Текст книги "Остров порока и теней (СИ)"

Автор книги: Кери Лейк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 30 страниц)

ГЛАВА 35

Селеста

– Можно мне пойти с тобой? – сидя на краю кровати, я наблюдаю, как Тьерри поправляет манжеты и застёгивает запонки. – Было бы неплохо ненадолго выбраться с этой лодки.

– Ты мечтаешь однажды покорить океан, но прошло чуть больше недели на лодке, а тебе уже скучно.

– Болото даже близко не сравнится с открытым морем. Там хотя бы был бы океанский бриз, дельфины и красивые закаты. А здесь у меня комары. И Моисей.

– Тебе не нравится проводить с ним время?

В тот момент, когда он надевает пиджак, мужчина превращается из обнажённого по пояс зверя, который трахал меня, в лощёного чёрного волка, одетого в безупречную шерсть. Убийственно красивого. Теперь я уверена, что все детские сказки, которые я слышала, пока росла: Красная Шапочка, Три поросёнка – были созданы, чтобы отпугнуть меня от мужчин вроде Тьерри. Черных волков. Бесстыдных злодеев истории, которые берут то, что хотят.

– С тобой бы мне нравилось больше, – говорю я ему.

– Дорога слишком долгая, чтобы терпеть то, как ты раздражаешь меня все время.

– Обещаю, не буду. Даю слово. Честное скаутское.

– Не думаю, что ты была скаутом, chère.

– Ладно, ты прав. Это ложь, но клянусь, я не буду тебя раздражать.

Окинув меня взглядом с ног до головы, он проводит рукой по своему пиджаку.

– Вопрос в том, есть ли у тебя что надеть.

– Полагаю, одна из твоих рубашек и охотничьи ботинки не подойдут.

Проигнорировав это, он надевает обувь, такую же безупречно отполированную, как и всё в нём.

– Полагаю, моим предложением ты так и не воспользовалась.

– Francescas⁷⁸? Нет. Но, думаю, теперь это вполне уместно, после того как ты добился своего со мной.

Его губы изгибаются, словно эта мысль доставляет ему удовольствие.

– Надень что-нибудь приличное, и мы быстро заедем туда по пути.

Его представление о приличном наряде, вероятно, не включало обрезанные шорты и футболку Nirvana, но даже после пары стирок на лодке у меня всё ещё не так уж много выбора.

Тьерри паркует грузовик на одном из парковочных мест вдоль главной улицы, перед маленьким уютным бутиком. Francescas – вполне подходящее название для всех этих девчачьих розовых акцентов, цветов и окрашенной отделки, украшающих фасад здания.

Заглушив двигатель, Тьерри кладёт руку мне на бедро, и я замираю, уже повернувшись к пассажирской двери. Когда он молча выходит из машины и обходит её спереди, мне приходится скрестить ноги. Этот мужчина выглядит как убийца – с этой уверенной, почти самодовольной походкой, а то, как ненавязчиво он оценивает обстановку вокруг, лишь подтверждает, что застать его врасплох удаётся редко. Он открывает для меня дверь, берёт меня за руку, помогая выйти, словно я особенная. Нечто большее, чем просто девчонка, которую он трахал трижды прошлой ночью.

Не отпуская моей руки, он ведёт меня в бутик, и наше появление отзывается звоном маленького колокольчика над дверью.

Из-за занавески появляется стройная, элегантная женщина в великолепном бежевом комбинезоне с широкими штанами, топом с открытой спиной и завязками на шее, а также в босоножках на ремешках. Бронзовая кожа придаёт ей завидное сияние.

– Ах, Тьерри! Comment ça va, mon coeur?⁷⁹

– Ça va bien.⁸⁰

Отступив в сторону, он слегка подталкивает меня к красивой блондинке, которой, как я предполагаю, слегка за пятьдесят, судя по зрелости её лица. Хотя, отсутствие морщин делает её моложе.

– Франческа, это моя подруга, Селеста.

