Текст книги "Земля Священного Огня (ЛП)"

Автор книги: Гордон Догерти

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 24 страниц)

– Трибун Галл из XI легиона Клавдия Верного и Преданного, – рявкнул Галл в ответ.

– Это вы, – лицо Вария расплылось в недоверчивой улыбке, и он сжал плечи Галла. – Последний из императорской вексилляции?

Галл нахмурился.

– Да, – ответил он настороженно. – Что вам известно о моих людях и обо мне?

Варий выдержал его взгляд с серьезным видом.

– В Антиохию прибыл гонец с вестью о вашем порабощении.

– Гонец? – глаза Галла сузились.

Варий кивнул.

– Воин пустыни. Предводительница племени маратокупренов. Женщина.

– Изодора? – выдохнул Паво неподалеку.

– Да, – ответил Варий. – Красавица с языком, острым как кнут! Она говорила с императором Валентом, как мать, отчитывающая ребенка. Но он слушал, он ловил каждое ее слово. Он узнал о вашем пленении, и плечи его поникли, но затем глаза загорелись, когда он понял, что вас взяли живыми в сатрапию Персида. После этого он выслал советников из комнаты, и они говорили наедине. Потом, когда она ушла, глаза у него были красными, а лицо мрачным. Именно тогда он пришел ко мне. Я полагал, что это для того, чтобы утвердить мои приказы вести людей во Фракию с последними из немногих легионов, расквартированных в Сирии – даже едва обученные городские гарнизоны грузят на корабли и отправляют на запад. Но нет, он сказал мне, что вместо этого я должен вести легион на восток, патрулировать эти воды, искать вас. Он настоял: пока есть надежда, что вы и ваши люди живы, есть надежда и для восточной границы Империи. Его советники утверждали, что не отправлять нас во Фракию – безумие. Но император был непреклонен. «Подумайте о тех, кто называет эту землю домом, – сверлил он их взглядом, – о тех, кто не может просто развернуться и сбежать на какую-нибудь загородную виллу в Анатолии или Африке!» Их протесты вскоре умолкли.

Варий сухо ухмыльнулся, затем его голос упал до хриплого шепота:

– Скажите мне, что вы нашли свиток Иовиана, трибун.

– Да, он у нас, – Галл приподнял бровь, похлопав себя по боку халата, – но Империю он не спасет.

Варий нахмурился, собираясь ответить, но тут лицо его побледнело, челюсть отвисла, а глаза расширились, когда он посмотрел поверх плеча Галла на верхнюю часть пляжа.

Галл развернулся, чтобы взглянуть на травянистые дюны. Густой шлейф пыли клубился прямо за ними. Мгновение спустя мириады ярких знамен-драфшей выплыли в поле зрения, словно поднимаясь из дюн. Затем открылась вся серебристая масса саваран: огромная и глубокая линия почти из десяти тысяч персидских всадников. Их центром была плотная стена стальных катафрактариев, закованных в чешуйчатые фартуки и увенчанных остроконечными шлемами, чьи шарообразные плюмажи бились на прибрежном ветру. Закованные в латы клибанарии в масках держались прямо за ними, а фланги состояли из широких гундов конных лучников. На правом персидском фланге драфш сотни мидийских копьеносцев выводил на позицию жалкую массу пайганов – около двух тысяч человек, – а рядом с ними, тяжело ступая, двигалась дюжина боевых слонов.

Галл схватил Вария за плечи.

– Свиток не спасет Империю, и уж точно не спасет нас сейчас. Поторопитесь, мы должны немедленно выйти в море, – сказал он, указывая на ближайшую трирему.

Но Варий покачал головой.

– Мы не можем, трибун. – Он ткнул пальцем в сторону устья Евфрата.

Там показался еще один флот. Сотни и сотни галер. На этот раз безошибочно персидских. Мириады пурпурных, зеленых и красных парусов, украшенных шитыми золотом крылатыми Фаравахарами, изливались из устья реки и шли вдоль побережья Залива, всего в нескольких милях от них.

– Флот Тамура! – в ужасе выдохнул Галл.

