Текст книги "Остров порока и теней (СИ)"
Автор книги: Кери Лейк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 26 (всего у книги 30 страниц)
ГЛАВА 42
Селеста
Сглотнув подступившую панику, я резко сворачиваю направо в конце улицы, огибаю банк и мчусь по деревянной набережной вдоль канала. Чуть впереди мост пересекает канал и ведёт к тропе, исчезающей среди деревьев.
Государственный парк, где тут и там разбросаны столы для пикника, рядом с пустырём.
Подошва ботинок грохочет по старым деревянным доскам моста, и я осмеливаюсь бросить взгляд назад, с облегчением замечая, что сюда за мной никто не последовал. Под кронами деревьев небо становится темнее, и я прячусь за одним из стволов.
Выглянув из-за него, я всё ещё не вижу грязного федерала.
Может, это был не он.
Но всё же, не желая рисковать, я вытаскиваю нож из ботинка и жду.
Хруст веток позади – единственное предупреждение, прежде чем чьи-то руки обвивают моё тело и утаскивают меня назад, в лес.
Крик, вырвавшийся из меня, обрывается, когда ладонь резко зажимает мне рот. Извиваясь и лягаясь, я пытаюсь вырваться, но в тот момент, когда заношу нож для удара, моё тело швыряют вперёд.
Сначала гравий впечатывается в челюсть, посылая резкую боль в череп, и нож выскальзывает из рук.
Оглушённая ударом, я морщусь и перекатываюсь на спину, обнаруживая, что была права насчёт того, кто преследовал меня.
Грязный федерал бросается ко мне, и я отползаю, пытаясь уйти.
Ещё один крик вырывается из меня, когда он тащит меня назад, пока я тянусь к ножу, и земля раздирает мне живот.
Меня снова переворачивают, я пытаюсь ударить его ногами, но он уворачивается от каждого удара моих ботинок.
Навалившись сверху, он прижимает меня к земле, смеясь, пока ему удаётся окончательно скрутить меня под собой.
– Боже, какая же ты дикая маленькая кошечка, да?
Он задирает мои руки над головой.
Косой взгляд в поисках ножа цепляется за татуировку на его руке.
Круг с перевёрнутой буквой «А».
Не треугольник.
Настоящая буква.
Похожа на метку на моей ноге, только чётче.
Возможно, это та же самая метка, которую носил призрак, явившийся ко мне в хижине.
Сердце колотится в груди, и я стараюсь игнорировать волну паники, короткие прерывистые вдохи, предвещающие приступ.
– Я был не уверен, что это ты. Тот, кто поставил на тебе клеймо, сделал это дерьмово, но всё начало складываться.
Я хочу игнорировать его слова и сосредоточиться на побеге, но они заставляют меня замереть.
– О чём ты говоришь?
– Метка. На твоей ноге. Ты разве не знаешь, что это?
– Что это?
– Сигил. Метка Антитеус.
Мне смутно кажется, что я уже слышала это слово раньше.
– Что такое Антитеус?
– Противоположность Богу. Ты избранная. С самого рождения твоя судьба была предначертана.
– Какая судьба?
– Жертва. Столько чудесных вещей.
Продолжая удерживать мои запястья одной рукой, он задирает ладонь под край моей футболки, и я стискиваю челюсти, когда его пальцы касаются моей груди.
– Если бы я тебя трахнул сейчас, то на себя бы навлёк невообразимое несчастье. Но когда я передам тебя, наградой станет право первого требования. Все ученики будут иметь право, но после меня это будут уже жалкие объедки. Или я могу рискнуть и трахнуть тебя прямо сейчас.
– Ученики чего?
– Не чего. Кого. Козлиный человек.
Ледяной ужас скользит вниз по позвоночнику.
– Кто такой Козлиный человек?
– Скоро узнаешь.
Его ладонь накрывает мою грудь, и, несмотря на тошноту, я закатываю глаза, притворяясь, будто мне это нравится.
– Тебе нравится, да, малышка?
Я фальшиво киваю, сдерживая слёзы.
– Я могу быть нежным. Просто некоторым женщинам нравится пожёстче.
– Каким… каким женщинам?
– Я мог бы рассказать, но тогда мне пришлось бы тебя убить.
– Ты знаешь, где Марсель?
После мучительного мгновения тишины, глядя в его зловещую ухмылку, я спрашиваю снова:
– Знаешь?
– Нет.
