Текст книги "Земля Священного Огня (ЛП)"

Автор книги: Гордон Догерти

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 24 страниц)

Глава 11

На следующий день пустыня была тиха и безмятежна. Дюны лежали аккуратными волнами, словно причесанные гребнем великана. Стервятник парил на утренних восходящих потоках, высматривая малейшее движение внизу. После ночной бури добычи должно было быть вдоволь. Вдруг его взгляд зацепился за что-то. Он камнем упал с потока и закружил ниже. Вот оно: тощая ящерица на вершине дюны. Отличный завтрак. Но тут стервятник заметил, что ящерица раскапывает песок и что-то погребенное там – нечто похожее на жилу. В воздухе витал слабый запах крови – неужели сырое мясо какого-то трупа? Куда более привлекательная трапеза, чем ящерица. Стервятник ринулся вниз с визгом. Перепуганная ящерица тут же юркнула под песок.

Стервятник начал клевать жилистый кусочек, но пришел в ярость, когда «жила» не поддалась. Он дергал и дергал, пока, наконец, песок не сдвинулся, обнажив блестящий металлический диск на шнурке. Стервятник важно подошел к диску, склонил голову то в одну, то в другую сторону, заметив очертания шеи, челюсти и лица, покрытых песком. Он уставился на веко, предвкушая сочное глазное яблоко под ним. Он занес клюв, чтобы пробить веко.

***

Паво почувствовал, как что-то прошагало по его груди и замерло прямо у лица. Это ощущение вырвало его из черноты. Он резко сел, хватая ртом воздух, сбрасывая песчаную пелену, и отмахнулся, почувствовав, как какая-то пернатая масса ударила его, прежде чем исчезнуть. Легкие горели так, словно он не дышал несколько дней. Он ничего не видел и не слышал, кроме тьмы и стука собственного сердца. Он скреб глаза, которые жгло и засыпало песком. Он выковырял песок из ушей и наконец снова смог слышать: перепуганный визг стервятника затихал вдали. Он пополз вперед на четвереньках, отплевываясь, кашляя и давясь рвотой. Конечности дрожали, когда он выпрямился; он чувствовал смертельный дневной жар, опаляющий каждый дюйм кожи, а затем неистовая жажда, казалось, иссушившая внутренности, потребовала к себе внимания. Он снова потер глаза. Было так больно, что он вскрикнул, но после этого смог что-то разглядеть: размытое пятно золота и лазури.

– Паво! – окликнул голос. – Паво!

Паво развернулся и увидел приближающуюся расплывчатую фигуру.

– Паво, ты жив! – он почувствовал, как чьи-то руки схватили его за плечи.

– Сура? – прохрипел он.

– Сядь! – крикнул другой голос.

– Зосима, господин? Что случ... – начал он, но тут что-то мокрое плеснуло ему в лицо.

– Просто сиди. – Чьи-то руки усадили его.

Он поперхнулся и сплюнул, а потом понял, что песок смыли с глаз. Он проморгался, прогоняя остатки мути, и увидел перед собой Зосиму и Суру. Оба были одеты в рваные, покрытые коркой песка туники и выглядели так же ужасно, как он себя чувствовал. Зосима протянул остатки воды в бурдюке.

– Пей!

Паво взял его.

– Вода, откуда?

Феликс вскарабкался на край дюны рядом с ним и наклонил бурдюк.

– Ты пей, поговорим потом.

Паво кивнул и насладился жидкостью, омывшей пересохший язык и хлынувшей в горло. Она была горячей и грязной от песка, но мгновенно увлажнила глаза и частично утолила жажду. Он с облегчением выдохнул, но дыхание перехватило, когда он увидел бугорок на песке неподалеку. Из него торчала рука, неподвижная и безжизненная, а рядом виднелись брызги засохшей крови – там, где стервятники рвали сухожилия мертвого легионера. Чуть дальше из дюны выступала изуродованная морда павшего верблюда; глаза его достались птицам-падальщикам, а в глазницах копошились насекомые. Вокруг было много таких бугорков и картин.

– Неужели больше никого... – произнес Паво.

