Текст книги "Земля Священного Огня (ЛП)"

Автор книги: Гордон Догерти

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 24 страниц)

Паво обернулся, сглотнув. Он почувствовал очертания фалеры у себя на груди.

– Господин, вы можете на меня положиться. Я бы ни за что не подверг жизни людей опасности.

– Неужели? – Галл резко обернулся, вскинув бровь. – Разве ты не сделал бы всё, что угодно – лишь бы избавиться от кошмаров, что мучают тебя?

Паво почувствовал себя пригвожденным тяжелым взглядом трибуна.

Затем, к счастью, Галл вздохнул, и плечи его расслабились. Он сел на край стены, лицом к Паво, и протянул руку.

– И да, я сделаю глоток воды, если у тебя есть чем поделиться. Нам нужно найти еще, и скоро, но, проклятье, как же я хочу пить.

Паво осторожно подошел и сел рядом, вытащил пробку из бурдюка, сделал скромный глоток и передал его командиру. Галл отпил, взгляд его стал отсутствующим, словно унося его куда-то в прошлое. Между ними повисло молчание.

– То, что ты сказал Карбо тогда в таверне... о том, чтобы ухватиться за самую призрачную надежду, – он замешкался, вставляя пробку обратно в бурдюк и подбирая слова. – Скажу тебе: я бы поступил так же. – Он вздохнул и посмотрел на звезды. – Воистину, даже просто иметь шанс – уже утешение.

Паво нахмурился. Мало кто знал что-либо о прошлом Галла. Даже те в XI Клавдия, кому он доверял как братьям – Феликс, Зосима и Кводрат, – мало знали о человеке внутри железного панциря. Но был один, кто кое-что знал. Мысли Паво вернулись к пропитанной кровью равнине Ад-Салицес, всего несколько месяцев назад, когда он держал умирающего опциона Авита на руках. Последние слова Авита застряли в мыслях Паво, и он так и не набрался смелости передать их человеку, которого они касались.

– Авит тебе рассказал, верно? – внезапно произнес Галл.

Застигнутый врасплох, Паво не нашел что ответить.

– Ну же, парень. Ты редко лезешь за словом в карман, – сказал Галл.

Мысли Паво кружились. Сомнение кололо губы, пока он собирался с духом.

– Господин, он сказал мне, что был спекулатором, убийцей, человеком, посланным в легион, чтобы... – его голос упал до шепота, глаза забегали по сторонам, – ...чтобы убить вас.

Галл кивнул, плотно сжав губы.

– И, клянусь Митрой, он оказался одним из моих лучших людей.

Оба молчали, думая о погибшем товарище. Этот человек отверг жизнь убийцы и сражался как лев в рядах «Клавдия». Его последние слова никогда не были понятны Паво.

– Почему его послали за вами, господин? – осторожно спросил он.

– Он был убийцей, парень. Так же, как ты когда-то был рабом. Так же, как я когда-то был... – слова замерли, и он снова уставился на восток, покачивая головой. – У каждого есть прошлое, Паво. Мы все делаем выбор. Каждый день. Ты молод, и твои самые главные решения еще впереди. – Он сунул бурдюк обратно в руку Паво. – В то время как некоторым из нас приходится жить с прошлым, с тем черным выбором, который мы сделали и который нельзя отменить.

Впервые Паво увидел, как глаза Галла заблестели. Но почти сразу же это исчезло. Лицо Галла собралось в складки, он тряхнул головой, и стальной блеск вернулся во взгляд.

– Не забивай себе голову моей сентиментальной болтовней, – сказал он, вставая и протягивая Паво руку. – Думай только о своем легионе и о том, что ждет впереди. Постарайся поспать, если сможешь. Завтра нас ждет еще один день тяжелого перехода.

Паво схватился за руку Галла и поднялся на ноги.

– Слушаюсь, господин.

