Текст книги "Дым и перья в Академии Эгморра (СИ)"

Автор книги: Кира Лин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 29 страниц)

Дым и перья в Академии Эгморра

Глава 1

Задыхаясь от густого запаха воска, цветов и подступающих слез, я вышла из прощального зала. Почти выбежала. Двери захлопнулись с глухим щелчком за спиной.

Не думала, что будет так тяжело.

Линетт выглядела прекрасно. Разве что кожа казалась бледнее обычного. Я всегда восхищалась её красотой. И сегодня, стоя перед мраморным постаментом, никак не могла налюбоваться лицом, словно боялась забыть её черты. Не находила в себе смелости проститься с наставницей навеки.

Эмоции душили, скорбь холодной рукой сдавила горло. Я рассчитывала увидеть полный зал желающих проститься с великой ведьмой, возглавлявшей Академию Эгморра, но собралось несколько магов-преподавателей, дворник, библиотекарь и пару незнакомых лиц.

Ни родственников, ни друзей. Печально осознавать, что ближе меня, помощницы и воспитанницы, у Линетт никого не было.

Однако, больше всего меня поразило другое. Когда прежде, чем выйти за ширму, в последний раз посмотрела на прекрасную Линетт, заметила, что пропал её кулон. Но… как же так?

Маги Эгморра носили на шее кулоны с рождения. В них заключены наша сила и индивидуальные способности. Снять магическое украшение можно лишь после смерти его хозяина. Да-да, что с Линетт и произошло. Но кто же его снял, раз нет прямых наследников⁈

Охваченная мрачными мыслями, я закуталась в чёрное пальто и спрятала лицо в воротник-стойку. Тихие голоса слились в неразборчивый гул. Я мельком глянула на своё отражение в стеклянных дверях. Тёмные волосы обрамляли бледное лицо со слегка округлившимися зелёными глазами, в которых стояли непролитые слёзы.

Перевела дыхание и медленно побрела к выходу по ковровой дорожке. Голова кружилась, и каждый шаг давался с усилием. Кажется, ещё мгновение, и я потеряла бы сознание.

– Мисс Хейлтон, – кто-то коснулся локтя, вынудив обернуться.

На меня смотрела женщина в чёрном элегантном костюме. Я видела её впервые, но лицо казалось знакомым. Типичная внешность, какой нередко обладали служащие в магических учреждениях.

Во всём её виде чувствовалась точность и безупречность, идеальное сочетание неброского макияжа и аккуратно уложенных тёмных волос со строгим нарядом. Наверняка юрист, но точно не преподаватель, иначе я бы её знала.

– Вы должны пройти со мной.

– Кто вы? – мой голос предательски дрожал.

Женщина быстро огляделась и с силой сжала мой локоть. Я не вскрикнула и не высвободила руку, пока она волокла меня из холла. Постоянно озираясь по сторонам, подтолкнула к тесному проходу между стеллажом с книгами и огромной картиной, изображающей весенний лес.

– Меня зовут Абигейл, – бесцветно произнесла она. – Это всё, что вам следует знать. Сейчас прямо, а на развилке сверните налево.

Глава 2

Я протискивалась по узкому коридору, покорно следуя указаниям. Виной тому природное любопытство или шоковое состояние – сложно сказать. В тот миг я не ощущала ни страха, ни боли, поэтому не могла адекватно оценить ситуацию.

Просто шла, вслушиваясь в звуки шагов и учащённое дыхание Абигейл. Она всего лишь человек и безумно волновалась, но старалась казаться профессионально хладнокровной. Не стану её переубеждать. Люди предвзято относятся к таким, как я.

На развилке я повернула налево, как сказала Абигейл, и замерла. Мы оказались по другую сторону стен, словно здание вывернули наизнанку.

Неподвижный мягкий синий полумрак, сквозь щели на пол падали полосы света. От ощущения магии сдавило виски, воздух пропах древними чарами.

Осторожно вдохнув, я протянула руку и почувствовала покалывание на коже. Неужели тёмные нити защиты?

