Текст книги "Дым и перья в Академии Эгморра (СИ)"

Автор книги: Кира Лин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 29 страниц)

Глава 48

Неделю назад

Бен Шерман

Уставившись в чашку на остывающий кофе, я старался ни о чём не думать. Тело ломило после ночной смены в патруле, веки слипались. Запрокинув голову, жадно вдохнул, наслаждаясь вкусом горечи и накатывающей усталостью.

Мне нравились эти ощущения. Нравилось выматываться настолько, чтобы не хватало сил на угрызения совести. Службой в жандармерии я как будто пытался уравновесить всё то, что приходилось порой совершать по зову крови. Забирая чью-то жизнь, спасать кого-то другого на работе.

Но пока я выслеживал домушников, Том забрал мой контракт. Не то, чтобы я расстроился, нет. Дело принципа. Он так макал меня мордой в мою же слабость.

Распахнув глаза, я выпрямился и покрутил головой, разминая шею. Как же мне опостылела эта бесконечная погоня за ведьмами и их чёртовыми кулонами!

Направляясь к барной стойке, служившей обеденным столом, прошёл мимо дивана и небрежно двинул носком ботинка по свесившейся ноге ещё спящего Тома. Замычав, брат перевернулся с живота на бок и потёр заспанную физиономию ладонью.

– Какого чёрта?

– Есть разговор.

Отставив чашку, я неспешно закатал рукава темно-синей рубашки. Решил себя хоть чем-то занять, пока Том нахально испытывал моё терпение.

Братец, плюнув что-то невнятное в мой адрес, вытащил из-под головы подушку и накрыл ею лицо. На нём были те же шмотки, в которых он вернулся с ночной охоты, и светло-коричневые пушистые тапки-зайцы. В его духе. И, пожалуй, это единственная вещь, которой он хоть немного дорожил.

Перевозил из города в город, из дома в дом, его личная частичка уюта.

Усмехнувшись мыслям, я покосился на Тома через плечо.

– Где мой вчерашний контакт?

– Я забрал его и сделал то, что должен был сделать ты, – бесхитростно заявил брат и полез в карман штанов.

Вытянул из него цепочку с бледно-голубым кулоном и небрежно швырнул мне. Поймав на лету, я сжал его в ладони и прикрыл на миг глаза.

– Твою мать, – процедил и бросил переливающуюся побрякушку на стол. Налил себе ещё кофе и посмотрел на Тома. – Считаешь, я не справляюсь со своей задачей?

– Считаю, – парировал он и, кряхтя, сел на диване.

Прищурившись, полыхнул в мою сторону взглядом.

– Ты размяк, Бен. Зря я доверил тебе охмурить цель, ты успел к ней привязаться. Уверен, и в койку додумался затащить.

– Не твоё дело, с кем и как я провожу время, – сквозь зубы отрезал я.

Том раздражённо закатил глаза.

– Я – безнравственный и безжалостный ублюдок, но ты пошёл дальше меня. А служба в жандармерии сделала из тебя слюнтяя, Бен. Ты настолько вжился в роль добропорядочного патрульного, что окончатльно умом тронулся! Забыл, кто ты есть на самом деле.

Размешивая кофе десертной ложкой, я повернул голову, чтобы припечатать его ледяным взглядом.

– Вся наша жизнь – извращение, Том. Разве ты ещё не понял? И ничего я не забыл, хотя хотел бы, это точно. И в особенности тебя.

– Вечно ты чем-то недоволен, – парировал он, обхватив больную голову руками.

– Да, недоволен! – повысил я голос, наклоняясь, чтобы наши глаза были на одном уровне. – Нет ничего плохого в нормальной жизни, Том. И не тебе решать, кем мне быть!

Он тяжело выдохнул.

– Извини, братец, что разрушил твои трепетные иллюзии! Но такими мы созданы, и ты никуда не денешься от своей природы. Ничего ты не изменишь. Никто не изменит. Так что забудь этот бессмысленный разговор и не действуй мне на нервы.

Чертыхнувшись, я выпрямился и направился к окну. Том в спину мне тихо произнёс:

– Ненавижу убивать цели за тебя, мне своей работы по горло хватает. Так что оплата упадёт на мой счёт.

