Текст книги "Остров порока и теней (СИ)"
Автор книги: Кери Лейк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 30 страниц)
На своих сеансах Вивьен рассказывала о религиозном культе, в котором родилась. Культе, который, по её словам, рассматривал жертвоприношения как способ достижения успеха. Судя по заметкам отца, она была крайне осторожна в своих умолчаниях, явно не желая раскрывать слишком много информации.
Болезненное напоминание о моих собственных сеансах у терапевта.
Он описывал её как исключительно умную, чарующую и почти соблазнительную в том, как она втягивала его в свои тщательно выстроенные признания.
А затем записи обрываются. Перевернув страницу, я вижу пустые строки там, где должна была продолжиться её история с предыдущего визита. Дата и время следующего сеанса нацарапаны и зачёркнуты. Будто она внезапно перестала приходить.
Откинувшись в кресле, я поднимаю папку со стола, и из неё что-то выпархивает на пол. Я наклоняюсь, поднимаю это и переворачиваю.
Фотография женщины, лежащей в грязной траве у воды.
Ледяные иглы расползаются по моей груди и конечностям, пока страх сковывает меня. На снимке её живот вспорот. На её наготу трудно смотреть – она лежит ничком, кожа бледная, зелёные глаза мёртвые и пустые. Искривлённые пальцы показывают, где суставы были сломаны. Синяки покрывают её руки и бёдра. На шее сбоку тоже виднеется странная выпуклость, словно она была сломана.
Но самое тревожное – это то, насколько многие её черты напоминают мои собственные, будто я смотрю на изображение самой себя.
У меня нет никаких сомнений, что это та самая призрачная женщина, которая навещала меня ещё в хижине, хотя тогда её черты не были столь отчётливы. Скорее размытая версия, где мой разум, должно быть, забыл некоторые детали её лица. И всё же я знаю – это она. Та, что утверждала, будто она моя мать.
Я роняю фотографию на стол и накрываю её папкой, закрывая записи. Оттолкнувшись от стола, я тяжело дышу через нос, пытаясь унять панику, закипающую внутри.
Не отводи взгляд.
– Она была моей матерью.
– Я всегда задавался вопросом, были ли ваши сходства так же очевидны для остальных, как и для меня, – отвечает отец. – Похоже, для тебя они наиболее очевидны.
С лёгкой улыбкой он сцепляет руки за спиной и начинает расхаживать в арке.
– Её история заинтриговала меня. Я никогда не встречал женщину столь стойкую. Столь загадочную и пленительную. Осмелюсь сказать, я влюбился в неё.
Отдельная заметка в конце досье описывает именно эти мысли. Написанная как письмо Вивьен, где он признаётся ей в любви и желании увезти её.
Возможно, к тому моменту уже было слишком поздно.
Слёзы дрожат в моих глазах, пока я смотрю на папку. То самое, что я пришла сюда узнать, внезапно оказывается тем, чего я хотела бы никогда не знать.
– Я уже находила это досье раньше. Тогда я знала, что она моя мать.
– Однажды днём я закончил свои сеансы. Я позвал тебя, но ты не ответила. Я нашёл тебя лежащей без сознания рядом с её открытым досье. У тебя случилась своего рода травматическая реакция, когда ты это увидела.
– Поэтому ты заколотил комнаты и спрятал их.
– Да. Со временем ты забыла об этом. Ты даже, казалось, не замечала, что в том коридоре должны быть двери. Ты никогда не спрашивала. И я больше никогда об этом не говорил.
И правда, он больше никогда не говорил об этом. Более того, он дошёл до того, что отрицал само существование этой комнаты.
– Ты заставил меня думать, что я схожу с ума. Ты пытался убедить меня, что никакой тайной комнаты нет.
– Ради твоей защиты. Я никогда не хотел причинить тебе боль, Сели, прошу, поверь мне.
– Мою мать… убили.
– Да.
– Кто?
– Это тебе и предстоит выяснить. Боюсь, я не могу сказать тебе этого.
– Но ты знаешь.
– Конечно, знаю. Но ты – нет. А я лишь плод твоего разума. Следовательно, я не могу тебе этого сказать. Всё, что ты узнала до этого момента, ты уже знала. Ты просто отказывалась это видеть.
