Текст книги "Остров порока и теней (СИ)"

Автор книги: Кери Лейк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 30 страниц)

ГЛАВА 38

Тьерри

– Ловля раков?

Скручивая волосы в небрежный растрёпанный пучок на макушке, Селеста наблюдает, как я выгружаю холодильник из лодки на причал. Она подхватывает камеру, которую решила взять с собой, и вешает её на шею, выглядив как самая настоящая туристка.

– Мужик должен делать то, что должен делать мужик.

– Mais la, сегодня отличный день в bayou⁸⁴!

Голос Люка раздаётся где-то позади и я оборачиваюсь, замечая его и знакомое лицо мужчины, лишь немного ниже ростом, покрытого татуировками, идущего следом. Его давний приятель, который уже сопровождал нас раньше.

Они вдвоём загружают снаряжение на большую лодку, пришвартованную у берега рядом с развалюхой, которую Люк называет домом. Хотя он, вероятно, может позволить себе место получше, эта дыра принадлежала его семье годами, и, каким бы сентиментальным он ни был, уйти он не может.

Люк хмурится, когда я поворачиваюсь.

– Эй, что, чёрт возьми, случилось с твоим лицом?

Бросив быстрый взгляд на Селесту, я закатываю глаза.

– Поскользнулся на лезвии бритвы.

Сняв шляпу, Люк чешет затылок.

– Чёрт. Так можно?

Усмехнувшись, я передаю ему свой холодильник, замечая, как его взгляд скользит по Селесте в её коротких обрезанных шортах, открывающих подтянутые бёдра, которые последние несколько дней обвивали мои плечи. Вид его разглядывания вызывает во мне медленное раздражение, но, надо отдать ему должное, он быстро отворачивается, качая головой, и свистит.

– Ну ты и счастливчик, кузен. Надеюсь, часть этой удачи перепадёт нам на воде.

Уперев руки в бёдра, Селест оглядывается вокруг.

– Итак, ловля раков… Я никогда раньше этим не занималась.

– Тебя ждёт настоящее удовольствие, chère. Нет ничего лучше голубого неба, хорошего пива и ловли раков, – говорит Люк.

– Ничего?

Подмигивание, которое она бросает через плечо, заставляет уголок моих губ дёрнуться в улыбке.

– Ну, может, некоторые вещи и лучше, полагаю. Но я стараюсь быть джентльменом.

Обхватив её за бёдра, я придерживаю её, пока она забирается на палубу лодки, а затем поднимаюсь следом.

– Мисс Селеста, это мой друг Дрдан Тибодо.

Люк отступает, позволяя татуированному мужчине снять шляпу и пожать ей руку. И снова я замечаю, что наблюдаю чуть внимательнее, чем следовало бы, но, в отличие от моего кузена, он даже не пытается с ней флиртовать.

– Приятно познакомиться, мэм.

Когда мы устраиваемся, Люк заводит лодку, и я сажусь рядом с Селестой, наблюдая, как болото скользит мимо, пока мы пробираемся среди кипарисов и ряски. Он замедляет ход у участка земли, покрытого высокой травой и вытаскивает одну из клеток из воды. Внутри десятки существ ползают друг по другу, запертые в центре.

– Подожди. Ты хочешь сказать, что это и есть ловля раков? Вы даже физически не рыбачите. Какой тогда смысл торчать на воде весь день?

На её вопрос отвечает треск открывающейся банки пива, и Люк смеётся, поднимая её, а затем бросает по одной каждому из нас.

– Тут дело не в том, что ты ловишь, а в компании, которую держишь. Раки в сетях, sac-à-lait⁸⁵ на леске, ледяное пиво и солнце, которое всегда светит.

Я поднимаю своё пиво и делаю глоток, неохотно проглатывая отвратительный вкус.

– Как моча.

– Ах, кузен, ты слишком долго пил эту свою модную дрянь. Пора возвращаться к корням.

– Кажется, я только что хлебнул мочи.

День тянется дальше, пока мы останавливаемся у каждой точки, собирая ловушки, которые Люк расставил прошлой ночью, и к середине дня у нас уже около сорока фунтов раков, отсортированных и упакованных.

Развалившись рядом с Люком, я наблюдаю, как Дрдан и Селеста склоняются через борт лодки: Селеста фотографирует, а Дрдан бросает мясную нарезку аллигатору. Звук её смеха заставляет меня хотеть улыбнуться, несмотря на хаос, кипящий у меня в голове.

