колледжа, сделал своим протеже, быстро вывел в партнеры фирмы, а взамен я должен был принадлежать ему. Он не сильно изменился с того дня, как я впервые вошел в этот офис. Кожа на его лице с тяжелым подбородком и крючковатым носом стала чуть более рыхлой, темные волосы – реже, брови – гуще, а живот – еще больше. Тогда он был безжалостным и эгоистичным мудаком средних лет, и единственная разница в том, что теперь он мудак пенсионного возраста. Хотя он наверняка из тех парней, которые не перестают работать, пока их на катафалке не отвезут на кладбище.

После пары односложных ответов он заканчивает разговор и бросает телефон на стол.

– Что случилось? – Я не притворяюсь равнодушным, несмотря на то, как он смотрит на меня. Если бы я позволил ему себя запугать, то давно бы уволился, присоединившись к бесчисленным коллегам, которые прошли через эту фирму, в конечном итоге решив, что оно того не стоит.

Хаммер берет ручку и начинает щелкать ею. Привычка, которая, как он знает, заставляет людей лезть на стену.

– У меня есть для тебя дело.

Я поднимаю брови, потому что он не вдается в подробности.

– Хорошо…

– Это касается Ленни Беллами, – говорит он. – Вообще-то его сына, Грега. Ему двадцать один год. Поступил в UCSB.

Правильно. Его отец – один из богатейших людей Южной Калифорнии, а университет Санта-Барбары – печально известное сборище тусовщиков. Это означает, что у пацана, скорее всего, есть трастовый фонд и он делает вид, что учится в колледже, чтобы его семья была спокойна. Он мне уже не нравится.

– И что же он натворил?

Беллами – один из старейших и наиболее преданных наших клиентов. Генеральный директор биотехнологической компании, на долю которой приходится значительный процент дохода нашей фирмы. Хаммернесс руку бы отдал на отсечение, лишь бы парень был счастлив.

Старик нахмурился еще сильнее.

– Хранение детской порнографии. Сосед по комнате нашел несколько фотографий на своем компьютере и вызвал полицию.

Я вздрагиваю.

– Мы говорим о девочках-подростках, которые просто немного слишком молоды или…что?

– Нет. Дети предпубертатного возраста, – вздыхает Хаммер. – На самом деле, детское порно.

– Даже не проси! – Я выдавливаю слова, мои плечи напрягаются.

Мужчина напротив меня надевает маску «я-когда-то-был-твоим-боссом».

– Может мне спросить тебя еще раз?

– Нет! – черт бы его побрал! Он знает, что лучше не просить меня защищать проклятого педофила. Да, я сам выбрал защиту по уголовным делам, и представлял нескольких серьезных отморозков на протяжении многих лет. Но у каждого человека есть черта, которую он никогда не переступит, и это моя черта.

Хаммер открывает рот, словно собираясь возразить, поэтому я повторяю твердым голосом:

– Нет!

– Хорошо! – Он швыряет ручку обратно на стол, и та соскальзывает на пол. – Я отдам его Дарби.

Я борюсь с желанием закатить глаза. Джейсон Дарби – голодный четверокурсник, который отчасти напоминает мне меня самого на том этапе моей карьеры, за исключением того, что его дерзость не подкреплена интеллектом. Другими словами, именно такого рода представительства заслуживает извращенец с трастовым фондом.

Я встаю, чтобы уйти, не потрудившись узнать, закончил ли Хаммер со мной. Потому что мне на это наплевать.

– Не забудь, – говорит он, тыча в мою сторону пальцем. – Восемнадцать лунок в Торри Пайнс, в субботу.

– Я не могу. – мне даже не захотелось изобразить сожаление в голосе.

– Там будут все партнеры.

Да, конечно. Я сдерживаюсь, чтобы не фыркнуть. Партнеры похожи на кошек. Он даже не может заставить всех собраться, чтобы обсудить изменения в их вознаграждении, и все же полагает, что они придут играть с ним в гольф? В субботу?