– Это всё слишком. Слишком много сразу. Я даже… я даже не знаю, что делать со всем этим дерьмом. Расс. Бри. Моя мать… Я сейчас так устала.
– Я знаю. Я боялся, что это может оказаться слишком тяжело. Но ты заслуживаешь знать правду. Несмотря ни на что.
Несмотря ни на что. Не отводи взгляд.
Из папки торчит неподписанный конверт, и я тянусь к нему, ощупывая то, что внутри. Когда я переворачиваю его, задняя сторона оказывается запечатана, поэтому я разрываю его и достаю маленький предмет.
Крошечная флешка.
Переворачивая её в руках, я пытаюсь представить, что на ней может быть. Встряхнув конверт, я вытряхиваю визитку, которая падает мне на ладонь.
Goldstein and Associates, адрес в Чикаго.
Изображение весов подсказывает, что это юридическая фирма. На обратной стороне – номер телефона, написанный торопливыми каракулями.
Детектив Лозано.
Как правило, мой отец, похоже, не доверял полиции, поэтому я невольно задаюсь вопросом, зачем ему понадобился номер детектива.
Другие предметы на столе – книги. Старые книги в кожаных переплётах, и я хватаю первую из стопки.
Вуду, Пало Майомбе и Тёмная магия.
Вторая книга – о сатанинских ритуалах. Как и третья.
Рядом лежит предмет, сделанный из сломанных веток, связанных бечёвкой, в форме головы животного. Барана или чего-то подобного, с треугольной мордой и рогами. Я поднимаю папку рядом с книгами и нахожу внутри наброски. Более детальные изображения того, чем должен быть этот объект, и я убеждаюсь, что это баран или козёл с заострёнными рогами. И когда я переворачиваю страницу с наброском той самой черепной маски на лице с длинным рогом, я роняю папку.
– Козлоголовый, – бормочу я себе под нос.
Отец надевает ключ мне на шею и сжимает мои плечи так крепко, что становится немного больно, целуя меня в лоб.
– Я просто пойду всё проверю, хорошо?
– Папочка, мне страшно. Почему мы не можем просто остаться здесь?
– У нас нет еды, и вода почти закончилась. Я не могу поймать сигнал на телефоне в этой комнате.
– Но я не хочу уходить.
– Всё будет хорошо.
Он указывает на один из мониторов.
– Ты сможешь смотреть на меня через эти камеры, хорошо?
Когда я киваю, он продолжает:
– Когда услышишь три стука в дверь, откроешь её, и мы уйдём вместе. Три стука, хорошо? Тук, тук, тук.
– Ты пойдёшь со мной?
– Да. Но если что-то случится, я хочу, чтобы ты бежала. Беги к мистеру Гидри так быстро, как сможешь. Скажи ему отвезти тебя к Рассу Джеймсу. 1224 Ренье. Его зовут Расс Джеймс, ты понимаешь?
– Да.
– А теперь жди здесь моего сигнала. Три стука.
– Тук, тук, тук, – шепчу я, пока картина растворяется обратно в тихой комнате и едва заметном мерцании моего фонаря. Тук, тук, тук.
Три, два, один.
Обратный отсчёт.
Тот, что всегда выдёргивал меня из собственного сознания. Почти как самогипноз.
Это был сигнал, который отец дал мне в ту ночь.
Только он так и не прозвучал.
Почему?
– Почему ты не постучал в дверь? – шепчу я.
Чёрные извивающиеся щупальца просачиваются в мои мысли, затемняя края.
Стоит мне зажмуриться, как перед глазами возникает выбеленный белый череп с рогами, надетый как маска на человека во всём чёрном.
Я знаю его как Козлоголового.
Почему?
– Minou, minou, где ты?
Судорожный выдох вырывается из меня, и я открываю глаза, чтобы разорвать это видение.
– Моя мать…
Чувство срочности пронзает меня.
– Скажи мне, кем она была. Скажи её полное имя.
Но, обернувшись, я вижу лишь пустоту там, где всего мгновение назад стоял мой отец.
Будто он исчез.
Будто его вообще никогда здесь не было.
Проводя пальцами по лбу, я мысленно перебираю последние несколько минут.
Должно быть, я снова ходила во сне.
Когда в стенах что-то сдвигается, я замираю, уставившись в окружающую темноту, и сосредотачиваюсь на источнике звука.
