Текст книги "Мистер Дориан Грей (СИ)"
Автор книги: Каролина Янис
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 30 страниц)
– А ты её сейчас перехвалишь, – Марсель смеётся. Я нарочно сердито смотрю на него.
– Только не опаздывайте к ужину! Теодора выписывают и, кроме того, Софина помирилась со своим парнем и обещала познакомить нас с ним сегодня. Тед разрешил, – она успокаивающе погладила Марселя по руки.
– Вы серьёзно? Собираетесь впускать в дом вора, убийцу и бог знает кого? – он щурится.
– Помнишь условие отца? Так вот, Софи сказала, что для него это теперь в прошлом.
– Прошлых бандитов не бывает, – прошипел Марсель, – Либо я буду за столом, либо он. Идём, Лили, – он схватил меня за руку и потянул к выходу. Я бросила на миссис Грей беспомощный взгляд, но успела ободряюще ей улыбнуться.
Когда мы сели в машину, я с шумом выдохнула, пристегнула ремень, положив рюкзак на заднее сидение. С укоризненным взглядом я обернулась к Марселю, который уверенно, плавно и быстро летел на скорости по трассе. Когда я, наконец, хотела было открыть рот, он опередил меня:
– Не начинай.
– Не начинать? Ты понимаешь, что этот парень выбор Софи. И как миссис Грей сейчас ей скажет: «Извини, не зови своего друга, наш Марсель против».
– Ты думаешь, будет так?
– А как иначе? Твои родители, прежде всего, любят своих детей. Ей придётся краснеть и извиняться перед Софи, потому что твоя сестра измучается, не зная, как сказать своему другу о том, чтобы он не приезжал. Почему ты не можешь поверить, что человек может измениться?
– Потому что люди не меняются, Лили.
– Тогда зачем мне видеться с Дорианом завтра, если он никогда не откажется от своих садистских наклонностей, не изменится?
– Потому что Дориан очень хороший и честный человек. И мне очень жаль, что ты не успела этого понять, – Марсель выразительно смотрел в мои глаза.
– Я успела это понять. Я не называла его «плохим», но факт есть факт: он добровольно причиняет боль всем желающим. Я не считаю, что это нормально, естественно и что это можно принять, как должное. Так же, как и бандитизм Микеле. Это социопатия, проявляющаяся в самых разных формах.
– У тебя неправильные суждения, Дэрлисон. Во многом слишком плоские. Именно поэтому тебе нужно увидеться с Дорианом.
– Знаешь, что? За этим ужином я с ним увижусь, тут без вариантов. Однако пойду я… Только если там будешь ты, в любом из случаев. С Микеле и без него, – я пристально уставилась на него. Марсель тяжко сглотнул.
– Повторюсь, что с тобой опасно иметь дело.
– Расценивать, как «да»?
– Да, – вяло отозвался он. Я с широченной улыбкой отвернулась к окну.
В академию прибыли спустя несколько минут: переодевшись, мы снова «оккупировали» главный зал. Начали с повторения пройденной программы: вальсировки. Когда я спросила у Марселя, кто будет со мной танцевать, если мы с Дорианом не помиримся, он без колебаний ответил: «я». Это меня даже обрадовало. С ним легче себя держать, легче не таять в крепких руках. Счёт шагов звенел в ушах, спину, как струну, натягивал Марсель. Он не хвалил меня совершенно, хотя я чувствовала, сама по себе ощущала, что так, как сейчас, не вальсировала никогда. Отрепетировав каждый шаг, мы стали тренировать скорость, наяривая круги по кайме зала, снова и снова. Сначала мы двигались медленно, постепенно набирали скорость, а позже вообще летали по залу. Голова моя слегка кружилась, но я и не думала сдаваться и останавливаться. В нашем трёхминутном танце вальсировка занимала, в общем своём количестве – 42 секунды, – а это весьма значительная часть. Моей радости не было предела, когда ближе к двум часам дня, после пяти часов непрерывной «пытки на носочках», – он сказал, что двигаюсь я, как богиня. Тело приятно ныло, особенно ноги. Умывшись, мы сделали несколько глотков воды из литровых бутылок и решили продолжить.