Но тут он увидел. В тени соседней дюны стояла группа знакомых изможденных людей. Выжившие из XI Клавдия и XVI Флавия Фирма. Многих не хватало; казалось, осталось меньше семидесяти человек в общей сложности. Выжило и менее пятнадцати верблюдов из каравана. Но было что-то еще. Палатка, возле которой стояла пара легионеров в доспехах. Они были не из их вексилляции. У них были темно-зеленые щиты с изображением золотого козерога и христианского хрисмона.

– Мы нашли их сегодня утром, когда буря утихла. Или, скорее, они нашли нас, – пожал плечами Феликс. – Они из IV Скифского, всего трое: трибун и два легионера. Галл пытается найти смысл в бреде трибуна.

Паво прищурился и увидел Галла и Карбо, разговаривающих с каким-то человеком с безумным взглядом в кольчуге у входа в палатку. Жидкие волосы незнакомца слиплись от пота и песка и торчали во все стороны. Он держал шлем с плюмажем под мышкой; костяшки пальцев побелели, а на лице застыл ужас.

Феликс вздохнул и покачал головой при виде этого зрелища.

– Тем временем они отдали нам свои излишки пайков – похоже, в дне пути отсюда есть источник, и у них было несколько запасных бурдюков.

Паво кивнул и сделал еще глоток воды. Он огляделся, нахмурившись.

– Прошлой ночью, – тихо сказал он, – я думал, пески забрали меня.

– А мы думали, что нашли последнего из выживших уже давно, Паво, – добавил Сура. – Мы считали тебя мертвым. Если бы не этот ублюдочный стервятник, мы бы тебя ни за что не заметили.

Зосима почесал свою похожую на наковальню челюсть и, несмотря на потрескавшуюся кожу и полное истощение, смог выдавить ухмылку.

– Так что скажи спасибо Митре и этому крылатому выблядку, что ты все еще дышишь. Иначе мне пришлось бы повысить до опциона самого большого умника в Адрианополе, – он ткнул большим пальцем в Суру.

Четверка ухмыльнулась.

Феликс протянул руку Паво и рывком поставил его на ноги.

– Идем, нужно готовиться двигаться дальше. Воды у нас надолго не хватит.

Они, шатаясь, спустились с дюны к собравшимся легионерам. Когда они подошли, Паво услышал слова трибуна IV Скифского с безумными глазами.

– Я... я, мы, – он скреб кожу головы, губы его тряслись. – Мы решили провести рекогносцировку...

– Разведку? Возможно, в этих краях дела делаются иначе, трибун Овидий, – выплюнул Галл, – но я никогда не видел, чтобы трибун, командир легиона, выполнял такую задачу.

Пара легионеров, бывших с Овидием, обменялась украдкой взглядами, и верхняя губа трибуна начала дергаться. Галл это увидел. Паво это увидел.

– Вы не в том положении, чтобы допрашивать меня, трибун Галл, – выпалил Овидий. – Остальная часть моего легиона следует неподалеку позади.

Галл посмотрел на трибуна взглядом, который мог бы остудить даже это адское солнце.

– Тогда мы можем пойти на юго-восток, чтобы встретиться с ними. И вы пойдете с нами.

– Нет, вы не понимаете, туда нельзя! – завыл Овидий.

Тут он выхватил спату с пояса и выставил ее перед собой, размахивая ею перед стоящими рядом и пятясь назад.

– Вы не заставите меня вернуться. Они там, они станут нашей смертью – смертью для всех нас!

Он развернулся, словно собираясь бежать на север, но его остановил похожий на окорок кулак Кводрата, врезавшийся ему в щеку. Большой галл подхватил Овидия, когда тот обмяк.

– Чертов идиот, – проворчал он.

Галл вздохнул с отвращением, затем повернулся к двум легионерам, пришедшим с Овидием, пронзая их холодным, как зима, взглядом.

– Вы понесете своего трибуна, пока он не очнется. Надеюсь, вы не последуете его примеру?

Оба поспешно кивнули.

Он щелкнул пальцами и повернулся, чтобы обратиться к людям XI Клавдия. Но замер, увидев стоящего там Паво, живого, несмотря на песчаную бурю. Паво вскинул руку, салютуя. Едва заметный прищур глаз – это всё, чем ответил Галл. Это, и еще едва уловимое движение уголков губ вверх.

