Текст книги "Земля Священного Огня (ЛП)"

Автор книги: Гордон Догерти

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 24 страниц)

Глава 4

Паво осушил свой кубок с вином, затем со стуком поставил его на изрезанный дубовый стол. Он оглядел тускло освещенную таверну из красного кирпича с довольным вздохом, чувствуя, как его беды смываются прочь. За глазами стоял отчетливый туман, и болтовня тридцати или около того легионеров «Клавдия» вокруг него сливалась в успокаивающий гул. Теперь, когда он коснулся пальцем фалеры на груди, он почувствовал острый прилив оптимизма. Был ли Отец когда-то в этом городе? Пил ли он, быть может, со своими товарищами в этой самой таверне – за этим самым столом?

Он усмехнулся силе напитка, наливая себе еще одну порцию из кувшина, и потянулся за водой, чтобы разбавить его, остановившись, только вспомнив, что они пьют неразбавленное и кувшина с водой нет. Они пробыли здесь всего час, не больше. Сбросив тюки и доспехи в городских казармах у восточных ворот, они отправились на поиски чего-нибудь освежающего. Ведомые Зосимой, Кводратом и Феликсом, они бродили по улицам, все еще оживленным, несмотря на поздний час. Они прошли через Форум Валентиниана, уставленный торговыми лавками. Затем миновали открытую базилику, набитую христианскими молящимися, распевающими вслед за наставлениями священника. Лишь достигнув агоры на юге города, они нашли то, что искали: шест и виноградные листья у открытого дверного проема – символ вина и эля, известный по всей империи.

Но внутри все разительно отличалось от хаотичных – и зачастую опасных – питейных дыр, к которым он привык на дунайской границе. Там таверны всегда были битком набиты галдящими легионерами, местными жителями и пестрой смесью из готов и бродячих торговцев. Там легионеру был почти гарантирован фингал под глазом или чудовищное похмелье как сувенир о проведенной ночи. Здесь же за соседними столами сидело лишь несколько местных; большинство потягивали разбавленное вино и тихо беседовали, некоторые ели рагу из баранины с овощами. Скамья, оккупированная солдатами XI Клавдия, представляла собой резкий контраст: на дальнем конце Зосима и Кводрат, казалось, вознамерились сделать это место чуть более похожим на дом, обмениваясь оскорблениями в перерывах между частыми глотками эля. Напиток был явно крепким, как и вино, судя по багровым физиономиям Зосимы и глупой ухмылке Кводрата.

– Ага, и в первый же день моей службы этот вот Зосима должен был показать мне, как развести костер с помощью лучкового сверла. – Кводрат перемежал слова смехом, и его светлые усы подрагивали. – Он был весь такой морщинистый и с серьезной рожей, будто какой-то знаток выживания... а потом этот старый дурак берет и высекает сноп искр прямо на себя – миг, и подол его туники уже в огне! – Кводрат согнулся пополам, ревя от хохота, и остальная часть стола тоже взорвалась смехом. – Чуть не спалил себе хер к чертовой матери!

Лицо Зосимы побагровело, его челюсть-наковальня напряглась, когда он метнул сердитые взгляды вокруг стола.

– Ну да, ну да, было бы неправильно с моей стороны рассказывать этим парням о том случае, когда ты однажды выпердел целый контуберний из казарменного блока в Дуросторе, а? – Он встретился глазами с остальными за столом и ткнул пальцем в большого галльского центуриона. – Сожрал три порции рагу из бобов и кореньев, и, судя по всему, его пронесло на всю ночь. Семь других парней, что были с ним, не выдержали, вывалились наружу, давясь и задыхаясь. Одному из бедолаг потом неделями кошмары снились!

Вокруг стола на мгновение повисла тишина, а на лицах застыл шок, но затем все снова разразились хохотом.

Сияющая улыбка Кводрата погасла; он покачал головой и пригладил усы, словно в решительном отрицании, перекрывая своим басом общее веселье:

– Не-не, это далеко от правды. Бобы просто подкисли, понимаете, да и съел я всего две порции...

В этот момент чья-то рука хлопнула Паво по плечу. Он обернулся и увидел Суру.

– Тебе получше?

Сура протиснулся и сел рядом с Паво.

– Я же говорил: пара часов сна, и я буду как огурчик.

Паво не был в этом уверен, глядя на странный пунцовый оттенок кожи друга.