Они расстались, и Паво спустился обратно в форт, поглядывая на свою палатку. Затем он снова заметил центуриона Карбо, все так же одиноко стоящего на другом углу крепостной стены. Паво подумал, что изможденному центуриону, возможно, тоже трудно уснуть. Он прикинул, не время ли подойти к нему и поговорить побольше. Быть может, он мог бы рассказать ему о кошмаре про Отца. «Да, сон подождет», – подумал Паво, поднимаясь по ближайшим ступеням. Босой, он почти не шумел при подъеме. Затем он услышал свистящий шепот. Карбо все еще бормотал что-то себе под нос. Одно и то же, снова и снова. Холодный палец осознания провел черту вдоль его позвоночника. Центурион говорил на парси – языке персов, языке тех, кто когда-то держал его в плену. Паво попятился, сбитый с толку, и пробрался обратно к своей палатке.

Тьма давно укутала землю, и все, кроме часовых и еще нескольких человек, спали. Галл вглядывался в ночь с высоты крепостной стены, но вздрогнул, услышав стон снаружи. Он посмотрел вниз, на маленький лагерь, который разбили у самых стен всадники-дромедарии. Погонщики сидели кольцом вокруг костра, варили похлебку и лопотали на своем языке. Верблюды зевали и храпели, лежа вокруг них словно живая защитная стена. Внутри форта места было мало, да и дромедарии предпочитали свои порядки. К тому же проклятые твари воняли, как сам Аид, подумал он, поморщившись, когда ночной воздух донес их запах. Но эти животные жизненно необходимы, заключил он: без них, несущих щиты, доспехи и палатки, груз стал бы невыносимым для людей, и они выпили бы всю имеющуюся воду вдвое быстрее.

Вода, вновь подумал он. Скоро придется искать новый источник. Единственное благословение – мучительная жажда заглушала остальные мысли. Сердце кольнуло чувство вины; он положил руку на кошель, нащупывая внутри фигурку Митры. Он зажмурился, чтобы отогнать нахлынувший вихрь воспоминаний, затем скользнул взглядом по осыпающимся стенам.

Шестнадцать суровых бойцов «Флавия Фирма» были расставлены на уцелевших участках стен и у разрушенных ворот. Каждый из них был настороже, вглядываясь в окружающий мрак. Хорошие солдаты, подумал Галл. Лишь Баптиста, этот набожный и воинственный опцион, вызывал у него беспокойство. Казалось, его гложет горечь от того, что в этой миссии ему отведена вторая роль, и его настрой плохо сказывался на боевом духе колонны. А еще был центурион Карбо. Странный тип, решил Галл, молчаливый и скрытный. Его взгляд упал на противоположный угол форта. Карбо все еще был там. За долгие годы Галл привык не доверять никому. Доверие нужно заслужить, а этот человек хранил слишком много тайн. Человек, который чудесным образом вернулся в империю, не сгинув в темных копях в сердце Персии. Единственный подтвержденный выживший в бойне при Безабде. Человек, который уже разжег надежды юного Паво своими заявлениями, что отец парня тоже пережил падение Безабды.

Словно почувствовав на себе чужой взгляд, Карбо украдкой оглядел форт, затем его глаза остановились на Галле. Они смотрели друг на друга всего лишь удар сердца, пока Карбо не отвернулся и быстро не спустился по ступеням внутрь укрепления. Там он пересекся с Ябетом, который что-то предложил ему, положив руку на плечо. В этот момент приглушенный оклик возвестил о суете и смене караула. Галл видел, как Баптиста жестом подзывает своих людей спуститься со стен. В то же время потягивающиеся легионеры «Клавдия» выбирались из палаток, готовясь сменить их. Когда Галл снова взглянул на место, где стоял Карбо, там уже никого не было.

Он едва успел нахмуриться, как услышал приближающиеся шаги, взбегающие по ступеням на стену. Он обернулся, ожидая увидеть одного из своих людей, идущего на пост. Вместо этого перед ним вырос Карбо.

– Похоже, вам не спится? – спросил Карбо.

– Как и вам? – парировал Галл.

Карбо проигнорировал вопрос и протянул бурдюк.

– Мы собрали общие запасы воды для тех, кто нуждается в ней больше всего.

Галл посмотрел на мужчину с настороженностью.

– Берите. Если вы стоите двойную вахту на стенах, она вам понадобится.

Галл взял бурдюк и сделал глоток. Вода и впрямь была прохладной и освежающей. Он кивнул и приподнял бурдюк в знак благодарности.

– До утра, трибун, – сказал Карбо, прежде чем повернуться и спуститься по лестнице.

Галл проследил за каждым его шагом.