– Ты лжёшь. В ту ночь в отеле я видела тебя с Марсель.
– Да. В ту ночь я трахал Марсель. Но всё это время думал о тебе, – шепчет он. – Сначала я не понял связи между тобой и Марсель. Пока её сестра не начала вынюхивать возле той заброшенной дыры. Похоже, не я один искал тебя.
О, боже.
Значит, это он вломился в дом Бри.
Искал меня.
Отвернуться – единственное, что я могу сделать, чтобы он не увидел панику на моём лице.
Прохладный воздух на груди подсказывает, что он задрал мою футболку, и в ту секунду, когда его губы касаются моей кожи, я резко бью коленом вверх.
Прямо по яйцам.
Его вопль разносится по лесу.
Используя краткий миг его замешательства, я переворачиваюсь на живот и тянусь к упавшему ножу.
Рычa, он дёргает меня назад.
– Чёртова сука!
Сильная пощёчина обжигает лицо, посылая боль в носовые пазухи.
Потеряв равновесие, он заваливается вперёд, а я разворачиваюсь, хватаясь за рукоять ножа Расса.
Бросив борьбу, он сразу хватается за мои штаны, переворачивая меня на спину, чтобы расстегнуть пуговицу.
Тело дёргается от сильного рывка.
Я снова тянусь к ножу.
Тянусь.
Тянусь.
Штаны стянуты до бёдер, и я сглатываю желание разрыдаться, понимая, что он собирается сделать.
Пальцы наконец касаются рукояти.
Я хватаю оружие и резко бью.
Лезвие полосует его шею, и он отшатывается назад, зажимая рану рукой.
– А, блядь!
Я вырываюсь из-под него, и когда он снова бросается ко мне, полосую ном по его вытянутой руке.
– Сука!
Вскочив на ноги, я натягиваю штаны и мчусь прочь – обратно через мост.
ГЛАВА 43
Тьерри
Прижав телефон к уху, я веду грузовик Люка по боковой улице. После третьего гудка Бри отвечает неуверенным:
– Алло?
– Эй, это Бержерон. Мне нужно…
– Селеста с тобой?
Вспышка тревоги пронзает меня.
– Она не с тобой?
– Я высадила её на фестивале. Она должна была ждать Люка. Она не с Люком?
Паника в её голосе подсказывает, что она, вероятно, уже какое-то время места себе не находит.
– Где именно ты её высадила?
– Главная…эм… Это была Главная улица и…
Её неспособность вспомнить держит меня в одном вдохе от срыва.
– Пятая! Пятая улица! Там на углу стоит парень и раздаёт маски.
Шины грузовика визжат, когда я разворачиваюсь посреди боковой улицы и мчусь обратно к главной.
– Как давно?
– Минут пятнадцать назад? Может, двадцать? О, Боже, мне не стоило её оставлять! Пожалуйста, найди её!
Я даже не утруждаюсь попрощаться, прежде чем сбрасываю звонок и сосредотачиваюсь на дороге.
Толпа, настолько густая на тротуарах, уже выплеснулась на главную улицу, полностью парализовав движение.
Заметив пустое место у бордюра, я паркую грузовик Люка и выскакиваю прямо в людской поток.
Куда ни глянь – гуляки, кто в масках, кто без. Каждый из них – раздражающее препятствие.
Я прочёсываю тротуары и заглядываю в тёмные переулки между зданиями, ища её.
Именно когда я сворачиваю за угол и пересекаю мост к государственному парку, я замечаю Арика, ковыляющего к своей машине, припаркованной на соседнем пустыре.
Его глаза расширяются при виде меня, и когда он резко разворачивается и бросается в лес, я устремляюсь за ним.
Как только он пересекает линию деревьев, я вижу, как он тянется к табельному оружию, и выжимаю из ног всю скорость, сбивая его на землю прежде, чем он успевает вытащить пистолет.
Когда мне удаётся его скрутить, он переворачивается на спину, и тогда я замечаю порез на его горле.
Глубина раны говорит о том, что её нанесли ном.
Она, должно быть, вырвалась.
И всё же, сам вид этого разжигает мою ярость.
Я отталкиваюсь от него, направляю пистолет ему в череп и, не удостоив даже чем-то вроде прощай, ублюдок, вышибаю ему мозги.
Пока что я оставляю его истекать кровью в лесу и бросаюсь за Селестой.