Тепло в глазах женщины сразу успокаивает меня, пока я протягиваю руку для приветствия. Её взгляд задерживается на моих охотничьих ботинках, но она не морщит нос, как большинство. Вместо этого она одаривает меня широкой белоснежной улыбкой и подмигивает.

– Очень приятно познакомиться, Селеста. Очень приятно.

– Ладно, хватит, – одергивает её Тьерри, направляясь к двум розовым бархатным диванам перед стеной примерочных с полуоткрытыми шторами. – Ей нужно надеть что-то приличное. Подумал, ты могла бы нам помочь.

– Конечно! Идём со мной, chère.

Взяв меня за руку, она ведёт меня к стойке с одеждой, которая выглядит далеко за пределами моего бюджета.

Быстрый взгляд через плечо на Тьерри показывает, что он листает телефон, совершенно не замечая дискомфорта, охватывающего меня в этот момент, когда я поднимаю ценник простой жёлтой рубашки и замечаю, что она стоит больше, чем я зарабатывала за неделю в фотомагазине Роя. Даже за две недели, если быть точной.

– Эм… А у вас есть что-нибудь подешевле?

Приподняв брови, она переводит взгляд с Тьерри на меня.

– Не думаю, что с ним тебе стоит об этом беспокоиться.

– Полагаю, он обычно тратит много денег на девушек, которых сюда приводит.

– Я никогда не видела его здесь с другой женщиной, chère.

– Ох. Я просто… предположила, раз у него была ваша визитка… может быть…

– Мы с его матерью были лучшими подругами. Выросли вместе здесь, в Шевалье. Я знаю Тьерри с тех пор, как он был совсем petit bébé.⁸¹

Именно тогда я вспоминаю имя его сестры. Фрэнни. Полагаю, её назвали в честь этой женщины.

– Выбирай всё, что тебе нравится, и не переживай о ценах, хорошо? – подмигивая и улыбаясь, она мягко похлопывает меня по руке. – Не торопись, а я подготовлю для тебя одну из примерочных.

– Спасибо.

После невероятно долгих двадцати минут выбора я передаю Франческе несколько платьев, и она относит их в одну из примерочных.

Проходя мимо Тьерри, я замечаю, как его взгляд скользит за мной, прежде чем он возвращается к телефону, отвечая на звонок. Разговор, который он ведёт, полностью на французском, судя по акценту, оставляя меня в полном неведении относительно того, с кем и о чём он говорит.

– Нижнее бельё?

Этот вопрос возвращает моё внимание к Франческе, стоящей у примерочной.

– Тебе понадобится нижнее бельё?

До меня доходит, что вызвало этот вопрос, когда хлопок касается моих обнажённых сосков, и я с полной ясностью осознаю, что слушать, как Тьерри говорит по-французски, чертовски возбуждает. На мне нет лифчика.

– Эм. Да.

– Très bien! Сейчас принесу.

Кивнув, я жду, пока она закроет занавеску, и тянусь к первому платью. Тому самому, которое я взяла скорее в шутку, из-за его глубокого декольте и подола до бедра, больше подходящего для ночной Ибицы, чем для первой встречи с его сестрой. Украшенное серебристыми пайетками, напоминающими рыбью чешую, оно слишком броское даже для меня. А я обычно снисходительна к уродливым вещам.

Сдерживая смех, я выхожу из примерочной.

– А как насчёт этого?

Повернувшись перед ним, я замираю, замечая, как изгибается его бровь.

С лёгким выдохом он откидывается в кресле, закидывая руку на спинку так, что мне хочется забраться к нему на колени.

– Если тебе нравится такое.

– Серьёзно? Ты даже не устроишь одну из этих собственнических ревнивых сцен альфа-самца, как в мафиозных романах?

– Ты можешь носить всё, что захочешь, catin. Так же, как и я могу убить любого, кто посмотрит на тебя в этом платье.

– Это, должно быть, самая романтичная вещь, которую мне когда-либо говорили, Тьерри.

К сожалению, розовый – не мой цвет.

Улыбнувшись себе под нос, я возвращаюсь в примерочную и примеряю следующее.

Слишком нарядное.