– Источник на юго-востоке. Источник и легион, попавший в страшную беду. Наберите воды, сколько сможете, и будьте готовы выступить до полудня!

***

Дыхание Паво вырывалось с хрипом, когда он приближался к вершине очередной дюны. Разум издевался над ним, рисуя образы тысяч других дюн, простирающихся за этой. Но хриплые радостные крики раздались среди людей вексилляции, добравшихся туда чуть раньше него. В сердце вспыхнула надежда. Он собрал последние силы и вскарабкался на песчаный гребень.

Дюн больше не было. Впереди расстилалась плоская песчаная равнина. Прямо в центре, всего в нескольких сотнях футов, виднелась неземная зеленая масса. Очередной мираж? Он потер глаза и моргнул. Раз, два, снова. Нет, это было наяву. Финиковые пальмы, высокая трава, густая зелень и мерцающая чистая заводь, поверхность которой рябил легчайший ветерок. Оазис был размером с небольшую арену, не больше. Какой-то подземный источник пробился сквозь дно пустыни, наполнил водоем и превратил сухую пыль вокруг в тенистый, плодородный приют.

Вексилляция хлынула вперед, и Паво вместе с ней. Они обрели силы там, где их, казалось, уже не осталось. Они побросали копья и рванулись сквозь пальмы, чтобы с брызгами рухнуть в воду. Паво упал на колени, тяжело дыша; прохлада воды успокаивала тело и мгновенно проясняла мысли. Краем глаза он заметил Баптисту, который тоже стоял на коленях, поливая водой свои длинные спутанные волосы, а затем сложил руки в молитве. Зосима, Кводрат и остальные из XI Клавдия тем временем отсалютовали Митре, прежде чем нырнуть с головой, вынырнуть и начать пить родниковую воду пригоршнями. Паво тоже зачерпнул воду ладонями и напился. Первые несколько глотков показались чем-то чуждым его пересохшему, потрескавшемуся горлу и рту. Затем он почувствовал прохладу в животе, и тут же на глаза навернулись слезы, а в сердце вновь затеплилась надежда. Пока он пил, он поднял взгляд на зеленые вайи пальм. Под листьями висели гроздья спелых желто-оранжевых фиников. Здесь они могли набить животы и отдохнуть. Здесь всё снова становилось возможным.

– Тишина! – прервал его мысли Галл.

Все вокруг перестали плескаться и болтать.

Паво поднял голову. Трибун шагал по краю водоема, так и не утолив еще собственную жажду. Он прокрался на дальнюю сторону, затем присел, вглядываясь сквозь стволы пальм. Паво проследил за его взглядом и тоже это увидел. За оазисом, на равнине, двигалась мерцающая железная колонна – словно гигантский змей. Паво моргнул, поднимаясь из воды во весь рост; странная дрожь пробежала по телу, когда горячий ветер пустыни коснулся мокрой кожи. Рука, привыкшая к копью, сжалась, и он проклял себя за то, что в спешке бросил оружие. Он положил руку на рукоять спаты, наблюдая, как приближается железная колонна.

Но в последний момент он увидел штандарт с орлом, который несла эта армия. Под орлом висело знамя с зеленым козерогом – точно таким же, как на щитах двух людей Овидия. Это был IV Скифский. Более тысячи легионеров-лимитанов. Более тысячи копий, спат, щитов и покачивающихся шлемов-интерциз. Зрелище было желанным. Они спешно маршировали к оазису – настолько спешно, что некоторые спотыкались, а другие выбивались из строя.

Галл резко обернулся, подзывая Зосиму, Кводрата и Феликса.

– Приготовить людей. – Затем он пронзил взглядом трибуна Овидия. Тот как раз приходил в себя, потирая ноющую щеку. – Его тоже тащите.

Люди вексилляции тихо выбрались из воды, подбирая брошенное оружие. Зосима, Кводрат и Карбо построили свои потрепанные центурии, затем Феликс жестом позвал их к краю оазиса. Когда все были готовы, Галл вывел их из оазиса обратно под палящее солнце. Приближающийся IV Скифский тут же замедлил ход; в рядах возник отдаленный гул замешательства: они щурились, глядя на Паво и вексилляцию. Паво прикрыл глаза от солнца ладонью; их лица тоже были изможденными, обгоревшими и покрытыми волдырями. Но было что-то еще, что-то пляшущее в их глазах. Паника.

