Текст книги "Дым и перья в Академии Эгморра (СИ)"

Автор книги: Кира Лин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 29 страниц)

Я и инспектор резко повернулись к входящему. На пороге стоял раскрасневшийся и не на шутку встревоженный Лукас.

– Эшли⁈ Что происходит? – срываясь на крик, спросил он.

Я промямлила что-то нечленораздельное, но на выручку пришёл инспектор Брейнт.

– Застукал на месте преступления. Шарилась по дому убитого Майкла Бишоу, – многозначительно изогнув брови, он сжал мой локоть и протащил мимо ошарашенного Лукаса. – Можешь внести залог, но я советую в воспитательных целях не делать этого. Пусть посидит ночку, подумает о своём поведении.

Джон Брейнт повёл меня в общий зал. Никто не обращал внимания, только Бен следил взглядом за каждым нашим шагом. И Лукас догонял….

– Симпсон, открывай, – скомандовал инспектор, и жандарм почти бодро рванул к клетке, подняв тяжёлый зад со стола.

Провернул ключ в замке, отворил дверь, и Брейнт запихнул меня вовнутрь.

– Вы не можете так поступать с ней, – с жаром сказал Лукас ему в спину.

Я впервые слышала гнев в его голосе, и захотелось обернуться, но совесть не позволяла. Где гарантии, что Брейнт не наплетёт ему о несуществующих отношениях между мной и Шерманом? Правильно, их нет. Лукас не заслуживал предательства, я не могла с ним так поступить, но что подумает он? Поверит мне или своему напарнику?

– Я бы не заступался так за неё на твоем месте, – поморщившись, проговорил Брейнт, когда за мной закрылась дверь клетки.

Напротив входа сидел Бен, сложив руки на коленях, и с интересом наблюдал за перебранкой. Я же стояла, как вкопанная, и смотрела мимо него, в стену глазами, наполняющимися слезами. Заметив это, он изменился в лице, а глазах появился недобрый огонёк.

Шагнув к нему, я без сил плюхнулась на лавку. Под ругань Лукаса и Брейнта, под пристальным взглядом Бена…. Села и опустила голову, якобы разглядываю свои запачканные туфли, но в действительности прятала слёзы.

– Я предупреждал, что это добром не кончится, – прорычал Брейнт.

Лукас всплеснул руками, в которых держал папку с какими-то бумагами, и прерывисто выдохнул.

– Она же ничего не сделала!

– С чего ты так уверен? – хмыкнул Брейнт, пряча руки в карманы брюк. – Она – ведьма! Ей нельзя доверять, Лукас.

Я понимала, на что намекал Брейнт, но Лукас не догадывался о тайном смысле его слов. Моя репутация не запятнана, но доказывать это здесь и сейчас не имело смысла. Только больше подозрений вызову.

– Я не первый год знаю Эшли!

– Иди в мой кабинет, я сейчас подойду! – рявкнул Брейнт, и Лукас замер с перекошенным от ярости лицом. – Живо, кому сказал!

Засопев, он подчинился – нехотя, но последовал в кабинет инспектора. И пока не скрылся за дверью, Брейнт провожал его взглядом.

– Что произошло? – склонившись, тихо поинтересовался Бен. Меня окутал аромат его одеколона, смешанный с запахом кожаной куртки. – Что Брейнт сделал?

Не поднимая головы, я шмыгнула носом.

– Ничего. Все нормально.

Бен шумно выдохнул, но сказать ничего не успел.

– Шерман! – позвал Брейнт, и Бен медленно повернул голову. – Подойди.

Нехотя поднявшись, направился к калитке, около которой его ждал инспектор.

– Приглядывай за своей девкой. А лучше – держись от неё подальше.

Мне стало жарко. Воздух накалялся, будто я сидела около открытого огня. Сначала я не обращала внимания, но, когда в клетке замигал свет, слёзы высохли. Подняв голову, я поглядела на мужчин. Они смотрели друг на друга – выражения лица Бена я не видела, так как он стоял ко мне спиной, но физиономию Брейнта могла отчётливо рассмотреть. Ярость в глазах на неподвижной ледяной маске.

