Текст книги "Остров порока и теней (СИ)"

Автор книги: Кери Лейк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 30 страниц)

ГЛАВА 36

Селеста

– Прости.

Босоножки на ремешках свисают с моих пальцев, пока я сижу, подтянув колени к груди, а тёплый ветер перебирает мои волосы.

Обводя лодку вокруг бревна, Тьерри усмехается.

– Это уже третий раз, когда ты это говоришь.

– Ну да, но даже неуправляемый носорог, наверное, устроил бы меньше хаоса.

– Скорее всего.

Сумерки опускаются на болото, и чёрные силуэты кипарисов стоят по колено в мутной воде, словно картина на фоне выжженно-оранжевого и розового неба. Мерцающие светлячки добавляют чарующее движение окружающей неподвижности. Испанский мох, свисающий с ветвей и тянущийся к зеркальной глади воды внизу, отражается в ней, словно параллельный перевёрнутый мир.

– Как наверху, так и внизу.

– Что это?

– Не помню, где я это слышала. Просто иногда это заставляет меня думать о двойственности вещей. Добро и зло. Чёрное и белое.

– Баланс.

– Не знаю. Я никогда не верила в идею, что зло уравновешивает добро. Во всяком случае, не после того зла, которое я видела.

– И всё же без него мир был бы скучным собранием благих намерений.

– Ах, ты из тех людей, которые считают, что нам время от времени нужно сокращать численность стада, да? Готова поспорить, ты фанат фильма «Судная ночь», да?

С губами, изогнутыми в красивой улыбке, он смотрит на воду.

– Я из тех людей, кто верит, что без баланса чего-то одного может стать слишком много.

– А я-то думала, ты скажешь, что слишком много меня – это хорошо.

– Может, так и есть. А может, твоё безумие пробуждает моё.

– И это плохо?

По его приподнятой брови я вспоминаю прошлую ночь, когда он гнался за мной по лесу с ном.

– Да. Это плохо. Но я знала, что ты бы не довёл это до конца.

– Что именно?

– Моё убийство.

– И почему ты так уверена?

– Ты защищал свою сестру. Каким бы сморщенным оно ни было, у тебя всё же есть сердце.

Окидывая взглядом окрестности, он облизывает губы.

– Мне нужно знать, кто рассказал тебе о ней.

Сжав губы, я отворачиваюсь и качаю головой.

– Почему ты защищаешь этого человека?

– Потому что я на сто процентов уверена, что ты бы её убил.

– Её?

– Чёрт.

Он глушит двигатель лодки, и она плавно останавливается.

Выпрямившись, я оглядываю постепенно темнеющее болото.

– Что ты делаешь?

– Ты скажешь мне, кто рассказал тебе о моей сестре.

– Или что? Перевернёшь лодку?

Нервный смешок в моём горле умирает под его мёртвым взглядом.

– Ты серьёзно?

Изгиб его брови вызывает болезненное чувство в моём животе, и инстинктивно мои руки разлетаются в стороны, вцепляясь в борта лодки.

– Думаю, мне не нужно рассказывать тебе, что скрывается под поверхностью, chère.

– Ты бы этого не сделал. Это было бы безумием, а это не ты. Это не баланс.

– Я уже говорил тебе, что ты пробуждаешь во мне безумие. А теперь говори.

– Я не могу. Пожалуйста, Тьерри, просто знай, этот человек не представляет для тебя угрозы, хорошо?

– Ты понятия не имеешь, кто представляет угрозу, а кто нет.

– Я просто говорю, что ты будешь чувствовать себя дерьмово, если сбросишь меня в болото из-за этого совершенно ничтожного кусочка информации.

– Обещаю, я не буду чувствовать себя дерьмово.

Не сводя с меня глаз, он хищно движется ко мне, и я отступаю к носу лодки.

– Остановись. Пожалуйста. Ты меня немного пугаешь. Очень.

Схватившись за оба борта, он начинает раскачивать лодку, и крик вырывается у меня с губ.

– Когда-нибудь видела, как аллигатор утаскивает кого-то под воду? Страшная хрень.

Он качает лодку сильнее, и ком подкатывает к моему горлу.

– Пожалуйста.

Он качает сильнее.

– Тьерри!

Быстрее.

– ! Это была !