– Сейчас, будут поддержки, – сказал Марсель, снимая с себя влажную майку. Чёрт, я не могла предположить, что его голый торс, будто… отфотошопили, причём мастерски. Я против воли облизала губы, пряча от смущения глаза в пол. – Иди сюда, – он схватил меня за запястье и резко притянул к себе, отчего моя грудь стукнулась о его. Я ещё больше потупила взгляд в пол, почувствовав, что краснею. – Ты держишься за меня, даже когда твоим рукам придётся по максимуму вытянуться. Поняла? – я кивнула, положив ладони на его сильные плечи и смотря с высоты своего дюймовочкиного роста в его глаза.
Марсель взял меня за талию и оторвал от пола. Покружил и поставил обратно. Дальше было сложнее. Он сказал мне согнуть левую ногу в колене и, сжав теперь только одной рукой мою талию, второй схватил колено, крутя. Я зажмурилась. Это опасно, высоко и он держит меня за талию только одной рукой, а вторая на колене – для чего? Мне хотелось завыть от досады и страха. Когда он отпустил меня на пол, то, скрестив руки на груди, враждебно произнёс, глядя в мои глаза:
– Не доверяешь?
– Почему?
– Потому что боишься.
– Не боюсь я.
– А колени дрожат. Одно так точно.
– От напряжения, – я неловко укусила губу.
– Я различаю страх и напряжение, Лили. Уж поверь мне.
Я выдохнула, закатив глаза, и откинула голову назад, пытаясь сконцентрировать в себе весь покой, расслабленность и бесстрашие Вселенной. Высота. С Дорианом я её не боялась, а тут вдруг… снова. Нет, это самовнушение. Дориан смог побороть её вообще, а не только тогда, когда я с ним. Ни слова не говоря, я кивнула Марселю, и мы попробовали снова. Он отругал меня за то же, что раньше. Я сжала руки в кулаки от негодования на саму себя и быстрым шагом заходила по паркету, туда и обратно, пытаясь успокоиться и выдохнуть полной грудью. Марсель смотрел около пяти минут, как я мельтешила. Дольше, видимо, его терпение – не смогло прокачать его.
– Слушай, Лили. Давай попробуем проще. И как раз ты пройдёшь тест, на своё доверие ко мне, – произнёс он серьёзно, глядя прямо в мои глаза. – Я сейчас стою здесь. Ты разбегаешься – с этой же дистанции – и прыгаешь мне на руки. Ни как набоковская Лолита, а на руки, – он протягивает ладони тылом вниз. – То есть, прыгай как можно выше, а я ловлю. Поняла?
– Поняла, – кивнула, я сглотнув. Это показалось мне не так страшно. Выдохнув и расправив плечи, я помчалась в сторону Марселя.
Я бежала так быстро, что горели икры. Когда до Марселя оставалось пару шагов, – он отвернулся спиной ко мне. Меня пронзило разочарование и ужас, но от прыжка я удержаться не смогла, сделала это рефлекторно. Ничего, что убью ногами в лопатки – заслужил…
Что?
Приятный ветерок скользит по шее, плечам, ногам… Я чувствовала, что нахожусь в крепких, сильных руках, а меня кружат, кружат. Сердце бешено колотиться. Я открыла зажмуренные глаза и вздрогнула от волнения, тяжело сглотнув. Марсель. Его лицо снова было близко к моему, а тело дрожало оттого, как мощно он стискивал меня в своих ладонях. Медленно, плавно, он остановил кружение. Я смотрела в его глаза, стены мягко качались. Я не ощущала ничего, кроме его мускулистых сильных рук. Чувство безумного, животворящего покоя накрыло меня. Я понимала даже на интуитивном, подсознательном уровне, что этому человеку можно доверить даже свою жизнь – возьмёт, будет держать и не отпустит. Всё вокруг качалось – потолки, стены, зеркала и окна. Только он держался в моих глазах ровно, въедался в память. Это было что-то поворотное внутри меня. Я понимала, что есть человек, у которого есть ко мне уважение. Человек, который хочет мне бескорыстно помочь и понять. От этого тепло и трепет лился по сердцу.
– Теперь, доверяешь? – сглотнул он.
– Больше, чем себе, – шепчу я.
– Не стоит настолько…
– Марсель, я знаю, что говорю, – он долго смотрел в мои глаза, после чего очень медленно и осторожно опустил на ноги. – Я не боюсь.
– Доверять и не бояться – это разные вещи, Лили. Возможно, вам с Дорианом не хватает именно этого. Страха нет. Но и доверия тоже нет. Тебе нужно ему открыться.