– Как ты узнал, что мы здесь?

Сура изогнул бровь.

– Я просто шел по следу кислых мин местного населения – они тут сборище трезвенников, а?

– Да уж, думаю, не пора ли нам переходить на разбавленное вино?

– Я позволю тебе предложить это вон тем двоим, – Сура кивнул на Зосиму и Кводрата в конце скамьи.

В этот момент Феликс подвел к столу повара из кухни таверны. Мужчина нес длинное блюдо с семью дымящимися бараньими ногами. Он поставил его, и тут же все взгляды обратились к еде, которую Феликс дополнил горшками с медом и грудами орехов.

– Видишь? – сказал Паво. – Феликс держит нас в узде. Он знает, что это разумный способ притормозить пьянку – хорошая еда нас протрезвит, и большинство парней быстро потянет в сон.

Словно чтобы опровергнуть его слова, Феликс тут же крикнул повару:

– И пришли-ка сюда, о, еще десять кувшинов вина, пока ты там, ладно?

– Ты что-то говорил? – усмехнулся Сура.

– За это платит трибун Галл, – ухмыльнулся Феликс столу.

Когда остальные легионеры встретили это радостными возгласами, Паво не смог сдержать улыбку. Он взял себе кусок нежной сладкой баранины, а затем наелся орехов с медом. Запивая все это щедрым глотком вина, он понял, что похмелья не избежать. И тут он услышал шарканье сапог с улицы.

Он обернулся и увидел группу из сорока гарнизонных легионеров. Они были не на службе и без оружия, но некоторые все еще были в кольчугах и с усталым видом людей, только что закончивших изнурительную смену в карауле. Когда они проходили мимо стола «Клавдия», какой-то анекдот Кводрата вызвал очередной взрыв грубого смеха. При этом командир патруля инстинктивно метнул в них ледяной взгляд, сморщив острый нос. Его волосы были длинными и заправленными за уши – явно неримский стиль, который, казалось, был популярен в этой части империи.

Некоторые легионеры «Клавдия» заметили его кислый вид и ответили возмущенными взглядами. Паво почувствовал первый укол надвигающейся беды.

– Расслабься, – Сура толкнул его локтем и щелкнул ногтем по краю своего кубка. – Как только они опрокинут в себя пару кувшинов этого пойла, они тоже станут попроще.

Вечер шел своим чередом, и Паво прикинул, что дело близится к полуночи. В этот момент вошла группа молодых местных женщин – темноглазых и смуглых. Они были одеты в простые одежды и, казалось, стремились держаться особняком. Они заняли скамью между людьми «Клавдия» и патрульными, которые потягивали свои напитки и беседовали вполголоса. Сура не мешкал и подошел к женщинам. Когда они отказались от его предложения пересесть за стол «Клавдия», он велел отправить кувшин вина на их стол. Вскоре женщины отбросили стеснительность и начали болтать с легионерами. Паво с улыбкой покачал головой, видя, что на щеках женщин теперь играет такой же теплый румянец, как и у его товарищей. Но он заметил взгляд остролицего часового. Тот и не пытался скрыть своего отвращения к поведению чужеземных солдат.

Затем он услышал хвастовство Суры перед полной брюнеткой из той компании.

– Ага, так вот, критские пираты были в одном мгновении от того, чтобы пробить дыру в борту нашей галеры. Вся эта банда сжалась от страха на другом конце палубы, – он фыркнул, пренебрежительно махнув рукой в сторону остальных солдат «Клавдия». – Но я придумал план в последний момент, чтобы спасти нас всех. Я сгреб корабельный якорь, дотащил его до самого борта. Чемпион Адрианополя по поднятию тяжестей, понимаешь ли. Три года подряд, – он ткнул большим пальцем себе в грудь. – Короче, добрался я до края лодки с этим огромным железным якорем, а потом швырнул его... – его слова затихли, уверенность пошатнулась, когда он понял, что многие из его товарищей, включая Зосиму, Феликса и Кводрата, притихли и прислушиваются.

– Да-да, продолжай, – прочирикал Кводрат, ковыряя щепкой в зубах, чтобы вытащить волокно баранины.

Сура сглотнул несколько раз, затем кивнул.

– Я... швырнул его и...

Брюнетка казалась совершенно сбитой с толку его рассказом и в чем-то настроенной на одну волну с Кводратом.

– И? Давай же, не стесняйся.