Третье заставляет меня нахмуриться, когда я поворачиваюсь, чтобы посмотреть, как ткань облепляет мою задницу.

Определенно нет.

Четвёртое тоже провал – оно делает слишком большой акцент на моей груди. Мне редко удается найти платье, в котором я не выгляжу как порнозвезда, и я начинаю думать, что идея поехать с ним сегодня была плохой.

– Селеста? – доносится голос Франчески из-за занавески.

Я открываю её и вижу, как она держит чёрное платье, которое я сразу отбросила. То самое, которое показалось мне слишком простым и повседневным на вешалке.

– Оно простое, но я заметила, что именно то, что кажется нам обычным снаружи, в итоге оказывается самым красивым.

С искренне благодарной улыбкой я принимаю платье, пытаясь понять, назвала ли она только что меня простой снаружи. Снова закрыв занавеску, я смотрю на него, висящее на крючке. Чёрное. Я никогда не ношу чёрное.

Чёрный притягивает взгляд к моей бледной коже и, неизбежно, к моим шрамам. А мои шрамы вызывают нежелательные вопросы.

К сожалению, с остальными платьями мне не слишком везёт.

С тяжёлым вздохом я неохотно переодеваюсь.

Скромный V-образный вырез заканчивается чуть выше груди, лишь слегка приоткрывая ложбинку, переходя в идеальную завышенную талию, которая затем ниспадает в простой прямой подол чуть выше колен. Такое простое и красивое. Это платье из тех, в котором не нужно постоянно ёрзать или поправлять ткань, чтобы убедиться, что оно не задралось там, где не следует. Оно также не вызывающе сексуально, не выставляет напоказ части моего тела, которые, как мне кажется, его сестра не оценит. И всё же моя кожа буквально светится на фоне тёмной ткани, а вместе с ней – каждый изъян, который я не хочу показывать. Мой привычный уродливый стиль – короткие шорты и вечно несочетаемые узоры – обычно служит отвлечением, щитом для дефектов на моей коже, которые неизменно вызывают вопросы. Простота этого платья заставляет меня чувствовать себя открытой. Практически голой.

Смотреть остаётся только на меня.

Когда я выхожу из примерочной на этот раз, глаза Тьерри уже на мне, и в них кружится что-то другое. Что-то, от чего мой живот трепещет.

Этот мужчина видел меня без единой нитки одежды, но сейчас мне вдруг кажется, будто он видит меня впервые.

Инстинктивно я прикрываю челюсть, скрывая шрам.

– Оно… простое, наверное.

– Оно идеально, – возражает он.

Скрестив руки, Франческа стоит в стороне, одобрительно кивая.

– Воплощение класса и утончённости.

Утончённость?

Это слово я никогда не связывала с собой.

Неотёсанность всегда подходила куда больше.

Кивнув, я отступаю обратно в примерочную, спотыкаюсь о свои ботинки и хватаюсь за стену. Воплощение утончённости.

Я чувствую себя словно в фильме «Мистер и Миссис Смит», пока мы с Тьерри, держась за руки, поднимаемся ко входу в больницу. Я всегда выбирала яркие, временами даже кричаще-вызывающие цвета. Глубокие вырезы, короткие подолы. Грубые ботинки. Этот наряд настолько элегантный и утончённый, вместе с чёрными босоножками на ремешках, которые подобрала к нему Франческа, что я даже не знаю, как себя вести.

– Ты выглядишь восхитительно, – говорит Тьерри рядом со мной, словно мои опасения написаны у меня на лице. Возможно, так и есть. – Честно говоря, я бы с удовольствием набросился на тебя прямо сейчас.

– Вообще-то сейчас я пытаюсь сосредоточиться на том, чтобы не навернуться в этих босоножках, так что, может, подождёшь, пока я немного освоюсь?

С усмешкой он подводит меня к администратору, которая ожидающе улыбается, когда мы подходим.

– Мистер Блейк, как приятно снова вас видеть.

Именно тогда я чувствую, как он слегка сжимает мою руку.