– Подать сигнал! – прорычал Галл.

Аквилифер XI Клавдия тут же вскинул грязное знамя с алым быком в воздух и помахал им из стороны в сторону. Человек, возглавлявший IV Скифский, увидел это, и тут же он и его легион ускорили шаг к оазису.

Паво услышал отрывистое и паническое бормотание приближающихся людей.

– Господин, что-то не так.

– Да, они идут в полном доспехе, – ответил Галл, нахмурившись.

– И увидев нас, они запаниковали – подумали, что мы кто-то другой.

– Я же говорил вам, – прохрипел голос позади них. – Мы покойники!

Они обернулись и увидели трибуна Овидия, теперь уже окончательно очнувшегося. Глаза его вылезли из орбит сильнее, чем когда-либо, и он указал на юго-восток, за спины людей Скифского легиона. Горизонт был пуст. Свирепое марево жары не показывало ничего.

– Они идут. Каждый человек на этих песках умрет!

При этих словах Кводрат подтопал к нему, схватил за ворот и занес сжатый кулак.

– Ударь меня еще раз, и я прослежу, чтобы тебя высекли и казнили, – выплюнул тот; зрачки его были расширены, а в уголках рта скопилась белая пена.

– Ударь дезертира, и я отдам тебе свое жалованье за год! – возразил другой голос.

Все головы повернулись к приближающейся колонне IV Скифского. Фигура, возглавлявшая их, шагнула вперед – офицер с разъяренным видом. Кожа его была темной, как уголь, а лоб набычен, словно у разъяренного быка. Паво заметил, что на изодранной, выбеленной солнцем тунике, надетой под кольчужный доспех, на плече виднелась широкая выцветшая пурпурная полоса. Знак отличия примипила, такой же, как у Феликса. Значит, это был заместитель Овидия.

– Этот пёс не заслуживает уважения. Он дезертировал от нас три ночи назад, – примипил ткнул пальцем в грудь Овидия и понизил голос, – и бросил своих людей умирать.

Трибун Овидий задергался в хватке Кводрата, пытаясь возразить, но его заставили замолчать рычанием и снова сжатым кулаком.

– Я так и думал, – сказал Галл.

Темнокожий примипил оторвал кислый взгляд от Овидия, чтобы осмотреть Галла и оборванную вексилляцию. Его глаза остановились на истрепанных и грязных штандартах.

– «Флавия Фирма»? – спросил он, узнав темно-синее знамя с хрисмоном. Затем он посмотрел на изодранные остатки знамени с алым быком XI Клавдия. – А это чей легион? – нахмурился он. – Что вы делаете так далеко от римских земель? Мы думали, что мы здесь одни.

Паво увидел, как Галл и Карбо обменялись украдкой взглядами.

Галл ответил первым:

– Возможно, нам стоит найти тень и воду, а потом мы сможем...

– Нет времени! – оборвал его примипил, расширив глаза и бросая взгляды через плечо на юго-восток.

Губы Галла шевельнулись, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Он нахмурился, глядя на горизонт.

Паво тоже это увидел. Мерцание. Затем земля под ногами дрогнула. Приближение далекой кавалерии. Они шли за ними, и шли быстро. Он взглянул на Суру, на Зосиму, на Кводрата и Феликса. Они все это почувствовали. И все же горизонт не показывал ничего, кроме вспышек мерцающих красок, которые появлялись и снова исчезали. Желудок Паво сжался: «Снова пустынные налетчики?»

Внезапно воздух наполнил глухой грохот, словно титан ударил молотом в землю. Казалось, он сотряс самые кости. Затем последовал еще один удар, и еще.

– Боевые барабаны! – крикнул угольнокожий примипил. Затем завыл и рог.

Внезапно сплошное серебряное пятно пронзило горизонт. Пятно росло и росло, разливаясь по линии неба, словно подгоняемое пульсирующими барабанами. Мужчина резко повернулся к Галлу, его лицо исказила паника.

– Они выслеживали нас несколько дней. Теперь они нас настигли.

– Они? – рявкнул Галл.

Лицо примипила помрачнело.

– Саваран, трибун. Крыло железных всадников Персии. Тысячи их.