– Мне нужна услуга, – говорю я кузену.

– Всё, что хочешь. Только попроси.

– Мне нужно уехать из города на пару дней. Мне нужно, чтобы ты присмотрел за Селестой.

– Она в беде?

– Кто-то проявил к ней интерес, да.

– Те, на кого ты работаешь?

Возможно, Люк куда проницательнее, чем я обычно ему приписываю. Видя моё молчание, он ухмыляется и отпивает пиво.

– Есть вещи, которые я не могу раскрыть. Ради твоей безопасности.

– Я уже давно понял, кузен. Надо быть слепым и глухим, чтобы не заметить, что ты вляпался.

– Надеюсь, скоро выйду из этого.

– Ну, можешь рассчитывать на меня. Я присмотрю за твоей fille. И обещаю, пальцем её не трону. Но с удовольствием переломаю пальцы любому, кто это сделает.

– Ты хороший человек, Люк.

Крик мгновенно возвращает моё внимание к Селесте, которая падает на колени, закрывая рот руками в потрясённом вдохе, пока Дрдан прыгает в воду.

– Боже мой! Что ты творишь?!

На долю секунды всё напрягается, и я вскакиваю, пересекаю лодку. Выглянув за борт, я вижу, как Дрдан медленно движется к аллигатору, и когда он скрывается под водой, чувствую, как Селеста сжимает мою руку.

Несколько секунд спустя аллигатор поднимается из воды, а голова Дрдана прижата к его брюху. Этот парень известен по всему болоту, особенно среди туристов, как Gator Boy. Он устраивает туры по болотам и делает шоу из того, что прыгает плавать с аллигаторами. Хреновая удача – вот как я это называю, но имя себе он сделал, даже пару раз появлялся на Ютубе.

– Вот уж один безумный couillon⁸⁶, – говорю я под улюлюканье Люка, качая головой, когда парень снова опускает аллигатора в воду.

Селест смеётся, фотографируя его.

– Я встречала в своей жизни сертифицированных психов, но вы все – самая безумная компания, которую я когда-либо видела.

– Ты ещё и половины не видела.

– Кто готов возвращаться и жрать раков?!

Люк заводит мотор, а я наклоняюсь, помогая Дрдану забраться обратно в лодку.

Стряхивая с себя воду, он воет, и Люк бросает ему ещё одну банку пива.

Я сажусь рядом с Селестой, обнимая её рукой, пока она прижимается ко мне сбоку.

Вернувшись к Люку, мы застаём нескольких соседей, заглянувших на варку раков; все мы собираемся вокруг стола для пикника, застеленного газетами, поверх которых рассыпаны сотни острых валирских раков с кукурузой и красным картофелем. Музыка и смех возвращают меня в юность, пока я молча наблюдаю, как Люк показывает Селест, как отщипывать хвосты и высасывать головы, точно так же, как когда-то учили нас наши дедушка с бабушкой.

В каком-то смысле я скучаю по этим простым дням – проводить весь день с Люком на воде, а вечером выпивать с друзьями. Не заботясь ни о чём. Но теперь мне кажется, будто я смотрю на всё это глазами чужака.

Мужчины, которому больше не рады за этим столом. Того, кто провёл слишком много лет, совершая отвратительные поступки, пока все остальные просто жили.

Как же быстро дни невинного веселья растворились в кромешной тьме, по которой я с тех пор брёл вслепую.

Когда все расходятся, я беру Селесту за руку и веду её по узкому деревянному настилу через болото – мосту, по обе стороны которого возвышаются кипарисы, а кваканье бычьих лягушек, уханье сов и стрекот насекомых создают мирный саундтрек окружающей темноте. Место, где мы с Люком когда-то сидели до самой ночи, рыбачили, пили колу и говорили о девушках.

Мы с Селестой устраиваемся на мосту, свесив ноги вниз, под луной, высоко стоящей в небе. Не совсем полной, но достаточно яркой, чтобы нам не понадобился фонарик.

– Думаю, это был лучший день в моей жизни. – запрокинув голову, она улыбается, глядя на луну. – Не помню, когда в последний раз так много смеялась.

– Люк умеет хорошо проводить время.

– Дело не только в Люке. Дело в этом месте. Во всём. Такое чувство, будто я снова дома. Я уже забыла, каково это.