***

Тьма облепила чувства Галла, словно он запутался в тине на дне мутного озера. Боль перекатывалась в голове подобно грозовой туче, а тело пронзали острые спазмы. Он застонал, не понимая, кошмар это или явь. Затем услышал далекий голос, зовущий его. Тьма мгновенно отступила, словно он рванулся к поверхности.

– Господин... господин!

– Феликс? – прохрипел он, с трудом разлепляя веки. Он щурился сквозь мутную пелену; солнечный свет ослеплял. Над ним нависли фигуры.

– Господин, они ушли!

Галл неуклюже зашевелился, пытаясь встать.

– Помогите ему подняться! – услышал он рявк Кводрата.

Тут же море рук подхватило и поддержало его. Голова раскалывалась, словно готский боевой барабан. Рот пересох, скукожился и наполнился горьким, жгучим вкусом. Он тряхнул головой, жадно глотая воздух, затем протер глаза. Он был на том же месте, на углу крепостной стены. Рассвет давно миновал. Люди «Клавдия» стояли вокруг него на стенах и внизу, во дворе форта, глядя вверх; на их лицах застыл страх.

– Что случилось? – прокаркал он.

– Верблюды пропали, – ответил Феликс, борясь с дрожью паники в голосе.

– Верблюды, всадники-дромедарии, пайки, припасы – почти всё! – добавил Сура.

– Пропали? – взревел он, вцепившись в зубчатую стену и злобно глядя вниз, на то место, где стоял лагерь всадников и зверей. Пусто. Земля во всех направлениях тоже была пуста.

Он оттолкнулся от стены и, прищурившись, оглядел укрепления.

– Часовые ничего не видели?

Паво ответил первым:

– Ничего, господин. Мы нашли их здесь на рассвете; они валялись без сознания, бормоча что-то бессвязное, как и вы.

– Дромедарии предали нас, – сказал Ябет, широко раскрыв глаза от осознания. – Но кто-то...

– Но кто-то здесь был с ними в сговоре, – оборвал его Галл; зрение и мысли наконец прояснились. Его взгляд упал на бурдюк, валявшийся у ног. Он поднял его: не хватало лишь тех нескольких глотков, что он сделал.

– Господин? – нахмурился Феликс.

Но Галл встал и, расталкивая их, бросился вниз по ступеням в форт; пульсация в голове лишь разжигала его ярость. Он прошагал между углями костров и резко остановился перед палаткой Карбо. Легионеры «Флавия Фирма», находившиеся поблизости, наблюдали за приближением Галла, поднимаясь на ноги; первым встал хмурый Баптиста. Люди «Клавдия» тоже поспешили собраться вокруг.

– Карбо! – взревел Галл.

Тишина.

Он рванул спату из ножен.

– Клянусь Митрой, я обрушу эту палатку тебе на голову. Выходи и посмотри мне в глаза.

Изнутри донесся стон. Полог палатки колыхнулся, затем рука откинула его. Карбо, спотыкаясь, вышел на свет. Он выглядел более изможденным, чем когда-либо: взлохмаченные волосы прилипли к покрытому полосами пота лицу, глаза остекленели.

– Вы отравили меня! – прорычал Галл, наставив острие клинка в грудь Карбо.

Карбо нахмурился, глаза его бегали, руки сжимали голову.

– Да, вас отравили. Но и меня тоже, глупец!

В этот момент Карбо согнулся пополам, и его вырвало; оранжевая желчь хлынула с губ. Он упал на колени, давясь.

– Вода, – прохрипел он, – должно быть, это вода.

Галл издал рык сквозь сжатые зубы.

– Да, должно быть, так и есть, верно? Вы сделали глоток собственного яда, чтобы обеспечить себе алиби. Не выйдет!

Он упер острие клинка в грудь Карбо, заставляя того снова выпрямиться. При виде этого Баптиста выхватил свою спату и дернулся было вперед, но поднятая рука Карбо остановила его.

– Обыскать его палатку! – Галл кивнул Хабитусу и Ностеру.

– Вы думаете, это моих рук дело, трибун? – прорычал Карбо, пока молодые легионеры рылись в палатке за его спиной. – Ваше недоверие просто поразительно!

Галл пригвоздил его тяжелым взглядом.