– Я швырнул его на пятьдесят футов... двадцать футов? – заколебался Сура, проверяя, насколько далеко он может зайти во лжи. – Он проломил пиратское судно и спас нас всех, – поспешно закончил он, и лицо его залилось краской.

– О да, все это чистая правда, – согласился Зосима, а затем его лицо расплылось в злобной ухмылке под сплющенным носом. – Тебе стоило бы увидеть размер его мускулов. Давай, – подначил центурион Суру, – долой тунику – покажи ей!

Сура метнул на Зосиму взгляд, полный ужаса. Но большой фракиец, Кводрат и Феликс лишь улыбались ему в ответ.

– Ну же, давай, – добавила брюнетка, подавляя икоту и поглаживая бицепс Суры.

– Нет, я... э-э... а, твою ж мать, – пробормотал он.

Как человек, которого ведут копать собственную могилу, Сура задрал тунику, стянул ее через голову и бросил вниз. Он стоял в набедренной повязке, насупившись; его торс был молочно-белым там, где была туника, что создавало болезненный контраст с руками цвета вареного рака и багровым лицом.

Тишина заполнила каждый дюйм таверны на одно биение сердца, пока Зосима не запрокинул голову и не заржал как конь. Каждый легионер «Клавдия» присоединился к нему. Даже Паво не смог сдержаться, фыркнув вином через нос при виде того, как его друг возмущенно хмурится.

Внезапно швырнутый кубок запрыгал по полу, и скрежет табурета оборвал смех. Остролицый командир патруля вскочил на ноги, грудь его ходила ходуном. Глаза горели яростью, его трясло от гнева.

– Хватит! – рявкнул он, шагая к столу «Клавдия» и ударяя кулаком по краю столешницы.

Кубки подпрыгнули и закачались, расплескивая пенящийся эль и вино.

– Это мой город, мой дом. – Его тон был злым и отрывистым. – Может, император и призвал вас на восток исполнять его волю, но не думайте, что это делает вас достойнее нас.

Паво нахмурился, когда мужчина перевел взгляд на фигуристую брюнетку рядом с Сурой.

– Я не позволю тебе якшаться с этими фракийскими псами. – Он схватил брюнетку за руку. – Идем!

– Убери от меня руки, Баптиста. Я твоя сестра, а не собака, – огрызнулась она, вставая и вырываясь из его хватки.

– Ты предпочтешь остаться в компании этих... животных? – сказал Баптиста. Его сестра подавила вздох, затем прошла мимо него, поманив подруг. Когда женщины вылетели из таверны, Баптиста перевел взгляд на людей «Клавдия»; остальные караульные стояли за ним, мрачно глядя исподлобья. – Животных, которые поклоняются Митре... кровожадному зверю, равных которому нет.

При этих словах Паво почувствовал, как атмосфера безвозвратно изменилась. Теплое дружелюбие, царившее еще мгновение назад, улетучилось, словно вода из разбитой цистерны. Феликс вскочил на ноги, Зосима и Кводрат встали по бокам от него. Вслед за ними с визгом отодвинулись еще тридцать табуретов, когда поднялись остальные бойцы «Клавдия». Словно крысы, разбегающиеся от внезапного яркого света, редкие посетители таверны рванули к выходу.

Паво твердо стоял плечом к плечу с товарищами, но в голове проносились варианты, как разрядить обстановку – один хуже другого. На нейтральной полосе между враждебными группами стоял Сура, судорожно сглатывая и тихо натягивая тунику обратно.

Феликс нарушил тишину; он говорил сквозь зубы низким рокочущим голосом:

– Император призвал нас на восток. Мы об этом не просили. Так что проклинайте нас, если хотите, но никогда не смейте хулить Митру.

– Мы будем защищать наш святой город от безбожников так, как сочтем нужным, – прохрипел в ответ Баптиста.

– Безбожников? – переспросил Зосима с недоверчивой усмешкой.

В этот момент Сура решил отступить назад, к своим. Баптиста выбросил руку, хватая его за плечо.

– Я не разрешал тебе двигаться, пес! Стоять, где ст...

Его слова оборвал хруст костяшек, врезавшихся в кость. Баптиста пошатнулся назад, прижав ладони к окровавленному носу и рту. Два обломка зубов упали на каменный пол вместе со струйкой крови.

Остальные стражники разинули рты, а затем набрали воздух в легкие.