– Да подавись, – сухо бросил я, разглядывая пейзаж за окном и безмятежно попивая кофе. – Всё равно планировал отойти от дел.

– Что ты сейчас сказал? – рявкнул брат.

– То, что слышал. На меня больше не рассчитывай.

– Совсем рехнулся! – Том вспыхнул, его понесло. – Да кто тебя отпустит⁉ Думаешь, так просто отмахнёшься от меня и своей сути⁈ Чёрта с два! Рано или поздно она тебя накроет с головой, и тогда, братец, ты очнёшься весь в крови посреди горы трупов….

За окном пробуждалась природа с первыми лучами солнца. Блестела роса на траве, оживали деревья, стряхивая остатки сна с ветвей. Я всматривался в светлеющую даль леса, вполуха слушая непротрезвевшего брата. И усилием воли сдерживал рвущуюся наружу ярость.

Мы с рождения были не разлей вода, хотя и отличались отношением к своей сути. Я отчаянно душил любые проявления человечности в себе, даже сейчас, любуясь игрой света восходящего солнца с пёстрой листвой.

Всё, что чуждо роду рагмарров, где-то внутри отличало меня от других охотников. Контракты тоже подбирал особые – моя жертва должна была чем-то заслужить смерть.

Что тут скажешь – паршивая овца в породистом стаде. А Том всегда был идеальной бесчувственной сволочью.

И сейчас он глубоко заблуждался. Если кто-то и очнётся посреди кровавой бойни, то только он.

– Давай тактику сменим, – протянул задумчиво брат, вернув меня из размышлений. Уже успел остыть. – Наш почерк бросается в глаза. Не пора бы переключиться на оружие людей⁈

Я пренебрежительно хмыкнул.

– Зачем?

– Чтобы сбить со следа жандармов. – Том оглядел кухню: – Мне нравится этот дом. И город нравится, только на новую работу устроился, и она мне тоже нравится! – он усмехнулся. – Оплата невысокая, но торговаться с цыпочками доставляет мне необъяснимое удовольствие, ни за какие деньги не купишь. – Подняв с пола газету, Том потряс ею: – Местный поставщик ингредиентов для снадобий скопытился, и теперь я за него. Но рано или поздно нас вычислят. Не так уж много охотников в Мортелле.

Вздохнув, я отодвинулся от окна. Обходя стойку вокруг, обратил внимание на три пергаментных конверта с красными восковыми печатями, заметно выделяющимися среди остальной корреспонденции.

Остановился, отпил из чашки и, взял один из конвертов и повертел в руке.

– Том, что это?

– А сам не видишь? – буркнул в ответ брат и поднялся с дивана. Потирая небритую физиономию, побрёл к холодильному шкафу, а когда открыл – ещё с минуту изучал содержимое.

Недовольно причмокнув, достал бутылку пива и вернулся к любимому дивану.

– Сразу три⁈ – я посмотрел исподлобья на брата.

Том привычным щелчком пальцев откупорил бутылку и присосался к горлышку, разом одолев половину содержимого. Удовлетворённо вздохнул и только тогда удосужился взглянуть на меня.

– Откуда этот удивлённый тон?

– Мы же договаривались, что берём тайм-аут. – Грохнув чашку о стол, я процедил сквозь стиснутые зубы: – Какого хрена, Том⁈ Сказал же, я завязываю!

– Объясни Верховной, что тебя потянуло на покой, – вздохнув, он сделал смачный глоток и опустошил бутылку.

– Заказчик – Верховная Ведьма?

– Угу.

– Сроки?

– Как можно быстрее. Не знаю, – небрежно отмахнулся и вновь поплёлся к холодильному шкафу. – Вскрой конверт, и всё узнаешь.

– Я не притронусь к ним, – твёрдо произнес, сверля немигающим взглядом брата, уже явно наслаждающегося похмельем. – Сам разруливай.

– Умываешь руки? Это ты зря – фамильяры не дремлют. Тебя всё равно вычислят среди жандармов.

– Плевать я на них хотел! Я задолбался!

Том обернулся, в его зрачках вспыхнули белые огни, черты лица ожесточились. Из-под смазливой маски выглянуло чудовище.

– Это тебе не заурядный маг с просьбой укокошить соседку-цветочную фею или коллегу-травника с редким целительным даром, Бен!