– Мы уже готовы были завершить миссию, – продолжил Варий, с трудом подавляя панику в голосе, – вернуться к императору Валенту и доложить, что вы погибли. После стольких недель поисков, что еще нам оставалось? – он пожал плечами. – Но когда мы гребли вверх по реке, то заметили этот персидский флот, идущий вниз по течению. Нам оставалось лишь развернуться и бежать. Мы выбились из сил, просто пытаясь оторваться от них. Но теперь наше преимущество потеряно; если мы выйдем в море, они окружат и раздавят нас.

– А если мы останемся здесь, нас тоже раздавят, – Галл свирепо посмотрел на саваран – те на мгновение остановились на гребнях дюн. – Мы должны выстроить оборонительную линию вдоль берега, тогда ваши корабли и вода прикроют наш тыл.

– Но мы же не надеемся победить? – спросил Варий, округлив глаза и глядя сначала на римлян – около тысячи восьмисот человек, – а затем на десятитысячное войско саваран.

Галл посмотрел на него немигающим взглядом.

– Нет. Но мы можем умереть как герои и забрать с собой в могилу множество этих сукиных сынов.

***

Тамур поднялся на гребень травянистой дюны и замер; его злорадная ухмылка превратилась в гримасу, когда он увидел римские корабли и лес щитов и копий у кромки воды. Пятеро превратились почти в две тысячи. Он рванул поводья и поднятой рукой остановил армию.

– Что это такое? – прорычал он.

Узкоглазый пуштикбан-салар оглядел римские ряды.

– Римский легион. Один орел. Недостаточно, чтобы отразить твою армию, спахбад. – Затем он указал на персидский флот в устье Евфрата. – И твои корабли будут у берега с минуты на минуту.

Тамур заметил, как глаза мужчины сузились еще сильнее, когда он произносил это. Он нахмурился, слыша, как в разуме пляшут шепотки недоверия. Но он тряхнул головой, прогоняя мысли, и оглядел римлян, стоящих перед его огромной армией.

– Значит, мы должны растоптать эту кучку легионеров, прежде чем продолжим путь в Сирию? Да будет так.

Он повернулся к главному боевому барабанщику и подозвал его. Барабанщик подбежал, облизывая губы в предвкушении битвы. Это был человек с диким взглядом, лысый, одетый лишь в набедренную повязку. Его голова и тело были выкрашены золотом, глаза подведены сурьмой, а огромные бронзовые обручи свисали с растянутых мочек ушей.

Тамур указал на римские ряды.

– Начинай.

Барабанщик ухмыльнулся и с готовностью кивнул.

***

Строй легионеров прижался к берегу: стена щитов, обращенная вглубь суши, с триремами «Флавия Фирма», выстроившимися в тылу. Прибой с грохотом обрушивался позади Паво, обдавая его солеными брызгами и омывая лодыжки ледяной водой, пока он поспешно застегивал перевязь с мечом на талии поверх чешуйчатого доспеха. Люди трибуна Вария быстро доставили им эти доспехи вместе со шлемами, щитами, копьями и мечами. Теперь он, Галл, Зосима, Кводрат и Сура стояли плечом к плечу на левом фланге строя «Флавия Фирма», а армянские пращники стояли по колено в воде позади них. Все взгляды были прикованы к жутко неподвижной и безмолвной линии саваран, заполнившей травянистые дюны на вершине пляжа. Лишь редкое фырканье коней да мерный рокот волн нарушали тишину. Паво перевел взгляд с Тамура в центре на боевых слонов на правом фланге персов; он увидел сверкающие бивни и безумные глаза махаутов с шипастыми тростями, восседающих на шеях животных. От этого зрелища дрожь пробежала по всему телу. С того самого дня в дюнах он молился, чтобы больше никогда не видеть таких тварей. Гордыня и ужас боролись в его нутре. Солдатское проклятие наполнило мочевой пузырь и иссушило рот.

– Почему мы всегда на гребаном левом фланге? – выругался Сура сквозь стучащие зубы, нарушая тишину.

– Потому что здесь сражаются лимитаны, – буркнул Кводрат, застегивая шлем-интерцизу – слишком маленький для головы большого галла, отчего его лицо покраснело еще сильнее обычного.

– Потому что здесь сражается XI Клавдия, – добавил Паво.

Зосима и Кводрат ответили на это прищуренными взглядами и кривыми ухмылками.