– А то – что?

– Вылетишь из жандармерии, как пробка из бутылки. Ещё раз поймаю – засажу её далеко и надолго.

– Посмотрим.

– А ты немногословен, – усмехнулся Брейнт и, взявшись за металлический прут клетки, выглянул поверх его плеча на меня. – Она же ведьма. Представь, сколько у неё таких, как ты, было за долгую жизнь, длящуюся уже не одно и не два десятилетий?

Дышать становилось тяжелее – то ли от волнения, то ли от накалившейся обстановки. Воздух дрожал от жара, а моргающая лампа под потолком, заискрившись, неожиданно взорвалась.

Я вздрогнула и огляделась: во всём помещении дрожал свет. Жандармы чертыхались, а самый молодой, взвизгнув, вскочил и отшатнулся от стола. Настольная лампа, озарившись светом, потухла с громким хлопком. В помещении валил чёрный дым и воняло гарью.

Какого….

Сглотнув, я медленно перевела взгляд на Бена и Брейнта, промокнув испарину на лбу рукавом плаща.

Ухмыльнувшись, инспектор смотрел в глаза Шермана, и тот отвечал ему прямым взглядом.

– Что ты знаешь о её жизни? – чуть слышно спросил Бен, приблизившись вплотную к прутьям. – Что ты вообще знаешь о ведьмах? Раз она так долго живёт, то её можно смело назвать шлюхой? Она не человек, но гораздо человечнее некоторых людей. Она не останавливается перед неизвестным, ищет правду, когда как вы обходите её стороной, чтобы не пострадать.

– Ещё раз заговоришь со мной в подобном тоне….

– Ещё раз назовешь её девкой, – перебил Бен инспектора, – и я поговорю с тобой совершенно другим тоном.

По лбу скатилась капелька пота. Я не моргала – следила за мужчинами. В управлении стемнело, словно вот-вот разразится гром, и с потолка рухнет дождь.

Лампы гасли одна за другой. Хотелось вскочить с места и подойти ближе, чтобы понять, от кого исходит импульс силы. Да, я чувствовала магию, совершенно отчетливо! В голове стучали тысячи молоточков, и сердце выпрыгивало из груди. Шерман или Брейнт – кто-то из них обладал силой, и в порыве гнева она проявилась.

Задыхались все вокруг, а я не могла определить, кому она принадлежит.

Прутья решётки накалились докрасна. Брейнт превозмогал боль, но держался за один из них – было заметно, как он дрожит. Чуть-чуть, но всё же. В какой-то момент инспектор не выдержал – цыкнув, отдёрнул руку и потёр её о пиджак.

– Я всё сказал, – процедил он и, разворачиваясь, смерил меня взглядом, переполненным ненависти.

Я осторожно прочистила горло. Когда дверь его кабинета закрылась, удушье пошло на спад. Лампочки больше не мигали, воздух не обжигал лёгкие.

Бен неспешно вернулся на место и, сев рядом, опустил в задумчивости голову. Я хотела поговорить с ним, но не нашла слов. Он заступился за малознакомую ведьму, от которой одни неприятности, и мне было приятно. Но я боялась заговорить, поэтому остатки ночи мы скоротали в полнейшей тишине и темноте, так как никто не торопился менять взорвавшуюся лампочку.

Ровно в восемь утра Симпсон открыл дверь и выпустил нас. Брейнт даже не вышел из своего кабинета, чтобы попрощаться. Лукас тоже…. Оставалось только гадать, какие ещё эротические фантазии пришли в голову Джону, и что Лукасу довелось выслушать обо мне.

Глава 46

После ночи, проведённой в управлении жандармерии, на улице дышалось необыкновенно легко и свежо. Я жадно впитывала утреннюю прохладу, подняв голову к серому небу.

Бен стоял рядом, убрав руки в карманы плаща, и молчал. Он выглядел таким же хмурым, как утро нового дня. Ещё вчера светило солнце, согревало лучами, играя бликами на листве, а сегодня промозглая сырость пробирала до дрожи. Но мне не было холодно.