Мистер Блейк.

Значит, именно это имя он им назвал. Понимаю.

– Спасибо, Натали. Это Карли. Сегодня она будет меня сопровождать.

Почти десять лет скрывая свою личность, я впечатлена, обнаружив мужчину, который так же свободно скрывает свою собственную, словно вторую кожу.

Мы словно два хитрых мошенника.

– Благодарю. Приятного вам визита.

Натали передаёт нам два пропуска, и я прикрепляю свой к груди, пока пропуск Тьерри оказывается закреплённым на лацкане его пиджака.

Стоя перед лифтом, я смотрю на наше отражение в стальных дверях, и у меня перехватывает дыхание от того, насколько нормально мы выглядим.

Он – волк, отмывающий деньги, с кровавым прошлым, а я… ну, просто уже не я.

Мы могли бы быть кем угодно.

Лифт звенит, двери открываются, выпуская пожилую пару, и я вежливо улыбаюсь, проходя мимо них. Как только двери закрываются, я чувствую, как рука Тьерри играет с краем моего платья, а его дыхание касается моей шеи, когда он наклоняется ко мне.

– Не могу дождаться, когда сорву это платье с тебя.

– Ну уж нет, мистер Блейк, – поддразниваю я. – Какая трата совершенно прекрасного платья.

– Стоит каждого потраченного цента.

После короткой поездки на два этажа вверх двери снова открываются, выводя нас в ярко-белый коридор, почти ослепляющий, пока мои глаза привыкают к интенсивному солнечному свету, льющемуся из окон высотой до потолка. Резко белые стены и плиточный пол только усиливают эту яркость. Между узкими рамами каждого окна через каждые несколько футов висят тёмные распятия.

Пройдя через двойные двери, мы оказываемся у поста медсестёр, где полная женщина сияюще улыбается Тьерри.

– Ну здравствуй, мистер Би. И подруга.

При этих словах женщина позади неё, которая явно не медсестра в своей персиковой блузке с рюшами и бежевых брюках, поворачивается к нам. Судя по мгновенной оценке в её глазах, я определённо неожиданный гость.

– Какой приятный сюрприз! Вы привели подругу.

– Карли, это мадам Бижу. Благодаря ей в этой больнице есть электричество и водопровод.

Секретарь фыркает от смеха, складывая бумаги в аккуратную стопку.

– И не поспоришь! Раньше тут было как в тёмные века. Единственный туалет на этаже был в западном крыле, и он был общий. Думаю, дальше объяснять не нужно.

Улыбнувшись, я протягиваю руку пожилой женщине.

– Приятно познакомиться, мисс Бижу.

– Джуд вполне подойдёт, – говорит она, вяло пожимая мою руку. – Фрэнни будет в восторге. Насколько я знаю, сегодня днём она съела немного мороженого, так что готовьтесь. Она может буквально по стенам бегать.

– Считайте, мы готовы.

Взяв меня за руку, Тьерри ведёт меня дальше по коридору, и по какой-то причине меня накрывает волна тревожности.

До этого момента ни один мужчина не знакомил меня со своей семьёй.

Прежде чем я осознаю это, я замедляю шаг и выскальзываю рукой из ладони Тьерри, что заставляет его обернуться.

Сердце гулко колотится у меня в груди, я прочищаю горло и останавливаюсь.

– Может… я лучше подожду здесь.

– Что не так?

– А если…

Она меня возненавидит.

Абсурдно, учитывая состояние, которое описывал Тьерри, но иногда именно самые тихие умы оказываются самыми проницательными.

А что, если она увидит меня насквозь?

– Расслабься, catin. Она, скорее всего, даже не заметит, что ты здесь.

Подмигнув, он снова берёт меня за руку, и я следую за ним в палату.

В инвалидном кресле, обращённом к зарешеченному окну, сидит молодая девушка, её светлые волосы заплетены в косу и перекинуты через плечо. Наделённая такой же чёткой линией челюсти и высокими скулами, как у старшего брата. Она красива. Безупречная бледная кожа резко контрастирует с бронзовым оттенком Тьерри. Пожалуй, это их самое заметное различие. В руках она сжимает потрёпанного плюшевого медведя с отсутствующей чёрной пуговицей-глазом и свалявшимся мехом.