Внезапно в центре персидского строя боевые рога завыли, словно разъяренные хищники, а барабаны загрохотали и запульсировали, как сердцебиение титана. Паво увидел, как бритый, выкрашенный золотом персидский барабанщик выбежал вперед перед рядами саваран, чтобы колотить по коже барабана; его растянутые мочки звенели при каждом ударе, глаза вылезли из орбит, а зубы оскалились в фанатичной ухмылке.

– Этому мелкому ублюдку конец, если я доберусь достаточно близко, – прорычал Кводрат, потирая виски. – Голова раскалывается!

Словно в знак неповиновения, руки барабанщика превратились в размытое пятно, ритм пульсировал все быстрее и быстрее. В центре персидского войска Тамур поднял обе руки, не сводя глаз с римского строя, и заскрежетал зубами.

– Вперед! – Его крик эхом разнесся по пляжу, когда он резко опустил обе руки вниз, словно клинки.

Тотчас же масса всадников издала единый боевой клич, поднимая над головами мириады копий и мечей. Знамя с золотым львом взмыло в воздух, сотни меньших драфшей поднялись следом. Два гунда всадников-катафрактариев в центре – около двух тысяч человек – пригнулись в седлах и рванули вперед галопом, вниз по дюнам и через пляж, вздымая песок. Гунд конных лучников атаковал на каждом фланге.

Варий закричал, сплачивая своих людей, и легионеры «Флавия Фирма» приготовились к удару.

Галл повернулся к своей четверке.

– Вспомните все, что мы потеряли, вспомните все, что они у нас отняли! – прогремел он.

Товарищи Паво прижались плечами к его плечу. Он знал, что тень Отца стоит рядом с ними.

– Покажите им свой гнев! – Галл вытащил спату из ножен и посмотрел вдоль клинка; отраженный солнечный свет заплясал на его лице, вызвав гримасу. – Покажите им его заточенной сталью! XI Клавдия, готовьсь! – взревел он, ударив рукоятью о умбон щита. – За Империю!

– За Империю! – проревел Паво в ответ вместе с товарищами.

Когда римский клич стих, персидская конная кавалерия на флангах вскинула луки к небу. Внутренности Паво сжались в узел – он мысленно видел, как разыграется эта стратегия. Этот залп рассеет римские ряды, позволив катафрактариям прорваться через бреши. Но он заметил кое-что: высокие клубы соленых брызг несло через берег, пропитывая влагой всадников во время атаки. Многие лучники замешкались, пальцы скользили на отсыревшем оружии.

Тысячи луков звякнули, но вместо упорядоченного шторма стрел, взмывающего в небо по дуге, разразился хаос, и стрелы полетели во все стороны. Раздался хор болезненных криков и стук наконечников о плоть, когда некоторые стрелы вонзились прямо во всадников перед стрелявшими. Багровые облачка крови взметнулись в воздух, лошади ржали, вставая на дыбы и брыкаясь; некоторые в панике бросились назад сквозь свои же ряды, с торчащими из боков стрелами. В беспорядке гунды конных лучников на обоих флангах отхлынули. Лишь малая часть их града обрушилась на римские ряды, и всего горстка легионеров была поражена.

Сура с облегчением выдохнул.

– Какого Аида?

– Луки бесполезны! Оперение и жилы отсырели от соленых брызг, – выдохнул легионер рядом.

Озарение снизошло на Паво, когда он вспомнил стычку с пиратами у Родоса. Сердце его воспарило.

Он глянул в сторону и увидел, как Галл шепчет, обращаясь к небу:

«Спасибо тебе, Митра».

Катафрактарии продолжали полный галоп, не подозревая о хаосе на флангах, полностью рассчитывая, что залп стрел рассеет плотный строй копий перед ними.

Паво крепче перехватил древко копья и посмотрел прямо в глаза ближайшему всаднику. Рот того был разинут в боевом кличе, темные усы топорщились, а красная влажность в глубине глотки и белки глаз выдавали боевое безумие. Конь скрежетал зубами, его копыта вздымали огромные комья песка, а дикие глаза вращались за бронзовыми сетчатыми корзинами, защищавшими их. Всадник сжал пику обеими руками, и цепь, привязывающая конец копья к конскому доспеху, натянулась струной.