– У меня дети на эти выходные, – объясняю я, не потому что мне нужен повод, а потому что это правда.

Хаммернесс машет рукой.

– Поменяйтесь выходными. Или найми няню на полдня.

– Мы с папой везем их на озеро Джарелл, – отвечаю я, качая головой. – Мы зарезервировали палаточный лагерь несколько месяцев назад.

Старик издает недовольное ворчание. – Тебе не пришлось бы этим заниматься, если бы ты не бросил ее.

У меня внутри все сжимается. Я сейчас не в настроении для того, чтобы обсуждать это.

– Ну, все не совсем так.

– Ты же знаешь, я всегда твержу, – перебивает он, и смотрит на меня с таким видом, будто думает, что делится мудростью, хотя, на самом деле извергает банальную чушь, древнюю, как дерьмо мамонта.

– Дешевле не разводиться? – предположил я.

Это его любимая поговорка, И, конечно, он ведет себя так, будто сам ее придумал. Хаммер в браке уже более тридцати лет, но я не думаю, что он разговаривал со своей женой со времен администрации Буша – старшего – и я мог только строить догадки, сколько времени прошло с тех пор, как он трахал ее… если бы я интересовался его сексуальной жизнью. Чего я определенно не делаю. Достаточно того, что я уже больше десяти лет терплю его попытки затащить меня с собой, когда он ходит к проституткам.

– Вот именно, – говорит Хаммернесс, и я не могу решить, то ли он не замечает презрение, которое я не пытаюсь скрыть, то ли ему все равно. – Итак, слушай. Напоследок… Стью Гарнетт.

– А что с ним?

 Стюарт Гарнетт – еще один важный клиент, влиятельный глава семейной корпорации недвижимости в третьем поколении, и его имя регулярно появляется в списке Forbes 400. Четыре года назад, когда он был мэром Марино-Виста, небольшого, но богатого Приморского пригорода Сан-Диего, я защищал его от обвинений в получении взяток от городских подрядчиков. Разумеется, я добился, чтобы с него сняли все обвинения.

– Его жена подает на развод. Он хочет, чтобы ты был его адвокатом.

Я хлопаю глазами, глядя на человека, сидящего напротив меня, пытаясь осмыслить слова, которые он только что нервно выпалил. Что, черт возьми, здесь происходит?

– Ты хочешь, чтобы я занялся делом о разводе?

– Да знаю я, знаю… – Хаммер щиплет себя за переносицу. – Я ему говорил, что лучше доверить дело адвокату по семейному праву, например Керри Аткинсон. Но он думает, что ты чертов волшебник и творишь чудеса.

О´кей! Теперь мне все ясно. Маски сброшены, и весь разговор наконец обретает смысл.

– Значит так, – констатирую я, – сначала ты пытаешься навязать мне дело о детском порно, зная, что я категорически откажусь. Потом пристаешь ко мне с игрой в гольф, зная, как я чертовски ненавижу гольф. И все это для того, чтобы я согласился на бракоразводное дело?

Глаза Хаммера вспыхивают, и он отвечает в запале: – Он клиент с капиталом с семью нулями, Логан. И, если ему нужен ты, он тебя получит.

Твою ж мать! Мать твою!

Дело не в том, что я считаю заниматься бракоразводными делами ниже своего достоинства, или что они раздражающе скучны, или что это пустая трата моего времени и талантов, или что я не совсем сведущ в этих делах.

На самом деле, все так и есть. Плюс тот факт, что на мне и так активных дел больше, чем бы мне хотелось. И я постоянно занят ими или в суде, или вне его. И возможно, самое главное – мне просто не хочется.

Впрочем, все это не имеет значения. Большой босс прав. Такой клиент, как Стью, получает то, что хочет.

– Отлично! – кажется, мне удается скрыть раздражение.

– Вот, – Хаммер пихает мне через стол папку. – Через двадцать минут в малом конференц-зале состоится совещание. У тебя достаточно времени, чтобы ознакомиться с делом.