Когда я сажусь рядом, девушка даже не смотрит в мою сторону. Её расширенные глаза неподвижно устремлены в окно.

Невысокая брюнетка в форме медсестры собирает поднос с маленьким бумажным стаканчиком. Взгляд, которым она меня окидывает, далеко не так дружелюбен, как все остальные сегодня. Напротив, напряжённые губы и закатанные глаза ясно дают понять, что моё присутствие её совершенно не радует.

Проходя мимо, она бросает на Тьерри косой взгляд и задевает меня плечом, отчего я хмуро смотрю ей вслед, когда она выходит из палаты.

– Что это, чёрт возьми, сейчас было?

Изгиб его брови подсказывает мне, что лучше не знать. И не спрашивать. Очевидно, это одна из тех, с кем он раньше спал, и, в какой-то степени, я даже могу понять её горечь.

– Что ж, она куда великодушнее, чем была бы я. Надо отдать ей должное.

– Это как?

– Я бы, по крайней мере, обязательно хорошенько заехала тебе в… – с предостерегающим взглядом он смотрит на сестру и качает головой. – Верно. Позволь перефразировать: я бы крепко познакомила свои шпильки с внутренним швом твоих идеально выглаженных брюк.

Тёмный смешок, который следует за этим, честно говоря, совсем не тот ответ, на который я рассчитывала, и именно тогда я понимаю, что меня укусил жук ревности.

Чёрт бы его побрал.

Мне хочется залезть себе в грудь и раздавить его, как комара, который лопается кровавым пятном на ладони, но я не могу. Он уже впрыснул свой яд, и всё, что мне остаётся – ждать, пока зуд пройдёт.

Пытаясь не представлять его тело, прижатое к медсестре, я беспокойно сижу, наблюдая, как он снимает пиджак, обнажая под ним безупречно белую рубашку, натянутую на мышцы его рук, пока он вешает пиджак на стул рядом со мной. Интересно, эти мышцы тоже удерживали её у стены, пока он её трахал? Она достаточно маленькая.

Прекрати это, Селеста. Ради всего святого.

Именно в тот момент, когда Тьерри присаживается перед сестрой на корточки и берёт её за руку, моя голова наконец очищается от этих отвратительных образов, а сердце едва не взрывается в груди.

Такое странное противоречие его обычно холодной и отстранённой натуре.

– Bonjour, Frannie. Ça va?⁸²

Разумеется, она не отвечает.

Я с трудом подавляю нервную дрожь, которая всё ещё гудит под моей кожей, ощущая себя здесь чуй.

– На этот раз я привёл кое-кого с собой. Она была для меня занозой в заднице, но держу пари, тебе она понравится.

– Как это мило с твоей стороны, – ворчу я, закидывая ногу на ногу и слегка отворачиваясь от него.

Лёгкое движение на периферии зрения вновь привлекает моё внимание – Фрэнни повернулась, чтобы посмотреть на меня. Удивление, отразившееся на лице Тьерри, подсказывает, что для неё это необычно.

Он поднимается на ноги и садится рядом со мной, предлагая лишь слабое подобие утешения, пока девушка, кажется, полностью сосредоточена на мне, её бледно-серые глаза словно смотрят прямо сквозь меня.

Под тяжестью её взгляда мне кажется, будто с меня содрали кожу, и я ёрзаю на месте, желая только одного – уползти. Далеко. Очень далеко.

Прикосновение холодных пальцев к моему бедру резко сужает моё внимание – она наклонилась вперёд, тянется к шраму на моей ноге. Широко распахнув глаза, она проводит дрожащим пальцем по моей коже, и я стараюсь не вздрогнуть от её прикосновения. С её губ срывается какой-то бессвязный шёпот, и я оглядываюсь на Тьерри, чьё столь же растерянное лицо подсказывает, что он тоже ничего не понял.