Трибун Овидий завыл на заднем плане.

– Я пытался сказать вам – мы должны бежать!

Галл шагнул вперед, глаза его метались по растущей серебряной полосе на горизонте.

– Мы можем оторваться от них, может быть, убежать и спрятаться в дюнах? – спросил он примипила.

– Времени нет. Они все равно с легкостью настигнут и сомнут нас.

Тут среди собравшихся легионеров вексилляции поднялся шум. Стальной взгляд Галла заставил их умолкнуть.

Примипил продолжил:

– Мы должны принять бой. Пусть ваши люди встанут на наш левый фланг и будут готовы. – Мужчина наклонился ближе, чтобы шепнуть Галлу на ухо: – Если Бог будет милостив, нас перебьют быстро и избавят от мучений в персидских кандалах.

С этими словами он резко развернулся и рявкнул, выстраивая свой легион в линию лицом к горизонту.

Галл нахмурился, услышав прощальные слова, затем тряхнул головой, отгоняя мрачные мысли, и махнул рукой, приказывая подвести верблюдов.

– Бойцы, надеть доспехи, к оружию!

Мгновенно немногие оставшиеся из вексилляции приготовились к бою. Со спин верблюдов потащили щиты. Натягивали раскаленные кольчуги, застегивали шлемы. Кто-то сунул копье в руку Паво.

– Третья центурия... в строй! – крикнул Зосима.

Паво застегнул перевязь с мечом и повторил приказ. Поредевшая центурия поспешила соединиться с людьми Кводрата на левом фланге IV Скифского. Карбо, Баптиста и горстка легионеров «Флавия Фирма» вскоре присоединились к ним. Дыхание, сбитое паникой, вырывалось из груди, когда они сбились в кучу, плечом к плечу. Загрохотали щиты, смыкаясь в защитную стену. Копья взметнулись вверх, словно иглы загнанного в угол дикобраза. Все глаза поверх кромок щитов были прикованы к приближающейся стене серебра.

Земля теперь содрогалась, и серебряный прилив обрел форму. Паво остолбенел: на них надвигались закованные в железо клещи из более чем трех тысяч всадников, увенчанные яркими знаменами и плюмажами, ощетинившиеся наконечниками копий, стрелами и клинками. Солдаты «Флавия Фирма» затянули христианский псалом. Баптиста был воплощением их рвения: челюсть сжата, грудь вздымается в такт хору.

Наконец, прогремел голос Галла:

– Сегодня многое поставлено на карту: наше задание, наши жизни... наша империя. Мы далеко от дома, но Митра смотрит на нас, ибо в этой выжженной земле мы нашли братьев, чтобы сражаться бок о бок. – Он бросил быстрый взгляд на Карбо и Баптисту. – Мы взываем к провидению двух богов. Но выстоим или падем мы как одно целое. За империю! – твердо произнес он. Затем он вскрикнул, выхватил спату, ударил ею о умбон щита и вскинул вверх: – За империю!

Паво закричал вместе с горсткой смельчаков – рев был настолько яростным, что заглушил персидские боевые барабаны. Но лишь на мгновение. Сура и Зосима прижались к нему теснее. Кровь стучала в ушах. Птицы-падальщики собирались над головой, словно грозовая туча. Серебряная масса саваран мчалась на них.

***

Галл приготовился, выставив одну ногу вперед, крепко сжимая копье и щит; глаза его метались по персидскому строю. Море знамен с медведями, орлами, конями и скорпионами колыхалось над грохочущими персидскими рядами, но один штандарт возвышался над всеми. Его венчал Фаравахар – зороастрийский ангел-хранитель, расправивший крылья, словно готовясь к полету. С перекладины свисало темное шелковое знамя с изображением золотисто-рыжего льва. Верхняя губа Галла презрительно скривилась при виде этого, когда он вспомнил рисунок на кошельке Ябета.

Тяжеловооруженные всадники образовали широкий и глубокий центр. Гунд из тысячи катафрактариев, понял он. Всадники были закованы в железную чешую, подобно змеиной коже, обернутую вокруг торса и плеч. Толстые железные кольца обхватывали конечности, а головы венчали остроконечные шлемы с пляшущими шарообразными плюмажами. У каждого на поясе висел шамшир – длинный прямой меч, не сильно отличающийся от римской спаты, – и каждый сжимал длинное копье обеими руками. Он нахмурился, заметив, что каждое копье, казалось, было приковано цепью к броне коня у шеи и бедра. Такого он раньше не видел.