Как только я поняла, с чем имею дело, по спине скользнул липкий холодок. Ахнув, я резко убрала руку и последовала за Абигейл. Она терпеливо ждала меня на пересечении четырёх коридоров, убегающих в густую тьму. Кровеносная система здания… Бесконечные переходы и тоннели за стенами комнат и залов, ведущие в самое сердце Академии.

Пульс громыхал в висках. А я ведь думала, что знаю здесь каждый обшарпанный угол!

Наконец, впереди показался прямоугольник двери. Проход медленно расширялся, я смогла расправить плечи и идти, не касаясь стен. Абигейл подошла к двери и повернула ручку, слегка поклонившись. Я с опаской шагнула в помещение, наполненное ослепляющим светом.

Белые стены, песочно-жёлтая мебель и огромные окна до потолка.

Я закрыла глаза рукой, шагнув вперёд. Абигейл, недовольно хмыкнув, вбежала в комнату и стала задвигать шторы. Я почти на ощупь прошла к дивану и опустилась на него. Когда свет перестал причинять боль, убрала руку и осмотрелась. Шикарная обстановка, обтянутые шёлком кресла и диван с резными подлокотниками, массивная хрустальная люстра, камин с позолотой….

Абигейл быстро прошлась к камину и застыла спиной ко мне.

– Что происходит? – мой голос больше не дрожал.

Оторопь прошла, но сердце продолжало отбивать сумасшедший ритм. Становилось жарко, я расстегнула пальто, стянула его и уложила на подлокотник дивана, оставшись в чёрном кружевном платье.

– Сейчас узнаете, – сухо произнесла женщина, разворачиваясь ко мне лицом.

Она держала в руках свиток пергамента – серовато-жёлтая ветхая бумага, исписанная красивым каллиграфическим почерком. Абигейл подняла на меня глаза:

– Линетт оставила завещание, которое я обязана вам зачитать.

Последние распоряжения преподавательницы я слушала вполуха, не понимая, зачем меня привели сюда. Кресло красного шёлка преподавателю химии, ключи от зимнего сада одной из служительниц, несколько благотворительных взносов в фонды вымирающих видов животных магического мира и пару старинных вещиц для коллег….

Большую часть своих денег Линетт оставила Академии. Я даже не пыталась изображать интерес – сверлила невидящим взором свои туфли. Стоило подумать, насколько утомительно и мерзко после похорон делить имущество умершего, как Абигейл замолчала.

Скрутив завещание привычным жестом, спрятала его в миниатюрный золотой футляр, умещающийся в ладони. Я подняла рассеянный взгляд на женщину, и она понимающе улыбнулась.

– У вас есть ко мне вопросы?

– Нет, – всё, что я смогла вымолвить. Уйти бы скорее.

Она склонила сочувствующе голову. Я посмотрела в её серые и печальные, как летний дождь, глаза. Отрепетированное сострадание, профессионализм законника, в чьи ежедневные обязанности входит сообщать плохие новости и зачитывать последнюю волю умерших.

Но мне были абсолютно безразличны её попытки выказать соболезнование. Всё, о чём я могла думать – пустота. Пустота внутри, будто от души оторвали кусок, и теперь я должна научиться без него жить или утонуть в бездне воспоминаний и тоски. Тяжело дышать. Как же тяжело дышать…

Глаза защипало, я опустила голову. Мгновение Абигейл деликатно молчала, хотя я так и не уронила ни одной слезы. Сдержалась и просто прикрыла веки.

– Она оставила кое-что и вам.

Не открывая глаз, я нахмурилась, слушая, как женщина-юрист подходит к камину, шелестя одеждой и постукивая низкими каблуками туфель. Услышав механический щелчок, я подняла голову и распахнула глаза. В руках Абигейл оказалась небольшая бордовая шкатулка. Она открывала её, стоя передо мной.

Едва крышка поднялась, как из неё вырвался мерцающий золотисто-красный свет. Будто бы луч закатного солнца был заточен, и вдруг снова освободился от тесных оков. Я ошарашено открыла рот и спросила, хотя уже точно знала, что вижу:

– Что это?