Для меня это место уже давно не дом, но даже я не могу отрицать чувство ностальгии от этого дня. Чувства, которые мне приходилось прятать слишком долго, просто чтобы справляться с тем цирком дерьма, в который превратилась моя жизнь за эти годы.

Звонок Хулио, как я подозреваю, был проверкой. Способом выяснить, у меня ли еще девушка, и одновременно разлучить нас. Сама работа довольно проста, если не считать, что она насквозь пропитана опасностью. Судя по всему, напряжение между картелями сейчас достигло исторического максимума, и в результате в Мексике происходят похищения и исчезновения крупных фигур. Чтобы обезопасить дочь капо, я должен встретить её – Веронику – когда она прибудет из Матамороса, и доставить к Хулио, где она будет находиться под круглосуточной охраной, пока всё не утихнет. Перевозка держится в строжайшей тайне, и Хулио не хочет привлекать внимание, отправляя за ней целый эскорт. Но, несмотря на это, она всё равно остаётся целью.

И чем меньше Селеста знает, тем лучше.

Улыбка на её лице гаснет.

– Но это ведь не мой дом, правда? Как вообще хоть какое-то место может быть домом, если ты на самом деле не существуешь для мира? Здесь я – всего лишь девушка, попавшая на камеру на месте преступления. Призрачная история, и не более.

– Non, ты гораздо больше этого, chère.

Обхватив ладонью её шею, я притягиваю её к себе, зарываясь пальцами в её мягкие кудри и теряясь в её поцелуе.

– Ты моя любимая история о призраке, – шепчу я ей в губы.

Я раздеваю её догола и ложусь на спину, позволяя ей оседлать мой член, использовать меня, наблюдая, как её голова запрокидывается назад, как её губа скользит между зубами на фоне луны и звёзд. Тёплые жидкости стекают по моим бёдрам, пока она доводит себя до оргазма, окрашенная румянцем удовлетворения. Я протягиваю руку, чтобы коснуться её щеки, и что-то болезненно сжимается у меня в груди. Грызущая, выкручивающая боль, словно стальное лезвие, проходящее сквозь плоть. Сначала мне кажется, что это сердечный приступ, и, чёрт возьми, как символично это было бы, но нет.

Это она.

Настолько чертовски красива, что аж больно.

La lune. Les étoiles. Ma Céleste.

Луна. Звёзды. Моя Селеста.

Именно здесь, в этот момент, в мою голову приходит абсурдная мысль, и я осознаю, на что готов пойти, чтобы удержать её.

Я бы бросил вызов самому опасному картелю Мексики ради этой женщины.

ГЛАВА 39

Селеста

Запах сосисок вместе с шипением и потрескиванием вырывает меня из сна. Приподнявшись на локте, я протираю глаза от сонливости и вижу Люка, стоящего ко мне широкой спиной, одетого лишь в шорты и бейсболку, надетую козырьком назад.

Бросив быстрый взгляд через плечо, он подмигивает.

– Доброе утро, соня! Как насчёт завтрака?

Часы рядом показывают семь тридцать утра. Должно быть, Тьерри уехал очень рано. Лишь смутное воспоминание о том, как он быстро поцеловал меня в щёку перед тем, как выскользнуть за дверь, даёт мне это понять, иначе я бы легко решила, что это был сон.

Хотя диван определённо лучше большинства мест, где мне приходилось спать в жизни – а со свежими простынями и подушками он был даже удобным – до роскоши кровати, в которой я спала последние полторы недели, ему было далеко. Со стоном я снова падаю на подушку и зарываюсь лицом в хлопок.

– Для завтрака слишком рано, Люк. Особенно для твоих чудовищных сэндвичей.

– Ты так полдня проспишь, chère.

– Не полдня. Просто… четверть, может быть.

– Думал, сегодня прокатить тебя на лодке. По болоту. Показать мои любимые рыбные места.

– Разве мы не делали это вчера?

– То была ловля раков. А sac-à-lait мы ещё не ловили.

– Это рыба? Я думала, это какая-то раса.

Усмехнувшись, он подходит ко мне, протягивая один из своих тяжёлых, но греховно вкусных сэндвичей.

– Le déjeuner⁸⁷!

– Скажи честно, ты подмешиваешь в них крэк? Можешь признаться. Я не выдам твоих секретов.

– Никакого крэка. Но, может, чуть больше чеснока и масла. Без масла нельзя. Некоторые используют маргарин, а это уже неправильно. Совсем не тот вкус.