Прикрыв глаза, я наслаждалась слабыми порывами ветра.

– Мне нужно переодеться, – голос Бена вернул меня на крыльцо управления. Открыв глаза, я повернулась к нему. Не глядя в мою сторону, он задумчиво хмурился. – В раздевалке остались мои вещи.

– Ах, да. Конечно, – согласилась я. – Я подожду тебя здесь, а потом мы отправимся за моей каретой.

Одарив меня беглым взглядом, Бен пробормотал: «я быстро», и направился к зданию. Свернув за угол, исчез из виду, оставив меня в одиночестве. Но мне недолго пришлось его коротать – из управления вышел Лукас.

Едва завидев его, я задрожала, как осиновый лист, и вовсе не от холода. Мрачный и уставший, он направлялся в мою сторону, избегая смотреть в глаза. Даже когда остановился в шаге от меня. Я застегнула плащ и, убрав руки в карманы, по самый нос спряталась за воротником-стойкой.

Тишина затягивалась и щекотала нервы, но разговор был неизбежен. Громко вздохнув, Лукас, наконец-то, посмотрел на меня, и в груди что-то оборвалось. Я сдержала порыв зажмуриться.

– Не представляешь, сколько мне пришлось выслушать от Брейнта, – голосом, лишённым эмоций, начал он. – Я же просил тебя не вмешиваться в расследование, Эшли!

– Я ничего не сделала, – тихим бесцветным голосом отозвалась я и пошла к нему, сделав глубокий прерывистый вдох.

По лицу Лукаса пробежала гримаса – смесь негодования и разочарования. Я остановилась. Чувствуя аромат его одеколона, отвернулась, как от пощёчины. Где-то внутри пульсировала тупая боль – кажется, сердце разбилось.

Я горько усмехнулась, но он этого не мог видеть.

– Какая разница⁈ Ты была поймана на месте преступления! Теперь ты одна из подозреваемых в убийствах.

– И много у вас подозреваемых, кроме меня? – таким же пустым голосом спросила я и повернулась к нему.

Лукас поджал губы. Он смотрел мне в лицо, будто впервые видел.

– Нет.

– Что – нет? Нет подозреваемых?

– Нет – это значит, что я больше не стану раскрывать тебе тайн следствия. С меня хватит! Хватит лезть не в своё дело, Эшли! Найди себе другое занятие! Разведение цветов или вязание – но не расследования преступлений.

– Ясно, – горько усмехнулась. – Брейнт поделился с тобой своими сексуальными фантазиями.

– Что? – не понял Лукас и заметно разозлился. Он и без того багровел от ярости, но теперь и глаза сверкали огнём.

– Ничего, – сухо бросила я и развернулась на каблуках. – Мне было с тобой хорошо, Лукас. И печально то, что ты веришь озлобленному инспектору-магоненавистнику, а не своей девушке.

Я собиралась уйти, но Лукас поймал меня за локоть. И когда я обернулась, его глаза сверкнули яростью и презрением.

– Ты использовала меня, – прошипел он сквозь зубы.

Таким я никогда не видела Лукаса…. Что, если он и был таким? Нет, я бы почувствовала. Причиной резкой перемены в нем являлось влияние Брейнта. Гнусный, мерзкий тип заразил и моего Лукаса скотством.

– Почему меня, а не какого-то патрульного⁈

Качнув головой, я печально улыбнулась и стряхнула его руку с локтя.

– Прощай, – и стала спускаться по лестнице, ощущая между лопатками обжигающий взгляд Лукаса.

Он пребывал в состоянии шока, и, возможно, я поступила слишком жестоко с ним, разорвав отношения вот так, перед управлением жандармерии. Получив два удара по самолюбию – от Брейнта и от меня, он бы долго переживал и колебался.

Если бы я не сделала этого сейчас, бедолага промаялся бы ещё несколько месяцев. Да, жестоко, но на самом деле я поступила безжалостно, связав с ним свою жизнь. Теперь нам обоим будет легче.

Наверно.

Мне так уж точно – с сердца будто камень свалился. Я больше ничего ему не должна. И не стану корить себя за чувства к другому.