Кто-то или что-то на главном этаже.
Длинные шаги. Человеческие.
Готова поспорить, здесь самое безопасное место в доме, хотя будет паршиво, если тот, кто там бродит, решит остаться здесь на ночь, оставив меня запертой в самом сердце дома, среди всей этой сатанинской дряни.
Поднявшись со стула, я жду. Слушаю.
Секунды превращаются в минуты, пока шаги глухо отдаются над потолком тайной комнаты. Кто бы там ни был, он, должно быть, осматривает дом, и я надеюсь, что дыру в стене проигнорируют, учитывая, что в читальной комнате с потайной дверью на вид не было ничего ценного.
Дверь.
Оставленная открытой.
Если кто-то найдёт меня здесь внизу, я окажусь заперта вместе с ним.
Никаких других дверей. Никакого другого выхода из этой комнаты.
Проходит минута без шагов.
Ещё одна.
Считая про себя, я дохожу ещё до трёх минут, которые ощущаются как двадцать, и никакого движения больше нет.
Я засовываю конверт с флешкой и визиткой обратно в досье женщины, которая, как я всё ещё не до конца уверена, действительно моя мать, и собираю его вместе с фонарём, музыкальной шкатулкой, книгой в кожаном переплёте и странной козлиной статуэткой.
Всё это я хочу изучить внимательнее – за исключением жуткой фотографии, которая, я уверена, позже обеспечит мне кошмары.
С охапкой вещей я осторожно поднимаюсь по винтовой лестнице обратно в читальную комнату и, свалив всё на пол внутри ниши, выключаю свет.
Осторожно ставя руки, чтобы не скрипнули доски, я выглядываю через дверь, откуда в лунном свете из окна вижу дыру в стене.
Я жду.
Высматриваю вспышку фонаря.
Ничего, кроме неподвижности.
Секунды отсчитываются в моей голове, и, когда проходит ещё одна минута, я проскальзываю через дверь и выпрямляюсь.
Сила врезается мне в горло, и застрявший там воздух вырывается из губ.
Моё тело отлетает назад.
Твёрдая поверхность ударяет меня по позвоночнику, посылая вспышку боли вниз по спине, и я вздрагиваю.
Ослепительный свет бьёт мне в лицо, и я зажмуриваюсь, пытаясь хоть как-то защититься.
Когда адреналин наконец ударяет, я хватаюсь за руку на своём горле, ощущая тугие мышцы.
Крепкая хватка. Грубые руки.
– Я не знаю, кто ты, но тебе лучше меня отпустить, – выдавливаю я сквозь исчезающий воздух в горле.
Хватка слегка ослабевает – ровно настолько, чтобы я почувствовала лёгкое движение большого пальца вдоль шеи.
Фонарь опускается чуть ниже, и я вижу острый подбородок, тёмные умные глаза.
И наконец чувствую тёплый запах корицы в его дыхании.
Тьерри.
Он не отпускает меня, его рука всё ещё держит мою шею, и я уверена – если захочет, он без труда её сломает.
– Что ты здесь делаешь? – рычит он, будто сама эта находка приводит его в ярость. Враждебность в его глазах сейчас могла бы поджечь весь этот чёртов дом.
– Не твоё дело.
– Au contraire62. Очень даже моё. И если ты не заговоришь, что ж… возможно, мне придётся вызвать полицию. Или самому заставить тебя говорить.
Очаровательный тон его голоса совершенно не соответствует словам. Словно дьявол насвистывает мелодию, пока вырезает душу.
– Ты незаконно находишься на частной собственности, chère.
Он наконец отпускает моё горло, и свет дёргается, пока он засовывает фонарь под мышку.
Странно, как тени словно танцуют на нём, будто он и тьма – старые друзья.
И только когда он снимает перчатки, мой разум начинает прокручивать варианты того, почему он здесь.
Почему он вообще в перчатках, когда такая чёртова духота, что удивительно, как я ещё не утонула в этой влажности.
Призрачное ощущение его руки всё ещё остаётся на моей шее, пока я растираю её.
– На вид место заброшено.
– То, что кажется, не всегда правда. Тебе нужно уйти. Немедленно.
– Ну, в этом и проблема. Видишь ли, я никуда не собираюсь.