Что-то касается моей спины, и, вскрикнув, я резко выпрямляюсь, замечая змею, скользящую под скамьёй. Остаточная качка швыряет меня из стороны в сторону.

– О, чёрт!

Теряя равновесие, я падаю назад, успевая лишь мельком увидеть, как Тьерри бросается ко мне. Край лодки царапает мои икры, прежде чем я обрушиваюсь в тёплую стоячую воду.

Тот жалкий остаток воздуха, что у меня был, ударяет в лёгкие, одновременно с тем как парализующий страх сковывает мои конечности. Я заставляю себя плыть вверх, но руки и ноги кажутся тяжёлыми, словно свинец. Щекочущее касание к икре приводит меня в бешеную панику, и я начинаю лягаться, запутывая ноги в чём-то, отчего внутри меня раздаётся беззвучный крик.

Что-то хватает меня за руку, и я выпускаю последний воздух, думая, что это аллигатор. Меня резко выдёргивает вверх сквозь воду, и я вырываюсь на поверхность с судорожным вдохом.

Крепко схватив, Тьерри вытаскивает меня из воды обратно в лодку, где я обрушиваюсь на её дно.

Хрипя и кашляя, пытаясь отдышаться, я переворачиваюсь на бок, пока первый долгий вдох не наполняет мои лёгкие. Вдох. Выдох. Я дышу носом, игнорируя отвратительный серный запах, прилипший к моей коже.

– Змея?

– Щитомордник. Я выбросил её в воду. Возможно, хорошо, что ты свалилась именно тогда, когда свалилась.

– Я потеряла свои туфли.

Поднявшись, я злобно смотрю на него через лодку.

– Но, полагаю, ты получил свою информацию. Ура. Удивительно, что это не было очевидно, учитывая, какая эта женщина любопытная.

– Я думал ты скажешь, что это Люк. Это было бы самым очевидным, даже несмотря на то, что он клялся никогда не говорить о ней ни слова.

Погружённый в размышления, он всё сильнее хмурится.

– никогда не встречала Фрэнни. Я никогда не привозил её на лодку. Но Будро живут на этом острове уже давно, так что возможно, она знала мою мать.

– И что теперь это значит? Теперь ты собираешься угрожать сбросить старушку в болото?

– Это значит, что я буду следить за ней внимательнее. – он снова заводит мотор лодки. – И не спущу тебя с глаз.

Тёплая вода стекает по моему лицу, пока я запрокидываю голову назад, смывая шампунь с волос уже в третий раз. С каждым долгим морганием я почти физически ощущаю челюсти аллигатора, сомкнувшиеся на моей ноге или укус ядовитой змеи, и меня передёргивает. Я люблю природу, но это место – дом для всего, что ползает и скользит, и мне чертовски трудно избавиться от этого ощущения.

Тёплая рука скользит по моему животу, и я вздрагиваю, резко открывая глаза, когда Тьерри заходит в душевую кабинку, закрывая за собой дверь. В тесном пространстве его тело окружает меня, но он становится отвлечением от всех тех жутких тварей, которых я воображала последние двадцать минут.

Влажные губы находят моё горло, а эрекция, упирающаяся мне в живот, ясно даёт понять, зачем он сюда пришёл.

– Ты упустил возможность сорвать с меня платье.

Склонившись ко мне, он втягивает воду из изгиба моей шеи, его пальцы крепко впиваются в мои бёдра.

– Я уничтожен.

– И должен быть. Холодные сморщенные соски – это новый идеал сексуальности.

– С холодными сосками я справлюсь. А вот запах серы от тебя я терпеть не мог.

– Ну, не переживай. Я прекрасно справилась сама. Хотя в следующий раз, возможно, мы можем немного разнообразить сценарий, и ты купишь мне форму медсестры, чтобы срывать её.

Я чувствую его улыбку на своей коже, и ревность снова кусает меня за задницу.

– Полагаю, ты с ней спал.

Прокладывая поцелуи по моей коже, он прижимает меня к своему твёрдому члену.

– Ты хочешь правду или ложь?

– Наверное, правду.

– Да. Мы…

– Ложь! Я передумала. Хочу ложь. Всю ложь.

– Ревность тебе не к лицу.

Откинув мои мокрые волосы в сторону, он находит то место на моей шее, от которого у меня подкашиваются колени, а глаза закатываются.