– У меня точно будет сердечный приступ.

Свесив ноги с дивана, я сажусь есть приготовленный им завтрак.

– Не сегодня, catin! Сегодня мы будем рыбачить, и я научу тебя готовить валирскую кухню.

– …Тьерри тебе что-то сказал?

– О чём?

– Эм, неважно. Ладно, значит, рыбалка и готовка. Только… дай мне проснуться.

– Ты уже проснулась. Всё, что тебе надо – это вылезти из кровати, съесть завтрак и будешь готова.

– Ты всегда был холостяком? В смысле… женщинам обычно хотя бы нужно почистить зубы и воспользоваться дезодорантом. Может, ещё проговорить свои аффирмации на день.

– Забавно, что ты это сказала. Мне не особо везло с дамами. Может, дашь пару советов?

– Я не леди.

– Ещё какая. Самая красивая леди, какую я видел за долгое время.

Этот комплимент, хоть и сказан из лучших побуждений, вызывает жар на моих щеках. Даже если меня совсем не тянет к Люку, комплименты всё равно заставляют меня краснеть.

– Ну, это уже хорошее начало. Образ хорошего парня у тебя получается отлично.

– Думаю, в этом и моя проблема.

– Нет, нет.

– Тогда что привлекло тебя в Тьерри?

Я определённо не собираюсь рассказывать ему, что это была эмоциональная отстранённость, которую я чувствовала за милю или образ плохого парня, возбуждавший меня так, как я даже не могу описать. И уж точно не стану рассказывать о ночи, когда этот мужчина привязал меня к ветке дерева и пожирал, словно я шведский стол.

– У него тоже есть мягкая сторона. Она просто спрятана. Глубоко. Очень, очень, очень глубоко. Где-то за семью кругами ада глубоко.

– Это глубоко.

– Ты даже не представляешь. В любом случае, некоторым девушкам просто нравится фантазия, что именно они – единственные.

– Ооо, вот оно что. А я-то думал, им нравится образ плейбоя. Думал, именно это и привлекает их в Тьерри.

– То есть ты разыгрывал с девушкой плейбоя? Заставлял её ревновать?

Откусив сэндвич, я подавляю желание застонать, когда идеальное сочетание пряного мяса и яйца касается моего языка.

– Значит, вам такое не нравится.

– Нам всем такое вообще не нравится. Только если девушка не безумно развратная и любит тройнички, но лично я не из таких.

– Видишь, Ана была хорошей девушкой. Не такой красивой, как ты…

– А вот это нам тоже не нравится. Когда ты с девушкой? Она – единственная девушка. Единственная красивая девушка. Смотреть можешь, но если хочешь действительно заставить её растаять? Никогда, слышишь, никогда не говори ей, что другая красивее. Понял?

– Даже если другая действительно красивее?

– Даже если другая выглядит как супермодель. Ври как последний чёрт.

– Ложь – грех.

– Бог простит тебе этот раз, – говорю я, жуя очередной кусок сэндвича.

– Кажется, я начинаю понимать свои ошибки.

– Хорошо. Хороший разговор.

Я отправляю последний кусок в рот и облизываю жир с пальцев.

– Чёрт, девочка. Ты вообще его пробуешь?

– Мммм. Угу.

Подняв палец, я качаю головой, продолжая жевать и проглатывая.

– И ещё… Мы не обсуждаем, как быстро или как много ест девушка, ясно?

– Мне ещё многому учиться.

– Это точно. К счастью для тебя, сегодня у меня всё равно нет дел получше.

Как и днём ранее, Люк загружает холодильник пивом и газировкой, которую я попросила как альтернативу, и мы проводим день на воде, рыбача в его любимых местах, обсуждая его ужасную историю с женщинами и как он восхищается Тьерри. То, как тяжело ему жилось в детстве, и как он всегда мечтал открыть собственный валирский ресторан. Получить хотя бы малую часть того успеха, которого Тьерри добился со своим клубом. Какая-то часть меня хочет рассказать ему, насколько сильно его кузен хочет вырваться, и что его успех связан не столько с собственными достижениями, сколько с деньгами картеля.

К тому моменту, когда мы возвращаемся к его дому, солнце уже начинает клониться к закату, я обгорела до хрустящей корочки.

И умираю с голоду.

Занеся внутрь холодильник, теперь доверху наполненный рыбой, которую в основном поймал он сам, Люк останавливается, чтобы ответить на звонок.