И вот теперь у меня на самом деле отвисает челюсть. Двадцать минут! Он что, шутит?

Ясно, что это не так. Господи Иисусе!

– Ты у меня в долгу, – ворчу я, поднимая папку. – По-крупному!

– Ну, мы все знаем, чего ты хочешь. Но ты не сможешь это получить без должной поддержки. – говорит он с волчьей ухмылкой и смотрит сквозь стеклянные стены на парадные двери, где выгравированы имена. Его и Вика Стивенса.

Я стискиваю зубы. Да, я хочу, чтобы на этой двери было написано и мое имя. Я хочу этого так сильно, что почти осязаю. И именно поэтому, последние десять лет я пахал на эту команду, не разгибая спины.

– А кто адвокат противоположной стороны? – Спрашиваю я, открывая папку.

– Э-э, баба какая-то, о которой я никогда не слышал. Мастерс? Джина… Джейн… Нет – Джоанна. Джоанна Мастерс. Для тебя это не должно быть большой проблемой. – Хаммерс берет свой телефон и, прищурившись, начинает что-то читать на экране.

Ну, тогда ладно. Он переложил эту кучу дерьма на меня, а теперь пошел дальше. Отлично!

Не говоря ни слова, я разворачиваюсь и ухожу, направляясь обратно в свой кабинет, где просматриваю записи по делу, которые были напечатаны стажером Хаммера. Это занимает у меня минут пять, и когда я заканчиваю, то уже начинаю закипать от раздражения.

Джоанна Мастерс… У меня такое чувство, что я слышал это имя раньше, но не могу вспомнить, и это не дает мне покоя. Я беру телефон и открываю браузер, чтобы погуглить ее. Мне легче вспомнить человека в лицо, чем по имени. Если мы и сталкивались раньше, то лучше сделать это сейчас, а не потом, в присутствии клиентов.

Телефон на моем столе жужжит, и по внутренней связи раздается голос моей ассистентки. Он звучит громко и резко: – Миссис Карн и ее адвокат ожидают вас в малом конференц-зале.

– Спасибо, Джуэлл. – я быстро закрываю браузер своего телефона. Если я встречал эту Джоанну Мастерс раньше, что с того? Я довольно хорошо разбираюсь в таких вещах. Кроме того, я довольно близко познакомился с женой Стью, Кэролайн, когда представлял его интересы. И с ней я ладил гораздо лучше, чем с ним.

По пути в конференц-зал я ловлю на себе странные взгляды коллег, внимательные и слегка удивленные, которые кажутся одновременно заинтригованными и встревоженными. Неужели слухи распространились так быстро? И что в этом такого? Ведь все не так уж и странно, не так ли?

Бракоразводный процесс. Потенциально неприятный, учитывая стоимость активов, но все равно – всего лишь бракоразводный процесс. Хотя, честно говоря, это даже удивительно. Брак Стью и Кэролайн всегда казался очень крепким.

Сквозь стеклянные стены я вижу двух женщин, сидящих за столом для совещаний, спиной к двери. Светлые локоны одной перехвачены заколкой, у брюнетки же волосы свободно спадают на плечи. Они обе кажутся знакомыми, что означает… Я все же знаю Джоанну Мастерс? Проклятье!

Здесь только они вдвоем. Стью опаздывает. В этом нет ничего удивительного.

Я толкаю стеклянную дверь и говорю:

– Добрый день, ле…ди. —Приветствие застревает у меня в горле, когда они поворачиваются ко мне.

И я вижу, что та, что помоложе не зря показалась мне знакомой, потому что так оно и было. Я бы узнал эти светло-голубые глаза из тысячи. Никогда бы не спутал золотистые волосы и тонкие черты лица. Я бы разглядел ее изящную фигуру в толпе женщин с первого взгляда, даже сейчас, когда она в деловом костюме. Потому что в течение девяти лет я жил и дышал лишь для того, чтобы прикасаться к ней.