– Как именно вы нашли дорогу из персидских соляных копий, когда столько других погибло? – прорычал он, ища в глазах Карбо тот самый предательский проблеск вины. Зрачки Карбо расширились, и он быстро отвёл взгляд.

– Возможно, однажды мы это обсудим, трибун. Предлагаю сосредоточиться на настоящем, сложить воедино...

– Мы нашли это, господин, – выдохнул Ностер, выбираясь из палатки. Он держал в руках маленький глиняный фиал.

Глаза Галла сузились, а в глазах Карбо отразилась тревога.

– Нет, – пролепетал Карбо, когда Галл выхватил фиал у Ностера, выдернул тряпичную пробку и понюхал. Густая, вязкая вонь ударила в ноздри. – Я понятия не имею, что...

– Этот ублюдок погубил нас, – перебил Карбо Ябет, шагнув вперед и сплюнув сгусток мокроты в пыль. – Без верблюдов не все из нас доберутся до следующего источника.

При этих словах среди легионеров поднялся панический гомон.

– Мы должны преследовать дромедариев! – выкрикнул кто-то. – Без верблюдов мы сгорим в этой земле!

– Мы никогда их не догоним, надо возвращаться в Пальмиру, – возразил другой.

– Молчать! – крикнул Галл, затем протянул фиал Карбо. – Если вы невиновны, выпейте это и докажите.

– Это не мое. Я не знаю, как это попало в мою палатку, – выплюнул Карбо.

– Пейте, – настоял Галл, снова поднимая меч и приставляя острие к шее Карбо.

Карбо посмотрел на фиал; рука его дрожала, когда он подносил сосуд к губам.

Галл наблюдал, прищурившись. Но в последний момент что-то привлекло его внимание. Это изменило всё. У человека, стоявшего ближе всех к Карбо, что-то торчало из распахнутого ворота туники. Кожаный ремешок, на котором висел кошель. Запятнанный кровью и украшенный мотивом золотого льва.

– Стойте! – рявкнул Галл, выбивая фиал из руки Карбо взмахом меча.

– Трибун? – нахмурился Карбо.

Но глаза Галла были прикованы к человеку рядом с центурионом.

– Ябет?

Ябет нахмурился, когда острие меча Галла отвернулось от Карбо и уперлось ему в грудь.

– Трибун, что это значит?

Галл подцепил лезвием спаты кожаный ремешок на груди Ябета и вытянул кошель наружу.

– Нет, вот это что?

Ябет слабо улыбнулся, когда все взгляды обратились на него.

– Мой кошель. И что с того?

Галла трясло от ярости.

– В последний раз я видел эту вещь в руках капитана критских пиратов. А самого этого выблядка я видел в последний раз, когда он пошел на корм акулам. Так отвечай, проводник: как он к тебе попал?

Ябет молчал.

– Ты заговоришь, проводник. Ты расскажешь мне всё.

Ябет недоверчиво усмехнулся. Но смех затих, когда он увидел стену каменных лиц легионеров, окружавших его. Плечи его поникли, и он умоляюще развел руками.

– Я расскажу вам всё... – Затем молниеносным движением он выхватил что-то с пояса. Еще один фиал. Он раздавил печать и проглотил содержимое. – ...когда мы снова поговорим в Аиде. Эта доза заставит мой язык замолкнуть навсегда.

Яд подействовал мгновенно. Он схватился за горло и забился в спазмах, лицо покраснело, в уголках губ выступила пена. Спина выгнулась дугой, из ноздрей хлынула кровь, затем он упал на одно колено и рухнул лицом в пыль, содрогаясь. Все легионеры ошарашенно уставились на дергающийся труп.

Галл поднял взгляд, вкладывая спату в ножны. Он пристально посмотрел на Карбо.

– Если бы вы дали мне шанс объяснить, трибун, – пробормотал Карбо сквозь сжатые губы, – я бы сказал вам: Ябет организовал сбор воды в общий запас прошлой ночью.

– Да, похоже на то, – ровно ответил Галл. – И теперь мы полагаемся только на вас, чтобы вы вывели нас отсюда.

Карбо ответил лишь стальным взглядом, затем отвернулся, чтобы привести в готовность свою центурию.

Галл посмотрел на разрушенную крышу казармы. Там местные стервятники уже хлопали крыльями, жадно поглядывая на свежий труп Ябета.