Тяжело выдохнув, он убирает перчатки в карман.
– Не стану врать. Больше всего в тебе меня привлекает именно твой характер. Но в данном случае ты не победишь. Ты уйдёшь, как я сказал.
– Или что?
Я даже не даю ему ответить.
– Мне больше некуда идти, ясно? Мне просто нужен ещё день или два.
Он упирается кулаком в стену над моей головой, загоняя меня в ловушку, одновременно напоминая о своей внушительной комплекции по сравнению с моими скромными пятью футами и пятью дюймами.
Выдох срывается с моих губ, мой взгляд упирается в массивную грудь мужчины, перекрывающую мне обзор.
– Позволь объяснить тебе как можно проще. Твоё присутствие здесь привлекло внимание очень плохих людей.
– Я заметила.
– Хуже меня, уверяю тебя. И этим людям глубоко плевать, что тебе больше некуда идти.
– И какую именно роль ты играешь рядом с этими плохими людьми?
Прищурившись, я изучаю его настолько внимательно, насколько могу в тусклом свете, выискивая хоть малейший признак лжи, но подозреваю, что этот мужчина настолько довёл искусство обмана до совершенства, что смог бы обмануть даже сыворотку правды.
– Я не стану повторять тебе снова, мисс Джеймс. Уходи. Иначе можешь оказаться в крайне неприятной ситуации.
Он отталкивается от стены и поворачивается обратно к проломленному гипсокартону, сквозь который я всё ещё с трудом могу представить, как его тело вообще пролезет.
– Я буквально буду спать сегодня ночью в своём грузовике, – говорю я, шагая за ним следом.
– Могла бы спать с исключительным комфортом, если мне не изменяет память. Но ты отказалась.
В его постели.
Этот комментарий заставляет меня резко остановиться.
– Полагаю, теперь это предложение уже неактуально.
– Да. Я подожду снаружи, пока ты соберёшь свои вещи.
Это внезапное отвержение не должно было бы разжечь во мне искру. Наоборот. Но словно я наткнулась на кошачью мяту, этот парень почему-то становится для меня сейчас ещё привлекательнее, чем раньше, если такое вообще возможно.
И всё же это немного задевает.
– Подожди. Кто эти плохие люди?
– Те, с кем не трахаются. Те, кто ни секунды не колебался бы, пустив пулю в твою хорошенькую маленькую голову.
Отведя кулак назад, он снова и снова вбивает его в гипсокартон, пробивая стену до тех пор, пока отверстие не становится достаточно широким, чтобы он мог пройти.
– Кто они? Картель?
Когда он не отвечает, я хмурюсь.
– Подожди. Серьёзно?
Он стряхивает гипсовую пыль с рукава, и я снова встречаю в его глазах лишь равнодушие.
– Не задерживайся слишком долго, мисс Джеймс. Я занятой человек.
Занятой человек.
Занятой человек, который всего несколько часов назад был готов посвятить целые сутки тому, чтобы трахать меня.
– Ты серьёзно настолько обижен, что теперь отвергаешь меня?
– Ты путаешь обиду с отсутствием интереса. Это не весело, когда ты в отчаянии.
Этот удар оказался болезненнее ударов по стене, и мне хочется потереть ноющие рёбра, но я отказываюсь показывать ему хоть какую-то реакцию.
Я тоже умею играть в эту игру.
На самом деле, когда дело касается мужчин, я такой же шулер, как он – за тем дурацким карточным столом.
Высоко подняв подбородок, я иду за ним – из комнаты, вниз по лестнице, и прохожу мимо него, пока он ждёт в фойе.
– Во-первых, я не в отчаянии. А во-вторых, я всё равно предпочту спать в своём грузовике. Ты, вероятно, храпишь как медведь.
– В моей постели тебе было бы не до сна, chère, – бросает он мне вслед, и мне приходится мысленно подавить дрожь, скользнувшую вниз по позвоночнику.
– Тем больше причин отказаться. Мне нужен мой сон для красоты. Трахаться всю ночь вредно для кожи, если тебе интересно.
Проводя большим пальцем по этим до неприличия поцелуйным губам, он смотрит на меня с едва заметным намёком на веселье в глазах.
– Увидимся снаружи.
Упрямый.
