Текст книги "Гонец в преисподнюю"
Автор книги: Генри Лайон Олди
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 27 страниц)
В караулке нас и впрямь ждал тихий ужас.
Сквозь решётку, отделявшую основную часть помещения от клетки для заключённых, было ясно видно, что наш пленник уже не сидит, прижавшись спиной к стене, а стоит, повернувшись к стене лицом. Руки его по-прежнему были примотаны к голому торсу дюжиной витков верёвки, иначе они давно бы безвольно повисли вдоль тела. Колени пленника обмякли, согнулись, ноги не выглядели достаточной опорой, способной удержать этого громилу.
Почему он ещё стоит?
Я подошёл ближе, заглянул сбоку.
Из стены торчал железный, загнутый на конце крюк. Вернее, крюк одним концом торчал в стене, а другим – в горле пленника, уходя под подбородок. Острый край крюка выглядывал из затылка, слегка раздвинув густые волосы мертвеца. Часть волос слиплась от крови в неприятный колтун.
На грудь кровь тоже натекла, и в больших количествах, добавив красок и пиону, и огненной птице. Птица давно взлетела бы из этой липкой лужи, если бы могла.
Когда б не крюк, пленник давно бы упал.
– Что за крюк? – спросил я. – Зачем он здесь?
– Фонарь вешали, – дрожа от страха, откликнулся стражник, чьего имени я не знал. – Раньше вешали, потом перестали. А крюк остался…
Двое стражников, каких подменяли ночью братья Мияги, примчались к главным воротам только что. буквально вместе с нами. Бежали они сломя голову, вне сомнений, ожидая неминуемой кары. Ладно, не моё дело.
– Почему не выдернули?
– Виноваты, господин! Умоляю простить!
Я хотел обозвать стражника последними словами, но вспомнил, что и сам не обратил внимания на злополучный крюк, когда пленника запирали в клетке, и промолчал.
Что теперь кричать, что гневаться?
Поздно.
– Снимите его, – приказал я.
– Вынести прочь, господин? Мертвяка, а? Вышвырнуть за ворота?
– Пока пусть лежит здесь.
– Вонять начнёт, господин…
– Ничего, потерпишь!
– Да, господин.
– И никому ни слова! Пленник жив-живехонек, сидит под охраной. Поняли?
– Да, господин!
– Этот уже не заговорит, – пробормотал Широно, мрачней тучи. – Цела у него челюсть или сломана, он замолчал навсегда.
– Пустое, – возразил я. – Обойдёмся. И указал рукой за пределы караулки:
– Главное, чтобы там думали, будто он говорит. Надо, чтобы они боялись.
– Где – там, Рэйден-сан? Кто – они?
– Собирай наших, – вместо ответа приказал я. – Кто там ещё стоит на ногах? Всех собирай, каждый человек на счету.
– Манци брать? – деловито осведомился Широно.
– Нет! Пусть сидит в управе.
Выходя из караулки, я бросил последний взгляд на мертвеца. Решётка скрадывала часть увиденного, и казалось, что пленник просто встал лицом к стене, размышляя о каких-то будничных вещах.
Мне тоже нужно было всё хорошенько обдумать. Только мои мысли были не очень-то будничными.
3 Красота, богатство и обходительностьРасстались мы у ворот квартала Цубойя.
Выслушав надлежащие указания, все врассыпную двинулись вперёд, делая вид, что незнакомы друг с другом, и вскоре скрылись из виду. Последней мимо меня шмыгнула Манци, – пока мы шли по городу, от порта к центру, она тише мыши кралась за нами, стараясь быть незаметной, как шпион синобу[12]12
Синобу («скрытный и терпеливый»), другое название «ниндзя» («тот, кто прячется») – шпионы и диверсанты.
[Закрыть] Она так сильно старалась, что мои спутники демонстративно не смотрели в её сторону, вздыхали, хмыкали – и время от времени поглядывали на меня, ожидая распоряжений.
А что я? Я её не замечал.
Вот как сейчас.
У ворот я задержался, зайдя в лавку с амулетами. Приобретя то, на что рассчитывал с самого начала, я велел завернуть покупку в дорогущую рисовую бумагу, украшенную изображениями целой клумбы цветущих пионов, – богатство и успех! – после чего продолжил свой путь.