Далее мы принялись продолжать тренировать поддержки. Это продлилось около четырёх часов, но мчались они незаметно. Я исполняла всё, что говорил Марсель – он мастер во всём, что делает, он лидер – это в нём чувствовалось. Я беспрекословно вникала в то, что он показывал, чему учил и как говорил двигаться. Я становилась с ним ещё изящнее, тоньше и миниатюрнее. С ним я забывала обо всём не нужном и терзающем душу. Были только я, он и танец. Непередаваемое чувство удовлетворённости от той усталости, которую я ощутила только в авто, поразило меня ещё сильнее, чем раньше. Мне хотелось душ, что-нибудь съесть и… Дориана. Мне хотелось его. Даже больше, чем первые два пункта программы. Наверное, просто потому, что тоска, скрываемая занятостью, прорвалась наружу и стала уничтожать меня изнутри. Я очень хотела, чтобы он пришёл сегодняшним вечером. До безумия.
Дориан
– Грей! Сука! Чтоб тебя! Стой! – рычит, идя за мной быстрыми, широкими шагами мистер Чейф. Хер, сволочь и самый настоящий пидор, свалившийся на мою голову несколько лет назад. – Доминику верни! Слышишь?!
– Твоя дочь теперь в безопасности, в другом городе. Клуб скоро будет сожжён, так что собирай манатки. Людей там проверил – их нет. Так что не трать моё время. Я уже триста раз сказал это, не заставляй в триста первый произносить одно и то же. Ты мне поперёк горла.
– Вот, значит, как ты заговорил, дружок. А что будет, если весь мир узнает, что владелец миллиардной империи увлекается садомазохизмом? – он щурится, смотря в мои глаза.
– У тебя нет доказательств.
– У меня есть чёрная папочка со всей документацией, милый мой, – он сверкает злыми глазами, – Там и список девушек, и их досье и твои контракты с требованиями, и фотографии… Всё там.
– Олсен, – подзываю своего охранника, сидящего в машине. Он достаёт из бизнес-портфеля папку и даёт мне, я демонстрирую её огорошенному доминанту. – Ты об этой папке?
– Да… да как ты посмел?! – чуть ли не с пеной изо рта начинает он рычать, – Я уничтожу тебя, Грей! Уничтожу тебя! – он кидается на меня с кулаками.
Однако Олсен принимает удар на себя, и они сходятся в неравной схватке. Я поджигаю злосчастную папку, а мой телохранитель мощным глухим ударом вырубает «старичка». Я пристально смотрю на него, обхожу тело, говоря: «убрать и отправить в санаторий», двигаюсь к зданию клуба. Горящая папка сияет, как факел в рассветном тумане. Дохожу до той линии, где блестит бензин, разлитый другими моими помощниками. Кидаю на него горящую папку и иду прочь, без всякого страха и удивления оттого, что пожар начинает своё бушующее, стремительное движение чуть ли не к самому небу. Машина с моими зачинщиками поджога и бессознательным Чейфом двигает по направлению к аэропорту. Я же сажусь в машину Олсена и мы едем прочь с места происшествия, к высотке Б-12, которая стала мне ненавистна после побега Лили Дэрлисон.
Марсель написал мне вечером смс, гласящую о том, что Лили вернулась в дом родителей и постепенно остывает от «полученной информации». Я ничего не ответил. Тогда он написал: «Не веди себя, как придурок. Приезжай на ужин, выписали отца. Слава Богу, Микеле этот не явился, хоть они с Софи, вроде, помирились. Посидим в спокойной обстановке». Я опять проигнорировал. И не потому, что хотел, а потому что дела у меня были важнее. Спасти эту Мими, свершить возмездие Доминику по всем грехам его. Так же на мне висел Хейн, от которого с трудом оторвали Кларка. Весь избитый и харкающий кровью он предстал пред моим допросом, а сейчас дело было собрано и отправлено в следственный комитет. Я хотел, чтоб ему дали срок как можно более крепкий за мошеннические махинации. Его под моим чётким наблюдением заключили в изолятор, дата суда была назначена на начальные числа июня, чтобы подготовить документы и соблюсти все нужные формальности. Хейн хоть и не оказался максимально проворным, но крепким орешком держался до последнего. Батлера он не выдал ничем – преданный сучий хрен. В те секунды, когда он в наглую таращился мне в глаза, мне хотелось пришибить его чем-то тяжёлым, ломающим череп. Он не отвечал ни на один вопрос, только лишь когда конвой его тащил прочь из кабинета, он выплюнул сквозь зубы: «Твоему холдингу крышка, Грей». «Ох, крышка тебе, Хейн – в этом я уверен. А вот насчёт моего холдинга – я глубоко сомневаюсь», – мысленно парировал я, представляя, как крошу этого чёрта в порошок.