– Это направляет всю инерцию удара в острие копья! – крикнул Карбо сквозь грохот приближающихся копыт, проследив за взглядом Галла. – И их кони уж точно умеют атаковать.

– Нисейские кобылы? – предположил Галл, видя темно-гнедой и паломино окрас высоких и гибких скакунов. Звери носили чешуйчатые попоны на телах и налобники из вываренной кожи, пристегнутые к мордам, с выпуклыми бронзовыми корзинами, защищающими глаза.

По флангам этого кавалерийского центра бежали два небольших отряда пехотинцев. Они выглядели неохотными – и едва ли походили на солдат: в рваных штанах, туниках, войлочных шапках и лишь с тростниковыми щитами. Это были печально известные персидские копьеносцы-пайганы; люди, согнанные на поле боя как пушечное мясо для вражеских снарядов или как живой заслон для маневров персидских всадников. Взгляд на цепи на их лодыжках подтвердил это. Горстка мидийских копьеносцев в кольчугах бежала рядом с ними, словно стража. Они щелкали бичами, подгоняя пайганов. В тылу персидских линий было что-то еще. Галл прищурился, уверенный, что облако пыли и марево жары играют с ним злую шутку. Покачивалась дюжина фигур. Громадины, больше любого живого существа, которое он когда-либо видел. Он вытаращил глаза, увидев хлещущие хоботы, блеск покрытых бронзой бивней и угловатые силуэты лучников в хаудах на спинах зверей. Боевые слоны? Митра, нет!

Земля яростно содрогнулась, когда этот железный прилив хлынул на загнанную в угол римскую стаю. Галл узнал давно забытое чувство, кольнувшее сердце. Страх. С рычанием он подавил непрошеную эмоцию.

– Держать строй, держаться вместе! Ни одна лошадь не пойдет на гнездо копий! – взревел он.

Персидский боевой клич заглушил его слова. Он почувствовал, как его люди инстинктивно прижались друг к другу. Его глаза сузились, глядя на летящего на него катафрактария; острие копья всадника целилось в щель между кромкой его щита и козырьком шлема. Он приготовился к удару. Но, словно сметенные невидимым ветром, катафрактарии в последний момент разделились и отвернули, как раздвигаемые занавеси перед римским фронтом. Вздохи облегчения разнеслись вокруг, но тут же застряли в глотках при виде того, что скрывалось за катафрактариями.

Еще один гунд железных всадников. Однако, в отличие от ушедшей первой волны, эти всадники несли не пики, а луки. Оружие уже было с наложенными стрелами, изогнуто и поднято; указательные пальцы рук, держащих лук, указывали вперед, словно отмечая намеченные жертвы, а еще по две стрелы были зажаты в ладонях, готовые для следующего залпа. Более тысячи тетив звякнули, выпуская в небо шторм стрел. Галл ошеломленно смотрел на взлетающую тучу, видя красоту стратегии и понимая, что сейчас произойдет. Катафрактарии сымитировали атаку и сбили римские ряды в плотную массу. Идеальная мишень для их товарищей-лучников.

Люди из XI Клавдия, «Флавия Фирма» и IV Скифского бросились врассыпную с пути падающего града – плотная масса распалась, как разбитая урна. Стрелы обрушились вниз. Большинство вонзилось в пыль там, где мгновение назад стояли легионеры. Некоторые ударили в спины тех, кто был слишком медлителен, орошая пыль кровью. Но главное – строй легионеров был теперь полностью разрушен.

Дрожь пробежала по спине Галла, когда конные лучники разделились и отвернули, точно так же, как копейщики-катафрактарии мгновение назад. Позади ждал последний гунд всадников. Но не простых всадников. Тысяча людей и коней, чистое железо, словно выкованные молотом. Они несли все вооружение катафрактариев, но с дополнительным панцирем из железных пластин на груди, поножами на голенях и железными рукавицами, защищающими кисти. А их лица вызвали стон ужаса у спотыкающихся легионеров: чистые, скульптурные железные маски с мрачными чертами, лишь два отверстия для глаз и безрадостная щель рта выдавали слабый проблеск человечности. Они опустили пики и ударили пятками коней, бросая их в тотальную атаку. Боевые барабаны отбивали бешеный ритм, похожий на паническое сердцебиение, пока плюмажи всадников плясали на верхушках их высоких шлемов.