Вскоре я уже стоял у дома начальника Канасуку.
И стоял не один: за моей спиной переминался с ноги на ногу безликий Фудзи в новеньком, хотя и дешёвом кимоно, также купленном по дороге, и верёвочных сандалиях. Маску карпа он нацепил ещё в управе – и в пути время от времени спотыкался: не привык смотреть через рыбий рот и другие, предназначенные для этого отверстия. Фудзи вообще плохо понимал, что ему следует делать и как себя ввести. К счастью, мне и не нужно было, чтобы он что-нибудь понимал. Сопровождает, и ладно.
– Твой хозяин ещё не вернулся? – спросил я выбежавшую служанку.
– Нет, господин. Да вы, небось, и сами знаете!
– А хозяйки дома?
– Да, господин.
– Спроси, не соблаговолят ли они меня принять?
– Да, господин!
Вернулась она, сияя полной луной:
– Хозяйки нижайше просят вас пройти в дом. Они счастливы, что вы почтили наше скромное жилище своим присутствием! Им очень стыдно, что вам пришлось так долго ждать у входа. Ваш актёр пройдёт вместе с вами?
– Это не актёр, – я громко рассмеялся. – Это мой слуга.
– Простите мою оплошность, господин!
– Ничего, пустяки. Он обождёт у дверей.
Шагая по коридору, я изо всех сил боролся с желанием пройти в ту комнату, где вчера меня ждала бочка с горячей водой. После бурных событий этой ночи это казалось истинным раем.
Пристойность победила, я зашёл в гостиную.
– Рэйден-сан!
– Как мы рады!
– Рэйден-сан, вы чудесно выглядите!
– Чем мы можем вам услужить?
– Я чудесно выгляжу, – согласился я, чем вверг женщин в некоторое изумление. – Бессонница идёт мне на пользу. Был бы здесь мой начальник из Акаямы, он бы подтвердил! Что же до услуг, так всё наоборот: это я принёс вам подарок. Примите, умоляю!
И выставил на стол небольшой свёрток.
– Ой, что же это?
– Вы нас балуете!
– Нет, мы не смеем!
– Мы одним глазком…
Женщины кинулись разворачивать свёрток. Вскоре нашим глазам явились две львиных собаки, – сисы, или как их там! – искусно вырезанные из красноватого, сладко пахнущего сандала. Во всяком случае, в лавке меня клятвенно заверили, что это настоящий сандал, а не жалкая подделка.
– Какая прелесть!
– Восхитительно!
– Рэйден-сан, у вас тонкий вкус!
– Вы подлинный ценитель!
– Снаружи у дверей ждёт мой слуга, – спохватился я. – Это безликий Фудзи, как я вам уже говорил. Нельзя ли его накормить? Надеюсь, это не слишком дерзкая просьба?
– Безликий! – ахнула госпожа Тэра.
– Разумеется, он получит еду, – заверила госпожа Ифа. – Эй, кто там!
Вбежала уже знакомая мне служанка.
– Он должен есть в одиночестве, – предупредил я. – Для приёма пищи ему придётся снять маску. Никому не следует видеть то, что у него вместо лица. Поверьте, это невыносимо.
– В задней части дома есть кладовка, – после некоторого размышления объявила госпожа Ифа. – Его отведут туда. Туда же принесут и еду, после чего вашего слугу оставят в полном одиночестве. Вы сказали, его зовут Фудзи? Странное имя для слуги, не находите?
Я пожал плечами:
– Это имя дал ему я.
– А как его звали раньше? Он вам не сказал?
– Сказал. Но я не в состоянии произнести его прежнее имя. Он много чего сказал, о чём мне следует умолчать. Служба, понимаете?
Женщины переглянулись.
– Я лично распоряжусь, – сказал госпожа Ифа. И вышла.
Пока её не было, мы с госпожой Тэрой любовались собаками.
Театр, думал я. Мой вечный театр. Даже сейчас.
* * *
Явление первое
Тэра (смех её похож на журчанье ручья):
Вы не представляете, как я счастлива видеть вас.
Весь город уже знает, что творилось ночью в вашей управе.
Налёт, да?
Надеюсь, вы не пострадали?
Рэйден:
Да, налёт.
Нет, я не пострадал. (делает шаг назад, кланяется).