В помещении заметно стемнело, будто за окном сгущались дождевые тучи. Волна жара взметнулась от Тома к потолку и обрушилась удушливой дымкой, застилающей глаза. Стало тяжело дышать.

Брат заполнял кухню своей мощью, льющейся по стенам, полу, потолку. Комнатные цветы внезапно ссохлись и поникли, свесив листья.

– Сама Верховная обратилась к нам! Дала поручение, и вознаграждение обещает быть щедрым.

– Не в деньгах дело, – я скрипнул зубами. – Плевать на них хотел.

Стянув со стола кружку, отпил из неё остывший кофе, поморщился и поставил обратно, не обращая внимания на прущую из брата ярость.

– Надеюсь, кошмары не мучают твою нежную душонку по ночам? – саркастически протянул он и осклабился. Икнул и тряхнул головой, остывая.

В комнате вновь стало светло, от удушливой дымки не осталось и следа. Я покосился на него, постукивая пальцами по стойке.

– Мне не снятся сны. Даже если бы и снились, то самым большим кошмаром была бы твоя не проспавшаяся рожа.

– Тогда в чём дело? Совесть проснулась? Мы, охотники, славимся хладнокровием и равнодушием. Нам чужды человеческие слабости и эмоции. Если вдруг захочется порыдать в подушку или отнести цветы на могилу своей очередной жертве, скажи мне – я облегчу твои страдания. – Набрав медленно воздуха в легкие, он процедил: – И выжгу твоё сердце дотла.

Во мне поднималась ответная волны гнева и силы. Нарастала, как снежный ком….

Не успел Том договорить, как в комнате поднялся ветер, обжигающий и порывистый, угрожающий содрать кожу с костей. Осветительные приборы замигали, даже те, что не были включены – вся магтехника в доме взбесилась.

Кухонная подсветка за моей спиной, каждая лампа по очереди, с треском взорвались россыпью искр. Выпустив из рук чашку с остатками кофе, я резко оперся руками о стол и медленно подался вперёд, прожигая брата взглядом.

– Я не обмяк и не рехнулся, Том, – процедил в лицо. И, глубоко вдохнув, рявкнул: – Я больше в этом не участвую!

Звук моего голоса отразился от стен и окон, прозвенел эхом, и бутылка в руках Тома разлетелась вдребезги. Гневно поджав губы, брат утёр влажную от пива ладонь о рубашку.

– Твоё счастье, что она была почти пустая, – спокойно произнёс он и, громко икнув, погрозил мне пальцем. – Пока не закончишь с этим контрактом – никуда я тебя не отпущу, понял? Можешь взять один-единственный, какой больше понравится. Остальные два беру на себя – так и быть. И у тебя неделя, не больше! А после мы вскрываем конверты, ровно в полдень. – Вздохнув, он оглядел помещение и скривился: – И прибери за собой, мелкий.

Я снова посмотрел на конверты. Одинаковые, все три. Несколько секунд колебался и думал, а не послать ли Тома к херам собачьим⁈ Идея-то хорошая, но тогда он прикончит меня прямо здесь и сейчас. А я, может, наконец-от своё призвание в жизни нашёл….

Стиснув зубы, вытянул средний конверт, покрутил между пальцами и убрал в нагрудный карман рубашки. В последний раз, и с этой хернёй покончено.

Тому больше не продавить меня.

Глава 49

Сейчас

Эшли

Неизвестно, как долго мы могли бы просидеть, глядя друг на друга. Раздался резкий хлопок, я подскочила и, схватив ключи, бросилась к карете.

Лампочки подсветки взрывались одна за другой, осколки сыпались на столики. Посетители возмущались, доносились женские и детские визги, но я уже ничего не слышала. Перекинув ногу, перебралась через ограждение, а Бен лишь опустил голову и, улыбнувшись, покачал ею.

Не глядя на дорогу, я перебежала улицу, направляясь к стоянке, но что-то заставило меня обернуться. Бен встал из-за стола и грациозно перепрыгнул через ограждение. На его губах больше не угадывалась улыбка. Казалось, он вообще никогда не улыбался.

Бездушное выражение лица, свет в глазах, и руки, сжатые в кулаки. Переходя дорогу, он внезапно остановился, вынудив затормозить одну из карет. Громко бранясь, мужчина высунулся из окна, размахивая рукой.