– Это Люк.

Его брови хмуро сдвигаются, он ставит холодильник на пол и проводит рукой по лицу.

– Mais, non. Когда это было?

Мгновенное напряжение в его плечах ясно даёт понять, что что-то не так.

– Я сам с ним поговорю. Не ты. Я этим займусь. Ага. Пока.

Когда звонок заканчивается, он тяжело вздыхает, снова поднимая холодильник.

– Всё в порядке? Ты сейчас звучишь очень не-по-Люковски счастливым.

Я не могу сдержать смешок от этой дурацкой игры слов.

– Какой-то couillon вломился прошлой ночью в магазин и украл кучу колбасы. Камера всё засняла. Не самый острый инструмент в сарае, этот тип.

– Ты его знаешь?

– Ага. Вырос с ним. Его семью знаю много лет.

– Так почему бы не вызвать полицию?

– Мы тут обычно не втягиваем шерифа, если в этом нет крайней необходимости. Я сам с ним поговорю. Большинство людей не крадут, если им это не нужно. Всё, что ему надо было – просто попросить.

– И снова эта твоя добрая натура, Люк. Значит, я остаюсь здесь, правильно?

– Ну, я не могу взять тебя с собой. Поначалу может стать немного… враждебно.

– Я думала, ты за мирное урегулирование.

– Ну, сначала ему всё равно нужно хорошенько надрать зад. Чтоб усвоил урок.

– Ладно, тогда я просто останусь здесь, пока ты не вернёшься. Надрать кому-то задницу ведь не занимает много времени, да?

Хмурясь, он потирает челюсть.

– Тьерри бы это тоже не одобрил. Ты знаешь кого-нибудь ещё, у кого могла бы побыть пару часов?

– Эм. Не думаю, что сейчас для меня хорошая идея оставаться где-то ещё.

– Я пообещал Тьерри, что не оставлю тебя одну. Думаю, мог бы отвезти тебя к моему приятелю Дрдану. Он бы присмотрел за тобой.

Ну уж нет. Ничего против его друга, но я точно не собираюсь оставаться с человеком, которого только что встретила.

– А как насчёт… Бри Дежаре? Ты её знаешь?

– О, да. Бри хорошая девочка. И симпатичная тоже.

– Может, я могла бы позвонить ей с твоего телефона? Узнать, дома ли она?

Она не ответила, когда я звонила с телефона Тьерри, и мои надежды на этот раз тоже невелики. Что практически заставит меня умолять Люка позволить мне остаться здесь одной.

– Да, конечно.

Он передаёт мне телефон, и я пересекаю комнату к своему рюкзаку, куда засунула номер Бри.

– Получишь адрес, и я отвезу тебя туда. Если её не окажется дома, тогда, полагаю, будешь сидеть в грузовике, пока я разбираюсь со своей колбасой.

– Это прозвучало странно. То, как ты это сказал…

– Ага. Пожалуй, так и было.

Кивнув, я набираю номер. Телефон звонит три раза, и она отвечает.

– Алло?

– Бри?

На мгновение я поражена уже тем, что она взяла трубку.

– Привет, это Селеста. Ты сейчас в клубе?

– Нет, я дома с Джастином. Где тебя, чёрт возьми, носило? Ты знаешь, что я почти дюжину раз заходила в тот дом за последнюю неделю, пытаясь тебя найти? Думала, ты вообще свалила из города.

– Я, эм… вроде как жила кое с кем.

– С кем?

Я чешу затылок и сглатываю внезапную сухость.

– С Тьерри.

– С Тьерри?!

Её голос эхом разносится в трубке.

– Ты живёшь у Бержерона? Ты совсем с ума сошла? Он что, заколдовал тебя или типа того?

С неловкой улыбкой я поднимаю взгляд на Люка, который, без сомнений, прекрасно её слышит.

– Он… вообще-то не такой уж плохой парень. То есть он плохой. Но не плохой-плохой.

– Я знаю, кто он и кто не он. И хорошим он точно не является.

– Может, и нет, но он был очень гостеприимным хозяином.

– Если тебе нужно было где-то остановиться, девочка, тебе стоило просто попросить.

– Всё произошло довольно быстро. В любом случае, сейчас я с его кузеном Люком…

– Ты связалась с Тьерри и его кузеном Люком?

Проведя рукой по лицу, я качаю головой.