Благодарю за беспокойство.
Я глубоко тронут вашим вниманием.
Тэра (она всё не может успокоиться):
Мерзкие злоумышленники!
Кто же решился на такое преступление?
Пленники уже признались в своих гнусных,
своих чёрных замыслах?
Рэйден берёт одну собаку, вертит в пальцах. Пауза затягивается.
Рэйден:
Знаете, Тэра-сан,
под арестом люди меняются,
их начинает мучить совесть.
Совесть – она ведь похожа на огненную птицу.
Обычно она прячется на кухне за горшком для тушения углей,
как невинный, безобидный,
давно угасший уголёк.
Но стоит человеку попасть за решётку,
узнать, что ему грозят пытки…
О, тогда совесть расправляет крылья,
взлетает стрелой и устраивает настоящий пожар.
Тэра:
Пожар?
Что за пожар?
Почему, из-за чего?!
Рэйден:
Арестованный торопится,
спешит признаться в чём угодно.
Он выплёвывает слово за словом,
словно ему поджаривают пятки,
или суют факел подмышками.
Спроси его, не готовил ли он покушение на будду Амиду,
и он воскликнет: «Да!»
Тэра:
Какой ужас!
Я сейчас лишусь чувств!
Рэйден:
Умоляю о прощении.
С такой службой, как у меня,
черствеешь сердцем.
Я забыл, что говорю с хрупкой лилией,
а не с суковатыми чурбанами.
Ещё раз прошу простить меня.
Возвращает собачку на стол.
Поставьте их на видное место (его тон более походит на приказ).
Вы сказали, что они отгоняют зло?
Полагаю, здесь найдётся достаточно зла,
которое следовало бы отогнать.
В этом доме было две сисы с выпученными глазами,
с мужскими гривами львов.
Теперь будет четыре.
Тэра (изумившись):
Что вы имеете в виду?
Ифа (возмутившись):
Что за намёк?
Явление второе
Те же и госпожа Ифа. Жена начальника Канасуку стоит в дверях. Рэйден видел, что она вернулась.
Рэйден (покаянно разводит руками):
Никаких намёков, госпожа!
Я человек прямой и хочу заявить со всей откровенностью,
что восхищаюсь вами.
Не у всякого начальника его люди беспрекословно слушаются женщин семьи.
И каких женщин!
Воистину, хитрость, скрытность и уничтожение.
Женщины:
Что-о?!
Рэйден:
Ах, мой проклятый язык!
Тысяча извинений!
Мы с госпожой Тэрой говорили про огненную птицу хидаму,
вот и сорвалось.
Это ведь её признаки, не правда ли?
В смысле, хидамы, а не госпожи Тэры?
Я хотел сказать: красота, богатство и обходительность.
Но стремительность!
Чего-чего, а подобной стремительности,
клянусь,
я не ожидал.
Ифа:
Стремительности?
Тэра:
От нас?
Слабых женщин?!
Рэйден:
Я полагал, вы решитесь не сразу.
День-два, по меньшей мере.
Вам же на принятие решения понадобилась всего пара часов.
Жалкая пара часов!
Не всякий мужчина способен на столь быстрые поступки, уверяю вас!
Вчера – пара часов,
Сегодня – скупые мгновения.
О, я в восхищении!
Гаснут фонари. Сцену окутывает темнота.
* * *
Не знаю, побледнели ли они. Обе женщины были набелены и припудрены, с бровями, нарисованными высоко на лбу. Поэтому я даже не мог с уверенностью сказать, что их брови полезли на лоб.
Белила и пудра с раннего утра. Они ждали меня.
И оделись одинаково: длинные, до пола, верхние кимоно со сплошным рисунком, набитым по ткани: голубые, красные и бледно-коричневые горы с дымкой на вершинах, разбросанные тут и там на глубоком синем фоне.
Не знай я, что они не кровные родственницы, решил бы, что две сестры.
– Вчера я поведал вам о безликом, – без приглашения я сел на подушку и принял церемонную позу, как на званом приёме. – Единственном безликом на острове. Я сообщил вам, что он находится в управе, и точно указал, где именно. Всё – товар, это вы открыли мне главную тайну Окинавы. Всё – товар, и моя наивность тоже. Я торгую ей задорого, и всегда находятся покупатели.