Из-за угла здания вышел Бен. В белой рубашке, поверх которой был надет кожаный плащ, в тёмных штанах и ботинках. Быстрым шагом Шерман направлялся к лестнице, а когда увидел нас, слегка сбавил темп.

Смерив тяжёлым взглядом Лукаса, прошёл мимо и сбежал по ступеням. Я остановилась и обернулась к нему – и всё на глазах у Лукаса. Видимо, вспомнив слова Брейнта, он уставился на Бена с лютой ненавистью и, придушенно рассмеявшись, покачал головой.

Горечь ощущалась в воздухе, её можно было зачерпнуть ложкой. Он любил меня, но поверил в больные вымыслы напарника. Хотя, может, не такие уж и больные, но между мной и Беном действительно ничего не было.

Произошедшее, словно дурной сон, являлось лишь неудачным стечением обстоятельств. Я не предполагала, что мы расстанемся так скоро и из-за ерунды. Нет, всё-таки, не из-за ерунды: он не доверял мне, раз с легкостью поверил Брейнту. А раз нет доверия, то и нет отношений.

Смерив нас взглядом, Лукас с мрачным видом направился обратно в управление. А я стояла и смотрела мимо Бена ему в след. Как-то неудачно сложилось….

– Смотрю, у тебя много знакомых в жандармарии, – усмехнулся Бен.

Я подняла глаза и посмотрела на него. Странно, но я ничего не чувствовала по поводу разлуки с человеком, с которым провела не один год. Возможно, потому, что я не любила его достаточно сильно. Любила, но как-то не по-настоящему. Стоя в эту минуту между Беном и Лукасом, я отчетливо ощущала, как сердце отчаянно рвалось к Шерману.

– Теперь на одного меньше, – невесело улыбнувшись, отозвалась я. – Ну, что? Пошли?

Бен едва заметно нахмурился, но ничего не сказал.

Моя карета сиротливо стояла за углом дома незнакомой улицы, где я её бросила. Сев за рычаги, я включила печку, чтобы согреться. Бен расположился рядом на пассажирском сидении и выглядел очень задумчиво.

Оказавшись наедине, мы снова замолчали. Тяжёлая ночь оставила неизгладимый след.

– Я говорил, что у меня проблемы с инспектором Брейнтом? – вдруг нарушил тишину Шерман и повернул голову, чтобы видеть меня. Я не могла не посмотреть в синеву его глаз. Она меня успокаивала. – Он давно точит на меня зуб, считает, что я не честно работаю, – он придушено усмехнулся, и его улыбка разожгла огонь в моей груди.

Всего лишь улыбка, и стало теплее, хотя от самого Бена веяло холодом.

– Что значит – не честно? – я решила поддержать разговор.

Не то, чтобы мне было безразлично. В этот момент в душе царила пустота, и всё вокруг, включая Шермана, казалось шальным сном.

Бен вздохнул и откинул голову на подголовник кресла. Теперь он смотрел пустым взглядом в лобовое стекло, но улыбка ещё угадывалась на губах.

– Я бы тоже хотел знать.

– Прости, что втянула тебя в это….

– Забудь, – оборвал он, поморщившись. – Твоей вины в случившемся не больше, чем моей. Я ни о чём не жалею, разве что…. Я люблю свою работу, но, похоже, скоро её потеряю. Для Брейнта это вопрос чести.

Повернувшись к Бену лицом, я не смогла выразить сочувствия, лишь сглотнула ком в горле и потянула рычаги управления.

Утро выдалось так себе, солнце скрылось за серыми мутными тучами, по улицам гулял холодный ветер – под стать настроению. Жутко хотелось спать, но домой возвращаться не было ни малейшего желания.

– Где ты живешь?

Бен вопросительно взглянул на меня. Не поворачиваясь к нему, я перефразировала вопрос:

– Говорю, куда тебя отвезти?

– А ты куда собралась? За новыми впечатлениями?

– Домой я не поеду сегодня.