– Младенцы, – шепчет она чуть яснее. – Младенцы.

Откинувшись в кресле, я резко поворачиваю голову, не сводя с неё глаз.

– Она сказала «младенцы»?

– С-с-спасти. М-м-младенцев.

Её брови дёргаются, и она сильнее надавливает на мой шрам.

– С-с-спасти. М-м-младенцев.

– Фрэнни, что случилось?

Тьерри тянется через меня, пытаясь схватить сестру за руку, но она отталкивает его.

– С-с-спасти! С-с-спасти! Младенцев!

Острое впивание её ногтей в мой шрам заставляет меня дёрнуться назад, прямо в Тьерри, пока я смотрю на панический ужас в глазах девушки.

– Спаси их! Спаси младенцев! Спаси младенцев! Младенцы! Младенцы!

– Каких младенцев, Фрэнни? О каких младенцах ты говоришь? – спрашивает Тьерри позади меня.

Она снова бросается к моей ноге, но я перехватываю её руку, и её взгляд резко поднимается вверх.

– Фрэнни? Что это? Какой младенец? – спрашиваю я, заставляя свой голос звучать спокойно.

Слёзы наполняют её глаза, губы дрожат так же сильно, как и её холодная рука, зажатая в моих ладонях.

– Ты, – шепчет она. – Ты.

Тяжело сглотнув, я отпускаю её.

– Спаси младенцев! Спаси младенцев! Спаси младенцев! Спаси младенцев!

Снова и снова она кричит, пока Тьерри вскакивает со стула, а медсестра врывается в палату.

Пока они вдвоём пытаются справиться с ней, я отступаю к двери, чувствуя, как у меня кружится голова.

Плохая идея – приходить сюда.

– Бедняжка.

Услышав голос женщины, я оборачиваюсь и вижу Джуд, стоящую позади меня и качающую головой.

– Есть идеи, что её так вывело?

Пожав плечами, я снова смотрю на девушку, которая кричит и брыкается, пока брат и медсестра пытаются её удержать.

– Она потянулась ко мне, чтобы прикоснуться, а потом начала кричать что-то о спасении младенцев.

– Потянулась рукой? Ты знаешь, к чему именно она тянулась?

– К шраму на моей ноге.

– Можно взглянуть?

Почему-то от этой просьбы у меня по затылку пробегает ощущение ползущих пальцев.

Приподняв брови, она отмахивается рукой.

– Конечно, ты не обязана его показывать. Прости меня. Здесь всё настолько клиническое, что я порой забываю – в реальном мире всё не так.

Меня не волнует то, что она увидит мой шрам. Меня тревожит странное чувство, которое вызывает сама просьба. Возможно, это просто остаточный эффект после того, как сестра Тьерри сорвалась при его виде. Повернувшись боком, я указываю на изуродованный участок кожи чуть ниже подола платья.

– Ох.

Надев очки, она наклоняется вперёд, держа руки прижатыми к телу.

– Какой странный знак. Почти похоже на перевёрнутый треугольник? Как давно он у тебя, дорогая?

– Столько, сколько я себя помню.

Сдвинув очки на голову, она вздыхает.

– Разум – странное место, не правда ли? Какие необычные вещи могут вызывать такой… хаос.

– С ней всё будет в порядке?

– Да. У этой девочки упрямая воля.

Лёгкое сжатие моей руки привлекает моё внимание к массивному, кричащему кольцу на пальце женщины.

– Не переживай. Всё будет хорошо, – говорит Джуд, прежде чем уйти.

Пока Тьерри проводит пальцем по щеке Фрэнни, медсестра выбрасывает шприц в контейнер, и девушка постепенно успокаивается.

Отличное впечатление, Сели.

Медсестра одаривает Тьерри сочувственной улыбкой, кладя руку ему на плечо, и я замечаю, как напрягается его рука, прежде чем она отстраняется. Даже не взглянув на меня, она проходит мимо и выходит из палаты, а я тяжело опускаюсь в одно из кресел в коридоре, жалея, что вообще не осталась на лодке.