– Бей их! – взревели они и бросились вперед, перепрыгивая через скамью «Клавдия».

В ответ Зосима, Кводрат и Феликс повели солдат «Клавдия» в контратаку.

Паво успел поставить одну ногу на скамью, прежде чем ладони бородатого стражника с безумными глазами толкнули его назад. Они упали вдвоем, катясь по полу среди леса ног. Вокруг эхом разносились яростные проклятия и болезненное кряхтение. Противник обрушил серию быстрых, жестких ударов по ребрам Паво, и огненная боль мгновенно протрезвила его. Он лягнул коленом, отпихивая мужчину от себя, а затем добавил левым боковым. Костяшки хрустнули, встретившись с челюстью, и Паво взревел от боли, но враг отшатнулся и осел в тени.

– Паво! – крикнул Сура.

Тот обернулся, увидел летящий в него по воздуху табурет и едва успел пригнуться. Табурет разлетелся в щепки о стену. Моргая и глядя сквозь мельтешение кулаков и падающих тел, Паво увидел Суру: его прижали к столу, Баптиста душил его. Паво запрыгнул на скамью, перемахнул через Кводрата, боровшегося с одним из стражников, нырнул под замах другого, а затем его развернуло шальным ударом прямо в скулу. Ошеломленный, он взмахнул руками и рухнул на спину Баптисте. Ревущий командир стражи отпустил Суру и резко развернулся, пытаясь стряхнуть Паво. Страдая от головокружения и тошноты, Паво мог лишь цепляться за плечи мужчины. Тем временем Сура пританцовывал вокруг вращающейся пары, пытаясь пнуть Баптисту.

– Держи его ровно, Паво. Держи, пока я не врежу ему по я...

– Хватит! – голос прорезал воздух, словно зазубренный клинок. Голос, который ни с чем не спутать.

Грохот потасовки стих так же быстро, как и начался. Паво сполз с плеч Баптисты. Все взгляды устремились к дверному проему. Там стояли четыре фигуры.

Галл взирал на них с презрительно сморщенной верхней губой. По одну сторону от него стоял низкорослый, грязный человек, по другую – высокий изможденный мужчина в легионерской тунике. Галл шагнул вперед, в свет ламп. Тяжело дышащие бойцы вытирали кровь с губ и носов, прижимая ладони к ушибам и разглядывая новоприбывших.

Галл прошел между ними, подбирая, а затем проглатывая каждое из кипящих слов, что готовы были сорваться с его плотно сжатых губ. Паво сглотнул.

В этот момент вперед шагнул изможденный мужчина.

– А, Галл, я погляжу, твои люди уже представились моей центурии.

Паво нахмурился, переглянувшись с Сурой, затем посмотрел на Баптисту.

Баптиста и его стражники смотрели в ответ на бойцов «Клавдия».

– Опцион Баптиста из XVI Флавия Фирма – мой лучший человек, – подтвердил изможденный. – Он и остальная часть моей центурии станут отличным эскортом для нашей миссии.

На лице каждого человека в комнате отразилось крайнее отвращение.

***

Легионеры XI Клавдия и XVI Флавия Фирма сбились вокруг столов разгромленной таверны, переговариваясь вполголоса, пока обрабатывали раны и приносили приглушенные, несколько вымученные извинения. Шум отошел на второй план, пока Паво пристально смотрел через стол. Этот потрепанный жизнью, сутулый центурион, сидящий напротив, назвался Карбо. Веселье улетучилось, воспоминания о драке меркли, и синяки ощущались лишь как тупая, далекая пульсация. Даже едкий выговор Галла подравшимся легионерам, а затем его инструктаж по миссии казались второстепенными. Да, им предстояло пройти через пылающее сердце Сирийской пустыни в поисках какого-то утерянного свитка. Но это мало что значило. Потому что последние слова Карбо гремели в ушах подобно грому.

– Парень, ты в порядке? – нахмурился Карбо, поглаживая белую бороду. – Получил по голове, да?

– Вы сказали... II Парфянский легион? – пролепетал Паво.

При этом упоминании Карбо выпрямился.

– Да, мой легион. – Он закатал короткий рукав туники, открыв выцветшее легионерское клеймо. Под ним виднелся контур кентавра – эмблема легиона. Но гордость на его лице угасла. – Пока их не вырезали в Безабде.

Сердце Паво екнуло.