– Уприте копья в землю, стоять твердо!.. – услышал он рев Галла.

«Ибо даже самый храбрый конь никогда не бросится на лес копий», – одними губами договорил Паво слова железного трибуна.

В этот миг катафрактарии, похоже, осознали, что их лучники потерпели неудачу. Спесь мгновенно слетела с лица всадника прямо перед Паво; челюсть его отвисла при виде несокрушимой стены римских пик. В последний момент конь заскользил, пытаясь остановиться, и всадник вылетел из седла, словно камень из пращи; его нога хрустнула, зацепившись за изогнутую переднюю луку. Паво уперся плечом в древко, глядя, как тело летит на него. Тяжелый удар, брызги горячей крови в лицо, и рука с копьем дрогнула, когда катафрактарий насадился на острие. Человек растерянно уставился на Паво, с его губ сорвался предсмертный хрип, и он сполз с древка. Почти все кони передней линии катафрактариев точно так же споткнулись и сбились в кучу, сбрасывая всадников на землю или подбрасывая их в воздух – прямо на римские копья. Второй и третий ряды врезались в спины своих поверженных товарищей, топча их или падая сами. Многих всадников, удержавшихся в седле и добравшихся до римского строя, тут же рубили легионеры, выскакивая вперед и пронзая людей и коней. В считанные мгновения набегающие волны под ногами окрасились в красный цвет, а к кричащим чайкам присоединилась густая темная стая стервятников, присматривающихся к окровавленному берегу. Уцелевшие персидские всадники рассыпались, и легионеры, тяжело дыша, снова сомкнули строй. Первая кровь была пущена, и вся она принадлежала этой могучей персидской военной машине.

Рядом с Паво ухмыльнулся Сура, оглядывая мечущуюся массу всадников. Те, кто вышел из боя, перестраивались на флангах, но из четырех гундов первой волны атаки почти половина была перебита.

– Непобедимые? В задницу Митры, как же! – проворковал он.

Паво прижался плечом к другу.

– Да, но клибанарии еще не сказали своего слова.

Он указал покрытым спекшейся кровью копьем на следующую волну всадников, спускающуюся легким галопом с травянистых дюн. Еще два гунда, в латных доспехах и железных масках с выгравированным нечеловеческим оскалом. Позади них на дюнах он увидел Тамура: тот рычал и лаял на своих людей, взбешенный их самоубийственной атакой.

– Держите строй, и они не атакуют – мы это знаем! – рявкнул Галл, и Варий эхом повторил его слова. – Луки здесь, может, и бесполезны, но нашим дротикам плевать на водяную взвесь в воздухе. Плюмбаты, готовьсь!

Тотчас римский строй стал на фут выше: тысяча двести рук подняли утяжеленные дротики над головой.

Боевые барабаны ускорили темп, и клибанарии перешли на галоп.

Паво нацелил свой дротик на клибанария, несущегося прямо на него. Несколько сотен футов превратились в сотню за считанные мгновения. И тут два знаменосца Тамура резко опустили стяги рубящим движением – по одному в каждую сторону. На флангах остатки катафрактариев уже перестроились. Теперь они рванули в обход, поднимая брызги на мелководье, и помчались вдоль береговой линии к римским флангам.

– В каре! – закричал Галл, вытаращив глаза при виде этого маневра.

Плюмбаты побросали на песок, так и не метнув: ряды смешались, пытаясь защитить фланги и тыл. Но они были слишком медлительны. Катафрактарии врезались в едва прикрытые римские фланги. Они прорывались сквозь неподготовленные ряды, сбивая людей с ног, топча и рубя легионеров. В одно мгновение строй распался на отдельные очаги сопротивления. Паво споткнулся и полетел вперед; кровь какого-то товарища из задних рядов оросила его спину. Он выровнялся и бросился к Суре, Кводрату, Зосиме и Галлу. Они быстро сбились в кучу вместе с горсткой людей из «Флавия Фирма», выставив копья во все стороны.