Именно за эту руку Бен схватил его и выволок из салона. Швырнув его, словно ничего не весящую ненужную вещь, Бен запрыгнул в его карету и газанул.

В моём распоряжении оставалось не больше минуты – ему пришлось объезжать всю улицу, чтобы добраться до парковки. Визг покрышек, запах гари, и моё сердце едва не лопнуло от ужаса.

Оказавшись в своей карете, я с трудом вставила ключ трясущимися руками, а через несколько ужасно долгих секунд уже неслась по полупустой дороге центральной улицы. Бен дал мне фору, крохотный шанс на спасение или хотя бы небольшую возможность оторваться, но не надолго.

Он нагонял со стремительной быстротой, виртуозно объезжая другие кареты и подрезая зазевавшихся водителей. Я вдавила педаль газа в пол, набирая скорость, маневрируя между безмятежно катящимися каретами.

Сворачивать на старые улочки не рискнула – узкие, с резкими поворотами, они лишь замедлили бы меня. Поэтому я неслась прямо, пытаясь придумать выход из сложившегося положения. Пока лучше, чем оторваться от преследования, бросить колымагу и обратиться в дым ничего на ум не приходило.

Мелькающие витрины, деревья, прохожие – всё слилось в безликий серый шум. Я не видела ничего, кроме дороги и Бена в зеркале заднего вида.

Не успела перевести дух, как послышался рёв двигателя. Я лишь посмотрела в зеркало, и внутри всё перевернулось: он догнал меня. Резко вывернул руль. Скрежет металла, и меня бросило влево.

Ударившись головой о дверь, я вскрикнула, но рычаги не выпустила. Карету занесло на бордюр, дно царапали ветки кустарников, живой изгородью тянувшихся вдоль дороги. Прохожие разбегались с воплями почти из-под колёс.

Я приближалась к фонарному столбу, но мне всё же удалось вновь выехать на дорогу, никого не задавив. Подпрыгнув, карета съехала с бордюра и плавно покатила, однако мимолётная радость маленькой победы длилась недолго – Бен поравнялся со мной.

Увидев его в окно, я успела лишь испуганно пискнуть. Мы встретились взглядами, по спине пронеслась дрожь, и он вновь вывернул рычаги. Мы впритирку ползли мимо закусочных и торговых рядов, распугивая пешеходов.

День клонился к обеду, и улица кишела людьми, стремящимися быстро набить желудок и вернуться к работе. Бен плавно притормозил, подался назад, царапая правую дверь моей кареты. Я взвизгнула. И газанул, сминая её и толкая меня на бордюр.

Левое колесо подпрыгнуло, моя колымага вильнула и соскочила на дорогу. Меня повело – я ударила Бена в крыло, разбила ему фару. Он холодно рассмеялся, вырываясь вперёд, проносясь мимо молочной и кондитерской. И улица оборвалась, замелькали далёкие крыши, золотые шапки деревьев.

Шерман набирал скорость. Я отвлеклась на него и не успела ударить по тормозам. Прижав к каменному забору старого кладбища, он протащил меня до ворот. От любимой каретки мало, что осталось.

Теперь она больше походила на смятую консервную банку. В ушах гудело от шума крови, я не слышала ни собственного дыхания, ни пульса, только скрежет металла о каменную изгородь.

Оставалось совсем немного, и, готовясь к маневру, я сдавила рычаги, так, что костяшки побелели. Забор закончился, наши кареты одновременно подпрыгнули, угодив колесами на поросшую травой ограду.

Едва коснувшись колесами земли, выкрутила рычаги и врезалась Бену в левую дверь. Его карету отбросило, и драгоценные секунды он потратил на то, чтобы не въехать в витрину придорожного магазина.

По щекам бежали слёзы. Они обжигали, но я их не замечала. Мчалась, не разбирая дороги, захлебываясь рыданиями. Бен не оставлял попыток протаранить мою карету. Через несколько минут погони я неожиданно осознала, что ничего не чувствую – ни страха, ни сожаления, ни желания жить.

Лишь тупая боль в груди затрудняла дыхание, словно сердце отбивало последние аккорды. Я даже не заметила, как на полном ходу влетела в металлические ворота. Грохот цепей по крыше отрезвил, и я посмотрела в зеркало – Бен не отставал. Вцепился в жертву, словно лев в добычу, и не хотел отпускать.