– Но не все из Парфянского были убиты. Я слышал, что кто-то на востоке вернулся, кто-то... – По коже Паво пробежали мурашки от осознания. – Вы?

Карбо пожал плечами.

– Да, это был я. Никто, кажется, и не знал, что есть выжившие, пока я не ввалился в этот город и не рассказал об этом.

Мысли Паво неслись в сотне разных направлений.

– Копи, вы были в соляных копях?

Карбо насторожился и отвел взгляд от Паво.

– Был.

– А что с остальными?

– Из Парфянского? – нахмурился Карбо. – Парень, чего ты добиваешься?

– Фалько, – произнес Паво, слыша свои слова словно во сне. – Меттий Вителлий Фалько.

Карбо смотрел на него пустым взглядом, и Паво почувствовал, как умирает надежда. Но наконец потрескавшееся, изможденное лицо центуриона тронула смутная улыбка.

– Упрямый и храбрый сукин сын. Да, конечно, я помню Фалько – он был добрым другом. Из тех друзей, что встанут плечом к плечу, через что бы ни пришлось пройти, – он замолчал, словно заново переживая какое-то воспоминание. – Откуда ты...

Паво перебил его, вытаскивая медальон-фалеру из-за ворота.

– Я его сын.

Глаза Карбо расширились, и он откинулся назад.

– Мальчишка Фалько?

– Я думаю о нем каждый день. Я считал его погибшим после Безабды. Неужели он...?

Карбо выдержал взгляд Паво. Лицо его было мрачным, глаза тревожными.

Кровь стучала в ушах Паво, как боевой барабан.

– В тот последний день, когда пала Безабда, он был на стенах, рыча словно лев. Легионеры лежали мертвыми и умирающими вокруг него, многие бросились бежать по улицам, надеясь спастись через дальние ворота. Но не Фалько. Он продолжал сражаться... и он выжил.

От этих слов у Паво задрожали руки и ноги.

– Он жив?

Карбо не смог выдержать взгляд Паво.

– Молю всех богов, что нет. Ибо его заковали в цепи и отправили в копи вместе со мной. Далаки – в самом сердце Сатрапии Персида. И больше десяти лет прошло с тех пор, как я покинул те проклятые пещеры. Мало кто живет больше нескольких лет в том безвоздушном и темном царстве, и никто не сбегает оттуда. Никто.

– Но вам же удалось? Значит, может быть... – выпалил Паво.

– Я не сбегал, – быстро перебил его Карбо, опустив глаза влево и разглядывая трещину в каменных плитах пола. – Я был освобожден из шахт, когда меня купил персидский знатный вельможа... чтобы я служил домашним рабом...

Мысли Паво закружились, и слова Карбо отошли на второй план, став просто шумом. Его взгляд метался по истерзанной поверхности стола, пока он взвешивал возможности. Он подумал о кошмаре, об Отце, изможденном и тощем, затерянном в песках пустыни. Дрожь пробежала по его спине, словно легион теней.

– Но он был жив?

Карбо посмотрел на него. Странным взглядом, словно оценивая.

– Заботься только об этой миссии, парень. Прочесывать земли Сатрапии Персида ради этого потерянного свитка – это и так уже почти безнадежное дело. Не взваливай на себя еще и такую ношу.

Паво склонил голову набок.

– Да, надежда призрачна, но я ухвачусь за нее. Мои плечи стали намного шире за последние годы. Я не боюсь. Я никогда не сдамся. Даже если найду лишь кости Отца.

Карбо вгляделся в его глаза, затем задумчиво улыбнулся.

– Ты истинный сын Фалько, Паво.

В этот момент подошел Феликс.

– Карбо, – позвал он, – Галл хочет еще раз обсудить с тобой маршрут, прежде чем мы вернемся в казармы, – он со вздохом почесал свою раздвоенную бороду, – ради давно заслуженного сна.

Карбо коротко кивнул Паво и ушел говорить с трибуном Галлом.

Паво уставился в чашу с водой; казалось, прошла вечность. Лишь вой легионера Ностера вырвал его из раздумий. Он оглядел таверну. За ближайшим столом Кводрат промокал окровавленную щеку смоченной в воде льняной тряпкой. Сура потирал ушибленное горло и жадно пил холодную воду. Зосима занимался вывихнутым запястьем Ностера, накладывая шину на руку молодого легионера и недвусмысленно объясняя ему, какой он мягкотелый, раз не может вытерпеть немного боли. Люди Баптисты точно так же ворчали и стонали на другом конце таверны, бросая злобные взгляды на солдат XI Клавдия, которым предстояло стать их товарищами в походе.