Логичнее всего ей было бы направиться к палаткам вдалеке, где можно затеряться в толпе.
Кровь Арика пачкает мою рубашку и кожу, пока я иду вдоль канала, напряжённо высматривая Селесту.
Убийство федерального агента, возможно, было столь же опасным, как устранение кого-то из картеля, но мне плевать.
Он лишился права на жизнь в тот момент, когда прикоснулся к ней.
Через пару минут по тропе я нахожу свою цель, бегущую по набережной, прижимая руки к груди.
Не желая окликать её и привлекать внимание, я жду, пока она свернёт в переулок между бургерной и серф-магазином.
Там я её и перехватываю.
Схватив за руку, я вжимаю её в стену.
Крик вырывается из её рта, но я быстро зажимаю его ладонью, давая ей секунду понять, что это я.
– Тьерри?
Облегчение в её глазах тут же каменеет, когда взгляд опускается к моему воротнику.
– Что это?
Почти забавно, что она первым делом замечает, как я предполагаю, размазанную помаду, несмотря на всю кровь, забрызгавшую мою рубашку.
Игнорируя вопрос, я быстро осматриваю её, не находя ран.
Но кровь – да.
Её кровь? Его кровь?
Сложно понять.
– Он сделал тебе больно?
– Это помада на твоём воротнике? От другой женщины?
– Пожалуйста, просто ответь на вопрос. Мне нужно знать, ранена ли ты.
– Она и есть та работа, ради которой тебе пришлось уехать? Причина, по которой ты сбросил меня на Люка? Чем ты вообще занимался весь день?
Одной грубой встряской я сильнее вжимаю её в кирпичную стену позади.
– Ответь мне!
Я схожу с ума от вида всей этой крови.
– Сначала ты ответь!
Её губы раскрываются для крика, который я вновь заглушаю.
– Послушай меня. – слова практически шипят сквозь мои стиснутые зубы. – Я всё тебе объясню, но мне нужно, чтобы ты сказала, ранили тебя или нет.
Приглушённое «пошёл ты к чёрту» ударяется о мою ладонь, пока слёзы текут из уголков её глаз.
Как бы я ни ненавидел её злость на меня, я испытываю облегчение, слыша её, потому что не думаю, что у неё осталось бы место в голове для такой ярости, если бы Арик её изнасиловал.
Ещё меньше верится, что её бы волновала размазанная помада на моём воротнике.
– Меня отправили забрать дочь capo картеля. Эта девчонка не в себе. Поверь мне, тебе не о чем беспокоиться.
Ещё один приглушённый звук, и я убираю руку, чтобы услышать, как она выплёвывает:
– Она, блядь, поцеловала тебя? Ты позволил другой женщине поцеловать тебя?
– Нет. Я не позволял другой женщине целовать меня.
Челюсть напрягается от злости, и я дышу через нос, чтобы сохранить спокойствие.
– Она чуть шею себе не сломала за такую попытку.
– Ты лжёшь! Ты и с ней тоже трахался?
Раздражение берёт верх, и я хватаю её за горло, каждая мышца дрожит, пока я смотрю, как её глаза расширяются от страха.
Страха, который породил я сам.
– Мне нужно знать, сделал ли он тебе больно, Селеста. Скажи мне.
Она качает головой.
– Нет, он не сделал тебе больно?
Ещё один отрицательный жест, и я ослабляю хватку.
Отводя взгляд, она двигает челюстью, и мышцы под моей рукой расслабляются, пока часть её ярости, кажется, не угасает.
– Пожалуйста. Просто скажи мне, если ты врёшь. Я, блядь, переживу это, ясно? Я выдержу правду. Мне просто нужно знать.
– Даже если бы я был настолько отчаянным, чтобы трахнуть эту ходячую катастрофу, а уверяю тебя – нет, только сумасшедший connard стал бы спать с принцессой картеля.
Её горло дёргается от глотка, ещё одна слеза скатывается из уголка глаза.
– Посмотри на меня.
Схватив её за обе руки, я смотрю ей прямо в глаза.
– Я не лгу.
Двигая челюстью так, будто буквально пережёвывает мои слова, она опускает взгляд.
– Прости. У меня голова… Этот вечер просто… Мне было страшно.
Прищурившись, она сосредотачивается на том, что, как я предполагаю, является прорехой на моей рубашке от пули, лишь заделшей меня в Матаморосе.
Осторожно ощупывая ткань, она проводит пальцами по перевязанной ране.