– Мелкий ублюдок, – сказал Зосима, глядя на тело проводника, поскреб коротко стриженую голову и покачал ею.

– Каков наш следующий шаг, господин? – спросил Паво.

Галл взглянул на него.

– Мы идем дальше. Мы обязаны. Вода теперь наш приоритет.

– Наездник на верблюде и Ябет, господин – вы думаете, они просто хотели нас ограбить? – спросил Паво, хмуро глядя на кошель в руках Галла. – А что если... – он вгляделся в сломанные ворота форта.

– Будем пока считать, что это обычный разбой, – ответил Галл, взвешивая кошель на ладони. – А теперь проследи, чтобы центурии построились.

– Слушаюсь, господин.

Когда Паво ушел и за Галлом никто не наблюдал, он достал монету из кошеля и осмотрел ее. На ней было изображение пылающей огненной ямы с двумя фигурами, стоящими по бокам. Странный холод сковал сердце, когда он посмотрел на безликие лица этих двоих. Это был чистого серебра персидский дирхам, понял он. Поделиться этим знанием с людьми значило бы уничтожить боевой дух. Он спрятал кошель и набрал полную грудь воздуха.

– Собирайте снаряжение. Мы выдвигаемся, и поспешите.

***

Над Бишапуром бушевала гроза, принеся с собой драгоценный дождь. Рамак стоял молча и незаметно в дверях большого зала Дворца. Он играл серебряным дирхамом; вспышка молнии, разорвавшая небо, оживила храмовый мотив на монете и зажгла огонь в его глазах. Он перевел взгляд с монеты на зал. Три высокие арки в северной стене сводчатого чертога открывали панорамный вид на ночное небо и мириады мерцающих факелов нижнего города, раскинувшегося внизу и сжавшегося под натиском бури.

Пол большого зала был завален роскошью и военными трофеями. Изящные скульптуры, древние щиты и расписная керамика. А еще здесь стоял ряд доспехов прошлых спахбадов. Многие из них жили и умерли как его марионетки, с восторгом подумал он. В этот момент его взгляд остановился на одинокой, быкоподобной фигуре, стоящей в конце этого ряда, у доспехов отца. Спахбад Тамур смотрел сквозь арки в ночь. Он бормотал что-то себе под нос, или, возможно, своему мертвому отцу. Сомнения, страхи. «Я хорошо его обработал, – подумал Рамак. – Страх удержит этого олуха рядом со мной. А потом, когда мои амбиции осуществятся, я смогу избавиться от него, как избавился от его отца... и тогда, возможно, мне удастся приструнить его сына?»

Так мало стояло теперь на пути его амбиций. Лишь заноза в плоти – отчаянная попытка императора Валента найти утерянный свиток. Он снова посмотрел на монету и ухмыльнулся. Этот уголек римского сопротивления будет потушен достаточно скоро.

Глава 9

Покинув проклятый форт, колонна маршировала на юго-восток по бескрайним золотым равнинам еще полтора дня без происшествий – единственными врагами были свирепая жара, сухой воздух пустыни и почти пустые бурдюки. Лишенные верблюдов, они снова несли на себе щиты и остатки пайков, не украденные дромедариями. Почва под ногами то помогала, то мешала темпу марша. Когда поверхность была ровной, шаг ускорялся, но когда попадалась изрытая, потрескавшаяся земля, люди спотыкались и замедлялись. Скоро должен был встретиться оазис или хоть какой-то источник – карта была отмечена такими местами, но найти их точно без опытного проводника было почти невозможно. С мертвым Ябетом и сбежавшими погонщиками они оказались в отчаянном положении.

Несмотря на это, они были рады, когда руины того проклятого форта растворились в мареве позади; если планировался повторный налет, чтобы покончить с миссией, то враги не нашли бы там ничего, кроме двух могил: Ябета и того давно умершего легионера. Карбо, Баптиста и люди из «Флавия Фирма» провели погребение по полному христианскому обряду.

– Медленней! – рявкнул Галл из головы колонны.

Как один, они сбавили шаг, перейдя на ходьбу. Все шеи вытянулись, вглядываясь вперед.

Паво ничего не видел. Но он почувствовал что-то под ногами. Дрожь земли.