А ведь мы могли бы попробовать договориться…. С рагмарром, как же! Но сдаваться я не планировала.

Покатив по гравию, который летел из-под колёс, осыпал дождём карету и стучал в окна, я немного сбавила скорость. Карета Бена оказалась капризной штучкой и завиляла на ухабах, когда кончился гравий.

Я знала это место – заброшенная лодочная станция, затерявшаяся в густом лесу. Где-то недалеко пробегала широкая река, но из-за густой растительности её не было видно. В воздухе витал запах сырости и мха.

Зазевавшись, я подпустила Шермана слишком близко, а когда опомнилась, руки сами собой вывернули рычаги. Ударив в бок, я столкнула его карету с дороги в глубокий кювет.

Он взмыл вверх – в зеркало дальнего вида было видно, как, врезавшись носом в землю, транспортное средство два раза перевернулось прежде, чем рухнуть и замереть.

Колеса ещё крутились, а Бен уже выбил ногой дверь и выбрался из дымящейся кареты. По его лбу стекала кровь, в глазах горел ледяной огонь, а руки сжимались в кулаки. Он двигался агрессивно и целеустремленно, а потом перешёл на бег, но я успела скрыться за поворотом.

Стройные ряды старых сосен, густые, пышные кусты, не успевшие сбросить листву, заслоняли обзор, но это было уже не важно. Проехав ещё немного, я решила свернуть на поросшую кривую дорожку, но в тот самый миг в карету влетело что-то тяжёлое.

Меня отбросило влево, и, ударившись головой, я вскрикнула. Колымага налетела на ствол дерева. Дверь с моей стороны вдавило внутрь салона, а справа карету сминал, как фольгу, сгусток чёрного дыма.

Медленно, но верно, Бен зажимал меня, и когда ногам стало тесно, я подняла их на сиденье. Отпустив рычаги, вновь посмотрела на клубящуюся, искрящуюся тьму за окном и обратилась в дым.

Рванула, пробивая лобовое стекло, и взмыла вверх. В воздухе было куда меньше шансов спастись, но нужно сделать хоть что-то. Пролетая над верхушками деревьев, задевая пышную хвою, я пронеслась над тропинкой, на которую собиралась свернуть, и опустилась вниз.

Промчалась над землей, скользнула между стволами, разметав высокую траву, и вновь взмыла вверх. Лёгкие заполнял влажный тёплый воздух – совсем близко протекала река.

Запахи хвои и мха наполняли лёгкие. Я растревожила притихших птиц, случайно коснувшись ветвей. Порхая крыльями и возмущённо щебеча, они разлетелись в стороны.

Стиснув от досады зубы, заставила себя лететь быстрее, и поднялась над лесом. Ледяной воздух хлестал по лицу, и вдруг повеяло гарью. Бен догнал меня. Бросившись камнем вниз, я опустилась почти до земли, но в последний миг изменила угол полёта и понеслась над поляной.

Здесь, среди старых деревьев и густых кустарников царил зелёный полумрак, и чем глубже я пробиралась в лес, тем темнее становилось. Когда показался угол деревянного строения, лес и вовсе стал дремучим, словно сюда никогда не проникали солнечные лучи.

Обогнув вековой дуб, я резко повернула вправо и натолкнулась на столб чёрного дыма. Меня отбросило, я ударилась о ствол. Всхлипнув, шлёпнулась сгустком белой дымки на траву, хватая воздух ртом.

В темноте, среди часто стоящих деревьев, сложно было избежать столкновения. Идущий по пятам Бен не давал шанса вырваться. Он навис надо мной, медленно подплыв и загородив последние лучи света, поблёскивающие над верхушками старых елей.

Поднимая голову, я посмотрела на переливающееся, мерцающее чёрное облако, от которого невыносимо несло гарью. От Бена всегда пахло свежестью и тонким ненавязчивым одеколоном, но теперь всё изменилось.

Странно было смотреть на рагмарра и осознавать, что знаешь его истинное лицо. К чему кривить душой, я давно догадывалась, кем Бен являлся на самом деле! Замечала странности, от которых волосы встали бы дыбом у кого-то другого, чувствовала сердцем, что он не такой, как все.