Наверное, он просто не хочет говорить мне, что у него уже припасена другая женщина на ночь, а я всего лишь раздражающее поручение, которое нужно сначала закончить.
Кстати об этом – кто вообще его послал? Почему именно его? Кто он для тех плохих людей, о которых говорил?
Хотелось бы сказать, что эта маленькая проверка реальностью полностью отбила у меня интерес, но здравствуй, кошачья мята, знакомься, котёнок.
Подтверждение его тёмной стороны лишь ставит ещё одну галочку в моём списке.
Это влечение к морально испорченным типам, вероятно, значится как медицинское расстройство в какой-нибудь толстой психоболтовой книге.
Но для меня?
Это большой сочный пряник на палке.
Кто знает почему.
Наверное, папочкины проблемы.
Слишком много вопросов требует ответов, и моя голова идёт кругом, пока я крадусь обратно в читальную комнату и кое-как запихиваю всё, что стащила из тайной комнаты, в свой спальный мешок.
Я уж точно не собираюсь оставлять это здесь, если этим местом заправляет картель, мафия или кто бы там ни был, раз его брови так выразительно взлетели вверх, когда я оказалась недалека от истины.
Запихнув всё внутрь, я застёгиваю мешок и закидываю его на плечо, протаскивая обратно через дыру в стене, словно какой-то вороватый Санта-Клаус.
ГЛАВА 19
Тьерри
Судьба, должно быть, издевается надо мной.
Не может же эта девчонка действительно быть тем самым нарушителем, которого Хулио отправил меня проверить. Что ему может быть нужно от какой-то молодой бездомной девицы, которая явно не может собрать свою жизнь в кучу? Она угрожает не больше, чем жалобно мяукающий котёнок, застрявший в ливнёвке.
Я подношу одноразовый телефон к уху, и почему-то мои мышцы напрягаются при звуке голоса Хулио:
– Алло.
– Осмотрел весь дом. Там ничего. Кто бы здесь ни был, похоже, уже смылся из города.
– Пусто? Никакой полуголой девчонки поблизости?
Значит, девчонка всё-таки попала в его поле зрения. Какая жалость.
Жаль, что он не упомянул эту маленькую деталь раньше вечером, и тогда я, возможно, не почувствовал бы себя так, будто меня огрели по голове, когда понял, что это она. Но ложь уже запущена в ход. Теперь отступать поздно.
– Думаешь, я бы не заметил такого. Кроме пустых пакетов из-под чипсов и мышей – нет. Ни следа какой-либо девушки.
– Какая пустая трата времени – посылать тебя туда. Мои извинения, amigo63. Иногда люди поднимают шум из ничего.
Я наблюдаю, как она выходит из дома в коротких шортах с низкой посадкой и облегающей майке, подчёркивающей торчащие соски. Не совсем уж «ничего».
– De nada64. Если это успокоит тебя, – и уберёт тебя с моей шеи, – Я рад помочь.
– Ах, хорошо. Тогда не буду больше отвлекать тебя от вечера. Мой рейс вылетает примерно через двадцать минут. Через несколько дней я отправлю туда Арика. Просто чтобы убедиться, что никто не вернётся.
Его слова отрывают моё внимание от её подтянутых бёдер, и я хмурюсь от намёка. Грязный федерал?
– Если тебя что-то или кто-то беспокоит, я могу проверить ещё раз.
– Нет, нет. Вообще-то, стоило сразу отправить Арика. Просто я доверяю ему меньше, чем тебе, но сейчас у тебя есть дела поважнее.
И хорошо, что он не отправил Арика. Я видел, как тот смотрел на неё раньше вечером, во время карточной игры. Ради сохранения мира я закрываю глаза на его случайные связи с танцовщицами Saints, но этому ублюдку доверять нельзя.
– Должно быть, эта девушка действительно важна.
– Да, что ж… позвони мне, если что-то изменится.
Отсутствие внятного ответа совсем не успокаивает, ставя меня в крайне шаткое положение из-за лжи ему в лицо.
– Сделаю.
Завершив звонок, я откидываюсь назад, обдумывая последствия своих решений. А именно – Фрэнни, ведь именно она пострадает сильнее всего, если Хулио узнает правду.