– Всадники? – спросил Сура, выходя вперед из первой шеренги.

Жаркое марево пошло рябью, затем с юго-востока появились фигуры. Мелькающие узловатые ноги, болезненные стоны и гортанные крики. Всадники на верблюдах, сотни их. Легко вдвое больше, чем легионерская колонна; высокий столб пыли вздымался за ними. На них были свободные белые одежды, развевающиеся в потоке ветра. Головы обмотаны льняными шарфами. Некоторые держали щиты из шкур и тростника, другие сжимали копья. И у всех были луки.

Галл шагнул вперед, подняв одну руку, другую положив на рукоять меча; глаза его ощупывали приближающуюся стаю.

– Пустынные налетчики, – прошипел Карбо, узнав их первым.

Глаза Паво заметались. Эти всадники были бичом ничейной земли между двумя великими империями, вставая на сторону Рима или Персии по очереди, как им было выгодно. Затем он заметил горстку всадников в их рядах, носящих римские шлемы и вооруженных легионерскими копьями. Дромедарии.

– Предатели, ублюдки! – выплюнул он.

Это чувство эхом отозвалось во всех римских рядах. В этот миг хор улюлюкающих боевых кличей разорвал воздух, и пустынные налетчики рассыпались широким полумесяцем, словно собираясь охватить линию легионеров. В этот миг солдатское проклятие поразило Паво словно копье, наполнив мочевой пузырь и заставив сердце грохотать.

– В две шеренги! – взревел Галл.

Пропела букцина, подчеркивая приказ, и легионные штандарты лихорадочно закачались. Карбо бросился возглавить свою центурию. Паво подбежал и втиснулся в строй между Зосимой с одной стороны и Сурой с другой. Более сотни щитов с грохотом встали на места, образовав стену – наполовину алую, наполовину синюю. Над кромками виднелись лишь наконечники копий, шлемы и решительные глаза. Единственная задняя шеренга прижалась к передней. Это неглубокое, но широкое построение должно было затруднить налетчикам охват флангов.

– Передние ряды, готовь плюмбаты! – крикнул Галл, вставая в строй чуть правее центра.

Паво стоял плечом к плечу с Сурой и Зосимой. Волна пустынных налетчиков дернулась, обозначая атаку на римскую линию.

– Они не пойдут на нашу стену копий, – уверенно сказал он, глядя вдоль древка своего копья. – Они лучники. Они собираются измотать нас.

Но большой Зосима не слушал.

– Ещё немного, – прорычал он; костяшки его пальцев побелели, сжимая древко плюмбаты.

В этот момент, чуть более чем в ста шагах – сразу за пределами дальности броска плюмбаты – налетчики разделились надвое и хлынули в обход обоих флангов. Сделав это, они выпустили шторм стрел.

– Щиты! – крикнул Галл из центра.

Рука Паво инстинктивно напряглась, вскидывая щит над головой. Град ударил в римскую стену, и все тело Паво содрогнулось; сверху посыпались щепки. Раздались влажные шлепки железа, пронзающего плоть, и истошные крики раненых. Глянув влево и вправо, он увидел решительные гримасы товарищей и лучи предвечернего солнца, пробивающиеся там, где упали немногие неудачливые; стоящих рядом забрызгало кровью. Около двухсот двадцати человек с облегчением выдохнули.

– Кругом! – крикнул Галл.

Как один, римский строй развернулся, выставив щиты и копья против всадников, которые вновь собирались в один отряд на севере. Налетчики выглядели расслабленно и самоуверенно. Некоторые, неспешно накладывая стрелы, скалились в широких, хищных ухмылках – словно охотились на дичь. Паво оглянулся через плечо и увидел, как легионеры задней шеренги присели, копаясь в своих мешках. Мгновение спустя он услышал за спиной скрип натягиваемого дерева, рога и тетивы.

– Лучники, готовьсь! – крикнул Галл.

Подобно растущей волне, каждый легионер заднего ряда выпрямился во весь рост, высоко подняв лук; стрелы были наложены, тетивы натянуты до предела.

При виде этого напускная беспечность пустынных налетчиков испарилась. Губы Паво тронула злорадная ухмылка. Похоже, римская пехота с луками всё еще оставалась диковинкой в этих краях.