– Что случилось?
– Пуля задела меня. Просто царапина. Скажи мне, Арик прикасался к тебе?
– Он пытался. Я перерезала ему горло.
А я закончил начатое, но ей я этого не говорю.
Селеста не новичок в насилии, но не уверен, что она готова к моей его разновидности.
Пока что.
Нужно быть по-настоящему сломанным, чтобы возбудиться от того, что она сделала там, но, чёрт возьми, с таким же успехом она могла бы предложить мне отсосать, настолько я сейчас твёрдый.
Не говоря больше ни слова, я впиваюсь губами в её губы, перекрывая воздух поцелуем.
Едва заметная враждебность напрягает её тело рядом с моим, но проходит всего несколько секунд, прежде чем она становится податливой.
Огненной.
Поспешный, яростный поцелуй, пропитанный остатками всё ещё горящей в ней злости.
Язык и зубы.
Ногти, впивающиеся в мои руки.
Я позволяю ей выплеснуть на меня своё раздражение, и, чёрт, это приятно.
Так приятно, что я расстёгиваю ремень и освобождаю себя.
На другом конце переулка машины едут по оживлённой главной улице, люди идут по тротуару, их болтовня – лишь белый шум на фоне крови, стучащей у меня в ушах и устремляющейся вниз.
Скрытый темнотой, я разворачиваю её, чтобы стянуть штаны и трусики с принтом авокадо.
Её тело дёргается от движения, но она не протестует, когда я вхожу в неё.
Лицом к кирпичам, она тихо всхлипывает, пока я хватаю её за шею сзади и жёстко трахаю, выплёскивая в неё всё накопившееся напряжение каждым яростным толчком.
Добрых десять минут ударов – и её крик разносится по пустому переулку.
Я выхожу, отмечая её зад горячими струями спермы, всё ещё удерживая у стены.
– Ревнуешь, да?
– Чтобы ревновать, нужно предположить, что однажды ты можешь уйти.
Ты никуда не уйдёшь.
И я тоже.
Убирая волосы с её шеи, я утыкаюсь лицом ей в затылок и вдыхаю запах кокоса на её коже.
– Мне никто не нужен, кроме тебя, chère, – хрипло говорю я. – Никто другой.
ГЛАВА 44
Селеста
Грязь засасывает мои ноги, пока я мчусь через лес.
– Minou, minou, я вижу тебя…
1224 Ренье. Расс Джеймс. Доберись до мистера Гидри. Он поможет мне найти Расса.
Спрятавшись в полом стволе старого кипариса, я подтягиваю колени к груди и крепко зажмуриваюсь.
Стук костей подсказывает мне, что он близко.
Обхватив колени ещё крепче, я зажимаю глаза, не осмеливаясь даже вдохнуть.
Он найдёт меня. И когда найдёт, убьёт, как и остальных.
Стук прекращается. Шаги тоже.
Я открываю глаза.
В проёме на меня смотрит белый рогатый череп. Крик вырывается из моего горла, отражаясь от стен дерева.
Резкий рывок за лодыжку вытаскивает меня наружу, волоча по жёсткому кустарнику, где ветки и торчащие корни раздирают мне спину.
Монстр вонзает пальцы в мои штаны и стягивает их до колен, обнажая бельё.
Неважно, что я брыкаюсь и кричу – он продолжает прижимать меня к земле и разворачивает ровно настолько, чтобы провести пальцем по шраму на моём бедре.
В воздухе висит аромат магнолий.
Белые лепестки падают сверху, рассыпаясь по кустам.
Снова и снова он трёт мой шрам, покачивая бёдрами о мои прижатые ноги.
Выпуклость в его штанах вжимается в мои бёдра, и я кричу.
Резко подскочив, я кричу в темноту.
Кипарисовые иглы царапают кожу.
Жуки ползают между ними, забираясь в ссадины.
Я тянусь за плечо, царапая спину.
Ничего. Ничего. Ничего.
Дыши.
Ко мне тянутся руки, и всё ещё застряв в тумане кошмара, я отталкиваю их, лягаясь в попытке вырваться.
Они сильнее меня и с силой притягивают обратно, так что я снова падаю вниз.
Словно паук, они окутывают меня, прижимая к тёплому телу.
– Тшшш, Селеста. Всё хорошо. Успокойся, chère.
Услышав успокаивающе знакомый голос, я выныриваю из черноты в тускло освещённую комнату.