– Кулон Линетт, – спокойно ответила Абигейл. И с профессиональной интонацией процитировала по памяти: – «Все свои обязательства и права передаю моей помощнице и ученице Эшли Хейлтон. Кулон со „Светом“ завещаю ей же. На то моя воля».

Сначала я польстилась щедрости скончавшейся преподавательницы. Она ушла из жизни по собственной воле – такова официальная версия. В мире колдунов и ведьм возможно покинуть мир в назначенный день. Ничто не вечно, и, похоже, кто-то свыше решил, что нас это тоже касается. Но нам предоставили выбор, который требует мужества и мудрости. Осознанно уснуть навеки, обратиться в прах…

На мой взгляд, чудовищный дар небес, хуже не придумаешь. Единственное, что продолжает жить после нашей смерти – магия, заключённая в кулон на шее. Маги вольны распоряжаться им, передавать из поколения в поколение свои способности и знания потомкам. У Линетт никого не было, кроме меня, и здесь всё ясно и логично. Но как на счёт обязательств и прав?

С этой мыслью наступило прозрение: что же слова Линетт могли значить?

Меня забило мелкой дрожью. Я понятия не имела, во что влипла, какие «обязательства» унаследовала и как распорядиться кулоном.

Глава 3

– Прошу вас принять дар Линетт, – слова Абигейл прозвучали издалека.

В горле застрял ком, и не хватало сил проглотить его. Когда она вложила в мою ладонь кулон с круглым камнем, по щеке сбежала горячая слеза. Он не мерцал и не переливался, будто жизнь в нём остановилась вместе с уходом хозяйки. Но, ощутив тепло моей кожи, шар начал светлеть.

Свет разгорался ярче и ярче, заполнял стеклянную оболочку, пока, наконец, не стал пронзительно-золотым. В кулоне вспыхнула новая жизнь. Как завороженная, я смотрела на него, пока Абигейл закрывала шкатулку и спешно прятала её в сумку.

Когда я подняла на неё глаза, она чуть заметно вздрогнула и вздохнула. Я точно знала, что в этот момент мои глаза сияют магией.

– Зачем он мне? Как я должна поступить с даром Линетт? – я понимала, что спрашиваю не по адресу, но не могла промолчать.

Абигейл повесила на лицо непроницаемое, холодное выражение.

– Я могу ответить на вопросы, касающиеся исключительно завещания, мисс Хейлтон, – отчеканила она.

Накрыв кулон ладонями, я опустила руки на колени.

– Тогда, может быть, скажете, по какой причине наш разговор носит конфиденциальный характер? Почему другие наследники имущества Линетт не удостоились чести присутствовать на оглашении её завещания? – я уже говорила твёрже и увереннее, под кожей успокаивающе пролилась сила.

Тайная комната, зловещие коридоры, оглашение завещания без свидетелей – что-то здесь было не так. «Щедрость» Линетт наводила на странные мысли, а юрист подливала масла в огонь. И в следующее мгновение она повела себя так, будто боялась огласки или знала наверняка, что нас слышат.

Абигейл едва заметно качнула головой, округлив глаза. Я расценила её жест, как отрицательный ответ, и удовлетворённо кивнула. В другой обстановке, не будь утрата столь велика и болезненна, я бы с азартом отнеслась к допросу женщины. Но пустота в душе оказалась сильнее любопытства.

– Вас наняли зачитать завещание и передать мне кулон?

– Да, – чуть слышно отозвалась Абигейл. В её глазах читалась тревога, а я не настолько безжалостна, чтобы ставить женщину в неудобное положение. Хотя…

– Полагаю, вы не ответите – кто?

Она промолчала, нетерпеливо поглядывая на дверь за моей спиной. Я знала, что она закрыта, и что Абигейл мечтает покинуть комнату, Академию и убраться подальше отсюда. Странно, но я чувствовала её мысли.

– Позвольте мне проститься с вами на этом.

– Да, конечно, – протянула задумчиво я, глядя на неё так, будто видела насквозь. И я видела. Абигейл не боялась меня, но что-то не позволяло ей чувствовать себя в безопасности здесь и сейчас. – Всего доброго.