– Вот и всё, – прохрипел Карбо рядом с ним. – Они вскрыли нас, как устрицу. Теперь клибанарии будут пировать.

Горстка легионеров, у которых были луки, поспешно наложили стрелы и выстрелили, а те, у кого были плюмбаты, метнули их беспорядочным залпом. Снаряды ударились о грудь, шлемы и конечности клибанариев, отскакивая, словно простые веточки. Железные всадники с грохотом неслись дальше, невредимые. Галл приготовился.

С оглушительным лязгом железа о железо, хрустом плоти и костей клибанарии врезались в римские ряды, подбрасывая людей в воздух, словно щепки от меткого удара стрелы, и втаптывая других в землю. Целые центурии сминались под этим натиском. Густые облака пыли вздымались вверх, смешиваясь с кровавой взвесью, летевшей в небо там, где железо встречало плоть. Щит Галла содрогнулся, когда персидское копье и меч поочередно ударили в умбон и отрубили куски от кромки. Он пошатнулся, с трудом удерживаясь на ногах. Те, кто стоял рядом, были сбиты, растоптаны, насажены на персидские пики. Через мгновение с ним остался только Карбо.

– Трибун! – крикнул Карбо.

Галл извернулся и увидел копье клибанария всего в дюйме от себя. Он уклонился, но наконечник прорвал кольчугу, разодрав плечо; из раны хлынула кровь. Он отшатнулся и увидел, как всадник пронесся мимо: копье пробило грудь одного молодого легионера, затем другого, осыпая съежившихся позади них кровью, органами и внутренностями. По всей длине того, что еще недавно было слаженным римским строем, клибанарии рубили паникующие очаги сопротивления. Их копья пронзали шеи, сносили головы с плеч, дробили конечности и валили людей на землю, где их втаптывали копыта.

Галл крутился из стороны в сторону, отчаянно пытаясь разглядеть хоть какое-то сопротивление в вихре густой пыли. Карбо бросился в гущу схватки, отчаянно сражаясь бок о бок с тремя людьми из своей центурии. В других местах кучки легионеров бились вместе – но их было так мало. Некоторые группы стаскивали всадников с седел, другие вонзали копья в незащищенные животы коней, валя всадника и зверя. Но на каждого мертвого или умирающего клибанария в клубке павших тел приходилось гораздо больше истерзанных трупов легионеров.

Он кашлял и давился рвотой в клубах пыли, шатаясь по ковру из костей, крови и вывалившихся кишок. Внезапно перед ним возник всадник-клибанарий, несущийся прямо на него. Галл вскинул древко копья, чтобы отбить пику всадника; от удара оба оружия разлетелись в щепки. Затем он нырнул под удар ногой, которым всадник метил из седла. Галл ухватился за ногу врага и стащил его на землю. Тот рухнул на колени с хрустом железа, затем попытался встать. Всадник выхватил шамшир, а Галл вырвал из ножен спату. Полетели искры – клинки скрещивались снова и снова. Быстрым выпадом всадник задел плоть на уже кровоточащем плече Галла. Галл взревел и нанес ответный удар; лезвие спаты ударило клибанария в живот. Для любого другого это стало бы смертельным ударом, но клинок просто отскочил от пластинчатого доспеха, прикрывавшего ребра всадника. Галл мог поклясться, что слышал, как всадник в маске смеется сквозь грохот криков и гром боевых барабанов. Еще один удар по бедрам всадника не нанес урона – кольчуга там была такой же прочной, как и все остальное. Измученный Галл попятился. Клибанарий сорвал маску, открыв бородатое скуластое лицо, искаженное рычащей гримасой.

– Ахура Мазда желает смерти тебе и твоей семье, римский пес, – выплюнул всадник на ломаном греческом, обвиняюще указывая длинным прямым клинком на Галла, а затем занес его для удара.