Девчонка загружает свой спальный мешок в этот кусок дерьма на колёсах, который выглядит так, будто вот-вот развалится окончательно. Отказать ей сегодня ночью было, пожалуй, самым болезненным для моего члена решением за всю неделю, но с внезапным интересом Хулио к ней идея связываться с потенциальной мишенью уже не кажется такой удачной. Особенно если в какой-то момент мне придётся передать её ему. Пока что моё любопытство достаточно сильно, чтобы держать её под прикрытием.
Она долго возится, раскладывая вещи в машине, и через заднее стекло я вижу, как она перебирается на водительское сиденье.
Слабый звук двигателя, который отказывается заводиться, заставляет меня внутренне застонать.
Я слегка опускаю окно, и приглушённое урчание превращается в отчётливое чух-чух-чух грузовика, который не заводится.
Чёрт возьми, эта женщина – ходячая катастрофа.
Размахивание руками подсказывает, что у неё, видимо, маленькая истерика, прежде чем она падает вперёд и опускает голову на руль.
Проходит минута или больше, и она выбирается наружу, скрестив руки на груди, лишь сильнее подталкивая свои отвлекающие груди вверх к вырезу майки. Остановившись у моей двери, она нервно ёрзает, глядя куда угодно, только не на меня, пока я полностью не опускаю стекло.
– Похоже, сегодня я никуда не поеду. Извини. Уже пару раз давал осечку. Не знаю, распределитель это или что. – сжав губы, она вскидывает брови. – Похоже, я всё-таки останусь!
Это не вариант. Она понятия не имеет, что я только что наврал одному из самых опасных людей Луизианы ради неё. Человеку, который вполне может решить проверить мою преданность, прислав кого-нибудь ко мне в клуб. И это будет далеко не впервые.
– Бери вещи. Я отвезу тебя.
– Куда?
– В отель.
– В отель? У меня нет лишних денег на ночь в отеле, если ты не заметил.
– Я заплачу.
С презрительным фырканьем она качает головой.
– Нет уж, спасибо. Меньше всего мне нужна услуга от тебя.
– Я даю тебе выбор: либо ты сама берёшь свои вещи и садишься в машину, либо я сделаю это за тебя. И под этим я имею в виду, что закину твою брыкающуюся и орущую задницу в машину, а вещи оставлю здесь.
На её лице вспыхивает упрямство, и будь я проклят, если она снова не собирается бросить мне вызов.
– А как же мой грузовик?
– Мы отбуксируем его в мастерскую. За мой счёт.
С учётом того, что Арик будет вынюхивать вокруг, куда разумнее вообще избавиться от грузовика с его отслеживаемыми номерами.
Чем дольше она стоит у моей двери, практически тыча мне в лицо своей грудью, тем сложнее мне удерживать член в штанах.
– Ладно.
С походкой, состоящей скорее из ярости, чем решимости, она возвращается к машине за вещами, а я тем временем обхватываю ладонью выпирающее между ног. Каждую ночь я наблюдаю, как полуобнажённые красавицы соблазняют мужчин так, будто от этого зависит их жизнь – а иногда так и есть, – но в этой есть нечто такое, что затягивает меня до предела. Каждый раз, когда я рядом с ней мне кажется, что моё самообладание вот-вот лопнет, словно натянутая резинка.
Когда она закидывает рюкзак на плечо, она дёргает спальный мешок из кабины грузовика, раздражённо тянет, когда тот сразу не поддаётся.
Когда она упирается ногой в водительское сиденье, я лишь качаю головой, уже зная, что произойдёт.
И действительно – один сильный рывок отправляет её прямиком на задницу.
Веселье вырывается из меня в виде несколько жестокого смешка.
Злая, как разъярённый шершень, она несётся к моему грузовику, и мне приходится прочистить горло, подавляя смех при виде её нахмуренных бровей и напряжённых плеч, поверх которых болтается её спальный мешок.
К тому моменту, как она распахивает пассажирскую дверь и залезает внутрь, с неё буквально капает пот, и, вероятно, она настолько раздражена жизнью, что готова ударить что угодно.
– Всё в порядке?
На мой вопрос она отвечает таким взглядом, что, будь она способна стрелять глазами, я бы уже был мёртв.
– Куда бы ты меня ни вёз. Просто поехали, – говорит она, бросая спальный мешок на заднее сиденье рядом с рюкзаком.