– Не в этом смысле. Люк вроде как нян… это долгая история. Слушай, мне просто нужно место, где можно зависнуть на пару часов.

– Ну, мы с Джастином будем дома весь вечер, так что приезжай.

– Марсель рядом нет?

– Я не видела сестру уже больше недели. Я начинаю беспокоиться, Сели. У неё бывали загулы и раньше, но она всегда возвращалась к своему ребёнку. А сейчас её нет уже почти две недели, и я никак не могу до неё дозвониться.

– Ты пробовала её мобильный?

– Миллион раз. Ни один звонок не проходит. Я даже пыталась отследить её по GPS. Сигнала нет.

Чёрт. Она, должно быть, сходит с ума от тревоги.

– Ты уверена, что не против, если я приеду? Я могу придумать что-то другое, если тебе…

– Нет. Мне правда сейчас нужна компания. Пожалуйста.

– Ладно, хорошо.

Я записываю адрес, который она быстро диктует по телефону, и Люк поднимает листок, изучая его с кивком.

– Я знаю этот район, – говорит он, когда я завершаю звонок. – Ты точно не против немного потусить у своей подруги?

Будто у меня есть выбор.

– Да. Бри мне как семья.

– Это хорошо. Нет никого и ничего преданнее семьи.

ГЛАВА 40

Селеста

Район, в котором живёт Бри, тот самый, где она выросла Бабулей, только девять лет превратили его в место почти столь же обветшалое, как Шарпантье. Дома самых разных видов выстроились вдоль улицы сразу за главной дорогой, с запущенными дворами и заколоченными окнами.

Люк останавливается у обочины перед домом в стиле shotgun house⁸⁸, названным так потому, что можно выстрелить пулей прямо через входную дверь, и она вылетит через заднюю, ни во что не попав. Между полноразмерными домами по обе стороны от дома Бри он выглядит почти сплющенным.

Не успеваю я даже отстегнуть ремень безопасности, как Люк уже открывает мне дверь. Взяв меня за руку, он помогает выбраться из грузовика и закрывает дверь за мной.

– Знаешь, мне правда кажется, что как только ты избавишься от этого образа плейбоя, девушки начнут липнуть к тебе, как…

– Как мухи на дерьмо?

От этой картины я начинаю смеяться, пока мы подходим к двери, где Бри встречает нас с улыбкой.

– Вернусь за тобой через пару часов, – говорит Люк, отступая к припаркованному грузовику. – Très bien?

– Oui. Постарайся не надрать слишком много задниц.

Я поднимаюсь по скрипучим деревянным ступеням крыльца.

– Ничего не обещаю, – ухмыляется он, затем разворачивается и трусцой направляется обратно к грузовику.

Стоит мне переступить порог, как Бри обнимает меня, и я чувствую дрожь, проходящую через неё.

– Эй, ты в порядке?

Я неловко развожу руки, не совсем понимая, что с ними делать, учитывая, что проявления нежности никогда не были моей сильной стороной, но очевидно, что ей страшно.

– Я просто… я… я не знаю, что делать. А вдруг Марсель…

– Эй, – перебиваю я. – Не думай так, ладно?

Наконец, неуклюже обнимая её в ответ, я хмурюсь от невысказанных опасений.

– Она, наверное, просто… веселится чуть больше, чем следовало бы.

Бри внезапно смеётся и отпускает меня.

– Ты ужасно умеешь утешать, ты знаешь об этом?

– Это правда. Я недавно смеялась на похоронах.

На похоронах Расса. И будь Бри тогда рядом, она бы точно ткнула меня локтем, чтобы я заткнулась.

Закатив глаза, она фыркает и качает головой.

– Почему я даже не удивлена.

– Есть шанс, что у тебя найдётся еда? Я умираю с голоду. Ничего против Люка, но этот парень не думает дальше следующей банки пива.

– Конечно. Проходи. Добро пожаловать в моё скромное жилище, – говорит она, разводя руками в сторону маленькой, но милой гостиной.

С деревянными полами и белыми стенами в тон изящному белому камину, это место выглядит словно из начала двадцатого века. Всё чисто, аккуратно, ухожено, хоть и слегка устарело. Домашняя атмосфера чувствуется в вязаных салфетках, старомодной мебели и лимонном запахе в воздухе.

– Мне нравится, – говорю я, осматриваясь, пока она ведёт меня на кухню.