Клибанарии налетели на этот хаос; их кони врывались в бреши между группами легионеров, всадники кололи пиками и рубили, валя людей, словно колосья пшеницы. Крики умирающих стали оглушительными. Паво отпрыгнул назад, когда пика одного клибанария чиркнула по его чешуйчатому доспеху, срывая пластины и обжигая кожу на груди. Он увидел, как всадник пронесся дальше, чтобы пронзить грудь двум менее удачливым легионерам; редкие плюмбаты и копья, брошенные в него, отскакивали от брони. Затем закованные в железо всадники вырвались из схватки, делая круг выше по пляжу и готовясь налететь снова. У римлян не было времени перестроить ряды, но если они останутся стоять такими кучками, их перебьют. Глаза Паво заметались. Что-то скреблось в глубине его памяти. То, что однажды сказал ему Халед.

«Клибанарии непобедимы? Я тоже так думал когда-то. Лучшие клинки – пики и мечи – все тупится об их латы. А потом я увидел, как мальчишка-пастух свалил одного из них своей пращой».

Паво метнул взгляд на воду: пращники отступили в волны и теперь стояли по пояс в воде. Он заорал Галлу:

– Командир, фундиторы! Пусть бьют по клибанариям, в упор! – крикнул он. Галл посмотрел на него хмуро, словно вырванный из кошмара. – Я слышал об этом в шахтах – это может сработать!

Трибун нахмурился, затем прокричал поверх шума битвы туда, где Варий держал оборону с сотней своих людей.

Штандарты «Флавия Фирма» рассекли воздух, и пращникам пролаяли приказы. Через мгновение гудение пращей усилилось. В ответ боевой клич Тамура пронесся над пляжем, и барабаны забились в исступлении. Клибанарии ринулись на островки легионеров.

Паво напрягся, пальцы сжали копье.

– Давай, давай же! – закричал он, глядя то на пращников, то на клибанария с пикой, несущегося на него.

Но копье всадника было уже рядом. Слишком поздно. Он услышал свой собственный боевой клич словно издалека, вскидывая копье для парирования, но острие пики клибанария пробило плечо, и кровь брызнула в воздух. Всадник выхватил шамшир и занес его, чтобы снести Паво голову.

– Бей! – раздался наконец крик Вария.

Триста пращей выплюнули снаряды прямо в лоб наступающим клибанариям. Хор лязгающего железа наполнил воздух, когда камни и свинец застучали по латным доспехам и маскам. Приглушенные крики разнеслись изнутри шлемов. Всадник, нависший над Паво, казалось, застыл с поднятым мечом. Аккуратная темная дыра появилась на лбу его железной маски. Затем из отверстия хлынула черная кровь, следом потекла из прорезей для глаз и рта. Всадник вывалился из седла с грохотом доспехов, и этот звук эхом прокатился вдоль рядов клибанариев. Казавшаяся неуязвимой латная броня была побеждена: снаряды пробивали ее или сминали металл, дробя кости всадников внутри. Пращи загудели снова, и еще один залп отправил сотни всадников на песок.

– Перебейте этих пращников! – громовой приказ Тамура перекрыл какофонию битвы.

Тотчас же катафрактарии собрались, чтобы снова броситься в атаку на мелководье, на этот раз на небольшую группу пращников.

– Всех на корабли! – немедленно закричал Галл.

Фундиторы тут же прекратили стрельбу и бросились к канатам, свисавшим с бортов трирем. Многие оказались слишком медлительны и были зарублены клинками катафрактариев. Меньше половины пращников успели подняться на борт кораблей. Прибой краснел с каждым ударом сердца.

Тем временем клибанарии перестроились и снова перешли в атаку. Группа из двенадцати всадников с грохотом неслась на Паво и горстку легионеров, сбившихся вокруг него. На этот раз на него были нацелены две пики. В последний момент он вскинул щит, и удар выбил копье из его рук, едва не вывихнув плечо из сустава. Он пошатнулся, пытаясь удержаться на ногах; багровая вода плескалась вокруг голеней, а поток серебряных всадников омывал его с обеих сторон. Рядом он видел, как легионеры исчезают под копытами, как тела отлетают назад на концах персидских пик, как головы слетают с плеч под ударами клинков саваран, пока море не стало непрозрачным от крови. Еще одна атака пронеслась рядом, и он услышал полный боли крик Зосимы. Когда он обернулся, чтобы посмотреть, что случилось, еще одна волна ударила их сбоку. Мелькнувшее копыто врезалось в его шлем, и он выпал из строя, на мгновение ослепленный.