– Опцион? – произнес голос.

Паво обернулся и увидел Ябета, протягивающего ему свежую чашу с водой. Он принял ее, затем подвинулся, давая место коротышке-гиду, чтобы тот сел рядом. От него исходил слабый душок «зрелых» грибов.

– Вы уже ходили в походы по пустыне? – спросил Ябет.

– Я маршировал по снегу, по грязи, по слякоти, по высокой траве у себя дома. Но нет, пустыня будет для меня в новинку.

– А, – хохотнул Ябет, – тогда вы еще не знаете, что такое марш.

Ухмылка коротышки оказалась заразительной.

– Сколько дней мы проведем там, прежде чем достигнем Сатрапии Персида?

Ябет почесал небритую челюсть и сдвинул коричневый фригийский колпак со лба.

– Это целиком зависит от того, что нам встретится. – Он посмотрел через открытую дверь на крошечный клочок усыпанного звездами ночного неба. – Сорок дней или больше, я бы сказал.

Паво изогнул бровь. Вот это марш.

– Пустыня для меня в новинку, как и персидские войска. Я слышал, как одно слово часто произносили шепотом – здесь и в казармах, где нас разместили... Сав...

– Саваран, – закончил за него Ябет; серьезное выражение стерло улыбку с его лица. – Эти всадники не похожи ни на что, с чем вам доводилось сталкиваться. Некоторые называют их железными кентаврами. Они проворны, почти неуязвимы... и смертоносны. Они запрягают клыкастых зверей, которые во много раз больше самой крупной лошади. – Он широко развел руками, словно желая охватить всё перед собой. – Затем доводят этих тварей до бешенства и гонят на вражеские ряды, втаптывая солдат в землю, как муравьев. Но эти всадники и огромные твари могут вас и не потревожить. Я слышал о стойких легионерах, которые сгинули там, даже не приблизившись к персидскому копью. Пески, отделяющие нас от Персидской империи, смертоноснее любого клинка и грознее самых высоких стен.

Паво поднял обе брови, не зная, что ответить.

– Но я буду рядом с вами, – сказал Ябет и постучал пальцем по виску; его хитрая ухмылка вернулась. – Я знаю, где вода в той сухой земле. Как говорила моя матушка: не суйся в пустыню, если у тебя нет верблюда или иберийского проводника, – сказал он, указывая на себя. Затем он толкнул Паво локтем. – Кстати, я не верблюд.

С этими словами Ябет подмигнул, хлопнул его по плечу и ушел знакомиться с остальными.

***

Трактирщик вздохнул, когда последний из отряда легионеров поплелся в ночь. Теперь, когда таверна опустела, он сметал осколки разбитых кувшинов и щепки с пола, бормоча себе под нос при виде недоеденной бараньей ноги, размазанной по каменным плитам. И все же люди из фракийского легиона утроили его обычную выручку за ночь, подумал он с кривым смешком. Он прислонил метлу к двери и потянулся, чтобы запереть засов. Но замер, почувствовав, что помещение все-таки не пусто. Он обернулся, и холодный озноб пробежал по его шее. В дальнем углу, скрытая тенями, стояла одинокая фигура. Все, что он мог видеть, – это руку, подбрасывающую что-то снова и снова.

– Ты не слышал, что я сказал? Таверна закрыта, – буркнул он, надеясь, что это прозвучит достаточно агрессивно. Но фигура не шелохнулась. – Я сказал... – слова застряли у него в горле, когда он увидел вещь, которую взвешивала фигура. Кожаный кошель, украшенный выцветшим рыжевато-золотым львом – и запятнанный кровью. Наконец фигура в тенях пошевелилась, злобно глядя на него из темноты. Это был один из той легионерской своры, он был уверен.

Когда фигура резко встала, трактирщик опустил взгляд и сделал вид, что вяло подметает пол. Он чувствовал, как глаза незнакомца жгут кожу, слышал шаги по полу таверны, а затем скрип открываемой двери. И с этим фигура исчезла, растворившись в ночи вслед за легионерским сбродом.

Трактирщик с облегчением выдохнул, затем нахмурился, поняв, что уже видел этот мотив золотого льва раньше.

– И что делает человек империи с персидским кошелем? – усмехнулся он.