Не успела я договорить, как она быстрым, но сдержанным шагом, направилась к выходу, оставив меня наедине с даром Линетт.

Дождавшись, когда шаги за дверью стихнут, я раскрыла ладони, и яркий золотой свет озарил комнату. Чувство тоски защемило в груди. Для кого-то кулон мог оказаться бесценным подарком, но для меня же являлся слабым утешением и компенсацией потери. Но, как ни странно, его сияние согревало.

Сначала ладони, но вскоре тепло разлилось по всему телу, будто проникая под кожу. Я ощущала лёгкое и приятное покалывание. Кулон вернул частичку Линетт и поместил в сердце. Дышалось свободнее, я непроизвольно улыбнулась.

– Что мне с тобой делать? – подумала вслух и снова покрутила пальцами кулон.

Ахнуть не успела, как мой собственный кулон, нежно-розовый с серебристыми вкраплениями, дрогнул и будто бы потянулся к нему.

Я замерла, уловив движение воздуха. И медленно обернулась. Как только я переступила порог комнаты, меня охватило ощущение того, что кто-то притаился за стенами.

Отчётливо пульсировала посторонняя магия, за приоткрытой дверью скрипнула половица. Поёрзав на месте, я повела плечами в попытке стряхнуть с себя пристальный взгляд. Воздух дрожал перед глазами, но я упрямо всматривалась в узоры на обоях. Совсем рядом маг и он взволнован не меньше меня.

Глава 4

Переложив кулон в одну руку, другой я сгребла пальто и поднялась с дивана. Ладонь обжигала магия, заключенная в крохотном стеклянном шарике.

Медленно направилась к двери, не спуская с неё глаз, но дошла лишь до камина. Решив освободить руки, надела пальто и поспешила пристегнуть кулон Линетт к моей цепочке с кулоном. Щёлкнул замочек, два стеклянных шарика соприкоснулись с тихим звоном, и тело пронзил короткий разряд магии.

В глазах вспыхнуло золотое пламя, и на мгновение я ослепла. Привалившись к камину, замерла, ожидая, пока новая сила разместится в моём теле. Магия надела меня, словно перчатку – мимолётное, странное ощущение. И вдруг я вновь прозрела.

Глубоко вздохнув, опустила взгляд на кулоны. И вздрогнула. Они слились воедино в стеклянный шарик золотисто-розового цвета. Легко коснувшись его пальцами, я ощутила прилив энергии. В голове гулким эхом зазвучали голоса, прощающиеся с наставницей, скорбящие о её уходе. Жуть какая-то…

За стеной раздался едва уловимый шорох. Воздух больше не дрожал, сила утекла из помещения, но маг не спешил удаляться. Не зная наверняка, успею ли, я решительно двинулась к двери и, собрав всю волю в кулак, распахнула её.

Меня встретила кромешная тьма и давящая на слух тишина. Сначала я решила, что незнакомец стоял за другой дверью – пока магия искала пристанище во мне, комната несколько раз перевернулась с ног на голову и обратно. Не удивлюсь, если чутьё обманывало.

По спине скользнули ледяные мурашки. Чем дольше я смотрела в темноту, тем быстрее она надвигалась на меня. Я не могла разглядеть ни стен, ни потолка. Решившись войти во мрак, переступила одной ногой порог, и половица скрипнула.

Испуганно поставив ногу обратно в комнату, я застыла на месте, хотя хотелось убежать прочь. Но, слушая своё спотыкающееся сердце, я стояла и смотрела. В никуда. В непроглядную тьму коридора.

Когда от тишины сдавило виски, я перешагнула порог и вошла в темноту. Словно во сне, двигалась по сужающемуся коридору, прислушиваясь к каждому звуку, но кроме шелеста птичьих крыльев ничего не могла разобрать.

Птицы? Откуда они здесь взялись⁈

Осторожно ступая по скрипучему деревянному полу, держась ладонью за стену, я шла на ощупь. Шуршанье перьев приближалось, горло сдавило от нарастающего страха. Темнота сгущалась. Я погружалась в неё, как в воду.