Он тряхнул головой, прогоняя цветные круги перед глазами, и обнаружил, что лежит ничком на песке, окруженный растерзанными и ломаными телами легионеров «Флавия Фирма» и персидских всадников. Сзади раздался яростный боевой клич, и Паво почувствовал, как дрогнул песок – копыта были всего в нескольких футах, неслись прямо на него. Он перекатился и вскочил на ноги, чтобы встретить мчащегося на него клибанария с пикой, нацеленной в сердце. Паво рванул щит, чтобы отразить удар, зная, что только железный умбон сможет поглотить инерцию прикованного двуручного копья. Как только наконечник соскользнул с умбона, Паво бросил щит и схватился за цепь, дернув ее и вырывая пику из хватки всадника. Клибанарий потерял равновесие и беспорядочно замахал руками, пытаясь ухватиться за поводья, но Паво взмахнул трофейным копьем, сбивая мужчину в кровавое месиво песка и пены, а затем прикончил его резким ударом в горло. Он запрыгнул в седло, но с трудом справился с паникующим конем. Жеребец лягался, бился и кусал всех вокруг, римлян и персов; одно шальное копыто сбило шлем с пешего перса, а следующее размозжило ему череп, разбрызгивая мозги в пенящуюся воду.

Паво успокоил коня ровно настолько, чтобы оценить происходящее. Вокруг него бушевал вихрь свистящих клинков, колющих копий, брызг крови и пены, ржания коней и криков людей. Массы саваран роились вокруг осажденных очагов сопротивления легионеров. Оставшиеся пращники на палубах трирем делали все возможное, чтобы поддержать товарищей, но этого было слишком мало. Тела легионеров усеивали песок и покачивались в прибое. На мелководье он увидел плюмаж Галла, мечущийся в гуще схватки; кровь била фонтанами из всех, кто осмеливался напасть на него. Он увидел Тамура на поросших травой дюнах: тот сидел верхом, в безопасности, вдали от битвы, и наблюдал с жуткой ухмылкой – словно это был очередной раунд кровавых игр. Мгновения, понял он, – вот все, что у них осталось. А дальше по побережью персидский флот уже подходил к берегу, несомненно, чтобы высадить тысячи свежих всадников и копьеносцев.

Паво развернул жеребца пятками, готовый сразить следующего, готовый умереть; его темные волосы прилипли к лицу от соленой воды и крови. Затем он заметил в схватке Суру, чье лицо превратилось в багровую маску. Друг скривился и метнул плюмбату. Паво вытаращился, глядя, как дротик летит прямо в него. Сура что-то кричал одними губами. «Ложись»?

Паво пригнулся в последний момент, дротик с шипением пронесся над его шлемом и вонзился во что-то всего в дюймах позади. Он обернулся и увидел катафрактария с поднятым мечом, готового рубануть его; плюмбата торчала в щеке всадника, темная кровь пульсировала из раны.

Сура пробился сквозь свалку, плечом выбил мертвого всадника из седла и занял его место.

– За мной! – хрипло позвал он, направляя коня к краю битвы.

Паво последовал за ним, пришпорив коня, парируя удары и уклоняясь, пока битва не поредела, а шум не стих.

– Сура? – крикнул он, когда они вырвались на свободу.

Сура направил коня на юг, затем развернулся вверх по пляжу, направляясь к травянистым дюнам позади тех, где Тамур, пуштикбаны и резервные саваран наблюдали за битвой. Он сверкнул улыбкой Паво.

– Не волнуйся, у меня есть план...

***

Пригнувшись за травянистыми дюнами, Паво взглянул на хлещущие хвосты двенадцати колоссальных боевых слонов. Ужас поплыл в его внутренностях.

– Украсть слона? Это не план, Сура.

– Мы покойники, все мы, если ничего не предпримем, – сказал Сура, кивнув на окровавленный берег за слонами, где сопротивление римлян стремительно угасало.

– Если мы сделаем хоть шаг к этим тварям, нас заметят, – прошипел Паво, указывая на Тамура и группу пуштикбанов вокруг него, а затем на персидских лучников, засевших в кабинах-хаудах на спинах слонов.

Все они стояли спиной, глядя вниз на битву, но время от времени кто-то из пуштикбанов оглядывался через плечо, словно чувствуя неладное.