Не настолько, конечно, но отличался от тех, кого знала. Догадывалась об опасности, но разве можно отказаться от острых ощущений, когда испытываешь их рядом с милым сердцу мужчиной?

Можно было бы остаться с Лукасом, прожить безмятежную, обеспеченную жизнь. Он окружил бы меня любовью и заботой, чего я никогда не смогла бы дать ему взамен.

Рядом с Беном я узнала, каково быть влюблённой, заливаться краской от случайного взгляда и покрываться мурашками от одной мысли о прикосновении.

И он тянулся ко мне! Поэтому в голове как-то не укладывалось – рагмарр, помогающий мне и не раз спасавший жизнь⁉

Неоднократно вытаскивающий из передряг и подставляющий свою спину под удар…. Он не притворялся и не играл роли, улыбался искренне – я чувствовала. Потому что понятия не имел, что я – его будущая цель.

В эту минуту сердце разрывалось на части, но не из-за страха перед приближающейся ужасной смертью, а из-за горького разочарования. Я наивно полагала, что у нас может что-то получиться….

Бен медлил. Уверена, он способен чувствовать вопреки легенде. И его колебания на счёт меня тому доказательство. Решится ли он убить меня? Я бы не решилась…. Даже перед лицом смерти.

Ожидание сжимало сердце тугим кольцом. Не в силах больше считать секунды, я взмахнула рукой – Бена отшвырнуло. Пока он уносился прочь под давлением магии, поднялась и взмыла в воздух, но полёт длился недолго – облако чёрного дыма снесло меня, подмяло под себя и бросило оземь.

Ободрав руки о торчащие корни, я вновь вернула себе человеческий облик и, стоя на коленях, взглянула на свои окровавленные ладони. Бен нёсся на меня, ломая сучья. Я подняла вверх руку, и по коже полилась сила, вырвалась наружу и волной ударила в него.

Сгустком чёрного дыма Шерман покатился по воздуху. Ветви поднялись вверх острыми жалами, направленными на охотника, стремительно несущегося вниз. Он попытался увернуться, в последний миг ушёл в сторону, но всё же зацепил их.

Запах крови смешался со смолянистым ароматом леса, разбавил терпкость хвои. Пока Бен кружил над густыми кронами дубов, обдумывая, как спуститься, я поднялась и побежала, не разбирая дороги.

Спотыкаясь о коренья и пучки засохшей травы, спешила укрыться на лодочной станции. Не оглядываясь, петляла между деревьями, а вскоре послышался шорох листвы – Бен приземлился и так же, как и я, снова был в обличии человека.

Я не успевала следить за ним, и вскоре решила не оборачиваться, а просто уносить ноги.

Мне не под силу убить рагмарра. Даже если попытаюсь и получится – превращусь в неизвестно что. Такая перспектива совсем не прельщала.

В любом случае, для кроткой ведьмы исход один – смерть. Рано или поздно Шерман поймает меня, как загнанного зайца, и гонка прекратится. Моя жизнь оборвётся. Но я отчаянно надеялась на то, что он не пойдёт до конца.

Глупая Эшли…. Сколько же ты рассчитываешь протянуть? До тех пор, пока сердце бьётся.

Остановившись в перелесье, я нервно огляделась. В ушах нарастал гул, пробивался птичий гомон. Снова в голове звучали голоса разной тональности – пронзительные, пугающие, незнакомые.

Кожу на груди обожгло. Кулон переливался, словно раскалённый. Коснувшись потемневшего камня кончиками пальцев, я зажала его в ладони.

Тело наполнилось лёгкостью и энергией, сила питала клетку за клеткой, восстанавливая меня по крупицам. Царапины заживали, кровь останавливалась. Магия полилась сквозь меня тёплой водой, заполняла до краёв.

Глаза замечали мельчайшие детали, колебания травы и ветра. Я слышала и видела то, чего не видела прежде. Пылинки, парящие в воздухе, поблёскивали в скупых лучах солнца, пробивающихся сквозь густые кроны.

Зажатый в ладони кулон больше не обжигал кожу, я с улыбкой смотрела на него. Если бы знала с самого начала, как использовать могущество Линетт, подаренное вместе с украшением….

Спрятала кулон под плащ, и направилась к лодочной станции. Влажный воздух холодил кожу. Я шла по мягкому ковру из опавшей хвои, осторожно ступала, остерегаясь шорохов. Но над поляной повисла тень, и я медленно подняла голову.