– Ты оставила дверь грузовика открытой.
Момент напряжённой тишины – и она вылезает обратно, направляясь к своему грузовику.
Один мощный хлопок дверью отправляет какой-то случайный металлический кусок из передней части машины в полёт, и я фыркаю от смеха в кулак.
Даже не пытаясь проверить, что именно она сломала, она топает обратно и снова забирается внутрь.
– Ни слова.
Этот отель – лучший на острове. Пятизвёздочный, и именно тот, который чаще всего посещают знаменитости. Вероятно, самое безопасное место, где я могу её оставить, учитывая, что у него есть собственный швейцар и охрана до чёртовой матери. Пока моя совесть будет спать, как грёбаный младенец, моё либидо не даст мне уснуть всю ночь. В этом у меня нет ни малейших сомнений.
Она проводит картой по считывателю у двери, и, когда раздаётся громкий щелчок, улыбается.
– Хм. Круто.
– Это ещё и старая технология. Ты никогда раньше не останавливалась в отеле?
– Нет. В мотелях – сколько угодно. Но не в отелях.
Предложив донести её сумку после того, как она отказалась позволить это носильщику, я закидываю её на плечо и иду за ней в номер. Инстинкт заставляет меня быстро осмотреть помещение – шкаф, ванную с огромным душем и тремя массажными лейками, массивную кровать king-size, на которой я бы трахнул её двадцатью разными способами, и балкон с видом на залив.
Девчонка делает то же самое, изучая удобства.
– Шикарное место. Удивительно, что меня вообще пустили внутрь.
– Впустили не тебя. Впустили деньги. Если они у тебя есть, всем плевать, как ты выглядишь.
Я оплатил номер наличными. Договорённость, которую пришлось уладить с менеджером, но дополнительные чаевые сделали его слишком уж сговорчивым. Я также оставил деньги на любые блюда, которые она захочет заказать.
– Но денег у меня нет, Тьерри. Они есть у тебя.
Неправильно то, как моё имя на её губах задевает идеальную струну, словно мелодия, которую я мог бы слушать на повторе. Хотелось бы поднять тональность чуть выше, но осознание, что она не просто случайная туристка на коротком визите, автоматически относит её к той же категории вещей, которых я избегаю любой ценой – вроде общественных туалетов и дешёвого местного пива.
Я бросаю её сумку на кровать, что вызывает у неё вздох.
– Осторожнее! Там важные вещи.
Порывшись внутри, она достаёт музыкальную шкатулку и ставит её на прикроватную тумбочку.
Приподняв бровь, я наблюдаю, как она гладит эту штуку, словно драгоценность. Никогда не пойму, что движет этой девушкой, и, наверное, в какой-то степени лучше мне этого и не понимать.
– Похоже, ты устроилась. Грузовик сегодня вечером отбуксируют в гараж Майка у главного шоссе в городе. Он знает, что счёт за ремонт выставить мне напрямую.
Ложь. Эта груда хлама будет отправлена на металлолом к рассвету. Остров не настолько огромен, чтобы она не могла добраться туда, куда ей нужно, на велосипеде или пешком.
Сидя на краю кровати, она откидывается назад, упираясь руками в матрас позади себя, отчего ткань майки натягивается на её груди. Ноги слегка разведены – ровно настолько, чтобы я представил их обвитыми вокруг моей спины.
– И чем я тебе за всё это обязана? Минетом? Раком? Аналом?
Проводя языком по зубам, я обдумываю каждый из этих вариантов с ней. Будь моя воля, я бы воспользовался всеми. Столько секса, сколько можно впихнуть в один уикенд. К сожалению, ей понадобилось попасть в поле зрения Хулио.
– Ты ведь остался со мной наедине. В гостиничном номере. Никто бы даже не узнал.
Кроме того, что узнали бы, и эта девчонка понятия не имеет, насколько быстро любопытные глаза замечают мои личные дела. Как легко я мог бы превратить нас обоих в мишени для людей Хулио.
Её язык скользит по губам, и она подаётся ближе к краю кровати, шире разводя эти бледные стройные бёдра.
– Обещаю не кричать. И не шуметь слишком сильно.
– В чём смысл всего этого?
Плечи её обречённо опускаются, и она с шумом садится ровнее.