Я судорожно выдыхаю, хватаясь за его руки для опоры.

– Кто сказал, что я ревную? Думаю, она красивая.

– Красивая. – его губы скользят по линии моей челюсти, а зубы касаются кости. – Но не она сейчас стоит в моём душе.

Пальцы вплетаются в мои волосы, и лёгким рывком он запрокидывает мою голову назад. Тёплая вода касается моей нижней губы, стекая по подбородку, и он втягивает её в рот.

– Не она спит в моей постели каждую ночь.

Зубы слегка тянут мою нижнюю губу, одновременно с тем как его большие ладони крепко прижимают меня к его члену.

– И не её я мечтаю трахать.

Этот мужчина делает меня слабой.

Совершенно и абсолютно бесполезной.

Захватив оба моих соска пальцами, он слегка тянет их, притягивая меня ближе, и этот безмолвный приказ вызывает волнующую дрожь у меня в животе. Он накрывает мои губы своими, перекрывая воздух, и проникает языком глубже. Вода делает наши тела скользкими, его грудь скользит по моим затвердевшим мокрым соскам, и я стону ему в рот.

Опустив руку между нами, я обхватываю его член, и низкое рычащее ворчание вибрирует в его груди.

Одно длинное движение – и его губы размыкаются на шипящем вдохе.

Не сводя с меня глаз, он наблюдает, как я медленно опускаюсь перед ним на колени, пока не оказываюсь на уровне его паха. Я не знаю, что именно мне так нравится в мужском члене, но один его вид заставляет мой рот наполняться слюной.

Покрытый сетью вен, он выступает между его мускулистыми бёдрами, и покалывание в челюсти подсказывает мне, что этот определённо активирует мой рвотный рефлекс. Сила и мощь, плотно заключённые в гладкий, ухоженный сосуд разрушения.

Хотя я научилась брать мужчину глубоко, мастерства в этом я всё же не достигла.

Вода стекает по его телу, и он проводит ею по своему длинному, манящему стволу, почти дразня меня. Но вместо того чтобы сразу дать ему то, чего он явно хочет, я наклоняюсь и провожу языком по его тяжёлым, оставленным без внимания яйцам.

Его бёдра резко дёргаются в ответ, и низкий стон эхом отражается в душе.

С улыбкой на губах я наклоняю голову ровно настолько, чтобы втянуть воду, стекающую с одного из них, и беру его полностью в рот.

Я чувствую, как он движется, но продолжаю, постепенно поднимаясь к его члену. По пульсирующим венам и гладкой, скользкой коже – вверх, к головке. Моргая от случайных брызг воды, попадающих мне в лицо, я не отвожу глаз от его взгляда, пока принимаю головку в рот.

– Чёрт!

Его ладони резко упираются в плитку по обе стороны, он запрокидывает голову назад, но тут же снова подаётся вперёд, будто не в силах отвести взгляд.

Вверх и вниз по его члену я втягиваю солоноватую воду и проглатываю её. Вверх и вниз, вверх и вниз.

Он опускает руку вниз, пальцы крепко сжимают прядь моих мокрых кудрей, посылая вспышку боли в кожу головы. Глубокий мужской стон, раздающийся вокруг меня, отзывается жаром между моих бёдер. Небольшие толчки его бёдер выдают нетерпение, и я слегка наклоняю голову, позволяя ему войти глубже. Вода создаёт скользкое движение, пока он трахает моё горло, и когда я крепче хватаюсь за его бёдра, чувствую дрожь, проходящую по его телу.

В следующее мгновение меня резко поднимают с пола. Грубые руки разворачивают меня и прижимают к холодной плитке. Один жёсткий толчок – и он уже внутри меня, его пальцы переплетаются с моими, щека прижата к моей щеке.

– Я затрахаю тебя до изнеможения, chère. Пока ты не сможешь ходить. Каждый раз, когда мне захочется твою тесную маленькую chatte, ты будешь раздвигать для меня свои красивые бёдра.

Этот мужчина – мастер в том, чтобы заставлять меня чувствовать себя чертовски грязной, и я впитываю его слова, как голодный котёнок молоко.

– Да, – шепчу я, отчаянно пытаясь удержаться на ногах, пока он вбивается в меня.

– Когда захочу. Скажи это.

– Ты можешь трахать меня, когда захочешь.