В квартире мне всё напоминало о Лили. Простыни в моей спальне пахли её нежным лавандовым телом, которое она преподнесла мне, как подарок. Господи, я не мог этому сопротивляться. А было нужно, чёрт, очень нужно! После нашей ночи мой член просыпался раньше меня по утрам. Сон стал настоящим проклятьем, в котором Лили постоянно скидывает с себя плащи, куртки, шубы, где я налетаю на это сладкое-сладкое тело и делаю то, что никто и никогда с ней не делал. Почему я не рассказал ей всё сразу?! Я думал, что избавлю себя от этого, от лишних вопросов, а потом, быть может, со временем отвыкну от… Это когда я стал так думать? Я схватился за голову и плотно сжал виски. Ох, а наша ночь, когда она приехала в квартиру со своим чемоданом… Господи, почему она настолько возбуждает? Этот открытый взгляд, эти хрупкие бледные руки и податливое тело. Как же быстро она становится мокрой. Мурчит от каждого прикосновения, поцелуя, как котёнок. Я столько чёртовых раз представлял её в игровой! Где я не наказываю, а только поощряю её и делаю ей хорошо. Но она не согласиться. Никогда не согласиться. Ей жаль того, чего «не может быть». О чём она? О прогулках под луной, под парусом с заключительным фееричным сексом? А свечах и ботанических бабочках по квартире?! Да может быть это! Может! Не может быть того, чего я хочу. Я боюсь причинить ей боль. Но больше всего прочего, я боюсь вполне возможной ломки, которая толкнёт меня рано или поздно на глупости. Мне уже не хватает того клуба, что я спалил. Я не могу выбирать между Лили и БДСМ – это то, что в моей жизни… необходимо. Как только к этому добавилась эта Дэрлисон? Ох, Лили…
Я достал мобильник из кармана, чтобы проверить, не было ли ещё каких-нибудь звонков. Мои глаза округлились, когда я увидел очередное непрочитанное сообщение от Марселя:
«Дори, ты дебил, потому что не пришёл. Лили очень расстроилась. Надеюсь, ты позвонишь ей завтра в понедельник? Вы же, вроде как, обговаривали встречу. Хватит быть идиотом». Уже не завтра, а сегодня. На часах пять утра, а я даже не ложился в постель. Я открыл поле ввода смс и напечатал: «Лили, если ты не против, мы увидимся с тобой сегодня в 6:20 вечера на набережной у Пьюджета. Я буду ждать тебя у рва, на камнях». Отослав это сообщение, я шумно выдохнул, ощутив, будто что-то тяжёлое упало с души. Буквально сразу, – что очень поразило меня, – она ответила: «Я приду, мистер Грей». Я широко улыбнулся. Внезапно нахмурившись, я смотрел в экран, думая: почему она не спит? Я хотел задать ей этот вопрос, но вспомнил о враче, которого она должна сегодня посетить, так что это спасло меня.
«Сегодня в 2 у тебя приём у Ламберта. Помнишь?».
«И где он будет меня принимать?..» – последовал вопрос.
«Можешь приехать ко мне в „Hilton“. Или, если нужно, пришлю его в дом родителей».
«А что насчёт „Sun-Side“? Думаю, так будет лучше. ;)»
«Хорошо. Как скажешь», – шумно выдыхаю, отсылая.
«Спасибо. Почему не спишь?», – мои глаза расширились от удивления, смешанного со странным трепетом.
«Я недавно приехал в квартиру».
«Доминика с тобой?»
«Уже давно нет. Я помог ей уехать подальше от её отца».
«Хорошо.
Если тебе вдруг интересно: я не сплю, потому что уже проснулась. Мы с Марселем договорились репетировать без продыху. Он обещал рассказать, какой придумал финал для танца. Мне кажется, будет лучше, если ты придёшь и сам всё посмотришь. Но сейчас ты, наверное, устал».
«Да. Мне придётся пропустить репетицию».
«Хорошо. Тогда в следующий раз. До встречи».