Но вдруг впереди замаячил бледный свет. Прибавив шаг, поспешила к нему, оглушённая собственным дыханием. Ещё несколько шагов, совсем чуть-чуть, и я выйду из тесного и повергающего в ужас коридора…

Чем ближе я подходила, тем призрачнее становился выход. Прямоугольник света расползался голубой дымкой во тьме. Как в ночном кошмаре, повсюду мерещились тени, внезапно в спину дохнуло холодом.

Перехватило дыхание. Казалось, вот-вот кто-то схватит за плечо и утащит обратно во мрак. Тот, кто подглядывал за мной из-за приоткрытой двери. Тот, чью магическую силу я ощущала мгновение назад тягучим леденцом на языке.

Быть может, я угодила в его ловушку? Отталкиваясь от стен сужающегося коридора, я чуть не закричала, ощутив порыв ледяного воздуха рядом с лицом, но успела. Успела выскользнуть из темноты, и очутилась в помещении, где прощались с Линетт.

Зал опустел. Ни единой живой души, ни единого звука. Только гроб с телом Линетт загородили ширмой. Меня потянуло в последний раз взглянуть на женщину неземной красоты, ставшую для меня близким человеком.

Я торопилась, не понимая, зачем это нужно. Подошла, отдёрнула ширму и замерла. Опираясь руками на стенки богатого гроба, над телом Линетт стоял мужчина. Он был облачён в чёрное – строгий камзол, брюки и обувь. Прикрыв глаза, склонился над изголовьем. Русые волосы средней длины свесились, закрыв верхнюю часть лица, так, что я могла видеть лишь острый подбородок, покрытый короткой щетиной.

Он казался приятным и привлекательным, что-то во внешности притягивало взгляд. Застыв в нерешительности, я невольно рассматривала его и не могла оторваться.

В глаза бросилась почти болезненная бледность кожи. Скорбь мужчины ощущалась тяжестью в воздухе, как и боль. А я ворвалась и нарушила уединение. Но он словно не замечал моего присутствия – едва дотрагиваясь, бережно провёл пальцами по лбу Линетт, по линии щеки.

Я попятилась назад, бормоча под нос «извините», а когда попыталась задвинуть обратно ширму, мужчина открыл небесно-голубые глаза и взглянул на меня из-под занавеса волос. А я всё извинялась и пятилась… Пока не потеряла его из виду и не побежала прочь из зала. Не разбирая дороги, не оглядываясь, подальше от здания.

Глава 5

– Ну, вот. Ещё одна морщинка, – сокрушалась Моника, разглядывая своё отражение в высоком, старинном зеркале. Натянув веко пальцем, она капризно надула губки.

Мишель оторвалась от изучения очередной газетной статьи, сообщающей о загадочном убийстве, и посмотрела на старшую сестру.

Моника небрежным движением перебросила густые чёрные волосы на плечо. Приблизившись лицом к своему отражению, наморщила аккуратный носик. Мишель с трудом сдержала усмешку.

Поведя бровью, надменно хмыкнула.

– В твои годы иметь три мимические морщинки на лице – это сказка. Да, Эшли? Эшли⁈

Услышав своё имя, я повернулась и заморгала. Мишель недовольно поджала губы.

Никогда не понимала, к чему устраивать истерики, стоя каждый раз перед зеркалом. Обладая даром преображения, Моника могла скрыть любую морщинку и выглядеть всегда молодой и красивой. Но и без магии её лицо было безупречным.

Мне было совершенно безразлично, какой изъян на искусно размалёванном лице она обнаружила сегодня. Причиной стали тихие голоса в голове, о которых я, конечно, сестрам не сообщала. После кончины Линетт они всё чаще звучали, нашёптывали, причитали, чем сильно осложняли жизнь.

Держа на коленях книгу, я старалась не подавать виду, будто меня что-то беспокоит. Прислушивалась к странному шёпоту, распутывала звуки, словно клубок нитей. Едва различила чёткие слова, как шуршание ткани платья Моники спугнуло их. В который раз я потерпела неудачу? Сбилась со счёта. Пожалуй, соглашусь с сёстрами – со стороны я выглядела странно.