– Тётя Клотильда заботилась о нём лучше. Просто у меня не хватает времени между работой и учёбой.

Кухня маленькая и уютная, с белыми кафельными стенами и очаровательной деревянной мебелью натурального цвета. Просто, но чисто.

Бри достаёт, должно быть, остатки ужина: пасту с кусочками курицы, креветками и…

– Это колбаса андуй, – заканчивает она мою мысль, накладывая пасту на тарелку. – Мы называем это pastalaya.

– Выглядит потрясающе.

У меня буквально текут слюнки, пока она ставит тарелку в микроволновку. Я не могу перестать переводить взгляд с неё на таймер обратного отсчёта. Урчание в животе настойчиво напоминает, что я ничего не ела с того самого сэндвича, который Люк приготовил утром.

Когда всё готово, она ставит тарелку передо мной, где я уже сижу за кухонным столом, жадно сжимая вилку.

– Ну, выкладывай. Каково это – тусоваться с Бержероном?

Я накалываю пасту на вилку, наматываю и отправляю в рот.

Вкус, взрывающийся на языке, иначе как оргазмическим не назвать, и я запрокидываю голову, сдерживая стон.

– Он милый.

– Милый? Бержерон может быть кем угодно. Властным. Оскорбительным. Требовательным. Но милый – вообще не приходит на ум.

– Ну, я увидела другую его сторону.

Уперев руки в бёдра, она откидывается назад.

– У него есть другая сторона? Потому что я была уверена, что у него только один вкус. Засранец.

– Ну да. Но mais, у него есть и много других вкусов.

Приподняв бровь, она прислоняется к кухонной раковине, скрестив руки.

– Разъясни.

С полным ртом еды я смеюсь, и её слова возвращают меня в те дни, когда мы сидели на дубе.

– Знаешь, что мне это напоминает? – спрашиваю я. – Когда ты бесконечно болтала о своей влюблённости в Роберта Гидри. Помнишь?

– Абсолютно нет.

Глядя в тарелку, я наматываю ещё пасты на вилку, и улыбка исчезает.

– А я помню. Но спустя время я начала думать, что, может, выдумала тебя. Как одного из своих воображаемых друзей, с которыми разговаривала на кладбище.

Улыбаясь, я продолжаю крутить вилку.

– Иногда я произносила твоё имя, чтобы проверить, смогу ли вызвать тебя из своей головы. Никогда не срабатывало.

Я фыркаю и качаю головой.

– Я скучала по своей лучшей подруге.

– Я тоже.

Повернувшись, она тянется за бокалом вина, который, должно быть, налила себе до моего прихода, и за бутылкой. Приподняв бровь, она предлагает мне, но когда я качаю головой, она доливает себе и ставит бутылку обратно.

– Назови это интуицией лучшей подруги, но у меня стойкое чувство, что ты что-то от меня скрываешь.

Запихнув в рот ещё один кусок еды, я получаю секунду, чтобы подумать, стоит ли ей что-то рассказывать. Когда-то я говорила Бри всё. Каждый секрет. Каждое желание. Между нами не было ничего скрытого.

Могу ли я доверять ей сейчас?

Имеет ли это вообще значение, учитывая, что она знает, кто я на самом деле?

Она могла бы уже вызвать сюда копов сегодня вечером, будь у неё такое желание.

– У меня проблемы.

– Какие именно проблемы?

– Картель, похоже, охотится за мной.

– Из-за чего?

Пожав плечами, я качаю головой.

– Они думают, что у меня есть что-то, что принадлежит им. Я пытаюсь не высовываться. А Тьерри…

Я запинаюсь, не зная, сколько именно Бри известно о его причастности.

– Я знаю, – отвечает она так, словно читает мои мысли. – Хулио часто бывает в клубе. Как и его люди. У Марсель пару месяцев назад был неприятный случай с одним из них. После того как той ночью все танцовщицы и официантки ушли, она поняла, что забыла сумочку. Вернулась и увидела двух мужчин, выносивших через чёрный ход то, что, по её словам, было телом. Кто знает, с тем количеством наркотиков, что она принимает, это могло быть что угодно. Но…

Проводя пальцами по краю бокала, Бри качает головой.

– Будь осторожна с ним, Сели. Я могу тебя только предупредить. Он увяз в очень плохом дерьме. Хочет он этого или нет – неважно. Тебе не нужно запутываться в картеле.

– Похоже, я уже запуталась.