– Стреляй! – проревел Галл.

Более сотни тетив звякнули в унисон. Самоуверенная линия налетчиков мгновенно растворилась в хаосе. За исключением тех немногих, у кого были щиты или доспехи, многих просто выбило из седел: стрелы дождем обрушились на них, разрывая кожу и дробя кости. Рухнуло более семидесяти человек. Остальные смешались: кто-то замедлился, другие тут же разворачивали верблюдов, готовясь к бегству.

Сейчас! – Паво одними губами произнес это слово и увидел, что Сура, Зосима и остальные делают то же самое; все взгляды были прикованы к Галлу.

Прежде чем предводители налетчиков успели собрать своих людей, Галл вырвался вперед, выхватил штандарт «Клавдия» у аквилифера и резким рубящим движением опустил знамя вниз.

– Вперед! – закричал он.

Стена щитов ожила как единое целое, словно некое железное насекомое; щиты толкались, боевой клич легионеров и вой букцины покатились по пустынной равнине.

Но налетчики не дрогнули перед натиском легиона. Напротив, они перегруппировались; вожаки выкрикивали слова ободрения. Они были потрясены, но и разъярены. Многие побросали луки и обнажили мечи – длинные изогнутые клинки. Они стегали верблюдов и, вновь издав свой трелистый боевой клич, рванули навстречу римлянам. Когда Паво мчался вперед, он увидел, как один всадник завыл и ударил пятками своего зверя, бросая его в атаку. Их глаза встретились, и он понял, что это один из предателей-дромедариев. В последний момент он прыгнул, встречая свирепый удар меча.

С неистовым ревом, треском щитов, клинков и костей две стороны столкнулись. Копье Паво лязгнуло о клинок дромедария, и удар потряс его до глубины души, отбросив в гущу схватки. На мгновение он не видел ничего, кроме густой пыли. Затем она рассеялась, словно отдернутая занавесь, и он снова увидел дромедария, всего в нескольких футах. Всадник свесился, пытаясь рубануть поверх щита Паво. Паво толкнул щитом, отбивая удар, и разбил умбоном нос верблюда в кровь. Затем он вскинул копье и вогнал его в подмышку всадника, вызвав фонтан темной крови. Человек с хрустом рухнул на землю. Паво крутанулся, увидев другой клинок, летящий на него сверху. Он слабо парировал, выронив копье, но тут же вырвал спату и полоснул ею вверх, поперек горла всадника. Верблюд вырвался из свалки, волоча за собой мертвого, дергающегося хозяина.

Паво наклонился, чтобы снова подхватить копье, вертя головой и пытаясь разобраться в окружающем хаосе. Отовсюду доносились непрерывные крики растерзанных людей, а в вихрях багровой пыли лишь мельком сверкала сталь. Смутные фигуры врезались в его щит, били по нему; железный клинок чиркнул по шлему, другой рассек кожу на носу. Когда пыль немного осела, он увидел кровавую свалку вокруг. Легионеры исчезали под копытами атакующих верблюдов. Головы слетали с плеч под взмахами изогнутых клинков. Всадников нанизывали на наконечники легионных копий и сбрасывали с седел. Он видел, как одного выбили с верблюда в пыль, только для того, чтобы другой зверь наступил ему на голову; череп лопнул, как арбуз, мгновенно усмирив бьющееся в конвульсиях тело.

Паво попятился, давясь пылью и силясь найти товарищей. Всего в нескольких футах вызывающе качались знамена XI Клавдия и XVI Флавия Фирма, покрытые пылью и забрызганные кровью. Много легионеров пало. Он увидел товарища из «Флавия Фирма», окруженного двумя пустынными налетчиками. Его спата была погнута, кольчуга разорвана. Паво ринулся сквозь свалку на помощь, но замер, когда взметнувшийся клинок рассек легионера от живота до челюсти. Сила удара развернула солдата, и влажные брызги крови и внутренностей ударили Паво в лицо. Тогда всадники переключили внимание на Паво. Их клинки запели, обрушиваясь на него. Первый он парировал, но второй с грохотом отскочил от шлема, заставив его пошатнуться назад, полуослепшего, прежде чем он рухнул в скользкое кровавое месиво. Легионное копье, вылетевшее откуда-то из облака пыли, пронзило одного из всадников в горло, затем плюмбата ударила другого в живот. Паво поднял глаза и увидел пару легионеров «Флавия Фирма», спасших его, но тут же они вскрикнули: еще один всадник на верблюде пронесся у них за спиной, полоснув клинком по их шеям и вызвав густые фонтаны алой крови. Мгновение спустя этого всадника выбило из седла ударом легионного копья. Битва балансировала на лезвии ножа. Если они смогут выстоять вместе, победа возможна, подумал он, видя, как рядом сражаются Хабитус и Сура.