Из него вырывается стон, и его рука скользит под моё бедро, приподнимая его к плитке, чтобы следующий толчок вошёл ещё глубже.

Настолько глубоко, что я крепко зажмуриваюсь, когда кончик его члена вонзается в меня, словно пытаясь пронзить мой живот. Я вскрикиваю, вода из душа стекает из уголка моего раскрытого рта. Его тяжёлое тело вжимает меня в стену, придавливая грудь к плитке, пока он врезается в меня, как опытный олень в гоне.

– Я пущу пулю в любого, кто прикоснется к этой киске.

По идее, это должно было бы оттолкнуть. Этот мужчина угрожает убить любого, кто ко мне прикоснётся, и всё же тепло между моих ног доказывает, что у меня явно проблемы с головой. Меня возбуждают этот опасный мужчина и его смертоносные слова.

Он отпускает мои руки, медленно двигая членом внутри меня, и под звук плеска воды я поворачиваюсь настолько, насколько могу, замечая, как он снимает душевую насадку со стены. Пульсирующая вода скользит вниз по моему позвоночнику, и он раздвигает мои ягодицы, направляя струю вдоль ложбинки. Давление ударяет в тугое кольцо мышц, пульсируя в режиме массажа. Лёгкое проникновение в это запретное место заставляет мои ногти скрести по плитке, и у меня вырывается тихий стон, когда его палец проникает внутрь. Вода служит крайне плохой смазкой, пока он медленно входит всё глубже и глубже. Это чувство наполненности стягивает мой живот, и я сжимаю кулаки, тяжело дыша от коротких движений.

– Каждая чёртова дырочка принадлежит мне, – шепчет он мне на ухо, его голос хриплый и напряжённый от сдержанности, и непоколебимая собственническая сила его слов отправляет меня за грань.

Долгий мучительный стон вырывается из самой глубины, и я перекатываю голову по плитке, пока оргазм закручивается, сжимаясь всё сильнее. Я впиваюсь ногтями в его бедро, впитывая грубые мужские звуки у себя над ухом. Его мощные мышцы напрягаются вокруг меня. Толчки становятся быстрее.

Дыхание сбивается.

Теснее. Быстрее. Всё выше я поднимаюсь, пока внутри меня всё не обрывается, и, словно взрыв конфетти, дрожь разливается по моим конечностям. Я выкрикиваю его имя, пока он продолжает вбиваться в меня, кончая.

Звёзды вспыхивают перед глазами, ощущения кружат голову, и мои колени подкашиваются.

Сильные руки разворачивают меня и поднимают вверх.

Он обвивает мои ноги вокруг себя, прижимая меня к стене для опоры, пока его ладони обхватывают моё лицо, а губы поглощают мои судорожные вдохи.

– Мы ещё даже близко не закончили, ma ‘tit moiselle,⁸³ – хрипло произносит он у моих губ. – Но немного отдохнуть я тебе позволю.

ГЛАВА 37

Селеста

Каждая мышца ноет, пока я лежу, распластавшись на обнажённом теле Тьерри. Простыни влажные от пота и телесных жидкостей. Одурманивающий запах возбуждения пропитывает воздух. Уже два дня подряд мы не делаем ничего, кроме как едим, занимаемся сексом, принимаем душ, снова занимаемся сексом, спим, снова занимаемся сексом – и по кругу.

Как животные во время течки.

У стены, в кровати, в душе, на палубе лодки и даже на кухонном столе сразу после пасты, которую мы так и оставили недоеденной наполовину.

Обессиленная от изнеможения, я смотрю через комнату туда, где сквозь приоткрытое окно виден тонкий ломтик луны. Лёгкие пальцы лениво выводят круги по моей коже, пока он лежит, закинув одну руку за голову.

Вытянув руку поперёк его тела, я дышу медленно и спокойно. Удовлетворённо.

– Что значит moiselle? Ты уже несколько раз так меня называл.

– Светлячок.

Этот ответ заставляет меня усмехнуться.

– Не самое привлекательное ласковое прозвище.

– Когда я был мальчиком, совсем маленьким мальчиком, заметь, я думал, что они действительно носят внутри себя огонь. Я сидел зачарованный, наблюдая, как они мерцают в темноте. Мне хотелось разобрать их, чтобы самому увидеть это пламя.