– Тётя Бри?

Одетый в пижаму с Бэтменом, Джастин стоит в дверях, потирая глаза.

– Мне приснился кошма-а-р.

Тяжело выдохнув, Бри чешет затылок и ставит бокал обратно на столешницу.

– Хорошо, малыш. Почему бы тебе не лечь обратно, а я сейчас приду и укрою тебя.

– Я не хочу обратно в кровать. Там tataille.

– Tataille? – спрашиваю я.

– Это типа… бабайка. Просто штука, которой родители пугают детей, чтобы те вели себя хорошо. Джастин, – предупреждающе говорит Бри, качая головой. – Мы уже говорили об этом. Никакого tataille не существует, pistache⁸⁹.

– Но он был в моей комнате. Он пришёл и разговаривал со мной. Я не хочу туда возвращаться.

– Тётя Бри же сказала тебе, малыш. Никакого tataille нет. Обещаю. Это был просто сон.

Любопытство берёт верх, и я, почти не задумываясь, вмешиваюсь:

– А как он выглядел, Джастин?

Я чувствую, как взгляд Бри прожигает меня, но игнорирую это.

– У него была страшная белая маска.

Белая маска.

Я заставляю своё лицо остаться спокойным перед Бри, надеясь, что это просто совпадение.

– Она была похожа на животное?

– Да. Но не пушистое. Кожа да кости, как скелет.

Тошнота поднимается у меня в животе, и я кладу вилку на тарелку, привлекая внимание Бри, когда она поворачивается ко мне, нахмурившись.

– Когда ты его видел?

– Всего несколько минут назад. Он был в моей комнате.

Когда я наконец встречаюсь взглядом с Бри, я замечаю, как на её лице медленно проступает тревога.

Запустив руку в ботинок, я вытаскиваю нож Расса и поднимаюсь со стула, не сводя глаз с коридора за Джастином.

– Иди постой рядом с тётей, хорошо?

Кивнув, он шаркает к ней, снова потирая глаза.

Холод разливается по моей груди, и я не могу честно сказать, что сделаю, если найду кого-то в той комнате. Я разрываюсь между тем, чтобы поверить ребёнку, и мыслью, что это был всего лишь сон. В конце концов, образы, которые я вижу в течение дня, тоже не настоящие. Если бы я вызывала полицию каждый раз, когда вижу бугимена в белой маске из черепа, я бы давно попала в их список сумасшедших, кричащих «волк».

Медленно и осторожно я иду по коридору.

Первая спальня маленькая, украшенная планетами и ракетами, и, должно быть, принадлежит Джастину. Первый осмотр ничего не показывает, поэтому я двигаюсь дальше ко второй комнате. Открыв дверь, я вижу одну из самых захламлённых комнат в доме: одежда разбросана по полу и кровати, косметика рассыпана по туалетному столику, обувь валяется повсюду. Но мужчины в маске нет.

Рука дрожит на рукояти ножа, когда я иду к последней комнате в конце дома.

Подходя ближе, замечаю, что дверь приоткрыта.

Сама спальня, однако, чистая и аккуратная. Полагаю, комната Бри.

И здесь мужчины в маске тоже нет.

Я пересекаю комнату, чтобы закрыть и запереть дверь, но кое-что привлекает моё внимание, и, присмотревшись, я замечаю маленькие кусочки грязи на деревянном полу. Внутренние сигналы тревоги оглушительно ревут у меня в голове, пока взгляд скользит по комнате в поисках других улик.

Вернувшись в коридор, я снова захожу в комнату Джастина.

Именно тогда я замечаю предмет на его прикроватной тумбочке.

– Джастин!

Я медленно подхожу ближе к тому, что выглядит как белые осколки костей и маленькая куриная лапка, нанизанные на короткую нитку. Ужас оседает тяжёлым камнем в желудке. Где-то в голове эхом звенит далёкий грохот, и я отшатываюсь назад, роняя кости обратно на тумбочку.

Когда Джастин появляется в дверях, я поднимаю предмет, показывая ему.

– Это твоё?

Скрестив руки перед собой и нервно ёрзая, он качает головой.

Положив руку ему на плечо, Бри стоит позади него, и, увидев предмет, пересекает комнату, вырывая его у меня из руки.

– Что это такое?

– Бри, есть место, где ты можешь переночевать сегодня? Здесь небезопасно. И тебе стоит сообщить об этом полиции.