Я убираю мобильник, укладываясь на кровати, и смотрю в потолок. Марсель, правда, не дремлет. Я бы даже сказал: бодрствует 24/7. Стоит оставить её на день, и они снова, чтоб их, лучшие друзья. Я стиснул зубы от злости. Пытаясь не взорваться, мысленно молясь об успокоении, уговаривал себя уснуть, но тщетно. Любые мои попытки не думать об этой парочке заканчивались фиаско. Я зажмурился, пытаясь решить, что могу сказать Лили при встрече. Она не хочет боли, – это очевидно. Убегает. Оставляет записку, не дающую ни цента надежде. А потом отвечает на моё сообщение в считанные секунды. Боже, как всё запутано. Я не хочу потерять её, она тоже не горит желанием порвать со мной все связи – я чувствую. Но к какому выводу мы сможем прийти вдвоём, если я не смогу отказаться от своих предпочтений, а она не сможет пойти на это?.. Нам просто нужно поговорить. Мне нужно будет посмотреть в её глаза и найти ответ на этот вопрос. Вот и всё. И больше ни о чём на свете думать не надо. Совершенно.
***
В шесть я уже спускался по набережной к каменистому пляжу залива. Выспаться у меня получилось плохо – сотни звонков с работы, разговор с мамой, которая негодовала по поводу моего отсутствия на ужине, на что я поведал ей о проблемах на работе в самых наиболее светлых красках, – она поняла, как понимала только она. Погода стояла сырая, но довольно приятная. Солнце не выглядывало из-за вуали серо-голубых облаков, но тепло – уже по-июньски нежное и лёгкое наполняло город. Сев на голыши у рва, я смотрел, как плещут волны, как постепенно, загорающийся сотнями бликами разных лампочек, восстаёт в сумеречном тумане город. Я ждал её. Двадцать обязательных минут. Тридцать положенных джентльмену. Десять оттого, что надеялся. И ещё час, потому что…, а чёрт знает, почему. Она не пришла. На мобильник ни сообщения, ни звонка. Может быть, что-то случилось? Хмурясь, я набрал её номер – нет ответа. Второй раз – то же самое. Я позвонил Марселю.
– Лили уехала ещё днём. Я знаю, что вечером она собиралась к тебе, поэтому мы не виделись и не созванивались с ней после отъезда в «Sun-Side». Что могло случиться?
– Я сейчас же это выясню, еду к ней. Будь на связи, если что, – сказал я и отключился, быстрее идя к автомобилю. Запрыгнув в него, я помчал на огромной скорости в сторону нужного мне района.
Руки холодели, но я не позволял им дрожать, отбиваясь от мыслей и концентрируясь только на трассе. Доехав в считанные минуты, я подбежал к нужной высотке и, вбив код: 1901, залетел в лифт. Дверцы открылись.
– Лили! – зайдя в квартиру, позвал я.
Слабый стон раздался с верхнего этажа. Я помчался на второй уровень квартиры и попытался открыть дверь в спальню – плотно заперта. Я выбил её с ноги. Увиденная картина меня убила: Лили лежала на постели в позе эмбриона, скрученная и дрожащая, она всхлипывала, судороги овладевали её бледным телом, даже кожа отливала сероватым. Измоченная водой и потом, измученная, с впалыми щеками, на которых нет ни капли румянца, который так часто ложился на её щёчки без всяких причин, она в агонии лежала на кровати – вся, такая маленькая и беззащитная.
– Твою мать, – прошипел я.
– Что-нибудь от боли, – сипит она, сгибаясь, впиваясь пальцами в простыни.
Я слетаю вниз по ступеням и беру лекарство с бокалом воды. С сумасшедшей скоростью оказываюсь рядом с чокнутой Дэрлисон, которая, по всей видимости, мучилась уже далеко не десять минут.
– Открой рот, – командую, садясь на кровать и подтягивая её к себе. Глаза лихорадочно блестят. Она улыбается подрагивающими губами.
– Ох, рот? А может мне ещё и раздвинуть ножки?.. Знаете, Мастер, я вряд ли готова сделать вам хорошо…
«Маленькая стервочка», – проносится в моей голове. Кладу таблетку в её рот и заливаю воду. Она морщится.
– Сглатывай, живее, – приказ.
– Я не глотаю, – бубнит.
– И ещё хватает сил дерзить. Знаешь, ты самая настоящая мазохистка, Дэрлисон, – пытаюсь сдержать гнев. Она же могла позвонить, попросить помощи, а не скручиваться на постели в слово «HELP».
– Этот твой Ламберт такой же садист, как ты, – она морщится от боли, – Я думала, что выплюну печень. Так больно…
– Тише, тише. Сейчас тебе будет лучше, – глажу по волосам, целую в висок. Она замирает в моих руках, её глаза сонно ищут мои, после чего закатываются в поисках спасательного тумана забвения.