Повисла пауза, в течение которой он не отводил от меня взгляда. Наконец, устало вздохнув, Бен тихо сказал:

– Тогда и я не поеду. Теперь от тебя зависит моё будущее. Я не позволю тебе бросаться в очередные приключения.

– Не очень-то и хотелось. Ночь в обезьяннике я ещё долго не забуду.

Глава 47

– Куда мы едем? – поинтересовался Бен, глядя мимо меня в лобовое стекло. В его голосе слышалась усталость.

– Хочу завершить начатое в доме Бишоу, – сухо отозвалась я.

Он резко посмотрел на меня. Я ощутила тяжесть его взгляда, но не дрогнула. Пусть думает, что хочет. Я не могу оставить всё, как есть.

– Что? – процедил Бен. – Я же просил….

– Меня никто не увидит, – быстро прервала я его гневную речь.

– Нам нельзя больше попадаться, – облизав губы, произнёс он.

Я бросила короткий взгляд на Шермана и снова уставилась на дорогу.

– Оставайся в карете, – припарковалась в конце улицы, неподалёку от дома убитого аптекаря. – Одна справлюсь. Ты не обязан из-за меня затягивать петлю на шее. Только верни зелья.

Губы Бена сжались в линию, челюсти напряглись, заходили желваки. Посмотрев в упор, он выдержал тяжёлую паузу, и лишь после полез во внутренний карман плаща. Пошарил в нём, достал разноцветные пузырьки и бросил мне на колени.

– Благодарю, – огрызнулась я, глядя на них. – А теперь отвернись, а то я смущаюсь.

Хмыкнув, он уставился в окно.

Зелье невидимости не лезло в горло. Не потому, что обладало мерзким вкусом и ещё более мерзким запахом – Бен не видел, что я делаю, но прекрасно слышал. Это не могло не нервировать.

Я ощущала жар его злости в салоне, чуяла недовольство нутром. Он мог бы остановить меня, предпринять хоть что-нибудь, но не сделал этого. Значит, не так уж опасался вылететь со службы.

Вероятно, в глубине души Шермана так же терзало неудовлетворенное любопытство, как и меня. Надеюсь, бдительные соседи не заметят открывающиеся сами по себе двери….

Когда я спрятала опустевший пузырек в бардачок, Бен повернулся ко мне лицом, отстёгивая ремень безопасности. Я чувствовала внутри покалывающую горячую магию, то, как быстро она наполняла тело и делала его невесомым.

И когда Бен посмотрел на меня, то забегал взглядом по салону. С недоумением, слегка изогнув брови – зелье подействовало.

Выбравшись из кареты, я направилась к дому Бишоу. Кутаясь в плащ, перебежала улицу и остановилась около густого кустарника. Вновь огляделась и прокралась к порожкам. Взбежав по ним, быстро сунула носик пузырька с зельем в замочную скважину.

Услышала характерный щелчок, ногой приоткрыла дверь, когда она отворилась, приглашая войти. Зловещий холод вырвался наружу, дыхание остывшего дома, и чудом не сбил меня с ног.

В груди задрожало – волнение охватило моё беспокойное сердечко. Я вошла в полумрак пустого жилища. Воздух загустел, тишина сдавливала виски. Как будто сам дом не хотел меня пускать в свои тайны.

Движения давались с трудом, ноги сковывали невидимые путы – словно трясина, тёмная магия засасывала меня. Я буквально заставляла себя идти, подниматься по скрипучим ступеням, позабыв об осторожности.

В доме кроме меня никого живого не было, но притаилось кое-что пострашнее. Ледяная тьма, тягучая и липкая. Она заскользила по стенам и потолку, стоило мне переступить порог. Я ощутила её лишь около лестницы и замерла в оцепенении.

Непозволительная глупость с моей стороны. Спохватившись, я побежала наверх, замечая, насколько быстро и точно тёмная субстанция преследует меня, повторяет каждое движение.

Я оказалась на втором этаже дома, ещё более мрачном, чем первый. Обстановка буквально кричала о скромности и непритязательности во вкусах погибшего хозяина. Деревянная кровать стояла около треугольного окна, пол застилал старый протёртый палас, первоначальный цвет которого уже сложно было определить.