Не касаясь верхушек деревьев, но очень низко над ними, пронёсся вихрь чёрного дыма. Он умчался прочь, а в лесу замерло всё живое. Не было слышно ни щебетания птиц, ни шелеста листвы, лишь биение моего сердца у самого горла, да шум крови в ушах.

Тяжело выдохнув, я бросилась к лодочной станции.

Бежала несколько минут. Очутилась посреди поляны с высокой травой, но, услышав шорох, показавшийся пугающе громким в лесной тишине, обернулась. За деревьями мелькнула тень, и в неподходящий момент ноги запутались в траве – я упала лицом вниз.

Успев лишь подставить ободранные ладони, оказалась лежащей на земле. Бен вышел из тени леса и приближался ко мне. Взмахом руки я привела в движение деревья – корни, словно чудовищные змеи, поднимались, скрипя и разрывая почву.

Они обвивали ноги Бена, хватали его за щиколотки и валили на землю, а он упрямо поднимался, ломая путы горящими магией руками. Его ладони словно раскалённое железо, сжигали древесину. Кожу изнутри подсвечивало пламя, а между пальцами сочился дым. Так вот как охотники за головами выжигают сердца своим жертвам….

Скрипя и плача, корни отступали, отползали от рук рагмарра, причиняющих боль, и прятались обратно под землю. Он двигался быстрее, но и деревья не сдавались, пуская в ход ветви.

Пока они хлестали его и затрудняли движение, я поднялась и, прихрамывая, побежала на станцию. При падении я разбила колено, и по коленке сочилась кровь. До слуха доносились чертыханья Бена.

Но вдруг порыв воздуха разметал волосы. Повеяло гарью, и я застыла на месте, медленно поворачивая голову вправо. Глядя исподлобья, на меня шёл Бен, переступая притихшие корни.

Его глаза пылали магией. Нас разделяла небольшая лужайка. Подняв руку, я сжала её в кулак и, перевернув ладонью вниз, разжала пальцы. Выпуская незримый сгусток силы, швырнула его в Бена.

Шерман остановился за секунду до того, как магия коснулась почвы. Удар, похожий на падение камня, разметал траву и поднял в воздух опавшую листву, хвою и комья земли. Волосы отбросило назад, в глаза полетела пыль, но я не посмела моргнуть – направила бурлящую мощь в Бена.

Его засыпало сухой землей и листьями. Закрываясь руками, он пригнулся, но, секунду спустя, зарычал и резко расставил руки, отмахнувшись от летящего в него растительного мусора.

Рванул ко мне, а я рискнула бежать.

В спину летели огненные искры, я только успевала уворачиваться и прятаться за деревьями. Под ногами горела сухая листва и трава, но я продолжала следовать на запах реки.

Впереди замаячили разноцветные блики от окон лодочной станции, и я припустила к ней. В замкнутом помещении от смерти не укрыться. Но страх жёг горло, грозя вырваться наружу воплями, и я наивно верила в спасение. Иначе давно бы сдалась.

Я была почти готова к этому, но не могла смотреть в глаза Шерману. Их синева пробуждала во мне необъяснимую слабость. Умирая, моё сердце трепетало бы в его пламенеющих ладонях….

Не обращая внимания на боль в колене, добралась до станции. Колючие ветви елей расступились передо мной. Пробралась в тёмное, пропахшее сыростью и тиной строение.

Под дощатым полом ощущалось движение воды, деревянные половицы стонали, когда я осторожно ступала по ним. Глаза привыкли к бликующему полумраку, и перед мной раскинулось просторное помещение с высокими подпорками, заваленное старыми лодками.

По сырому полу бегали пёстрые пятна – лучи солнца играли с витражами круглых окон, расположенных под потолком.

Снаружи о стены плескалась вода, ветви деревьев царапали по крыше, и сердце замирало от пугающих звуков. Я боялась, что не услышу шагов Бена. Не услышу, как подкрадётся смерть в обличии мужчины, которого я, похоже, любила.

На полу лежали ржавые цепи, к которым когда-то цепляли лодки. Передвигая осторожно ногами, я переступала через них, украдкой поглядывая на вход. Держась ладонью за стену, медленно прошла в дальний угол станции, вслушиваясь в каждый звук.