Шумный вдох срывается с её губ, накрывая покоем маленькое личико. Она засыпает на моих руках от усталости, изнеможения и боли. Убираю мокрые волосы с шеи, вспоминая, как сжимал её пальцами, целовал и кусал. Закусываю губу от воспоминаний. Смотрю в её личико и не могу наглядеться, оно такое беленькое, нежное. Склоняюсь к ней и еле касаюсь губами прохладного лба. Вздрагиваю, когда её дрожащие руки ложатся на мою грудь.
– Дориан, – слышу внезапное бормотание и тяжело сглатываю.
– М? – выдавливаю на выдохе.
– Не уходи, – маленькие пальчики сжимают мою рубашку. Я смотрю на Лили, с трудом дыша. Её глаза открываются – она смотрит на меня из-под тяжёлых век.
– Я и не собирался, – шепчу. Она дрожаще улыбается и снова закрывает глаза.
Я любуюсь её безмятежным личиком, на котором читается покой и смутная нежность. Бедняжка, моя бедняжка… Если она пошла на этот укол, это значит, что она хочет… продолжать отношения со мной? Ламберт же предупреждал её об этих побочных эффектах? Верно? Если нет, я лично сниму своё имя с его учета, и он потеряет намного больше, чем приобрёл за всё время работы! Я обнял Лили крепче. Её сон расслаблял меня, унося с собой в мир всесильного Морфея. Мне стало так же спокойно, как тогда, в отеле. Я держу в своих руках сокровище, о котором думал, что потерял. «Я не мог навсегда её потерять», – подспудно я это знал, чувствовал, но страх этот меня не покидал.
«Всё ok?», – пришла смс Марселя.
«Всё намного лучше», – ответил я, улыбаясь в дисплей.
Выключив мобильник, я положил голову на подушку, прижав Лили ближе к своей груди, закрыл глаза. Сон медленно кутал меня, нас обоих, гоня прочь весь накопившийся стресс и тяжесть от минувшего. Она сейчас со мной, в моих руках, полностью поверенная мне проведением. Разве я могу её отпускать? Нет, потому что я не могу этого сделать. Нужно поговорить с ней. Объяснить, что если не боишься – ничего ужасного в обмене властью между партнёрами ничего нет. Нужно, нужно попытаться это сделать.
Утро наступило в час дня. Я открыл глаза и поразился тому, сколько я проспал. Лили рядом не было. Потянувшись, я поднялся с постели, умылся и вышел в гостиную. На столе меня опять ждала одна только записка: «У меня репетиция с Марселем в академии, поэтому мне пришлось оставить тебя, беззащитно спящим на огромной кровати. Жди меня к трём часам дня. Я собираюсь привезти вещи. Мы поговорим, – это будет тебе в награду за спасительную таблетку-анестетик».
Я против воли расплылся в улыбке и плюхнулся на диван. Приходя в себя от сна, я просидел около пяти минут. Больше времени не было. Так как знал, что нужно успеть привести себя в порядок и заказать обед из ресторана: о нём, как и о выборе вина, я попросил постараться тщательнее, ведь дорогая мисс Дэрлисон наверняка забыла, что такое еда и зачем она существует со своей занятостью. Всё привезли вовремя, как по таймеру, но самой ожидаемой персоны по-прежнему не было. Я начал не по-детски волноваться, но как раз в то же самое время в холле раздался краткий звон, – чем-то похожий на мелодию в моей высотке Б-12, – и в гостиную вошла Лили в том самом малиновом плаще, из расстёгнутой ткани которого видно серое вязаное платье, облегающее, на сантиметров двадцать – двадцать пять выше колена. Я зачаровано изучал глазами её тело: стройные ноги в лаковых туфлях с острыми носками, идеально подчёркивающих миниатюрность её стопы и тонкие щиколотки, расправленные маленькие плечи, бёдра… Когда мой взгляд вернулся в её глаза, она улыбнулась, сглотнув, откидывая волосы назад:
– Вкусно пахнет, – я подошёл к ней и снял с плеч плащ, как самый настоящий джентльмен.
– Садись и ешь. Могу поспорить, что ты не делала этого со вчерашнего ужина.
– Вы проницательны, – она смотрит в мои глаза и садится на диван, закидывая ногу на ногу. За излишней строгостью взгляда и серьёзным тоном она пытается скрыть волнение и страх, но этим её упрекнуть нельзя. Лили большими глотками пьёт вино, чем ещё больше выдаёт себя.