Прикроватная тумба с лампой, двухстворчатый бельевой шкаф и занимающий целую стену книжный стеллаж. Он выделялся на фоне скудного интерьера. Множество книг, тесно жмущихся друг к другу на полках, прогнувшихся от их тяжести.

От разноцветья переплётов разбегались глаза. Я не знала, за какую из них хвататься, откуда начинать поиски. Оглядевшись, тщательно осмотрела комнату, в которой элементарно негде было что-либо спрятать, и подошла к стеллажу.

Конечно, не помешал бы фонарик, но нужная книга сама подаст знак – блеснёт в тусклом свете или будет стоять слегка впереди других. И когда я прошла вдоль шкафа, она выпрыгнула с полки прямо мне в руки. Я рефлекторно поймала её – толстый сборник стихов в ветхом кожаном переплёте.

Так и знала, что Брейнт не додумался обыскать каждую книгу, потому что не имел понятия, что ищет. Улыбнувшись своим мыслям, я раскрыла её. И сразу обнаружила сложенный пополам лист бумаги среди страниц, пожелтевших от старости, но гладких и блестящих, словно позолоченных.

Затаив дыхание, взяла его и развернула дрожащими руками…. Нет, этого просто не может быть!

Перепрыгивая сразу через две ступени, я неслась вниз мимо ползущей по стенам, кусающей за пятки тёмной магии. Вылетела на улицу и остановилась на пороге, жадно глотая воздух. Все мысли выстроились в чёткую картину.

Проанализировав каждую найденную записку, расставив имена по очереди, я обнаружила странную закономерность. Убийца хотел сначала запутать, а затем указать на магов, завязанных между собой невидимой нитью. Их что-то объединяло – пока не знаю, что именно, но обязательно выясню.

Сейчас я знала точно лишь одно: все они должны умереть, а, значит, и Вивиан. Думаю, убийца раскладывал их в обратном порядке: в доме Саммер Джоунс, первой жертвы, я обнаружила записку с именем Вивиан Моррис. Она была жива, пока ещё жива. Я должна предотвратить очередную смерть! И как можно быстрее.

К карете я вернулась в состоянии холодной решимости, чётко определив для себя задачи на последующие часы. Но замедлила шаг – Бен разговаривал по браслету связи. Настолько громко, что я слышала его, когда как двери и окна кареты были заперты.

– Я прекрасно помню, какой сегодня день! Прекрасно помню про конверт. Да, вскрою, чёрт возьми! Мой срок истекает в полдень, так что не дави на меня. И не смей начинать в одиночку раньше назначенного времени, слышишь⁈ Сдержи хоть раз слово, Том!

По спине скользнул холодок от непривычно высокого тона Бена. Я никогда не слышала в его голосе этой новой нотки… Грубой, хладнокровной, отпугивающей.

В душе всё перевернулось. Я никогда не видела это пустое выражение на его лице, ледяной взгляд…. Но даже в эту минуту не смогла убежать, не нашла в себе воли оставить его одного, в своей карете после всего того, что он сделал для меня.

Сердце мучительно сжималось от нехорошего предчувствия, но я вышла из-за угла дома. Пряча в ладони записку, направилась к карете. Бен держал руку на весу, переговариваясь по браслету, и глядел в лобовое стекло, когда я осторожно подкралась, стараясь не цокать каблуками по брусчатке.

Покосившись в боковое зеркало, он понизил голос: «мне больше нечего сказать», будто заметил движение, и нажал «отбой». Спрятав руку в карман плаща, с измотанным видом потёр лоб. Когда я приблизилась к двери, он вновь посмотрел в зеркало, и вышло это у него естественно и непринужденно.

На лице вновь пролегла тень усталости, будто мне всё почудилось. Я ощутила до боли неприятный укол в груди, но, как и в прошлый раз, не взяла во внимание. Заметила, но предпочла проигнорировать.

Обойдя транспортное средство, открыла дверь и опустилась на сиденье. Бен повернулся на звук и забегал вновь взглядом по салону. Я с минуту просидела, глядя перед собой, на дорогу. И все это время он косился и украдкой смотрел на меня.