Где-то совсем близко зашелестела трава, затем послышались шаги, а еще миг спустя вошёл Бен. Он остановился, высматривая меня. Замерев, я перестала дышать, стоя спиной к входу.

Беспокойные волны подстёгивали лодки, оставшиеся на плаву, на привязи, и от каждого звука, с которым они ударялись о пристань, я вздрагивала. Дрожа изнутри, сделала шаг и вновь застыла, прислушиваясь, не заметил ли меня Бен, но кроме плеска воды ничего не уловила.

Он шагнул вправо от входа, не обнаружив меня, и прошёлся вдоль дальней стены. Решила шагнуть вновь, как вдруг перед лицом пронеслась искра огня и врезалась в стену.

Полыхнув и озарив помещение, она просочилась сквозь доски и погасла, а Бен уже нёсся на меня. Я обернулась и взмахнула рукой – его смело волной силы.

Пролетев дугой, он ударился спиной о стену, и громко выдохнул сквозь стиснутые зубы. Я хотела посмотреть, сильно ли приложила его, но Бен прыжком оказался на ногах и бросился ко мне.

Я видела в темноте его раскалённые кулаки и холодный свет в глазах.

И рванула прочь, перепрыгивая через валявшиеся здесь и там обломки лодок и цепи. Бен ускорился, я чувствовала жар в воздухе, как от открытого огня, и по спине скатилась капля пота.

Стёрла её рукавом плаща. И заслонила обзор всего на миг – перед лицом пролетела алая искра, словно кровь брызнула. Лицо обожгло, и я по инерции шагнула назад, угодив в руки Бена.

Схватил меня за талию и вдавил пальцы. Даже сквозь ткань одежды кожа плавилась. Я вскрикнула и прогнулась от боли. Попыталась вырваться, но жар сковал тело. Я таяла, как огарок свечи, в глазах стремительно темнело.

Запах гари застрял в горле, на корне языка. Теряя сознание, я дёрнулась вперёд и выскользнула из рук охотника. Невыносимая боль судорогой пронеслась от корней волос до кончиков пальцев, словно в его ладонях я оставила куски собственной плоти.

Проглотив крик, на ощупь побрела вдоль стены, а когда отошла на достаточное расстояние, осмелилась обернуться. Бен изумлённо смотрел на свои ладони.

Убийца что-то почувствовал и не мог поверить в то, что мне удалось вырваться. Неожиданно…. Он поднял на меня взгляд, полный горечи и гнева. В груди кольнуло, мучительным спазмом к горлу подкатили слёзы.

Я была уязвима перед ним, сама ощущала это. Он поманил бы пальцем, и я пошла. В то мгновение я поняла, в чём истинная жестокость рагмарров. Любя всем сердцем, я позволю ему убить себя только затем, чтобы ещё раз увидеть эти глаза….

Стиснув зубы, я прерывисто выдохнула. Не бывать этому!

Взмахом руки подняла вверх доски с пола. Одна за другой они полетели в него, сбивая с ног. Пока он выпрямлялся, отмахиваясь, добралась до противоположной стены.

Ощутив, что Бен выбрался из-под вороха досок и щепок, обернулась и взмахнула вновь рукой. Витражи взорвались все одновременно, пёстрая лавина осколков обрушилась на него.

Я любовалась своим смертельным творением – острые, как бритвы, сверкающие брызги стекла…. Время остановилось, воздух стал густ и прозрачен, а в груди похолодело.

Посмотрела на Бена, пока осколки осыпали его. В груди что-то надорвалось, дрожь пронеслась по телу. На глаза вновь навернулись слёзы. Хотелось упасть на колени и закрыть лицо руками, но я устояла. Никогда бы не подумала, что могу быть такой сильной.

Когда пёстрые брызги окружили Бена, он раскинул руки в стороны и сжал кулаки. И осколки застыли в воздухе. Мгновение они переливались, угрожающе повиснув над его головой. Я отвлеклась, засмотрелась на него, и яркое разноцветье полетело в меня.

Осколки бросились в лицо, голову и тело. Я видела их перед глазами – острые, сверкающие, и их тысячи. Всё внутри замерло. А Бен не дрогнул – его взгляд остался пустым и холодным, когда он смотрел на меня.