– Лили, не стоит увлекаться вином на голодный желудок. Позволь, я разрежу тебе мясо, – подхожу к малышке и становлюсь за её спиной, вставляю вилку в окорок и, взяв нож, начинаю делить мясо на маленькие кусочки рядом с запечёнными с сыром овощами. Закончив, подаю ей приборы. Она с благодарным кивком и начинает медленно, без особого энтузиазма есть. Около двух минут мы только и заняты, что трапезой.
– Ты знаешь, где заказать хорошую еду, – с улыбкой произносит она и отпивает вина, – И в вине разбираешься… Да и увлечения у тебя не самые обыденные.
– Лили…
– Я дам тебе слово. Я просто хочу высказать тебе, что почувствовала, увидев ту несчастную девушку, – она смотрит мне в глаза, – Это был ужас. С её грудью игрались воском. Мило, верно? Ты бы хотел поиграть с моей грудью до ожогов? – я тяжело сглатываю. В глазах появляются её упругие миниатюрные… – Захотел бы?!
– Если бы ты позволила, то ожогов бы не обнаружила, – сглотнул я. Она шокировано приоткрывает рот. Медленно качая головой, она произносит:
– Нет, даже не мечтай. Я жалею, что спросила, потому что, зная правду, зная то, чего ты желаешь, я вынуждена тебя расстроить. Я говорю тебе «нет», Дориан. Предупреждая все твои фразы-завлекалочки, непомерное обаяние и то, что я… мы… Не важно, – она прикусывает нижнюю губу, опустив потухший взгляд, – Я так много плакала вчера, это было больно и… Ты говорил, что скрывать легче. Ты бы скрывал, скрывал, всё легко и просто, как тебе нужно…, а дальше? Хочешь сказать, что я бы никогда об этом не узнала? Или потом ты бы неожиданно прибил меня ремнём, и всё было бы весело? Да?
– А ты говорила, что не уйдёшь из-за правды, Лили. Говорила, что не готова меня отпустить, как и я не готов тебя терять, а сейчас ты… делаешь то, что делаешь. А я ведь верил тебе, Лили. Верил, хотя разумом понимал, что я прав. Понимал, что ты не останешься ни на минуту дольше со мной, если узнаешь о моих предпочтениях. Я чувствовал то, что этой правды ты не примешь, знал, что снова останусь один и буду сходить с ума от тоски по тебе, по твоей улыбке и взгляду, по твоей чувственности и неподдельным эмоциям, которые всегда переворачивали моё сознание. Всё, что я говорю – искренне, Лили. Ты поселила в моей жизни то, в существование чего я не верил. Я миллион раз жалею, что не похож на Марселя, что не могу быть с тобой, только потому, что мне нравится управлять, нравится видеть, как женщина, подчиняясь, дотла сгорает в моих руках и рассыпается в пепел от удовольствия, потому что-то, что я делаю, может свести с ума. Если ты боишься, если тебе страшна боль – это в твоей голове. Потому что я бы никогда не посмел вызвать на твоих глазах слёзы. Просто мне нужен… контроль. Контроль над тобой. Я хочу научиться на интуитивном уровне понимать твоё тело, овладевать твоей душой и сознанием, и чтобы ты позволяла мне это, наслаждалась этим, Лили… Но ты уходишь… Или, в данный момент, хочешь, чтобы ушёл я. Я же говорил, Лили, что… было бы легче, если бы ты ничего не знала.
– Но я здесь! Я всё ещё здесь, Дориан. И не гоню тебя, – она встаёт с дивана, кипятя меня взглядом, и я поднимаюсь вместе с ней, – Я здесь, несмотря на то, что знаю. Я здесь, потому что ещё надеюсь, что стала тебе нужнее и дороже твоей плётки. Но всё это не так, я это вижу. Тебе нужно подчинение, нужно, чтобы ты контролировал меня? Что подразумевает этот контроль? Держать меня на цепи? «Не ходи туда, а иди сюда»?! Что он означает? Наказание, если я сделаю что-то не так, – точнее, – не так, как пожелает Мастер? – она сквозь зубы проговаривает каждую букву, – Скажи же, что будет! Неужели, если моё поведение будет не укладываться в рамки, в которые ты ставишь меня, да и себя заодно, ты сможешь наплевать на всё то, что сейчас говорил мне, чтобы хорошенько выпороть меня?! Мужчины успели причинить мне достаточно боли, Дориан! Я не хочу, чтобы в моей памяти ты остался пополнившим этот список. Я не смогу это всё долго выдержать, даже если соглашусь, – она тяжело дышала, постоянно сглатывая ком в горле. Я смотрел в её прекрасное лицо и терял связь с реальностью. – Дориан, ты стал невероятно нужен мне, но… Я не смогу согласиться на твоё БДСМ. Даже если сейчас я рискну, – знаю, что пожалею. Помимо боли ещё и совесть сгрызёт меня. Я этого не хочу. Я не вынесу, – она опустилась на диван и плотно сжала пальцами обивку, – Прости, но я… я не могу. Как бы не хотела вернуть то, что было с нами в последние дни, как бы не хотела… тебя потерять.