– Я знаю, что ты меня видишь, – шёпотом произнесла.

Бен резко повернул голову. Вскинув брови, он смотрел точно мне в глаза, но не испуганно, нисколько не напрягаясь. Ни один мускул его тела не дрогнул, а выражение лица осталось спокойным, отрешённым.

Сглотнув, я потянулась к ключу зажигания, бросив, как бы, между прочим:

– Почему ты взял вину на себя?

– Я позволил тебе войти в дом, на фактическое место преступления, позволил нарушить закон, хотя являюсь служителем этого самого закона. Разве я не виноват? – будничным тоном ответил он.

– С тобой или без тебя, я бы его нарушила, – ещё тише возразила я. – Ты напрасно подставился в глазах своего руководства.

Он пожал плечами.

– А я считаю, что поступил правильно.

– Ты всегда поступаешь правильно? – только сейчас я решилась посмотреть ему в глаза.

Ощутив мой взгляд, Бен повернул голову и посмотрел на меня.

– Нет, – понизив голос, с горечью ответил.

Ещё хотелось спросить, кто он на самом деле. Не просто хотелось – я должна была спросить. Но не смогла, потому что не была готова к правде. В глубине души я уже знала, что она мне не понравится.

Ничего больше не сказав, завела двигатели. В тот момент не казалось странным управлять каретой в невидимом состоянии, я попросту забыла о том, что зелье продолжает действовать.

А Бен не забыл.

– Может, я поведу? – спросил он и усмехнулся. – Прохожие не поймут, патрульные не оценят.

Вздохнув, я отпустила рычаги, так и не успев нажать педаль газа. С минуту помешкав, открыла дверь и вышла из кареты. Расценив это, как согласие, Бен поспешил занять моё место.

Пристегнувшись, он плавно выкатил на дорогу.

Мы ехали минут десять, пока его внимание не привлекло кафе. То самое, где он неделю назад оштрафовал меня за парковку в неположенном месте. Заехав на стоянку, соблюдая правила, в отличие от меня, Бен заглушил двигатели и повернулся, отстёгивая ремень безопасности.

Мы случайно встретились глазами, и он едва заметно улыбнулся.

– Могу тебя обрадовать: действие зелья рассеялось.

– Замечательно, – я потянулась к дверной ручке, чтобы выйти на свежий воздух.

Бен проследил за мной, но ничего не сказал. Выбравшись из кареты, я двинулась к кафе и заняла столик. Тот же самый, за которым сидела неделю назад. Шерман последовал за мной, хоть и выглядел более, чем уверенным в себе.

Чем-то веяло от него – у меня по коже пошли мурашки. Нечто холодное, но лёгкое и ненавязчивое, словно аромат одеколона. Только на этот аромат отзывался дрожью кулон. Зрело ощущение опасности, в душе царила безнадёжная пустота, а сердце билось, словно ничего не происходит.

Но ведь это не так, почему же я спокойна? Неужели смирилась? Или правда ничего не значит для меня?

Бен опустился на стул напротив, внимательно глядя на меня, а когда подошла подавальщица, заказал две чашечки крепкого кофе. И до той минуты, когда его принесли, мы сидели и молча смотрели друг на друга в упор.

Ощутив запах кофе, я потянулась носом к чашке, и Бен непроизвольно улыбнулся. Я замерла над горячим напитком, исподлобья глядя на него.

– Ты специально сюда приехал?

– Нет. Само собой получилось, – Шерман изучающее наблюдал за мной, во всём его виде ощущалось напряжение, ожидание чего-то. Нетерпеливо облизав губы, он подался вперёд и спросил уже без тени улыбки: – Почему ты молчишь?

– А что я должна сказать?

Бен склонил любопытно голову, сощурившись.

– Не знаю. – Он на миг отвел взгляд. Сложив руки на коленях, постукивал пальцами, собираясь с мыслями: – Хоть что-нибудь. Ты же любишь докапываться до правды.