– Пожалуйста, скажи, что ты не разрывал кучу светлячков.

Улыбаясь, он продолжает мягко водить пальцами по моей коже.

– Нет. Думаю, я бы не пережил разочарование от такой банальной науки, как биолюминесценция. – он усмехается. – Но в первый раз, когда я встретил тебя, меня поразило то же любопытство. Мне хотелось вскрыть тебя, чтобы увидеть, какое завораживающее пламя горит внутри тебя.

Задумавшись над этим, я поднимаю на него взгляд.

– И теперь, когда ты вскрыл меня, ты разочарован?

– Нет. К сожалению, я заинтригован вдвое сильнее.

– Почему это к сожалению?

– Потому что всё, о чём я думаю – это как сильно я хочу запереть тебя в банке и оставить только себе.

Какие извращённые иллюзии рождаются от одной этой мысли. Должно быть, я больнее, чем предполагала, раз размышляю о том, чтобы стать объектом его одержимости. Настолько глубокой, что он скорее запер бы меня в стеклянной клетке, чем разделил с кем-то другим.

– А как по-французски будет «комар»? – спрашиваю я, меняя тему, боясь, что разговор снова вернётся к тому, почему всё это – он и я, здесь и сейчас – остаётся невозможным.

– Maringouin.

– А стрекоза?

– Zirondelle.

Нахмурившись, я приподнимаю голову, замечая, что он смотрит куда-то мимо меня.

– Как, чёрт возьми, из этого получается «стрекоза»?

Фыркнув от смеха, он переводит взгляд на меня.

– Понятия не имею.

– Chatte, как я уже выяснила, это киска. Кошка.

Его губы растягиваются в улыбке, и он притягивает меня ближе.

– Твоя chatte сладкая.

Усмехнувшись, я тыкаю его в рёбра и легко прикусываю грудь.

– Тогда как будет «красивая»?

Часть юмора исчезает из его глаз, и он наклоняется, чтобы поцеловать меня.

– Ты, – говорит он, прижимаясь лбом к моему. – Je suis fou de toi.

– Что это значит?

– Я без ума от тебя.

– В хорошем смысле без ума или в плохом?

– В обоих.

И снова мне хочется ему поверить. Поверить, что это не просто мы вдвоём убиваем время, но я знаю лучше. Сказок ведь не существует.

– Ты выучил валир благодаря своей матери, верно? Я имею в виду, Расс никогда не говорил на нём при мне.

– Да. Она говорила только по-французски с моими бабушкой и дедушкой. Мы называли это взрослым языком.

– Твои бабушка и дедушка ещё живы?

– Non. Они умерли, когда я был ещё мальчиком.

– Тебе повезло. У тебя была мать, пусть даже недолго. Я бы хотела встретить свою. Хотя бы раз. Просто услышать её голос.

– Думаю, она, вероятно, звучала бы как ты, chère.

С улыбкой я переворачиваюсь на живот.

– Уже нет. С этим гнусавым северным акцентом. Она бы, наверное, даже не узнала меня теперь.

Проводя большим пальцем вдоль моего виска, он смотрит на меня.

– Тебя трудно забыть.

– Но ты забудешь меня. Ты ведь должен, верно? Когда отдашь меня?

При этих словах я моргаю.

– Я никому тебя не отдам.

Я замираю.

– Разве это не подвергает тебя риску?

– Да.

– Тогда почему ты этого не сделаешь?

Он закидывает моё бедро выше, крепче притягивая меня к себе.

– Потому что теперь я уже пригубил этот яд. Я зависим от него.

Уткнувшись лицом мне в шею, он целует моё горло.

– Твоя chatte – мой героин.

– От зависимостей трудно избавиться. Поверь мне. Я знаю.

– Да. Я мог бы лежать в этой постели, кайфуя от тебя, днями.

– Вот только мы должны спать. Схема такая: секс, сон, секс, завтрак, помнишь? Нам нужно сохранять баланс, иначе слишком много хорошего – это…

Мягкая кожа скользит вдоль моей промежности, пока он проводит своим членом по мне.

– Так хорошо.

– Именно.

Его зубы прихватывают нежную кожу на моём горле, пока он стонет у моей шеи, а его член уже снова твёрдый. Этот мужчина неугомон.

Звонок телефона резко обрывает всё, и его стон превращается в рычание. Он отворачивается, чтобы ответить, приподнимаясь на локте.