Запах одеколона и сандалового мыла.
Сильные руки, крепко обвившие мою грудь.
Успокаивающие.
– Это был всего лишь сон.
Высвободив руку, я провожу дрожащей ладонью по лбу и выдыхаю неровный вдох.
– Это было так реально. На этот раз казалось таким реальным.
Повернувшись к нему, я утыкаюсь лицом ему в грудь, позволяя спокойствию просочиться в кости.
– Думаю, Марсель в беде. Этот грязный федерал? Думаю, он куда-то её увёз. Бри говорит, её нет уже почти две недели.
– Откуда ты можешь быть уверена, что это федерал?
– Он сказал, что в ту ночь в отеле был с Марсель. А потом кто-то вломился в дом Бри и оставил связку костей на тумбочке Джастина. Бри сейчас живёт у подруги, и я настояла, чтобы она сообщила в полицию.
– Она подозревала, что это Арик?
– Нет. Она не знала. Мы тогда не знали, но после прошлой ночи я уверена – это грязный федерал. Он что-то говорил о том, что я избрана для какого-то Человека-Козла. Может, это он держит Марсель.
– Он сказал, кто такой этот Человек-Козёл?
– Нет. Но я должна сказать Бри. Я должна предупредить её, чтобы полиция начала расследовать его.
Проводя рукой по моим волосам, он целует меня в макушку, крепче прижимая к себе.
– Это не поможет. Он прогнил насквозь. Связан куда глубже, чем ты можешь представить.
– Может быть. Но Марсель всё ещё пропала. И если он знает, где она, мы должны кому-то рассказать. Ей могут причинять боль… или хуже.
– Позволь мне разобраться с этим, хорошо? Лучше тебе сейчас ни с кем не связываться. Тебе нужно затаиться.
– Ты был прав. Насчёт него. Он сказал, что метка на моей ноге – это клеймо. Что я избрана для жертвоприношения. Антитеус, так он это назвал. Мне кажется, я уже где-то слышала это слово.
– Насколько я понимаю, это культ. И ещё одна причина, почему тебе нужно оставаться на месте и избегать любых контактов.
Он прав.
Вот что имел в виду Расс, когда предупреждал меня не совать нос сюда.
Он, должно быть, знал, что в конце концов они меня найдут.
– Пообещай, что поговоришь с Бри.
– Обещаю.
Прижимаясь ближе, я закидываю ногу на него и выдыхаю ровнее, чувствуя себя здесь в безопасности, хотя знаю – это чувство долго не продлится.
История уже доказала мне, что так никогда не бывает.
– Нам нужно уехать. Уплыть. Далеко отсюда. Мы заберём Фрэнни и уедем.
– Хулио вернулся в город. Мой план – передать ему Веронику и попытаться заключить сделку. У меня есть чувство, что ему нужно то, что находится на том чипе. Думаю, это его единственный интерес к тебе. Если я передам его, он может согласиться оставить тебя в покое.
Неприятное чувство бурлит в животе, точно так же, как тогда, когда он сказал, что уезжает ради этого человека.
– Я ему не доверяю. Зачем вообще доставлять её? Почему бы не заставить его забрать её самому, а нам просто не убраться отсюда к чёрту?
– Потому что она с Люком. Мне не нужно выводить моего кузена на радар Хулио. Сейчас у него нет причин мне не доверять. Я безопасно передам её и заключу сделку. А потом мы уедем.
– Правда? Ты, я и Фрэнни?
– Да. Я отцеплю лодку, и мы направимся на юг. Мне просто нужно сначала снять Веронику с рук Люка.
Мне всё ещё не нравится идея его встречи с этим Хулио, но Тьерри не из тех, кому можно указывать, что делать.
Этот мужчина делает то, что хочет.
– Ладно. После этого мы уезжаем отсюда.
Ещё пара часов сна – и Тьерри уже вытаскивает меня из постели, чтобы принять душ вместе с ним.
Без секса.
Только тёплые влажные объятия и ласковые прикосновения.
В чуть тёплой воде он массирует мне голову, пока моет волосы, и оставляет поцелуи на моей коже там, где смывает с меня всё дочиста.
Закутавшись в его халат, я сижу на краю кровати и наблюдаю, как он одевается, затем поднимаюсь на колени, чтобы помочь ему с галстуком.
– Мне это приснилось прошлой ночью, или ты действительно уходил из постели? Кажется, я проснулась в какой-то момент, а тебя не было.