Галл смотрел сквозь всадника, видя вместо него тени тех, кто отнял у него Оливию и Марка. Он почувствовал дрожь в руке, парируя удар всадника, а затем ощутил мягкий звук разрываемой плоти, когда вогнал спату в челюсть врага, глубоко в горло. Горячая кровь хлынула на лицо Галла; он смотрел в вылезающие из орбит глаза всадника и сквозь них, шепча, пока вырывал клинок:

– Неудачный выбор слов, пёс.

Свет померк в глазах всадника, а Галл остался стоять, глядя в прошлое, пока труп валился на землю. Он не слышал ничего, кроме последних криков жены и сына. Он не видел ничего, кроме их почерневших трупов на погребальном костре. Затем шум битвы вернулся к нему, подобно штормовому ветру.

Повсюду его вексилляцию и людей IV Скифского безжалостно истребляли. Он увидел угольнокожего примипила в окружении тел его людей. Примипил издал вызывающий крик, прежде чем клибанарий снес ему голову с плеч, вызвав фонтаны крови из обрубка шеи. Сквозь багровые брызги Галл увидел, что знамя XI Клавдия все еще стоит. Он бросился сквозь схватку, чтобы присоединиться к ним.

«Если мне суждено умереть сегодня, то, клянусь Митрой, это случится рядом с ними».

***

Паво вытер кровь с глаз и схватил трибуна Овидия за шиворот кольчуги, пока вокруг дождем сыпались стрелы.

– Господин! Мы должны держаться вместе!

Но Овидий не воспринимал этих хриплых слов. Он вцепился в плечи Паво; рот его был разинут, глаза вылезли из орбит, когда он уставился мимо Паво, на северо-запад.

– Дюны, бегите к дюнам! – взвизгнул он.

Тут Баптиста схватил его и встряхнул.

– Если побежите, они вас настигнут и...

Слова Баптисты затихли, когда он увидел тройку всадников-клибанариев, несущихся на них. Он оттолкнул Овидия в сторону, поднял щит и кивнул Паво, который последовал его примеру.

– Приготовиться! – крикнули они в один голос.

Паво, Баптиста, Сура и семеро других стоявших рядом сбились в кучу, когда три всадника с грохотом приближались к ним. Но клибанарии разделились, обогнув их, словно река скалу. Баптиста присел, когда они проносились мимо, и вонзил копье вверх, в брюхо одного из коней. Конь понесся дальше, вырвав копье из хватки опциона, но удар был смертельным, и всего через несколько шагов лошадь рухнула, сбросив клибанария на землю. С другой стороны Сура выставил умбон щита, чтобы сбить равновесие другого всадника. Тот выпал из седла; его крик резко оборвался, когда он приземлился на голову: тяжесть доспехов раздробила шейные позвонки. Последний из трех всадников проскакал дальше и нацелил копье на единственную фигуру, которая не стояла на месте – на Овидия, шатающегося к дюнам. Всадник вогнал пику в позвоночник Овидия. Копье пробило грудь трибуна насквозь, насадив на острие куски легкого и сердца. Другой всадник пронесся мимо во встречном направлении и полоснул мечом по макушке Овидия, который был без шлема, разбрызгивая мозги трибуна по полю битвы. Тело Овидия упало с разинутым ртом; одна рука была вытянута и указывала на дюны.

– Глупец, – сплюнул Баптиста.

– Забудь о нем. Смотри, с нами еще не покончено, – Паво ткнул пальцем в группу легионеров под знаменем XI Клавдия неподалеку. Галл был там, как и Зосима, Феликс, Кводрат и Карбо, плюс еще около пятидесяти человек. Покрытые кровью, они яростно рубили и парировали удары. – Если мы сможем добраться до них...

Пронзительный вой персидского боевого рога заглушил его слова. Клибанарии тут же вышли из боя, оставив лишь эти островки стойких легионеров в море окровавленного песка и трупов. Шум битвы стих.

Паво тяжело дышал, наблюдая, как железные всадники возвращаются на свои позиции в центре персидского строя. Катафрактарии и конные лучники рассыпались по флангам и теперь замерли, словно клещи. Луки натянуты, пики опущены. Смотрят, ждут. Грохот боевых барабанов смолк, и дыхание каждого легионера, казалось, замерло вместе с ним. Жуткая тишина опустилась на кровавую сцену.