– Потому что ты сделал для меня что-то хорошее. Теперь я делаю что-то хорошее для тебя.
И никогда в жизни я не хотел трахнуть кого-то сильнее, но я делаю это на своих условиях. Не на её.
Я подхожу ближе и всматриваюсь в изящный наклон её головы, пока она смотрит на меня снизу вверх. В ту естественную любознательность и огонь в её глазах, которые сводят с ума таких мужчин, как я. Эта девочка хорошо это отточила. Использование секса как оружия ради получения желаемого, и при любых других обстоятельствах я бы с радостью воспользовался её благодарностью.
Но не сегодня. И не потому, что она этого ждёт.
Мне нужно знать, кто она. Почему жила в той заброшенной дыре. Почему Хулио отправил грязного федерала идти по моим следам.
Глава картеля не будет осторожничать вокруг какой-то случайной девчонки, внезапно появившейся из ниоткуда. Если только она не появилась намеренно. И не знает то, чего знать не должна.
Проведя пальцем по её щеке, я ищу в этих прекрасных зелёных глазах хоть что-то. Какой-нибудь дьявольский отблеск, который подсказал бы, что каждый шаг был просчитан, но всё, что я вижу под притворной похотью – это печаль.
– Кто ты такая?
– Я уже сказала тебе, кто я.
И всё же я ей не верю. Не поверил и тогда, когда Бри назвала мне её имя. Вероятно, мне пришлось бы пытать эту девушку, чтобы вытащить из неё правду, потому что она даже не вздрагивает, произнося ложь, а это говорит о слишком большом опыте жизни под чуй личиной.
– Останься в номере. Ни за чем не выходи несколько дней.
– Несколько дней?
– Именно столько, по словам мастерской, займёт ремонт твоего грузовика.
– И как ты вообще сумел связаться с мастерской так поздно?
– Владелец – мой родственник. Дальний.
– У меня нет нескольких дней. Я надеялась уехать раньше.
– Почему?
Вместо ответа она лишь поджимает губы, упрямая маленькая лисица.
– Ты собираешься трахнуть меня, Тьерри, или будешь задавать вопросы всю ночь?
Боль простреливает мне череп от скрежета зубов, и я заставляю себя отступить от неё.
– Ты можешь заказывать еду за мой счёт. Доброй ночи, мисс Джеймс.
– И это всё? Ты поселил меня в каком-то роскошном грёбаном отеле. Чинишь мою машину чёрт знает за какие деньги. И теперь говоришь сидеть здесь и заказывать еду навынос три дня подряд? Люди не делают хорошие вещи просто так. Мужчины – особенно. А ты уж точно не святой. Ты пытался развести меня на секс раньше, так в чём дело?
– Вот ты мне и скажи. Кто ты такая?
– Забудь. Я не собираюсь играть в эту игру. Если мы не трахаемся, я иду спать.
– В таком случае, bonne nuit65.
– Bonne nuit, – передразнивает она, явно злясь, что я отверг её снова.
Хорошо.
Быстро поправив член в штанах, я выхожу из её номера, мысленно отчитывая себя, пока закрываю за собой дверь.
На полпути по коридору я набираю клуб. Миранда отвечает на третьем гудке.
– Здравствуйте, мистер Бержерон.
– Мне нужно, чтобы ты сегодня закрыла всё сама. Ты знакома с графиком Бри?
Я дал своей управляющей выходной, и, несмотря на всю головную боль и проблемы, которые мне доставляет её сестра, должен признать – я ненавижу ночи, когда Бри не работает.
– Отлично знакома, мистер Бержерон.
– Хорошо. Завтра утром проверю все цифры. Проследи, чтобы Броку заплатили.
Брок – клубный промоутер, которого мы наняли, когда всё только начало набирать обороты. Вероятно, главная причина, почему клуб сейчас процветает. Он привёл множество крупных игроков, привлекая красивых женщин и своих приятелей-королей соцсетей. Это была стратегия, которую я предложил Хулио много лет назад, и, к счастью для меня, она сработала. Иначе, подозреваю, я бы давно был просто кучей костей под землёй.
– Сделаю. Он сегодня привёл какого-то важного типа из Дубая. Ты бы видел, сколько бухла было у них на столе, чёрт возьми.
– Великолепно.
– Доброй ночи, мистер Бержерон.