– Сегодня с меня хватит правды, – я вздохнула, глядя на чашку с кофе.

Откинувшись на спинку плетеного стула, медленно помешивала его ложкой, наблюдая за тем, как кружится кружевная пенка.

– Что ты узнала в доме Бишоу? – непринуждённо отпив из своей чашки, спросил он.

Чувство самосохранения сработало очень не вовремя. Я вдруг поняла, что Бен мог знать гораздо больше, чем кажется. В его силах помочь раскрыть давно интересующие меня тайны, но вряд ли сейчас был подходящий момент просить об этом.

Часы над магазином, расположенным напротив кафе, забили полдень. Бен резко обернулся на звук, и я не удержалась – подняла взгляд. Голубые глаза, в которых я утопала, больше не казались тёплой бездной.

В них ничего не осталось – я смотрела в ледяную пустоту, отталкивающую и пугающую своей бесчувственностью. На лице Шермана мелькнуло выражение, которого я не знала. Внезапно Бен закрылся, спрятав эмоции.

Внешне он не изменился, но сердцем я чувствовала, что тот, кто сидит передо мной, больше не являлся обаятельным патрульным Беном Шерманом, спасшим меня от инспектора Брейнта. Но меня все равно до боли тянуло к нему…

Скользнув вдумчивым взглядом по моему лицу, Бен потянулся в задний карман штанов, для чего ему пришлось привстать. Он вынул из него сложенный вдвое конверт из пергамента. Покрутив в руках, какое-то время разглядывал восковую печать на нём.

В тот миг я забыла про воздух и перестала моргать. По спине скользнул липкий холодок, сердце споткнулось и неистово затрепетало. Мною овладел животный страх.

Я до смерти испугалась, увидев конверт в руках Бена, и не потому, что он держал его. Причиной моего ужаса было совсем другое: в таких конвертах Верховная Ведьма рассылала уведомления своим подданным – я видела кипу идентичных конвертов на письменном столе отца.

Он служил нашей правительнице, состоял в «Системе», но тогда я этого не знала. А Бен к Системе не имел никакого отношения….

Тяжело вздохнув, Шерман на миг прикрыл глаза и распечатал конверт. Я слегка вытянула шею, чтобы увидеть, что в нём лежит, и заметила уголок фотокарточки. Бен нехотя взялся за него и медленно вытянул. Он ещё не понял, кто на снимке, а я уже дрожала так, что зубы боялась расколоть.

Пальцы тянулись к лежащим посередине стола ключам от кареты. Я боялась, что Бен заметит и остановит меня, поймает за руку, но он ничего не сделал. Достав фото, он лишь мгновение разглядывал его, а потом обречённо закрыл глаза.

В тот миг, когда я накрыла ключи ладонью, он небрежно бросил снимок на стол прямо передо мной, и я замерла.

Это было моё фото!

В памяти даже всплыл день, когда оно было сделано.

Голова пошла кругом. Мой мир перевернулся, а сердце замерло.

– За что? – шёпотом спросила я, сжав в руке ключи.

– Не знаю, – сглотнув, сухо ответил Бен, а когда открыл глаза, я с трудом сдержала вскрик – они сияли белым светом.

Магия потекла через стол от него ко мне, но я боялась пошевелиться. Глаза заволокло слезами. Воздух плавила его сила, я могла её коснуться и взвесить на ладони.

Гирлянда под потолком кафе замигала, сначала с перебоями, словно от скачка напряжения, а затем ослепительно загорелась. Музыкальный проигрыватель зашипел, глотая слова песни.

Я не вслушивалась в мелодию до этой минуты, а теперь ловила каждый звук, глядя в глаза, сияющие убийственным огнём. Ткань платья прилипла к спине, по позвоночнику сбежала капелька ледяного пота.

Стало нечем дышать.

От магии, льющейся от Бена, я таяла, как кусочек воска, брошенный в огонь. А мысли были лишь об одном: почему?

Почему так происходит? Почему именно я?

Почему человек, к которому меня душой и телом потянуло впервые в жизни по-настоящему, которому я беззаветно доверяла, оказался убийцей, посланным за мной?