– Алло.

– Bonjour, – беззвучно произношу я, и он улыбается, массируя затылок.

Из того немногого, что я слышу через динамик, мужчина на другом конце, кажется, говорит с сильным испанским акцентом, но слов я разобрать не могу.

Наклонившись вперёд, я провожу языком по соску Тьерри и чувствую, как его пальцы впиваются мне в макушку, сжимая прядь волос.

– Когда?

Проведя языком ещё раз, я чувствую, как он двигается у моего рта, и когда поднимаю на него взгляд, в его глазах читается предупреждение.

Поэтому, разумеется, я обхватываю его член рукой.

– В эти выходные?

Он снова опускается на подушку и сжимает переносицу, пока я размазываю небольшое количество влаги по головке его члена.

– Да, я могу это сделать. Считай, договорились.

Когда звонок заканчивается, он отталкивает мою руку, и это вызывает во мне болезненный укол, словно лёгкая пощёчина.

Отвернувшись, он садится на край кровати и какое-то время молчит.

– Мне нужно поехать в Техас.

– Зачем?

– По делам. Но я не хочу оставлять тебя здесь.

– Это связано с картелем? Зачем вообще ехать? К чёрту их.

– Всё не так просто, chère. Мне нужно быть с ними осторожным. Даже малейшее подозрение может обернуться пулей в череп. И это ещё было бы милосердно. Я должен подыгрывать. Я не появлялся в клубе уже три дня, и кто-то наверняка это заметил.

– Тогда я поеду с тобой.

– Абсолютно нет. Это слишком опасно.

– Значит, я останусь здесь одна, крутить большими пальцами и надеяться, что ты вернёшься живым?

– Нет. Ты останешься с Люком.

С Люком? Я даже не знаю Люка.

– Послушай, я приехала сюда, чтобы узнать о своей матери. И об отце. Но что, если мы просто уедем? Что, если мы уплывём?

– А Фрэнни?

– Побег из тюрьмы. Мы заберём её с собой. Это лучше, чем каждый день смотреть через решётку на окне.

– За нами будут охотиться. Каждый день. Каждый час. И с их связями это будет лишь вопросом времени, когда нас найдут.

– Ты не боишься, Тьерри. Я видела этот дикий блеск в твоих глазах. Холодного убийцу.

– И будь это только я, я бы так и сделал.

Ему не нужно договаривать остальное. Даже если бы я осмелилась признать, что могла бы стать одной из его слабостей, у него есть ещё и сестра.

– Так когда ты уезжаешь?

– Послезавтра. Я останусь на ночь в Хьюстоне и вернусь домой на следующий день.

Это значит – два дня мучений, гадая, жив он или мёртв.

– Ради этого ты собирался использовать меня как разменную монету. Ради своей свободы.

Я не жду его кивка.

– Должен быть другой выход.

– Есть. Но мне нужно дождаться возвращения моего работодателя.

– Какой?

– Чип. Ты спрятала его в сумке со своими вещами. Думаю, именно за ним они охотятся. Поэтому им нужна ты.

– Я даже не знаю, что на нём. Я нашла его в доме.

– Там имена. Имена людей, которые, как я полагаю, могут быть частью огромной чёртовой сети секс-торговли.

Секс-торговли?

– У моего отца был этот список имён?

– Думаю, он хотел передать его властям. Поэтому на тебя напали. Поэтому его убили.

– В наш дом вломился картель?

Я не могу представить членов картеля, наряженных в козлиные черепа, но, возможно, это просто ещё одно последствие моей разрушенной памяти. Возможно, никаких козлиных черепов вообще не было.

– Я не знаю. Но я уверен, кто бы это ни был, они охотились за этим чипом.

– Значит, ты собираешься отдать чип в обмен на свою свободу.

– И на твою. Если он нужен ему так сильно, ему придётся вести переговоры.

Вот только каждое имя на этом чипе может означать спасённую жизнь, если этих людей привлекут к ответственности.

– Думаешь, он согласится?

– Не знаю. Пока ещё никто не проверял мой блеф. Но до тех пор всё должно выглядеть как обычно. Понимаешь?

– Понимаю. Люк станет моей нянькой на пару дней.

– Да. А это значит, что мне придётся выполнить одно обещание.

– Какое обещание?