Но вся надежда покинула его, когда он увидел нечто сквозь битву, на юго-востоке. Горизонт снова пошел рябью. Кровь застыла в жилах. Еще всадники. По меньшей мере пятьсот.

– Мы покойники! – закричал Хабитус.

– Хватит болтать! – прорычал пропитанный кровью Сура, срубая одного наездника и пробиваясь, чтобы встать плечом к плечу с долговязым легионером.

Паво поднялся и встал с другой стороны от Хабитуса.

– Думай только о своем мече и о кишках всадников перед тобой! – рявкнул он, пока троица отчаянно рубила и парировала удары.

И все же он не мог не бросить взгляд на новых всадников, когда те приблизились. Они были другими, понял он. Конница, не верблюды. Они носили легкие одежды, как и налетчики, но были защищены темно-коричневыми кирасами из вываренной кожи, и многие были в железных шлемах, некоторые с плюмажами. Многие из них потянулись в седлах, поднимая в воздух изогнутые луки.

И они выстрелили.

Паво ошеломленно уставился на приближающийся град стрел. Тот завис в воздухе, а затем обрушился на них смертоносным дождем. Он инстинктивно сжал фалеру на груди, ожидая удара, который положит конец поискам свитка, конец его попыткам узнать, что стало с Отцом.

Он содрогнулся от серии влажных шлепков и булькающих криков, раздавшихся вокруг. Но он сам, Сура и Хабитус остались невредимы. Он моргнул, и троица обменялась недоуменными хмурыми взглядами. Вокруг них пустынные налетчики обмякли; стрелы дрожали в их спинах и шеях, кровь хлынула изо ртов, мечи выскальзывали из безжизненных пальцев, а тела сползали с седел и падали в пыль с глухим стуком, словно разделанные туши. Ни один легионер не пострадал от залпа. Те немногие налетчики – всего семеро, – избежавшие удара, разразились паническими воплями, вертясь в седлах и только сейчас замечая приближающихся всадников.

– Маратокупрены! – закричали они.

Затем, словно это слово отравило воздух каким-то темным проклятием, они вырвались из схватки и галопом рванули на юго-восток.

Тут один из всадников в кожаных доспехах отделился от приближающегося отряда в пять сотен голов и пустился в погоню за беглецами. Шлем этого всадника венчал длинный развевающийся плюмаж. С грацией кентавра всадник накладывал стрелы и бил одну за другой. Семерых убегающих налетчиков выбивало из седел поодиночке. Лишь одному удалось ускользнуть и исчезнуть в жарком мареве, откуда он пришел.

Паво разжал пальцы на фалере и позволил себе снова вздохнуть. Он оглянулся на темно-красное месиво, запятнавшее равнину. Верблюды и люди лежали вперемешку; торчащие белые кости и вывалившиеся кишки добавляли жути блестящей багровой пленке, покрывавшей всё вокруг. Вонь крови и вскрытых внутренностей стояла невыносимая под палящим солнцем, и облако мух жадно гудело над этим пиршеством, пока стая стервятников с визгом кружила над головами. Среди этой бойни стояли выжившие легионеры, тяжело дыша от потрясения; некоторых рвало прямо в кровавую жижу. Карбо стоял с ними, его спата была окровавлена, грудь тяжело вздымалась. Галл находился неподалеку, лицо его было залито кровью и искажено яростью.

Более половины колонны было перебито, понял он. Паво видел застывшие, безжизненные лица многих из своей центурии и из центурии Кводрата – многих, кого он считал добрыми друзьями. Сердце сжала жестокость – та самая, что отражалась в каменном взгляде Суры, созерцающего эту сцену. Это называли солдатской шкурой. В такие моменты она была как нельзя кстати.