– Тогда найдем, чем их отвлечь. Как насчет тех бедолаг? – он указал на пайганов, сидевших или стоявших на коленях справа от боевых слонов; их закованные лодыжки были стерты в кровь, головы опущены. – Если дать им шанс на свободу, думаешь, они воспользуются им?

Паво посмотрел на изможденных крестьян-солдат. Там было около двух тысяч человек, закованных в цепи и усталых. Мужчины, вырванные из своих хозяйств и семей, чтобы сражаться насмерть или служить живым заслоном против врагов Персии. Он подумал о бедном Халеде, вынужденном сражаться так же. Он еще раз взглянул на слонов, затем услышал мучительный крик, когда легионера на берегу разорвало парой пик клибанариев.

– Да, но надо действовать быстро.

Они проскользнули позади слонов и Тамура, пригибаясь, чтобы оставаться скрытыми за травянистыми дюнами, пока не добрались до тыла массы пайганов.

– Сбиваем цепи с ближайших, затем вооружаем их, – сказал Паво, кивнув на стоящие неподалеку повозки, груженные копьями.

Два мидийских копьеносца стояли на страже перед ними, спиной к Паво и Суре, оба полностью поглощенные битвой. Сура кивнул. Они положили щиты и шлемы, оставив при себе только спаты и защищенные лишь чешуйчатыми доспехами. Пара прокралась к задней части повозки, а затем каждый обошел ее со своего края. Паво приготовился схватить ближайшего к нему мидийца. Он чувствовал, как колотится сердце, словно пытаясь выдать его. В последний момент он наступил на сухой тростник, который хрустнул. Мидиец резко обернулся, но прежде чем он успел пустить в ход копье, Паво нанес жестокий удар правой. Челюсть мужчины хрустнула, и Паво пришлось подавить вскрик, так как его костяшки сделали то же самое. Мидиец рухнул. Настороженный приглушенным звуком борьбы, второй мидиец развернулся, в тревоге уставившись на Паво, но тут позади него возник Сура и плашмя ударил спатой по голове. Глаза мужчины закатились, и он тоже оказался на земле. Паво и Сура схватили по охапке копий, затем пригнулись и перебежали через открытое пространство к задним рядам пайганов.

Ближайшие из них обернулись и увидели приближающуюся пару. Поднялся гомон, и еще больше голов повернулось. У Паво мурашки побежали по коже, когда он увидел, что Тамур и пуштикбаны отвлеклись от битвы на шум.

– Ложись! – прошипел он, увлекая Суру на песок.

– Заткните пасти, псы, или мы загоним вас в воду топиться! – крикнул мидийский копьеносец в первых рядах массы пайганов.

В одно мгновение они умолкли. Паво видел, как Тамур еще мгновение хмуро смотрел на закованных людей, затем снова вернулся к битве.

Ближе всех к Паво оказался плосконосый пайган в грязно-белом халате и темно-коричневой войлочной шапке. Он вытаращился на лежащего Паво.

– Римлянин? – спросил он на ломаном греческом.

– Да, но не враг тебе, – ответил Паво на ломаном персидском. – Мы пришли освободить вас.

Он поднял спату и указал на цепи, приковывавшие того к следующему истощенному бедолаге. Пара и те, кто был рядом, недоверчиво переглянулись.

– И вооружить вас, – добавил Сура, приподнимая охапку копий в руках.

При этих словах усталое лицо плосконосого расплылось в улыбке. Он поднял свои цепи. Паво примерился спатой и рубанул вниз. Раздался глухой железный звон. Паво пригнулся и затаил дыхание, ожидая, услышали ли стражники впереди. Тишина. Сура рубанул по цепи с другой стороны мужчины. Снова ничего. Но плосконосый, внезапно осознав, что свободен, вскинул руки в воздух и собрался закричать от радости. Паво выбросил руку и зажал ему рот.

– Ни звука, – он прижал палец к губам, – или мы все умрем.

Плосконосый кивнул, затем с неодобрением посмотрел на товарищей, погрозив им пальцем, словно это они были виноваты. Один за другим Паво и Сура освобождали пайганов, вручая им копья, пока тридцать или больше человек не сидели на корточках, готовые действовать.