– Я больше не мог уснуть, так что решил закончить кое-какую работу.
– Какую именно работу?
– Грязную.
Он опрокидывает меня обратно на матрас глубоким страстным поцелуем – таким, от которого мне хочется сорвать с него одежду, но обрывает его прежде, чем всё заходит слишком далеко.
Глядя на меня сверху вниз, он проводит пальцем линию по моему виску.
– Какую чёрную магию ты плетёшь, женщина?
С улыбкой я приподнимаюсь, чтобы снова его поцеловать.
– Неразрушимую. А теперь поторопись. Пока я не наложила заклятие раба и не оставила тебя пленником этой кровати навечно.
– Это не похоже на тюрьму.
Посмеиваясь, я целую его ещё раз, потянув за его идеально аккуратный галстук.
Освободив мои руки, он вжимает мои запястья в матрас и улыбается мне в губы.
– Я скоро вернусь. Веди себя хорошо.
– Это по-валирски значит будь голой и готовой позже, да?
– Именно, – отвечает он, отпуская меня.
– Есть, сэр.
Сев на кровати, я наблюдаю за его уверенной походкой к двери, пока он, разведя локти, поправляет манжеты.
Этот мужчина – живая порнография.
Такое зрелище, от которого у женщины буквально плавятся трусики.
Когда дверь за ним закрывается, я падаю обратно на кровать, и в тишине мысли снова возвращаются к моему кошмару.
К Марсель.
К нападению прошлой ночью.
Резко сев, я качаю головой.
– Нет. Сегодня я этим заниматься не собираюсь.
Я быстро одеваюсь и беру чашку кофе, прежде чем выйти к причалу.
Устроившись на своём обычном месте, я смотрю на великолепную, залитую солнцем воду bayou.
Признаться, это место начинает мне нравиться.
Даже комары уже не кажутся такими раздражающими, как раньше.
Услышав жужжание, я хлопаю себя по руке, расплёскивая кофе через край кружки, едва не пролив его на ногу.
Пока я смотрю, как он стекает в щели между досками настила, что-то привлекает моё внимание.
Движение внизу.
Хмурясь, я ставлю кофе в сторону и вглядываюсь в нечто мелькнувшее под причалом.
Глухие удары подтверждают мои подозрения, и я подползаю к краю, где замечаю верёвку, натянутую по поверхности воды куда-то в середину болота.
Оглянувшись в поисках Моисея, я хватаюсь за неё и начинаю тянуть.
Когда привязанное приближается к краю, я поднимаюсь на колени и вытаскиваю это из воды.
Рука.
Оторванная у плеча, с рваными остатками плоти и кости.
На предплечье татуировка – круг и перевёрнутая «А».
Та самая татуировка, что я видела у Арика прошлой ночью.
Рвота подступает к горлу.
Я выпускаю руку одновременно с тем, как падаю на колени и извергаю желудочную кислоту в воду.
Снова и снова меня выворачивает, в основном желчью, капающей в болотную воду внизу.
Отрубленная рука исчезает в глубине, оставляя только привязанную верёвку, торчащую из поверхности.
Судя по виду, её отгрыз аллигатор. Пока он был ещё жив?
Тьерри убил его.
Жестоко.
И, если судить по разодранной плоти, крайне мучительно.
Из-за меня.
Наверное, я должна испытывать хотя бы тень сожаления.
Но не испытываю.
Единственное, о чём я сейчас жалею – что не смогла сама заставить его признаться, где Марсель.
Но, возможно, это сделал Тьерри.
Может, именно поэтому он сказал мне не волноваться, что сам обо всём позаботится.
Вполне возможно, он пытал этого ублюдка ради информации так же, как пытал мужчину, причинившего вред его матери.
И вот в этот момент тени обвиваются вокруг меня, словно лианы из глубины, и мне приходится решать – бороться за поверхность или научиться дышать под водой.
И всё же, каким-то образом, выбор приспособиться больше не кажется таким пугающим, как раньше.
Возможно, тьма Тьерри передалась и мне.
А может, она была во мне всегда.
Так или иначе, я больше не боюсь этой тьмы, о чём ясно говорит моя решимость: Арик заслуживал смерти.
Не желая копаться в этом слишком глубоко, я отползаю от края причала.
И в этот момент сильный удар обрушивается на затылок вспышкой яркого света и падаю на бок.