– Единственное, что я сейчас могу тебе предложить, Лили, – прошептал я, глядя в её глаза, – Это время. Для нас обоих. Кто из нас не выдержит друг без друга – тот проиграл и должен будет сдаться, честно прийти и сказать об этом, отказавшись от своих принципов.
– Ты понимаешь, что тебе придётся от них отказаться? Потому что я никогда не соглашусь быть в твоём подчинении, – шепчет она.
– Неужели ты так меня боишься? – она сглатывает.
– Я боюсь, что не смогу оправдать твоих ожиданий, Дориан. Я не подкована в этом, совершенно. И я привыкла быть свободной. Делать, что хочу я, принимать решения, которые по душе мне. Я думаю о своё моральном равновесии. Сейчас ты мужчина, за которого я бы могла продать душу, но когда ты предстанешь перед моим взором настоящим дьяволом, я боюсь, что возненавижу себя за то, что так обманулась. Я предам саму себя, я начну смотреть на тебя другими глазами, понимаешь? Почему-то я думаю, что это будет именно так. Я вижу, что… ты не хочешь, чтобы то, что между нами закончилось вот так вот… просто. Я тоже не хочу конца. Но я знаю по себе, что не выдержу, Дориан. Я трезво расцениваю свои силы. Прости, – чуть слышно шепнула она.
– Тебе не за что извиняться. Я это знал.
– Дориан… что ты знал? – она тяжко сглотнула. – Знаешь, ты… Ты просто ответь мне, ответь на один вопрос: почему БДСМ? Что тебя влечёт в этом? Как ты смог стать тем, кем ты есть? Кто я для тебя? Ответь мне хотя бы на это!
– Лили, – сглотнул я, – Знаешь, я тут подумал… ты как сигарета. Я хочу приблизить тебя ближе к своим губам, а ты меня убиваешь одним запахом, – я сажусь на колени перед ней и кладу руки на её щёки, – Я понимаю, что тебе важен успех, люди, что вокруг тебя, а я… Я погружаюсь в темноту, Лили. Я падаю вниз, пока ты всем улыбаешься. Ты спросила, как я стал таким? Почему увлёкся БДСМ?.. Мне нравится похоть. Нравится разнообразие. Нравится видеть, что у тебя просят боли, потому что эта боль так же сладка, как и удовольствие. Порой, она ярче оргазма. Порой, она сама по себе оргазм, – я провожу большим пальцем по её приоткрытым в шумном вдохе губам, – С виду я казался тебе романтиком, верно? В этом ты боишься разочароваться? Снять розовые очки и увидеть истинную правду своими глазами, без масок? Я не романтик, Лили, далеко нет. Я ни раз говорил тебе это, ты не верила, потому что видела только одну сторону медали, искажённую фантазией, предрассудками и театром. Да, Лили… За всё, что тебе казалось, можешь сказать «спасибо» театру. Я тоже умею играть. Изображать из себя нечто, что сам в себе не предполагал. Да, я непроизвольно, но смог завлечь тебя собой. Потому что ты изменила меня. Ты дала мне чувства, которые укрепили во мне веру в настоящее. Дали тебе поверить в меня. Как видишь, ты слишком быстро всё раскрыла. Теперь, ты знаешь, что я за человек… Я доставляю боль, но приятную. Я наказываю, но настолько убийственно сладко, что никогда не захочется грешить снова. Я хочу, чтобы ты была со мной. Для меня БДСМ сродни твоей сцене, где я главный. Ты не откажешься от театра, где садизм и ненависть, где интриги жёстче любой плети…, а я не откажусь от садомазо. Всё у нас с тобой непросто, как видишь.