– Освободите остальных, – сказал Паво, передавая копья тем, кто сидел дальше всех. – А теперь, кто-нибудь здесь умеет управлять этими тварями? – он кивнул в сторону боевых слонов.

Плосконосый широко развел руки, ухмыляясь, и еще несколько человек подобрались ближе, кивая.

– За мной, – поманил их Паво.

Они ускользнули из тыла пайганов обратно в травянистую ложбину меж дюн позади слонов. Паво оценил ближайшего зверя, замыкавшего стадо. Огромный самец. Его бивни были окованы бронзой и зазубрены с внешней стороны. Морду закрывала железная латная маска. Железная чешуйчатая попона, способная накрыть целый дом, окутывала его тело, скрывая множество боевых шрамов, полученных животным. На шее гиганта восседал махаут, сжимая шипастую трость в ожидании приказа Тамура погнать зверя в бой. Зубчатая хауда на спине слона вмещала четырех лучников, по одному с каждой стороны; стрелы уже лежали на тетиве, люди жаждали схватки. С одного бока хауды свисала узловатая веревка, конец которой раскачивался у самой земли.

Сура погладил спутанные клочья бороды, словно изучая какой-то судебный свиток.

– Забираемся наверх, выпускаем кишки ублюдкам в хауде, а потом...

В этот миг раздался крик мидийских копьеносцев, охранявших пайганов, и ему ответил яростный рев освобожденных пленников. Паво оглянулся и увидел, как большинство пайганов бросилось на своих тюремщиков, орудуя копьями с силой, порожденной лютой ненавистью. Услышав шум, Тамур резко обернулся, раздувая ноздри от возмущения.

– Дерзкие псы! Взять их! – закричал он, посылая пуштикбанов и боевых слонов на восставших пайганов.

Земля содрогнулась под поступью гигантских зверей.

– Проклятье! Задачка усложняется, – сплюнул Сура, когда ближайший слон с грохотом пронесся мимо, замыкая стадо; узловатая веревка моталась из стороны в сторону.

– Времени нет. Выбора тоже. Вперед! – Паво рывком поднял Суру из травянистой ложбины, давая знак плосконосому и остальным следовать за ним.

Земля ходила ходуном под ногами от его собственного бега и тяжелой поступи слонов. Веревка бешено плясала, пока животные набирали скорость. Он протянул руку и ухватился за канат; рывок оторвал его от земли. Он полез вверх, обдирая ладони о грубые волокна. На полпути он глянул вниз и увидел, что Сура и плосконосый тоже повисли на канате. Они что-то кричали ему, но яростный трубный рев зверя заглушил слова. Он поднял взгляд, ища причину их тревоги, и увидел лучника, перегнувшегося через борт хауды и целившегося в него из лука. Он вжался в бок слона, ощутив дуновение воздуха, когда стрела просвистела мимо и вонзилась в песок. Лучник завозился, доставая следующую стрелу, и Паво преодолел последние несколько футов. Когда стрелок натянул тетиву, готовясь выстрелить, Паво одной рукой уцепился за край хауды, а другой ударил по луку, сбивая прицел; стрела сорвалась с тетивы. Крик, предназначенный товарищам на других краях хауды, застрял в глотке лучника: Паво перехватил его горло и швырнул через борт. Раздался глухой хруст костей – перс рухнул на землю головой вниз.

Паво перевалился в хауду, тут же выхватывая спату из ножен. Трое других лучников не заметили гибели четвертого, слишком занятые стрельбой по разбегающимся пайганам. Паво вонзил клинок под ребра одному, и двое остальных резко обернулись на гортанный булькающий хрип. Они опешили, но тут же заметили, что Паво отчаянно дергает спату, намертво застрявшую в ребрах мертвеца. Оба ухмыльнулись, вытягивая из-за поясов длинные изогнутые клинки. В следующее мгновение в хауду влетел Сура; его спата обрушилась на предплечье ближайшего врага. Кость хрустнула, лучник с воем рухнул на пол, где Сура добил его резким ударом в сердце. Следом в кабину тяжело ввалился плосконосый пайган. Последний персидский лучник вытаращил глаза на троицу, сверлившую его взглядами, затем бросил быстрый взгляд за борт и с пронзительным воплем сиганул вниз.