– Это не аргумент, – выдохнула Моника, проводя ладонями по бёдрам, туго обтянутым платьем. Плотная бордовая материя переливалась золотом, как парча при малейшем движении сестры. Узкий покрой наряда выгодно подчёркивал идеальные изгибы её тела. А цвет гармонировал со смуглой кожей. Она шла в ногу с модой, умела и любила стильно одеваться.

Я, Мишель и Моника – не родные сёстры.

Моника Лизбен – моя кровная, но весьма дальняя родственница. Она рано потеряла родителей и выросла в приюте – в Храме Цветения рядом со Стоксом, что на окраине Эгморра. К слову, туда отправляли всех сирот магов. Служительницы принимали несчастных детей и обучали всему, что знали сами. Они-то и привили Монике любовь к себе. Чрезмерную.

Наша средняя сестра, Мишель Ортис, переехала в мой дом из Вагруса – города, затерявшегося среди холмов Эгморра. Мишель – дочь сестры моего отца. Её родителей несколько лет назад не стало, хозяйство и дом отобрали за неуплату налогов. Она была вынуждена искать жилье, но вспомнила обо мне. Совершенно случайно, как водится.

Я потеряла родителей в более сознательном возрасте. По версии жандармерии, маму убил рагмарр. Отца сожгли заживо в родовом имении чуть позже. В ходе следствия размытые и высосанные из пальца улики указали опять же на охотников за головами – так рагмарров называют маги.

В запутанных делах всегда фигурировали эти наёмные убийцы. Действительно, как легко и быстро закрываются дела, когда есть на кого их списать! Ведь преступников и искать не нужно. Служители закона предпочитали не связываться с теми, кого невозможно услышать и увидеть. Охотники, словно невидимки.

Маги ощущали силу друг друга, у каждого свой особенный, тонкий аромат сущности. Только не у рагмарров: их нельзя выявить среди толпы, разглядеть или почуять. Совершенные убийцы. Идеальное зло.

А ещё ходили слухи, что их внешность сводила с ума, а обаяние действовало сильнее любого заклинания. Рагмарры чарующе красивы и притягательны до невозможности.

Сложив газету, Мишель закатила глаза. Покосившись на меня, собрала копну тёмных волнистых волос и заплела в косу. Самовлюбленность Моники её забавляла, но всему есть предел. Тяжело вздохнув, я захлопнула книгу и положила рядом с собой. Выдала милейшую из улыбок и ласково произнесла:

– Ты прекрасна, Моника. Какие могут быть сомнения⁈ Ты ведь это хочешь услышать?

И с этими словами поднялась с дивана.

Моника возмущённо цыкнула и отвернулась, тут же утратив ко мне интерес. Лицезрение собственного отражения в зеркале её увлекало куда больше.

Я остановилась в дверях и через плечо вопросительно посмотрела на Мишель. Вздохнув, она вновь уставилась в газету. Пожав плечами, я побрела вниз по винтовой лестнице.

Спустившись в просторную кухню, совмещенную со столовой, подошла к окну, занимающему всю южную стену. День клонился к вечеру, и на улицах не было ни души. Тихий уголок города с рядами домов, разделённых узкой дорогой. Здесь порой за день не проедет ни одной кареты.

Лёгкие белые шторы колыхнулись на ветру, и перехватило дыхание. Стало не по себе. Залитая солнцем улица потемнела, утратила краски. Поблёкли крыши домов, пожухла листва, флюгеры замерли.

В повисшей тишине раздался тихий гомон, переходящий в зловещий шёпот. Слышался шорох перьев, скрип старых половиц и свист сквозняков – странные звуки в голове складывались в моё имя. «Эшли»…

Резкий порыв ветра прогнул деревья, с ветвей сорвались стайки воронов, огласив округу возмущёнными криками. Вновь солнце золотило крыши, играло лучами на сочной зелени. Что это было?