Они молчали. Слушали.
– Также я упомянул, что беру его в слуги, и что на службе у дознавателей каонай способен вернуть себе лицо. Я, правда, забыл открыть вам, каким образом это происходит, но тут уже ничего не поделать! И я не уточнил, чьё лицо возвращает каонай – лицо убийцы, или лицо убитого.
– Зачем вы нам это рассказываете? – воскликнула госпожа Ифа.
– Вы пугаете нас! – всплеснула руками госпожа Тэра.
Они не выглядели напуганными. И я знал, почему.
– Если вы и испытали страх, – я поочерёдно указал на женщин, нимало не беспокоясь вульгарностью жеста, – это было вчера. И вы сделали всё возможное, чтобы безликий не вернул себе лицо, и уж тем более чтобы он не раскрыл подробности своего фуккацу. Вы послали в управу огненную птицу во главе хищной стаи. Вы ведь знали уже, что каонай можно убить безнаказанно? Знали вчера, и знаете сейчас.
– Доказательства? – холодно бросила госпожа Ифа.
– Пока это всё слова, и не более, – подхватила госпожа Тэра.
– Полагаете, мы причастны…
– Не полагаю, – ответил я. – Уверен.
Тут из задней части дома и громыхнул шум, на который я очень рассчитывал.
Глава десятая
Сплетни – тоже товар
1 «Смотрите! И не вздумайте отвернуться!»Коридор опоясывал дом, в точности как в центральном здании загородного дзайбан-бугё. Женщины спешили и очень старались не показывать этого. Кто другой, наблюдай он за госпожой Ифой и госпожой Тэрой, решил бы, что им просто любопытно.
И впрямь, что за шум во дворе? Почему бы и не взглянуть? Тем более что слабых женщин сопровождает никто иной, как господин старший дознаватель, который в случае чего защитит бедняжек от орды демонов!
Впрочем, о чём это мы? Какие демоны в доме начальника Канасуку, средь бела дня? Так, мелкое недоразумение. Старший дознаватель желает выяснить, что там? Кто мы такие, чтобы ему перечить?
И да, нам тоже интересно!
Раздвижные двери вели на веранду, веранда же выходила на задний двор. В правой части двора буйная зелень намеренно запущенного сада соседствовала с хозяйственными пристройками и сараями, скрадывая их очертания. Я впервые видел подобное: смесь дикой, природной красоты и деловитой людской рачительности.
Левая часть двора представляла собой ровную, примыкавшую к забору площадку для въезда и выезда повозок, паланкинов и верховых. Ага, вот и паланкин, похожий на пузатую корзину с жердями-ручками. От собратьев его отличало отсутствие окошек и наружный засов на дверце, во избежание недоразумений. А вот и недоразумения: целых два, и не мелких. Их что, из одной формы отливают?
Госпожа Ифа охнула и зажала рот ладошкой.
Госпожа Тэра ахнула и зажала рот ладошкой.
Двое угрюмых громил – братья-близнецы нашего самоубийцы – прижались спинами к забору. Один скособочился, держась за то место, где у обычных людей находится печень, – не знаю, что там находилось у него, но громила боялся, что оно вот-вот вывалится. Второй, согнувшись в три погибели, обеими руками держался за другое место, о котором неловко говорить в женском присутствии, – если, конечно, мы имеем дело не с дешёвыми каси дзеро, шлюхами с набережной.
Оба были при оружии. Обнажить мечи – боевые, стальные! – громилы не пытались. Попыток отклеиться от забора они также не предпринимали, поскольку путь им загораживал архивариус Мияги со знакомым веслом в руках.
Я прямо залюбовался!
За спиной архивариуса воздвиглись его сыновья: раненые, перебинтованные, но преисполненные возвышенной бодрости, с плетями на изготовку. Чуть в стороне стоял Широно, – достать из-за пояса боккэн он не соизволил, так стоял, – а у паланкина в некоторой растерянности топтался секретарь Рюхо с бамбуковой палкой в руках. В палку секретарь вцепился, как утопающий в спасительный обломок доски, явно не зная, что ему делать.
Рядом с Рюхо приплясывала возбуждённая Манци.
– Нижайше прошу прощения! – Широно указал на девицу, пытаясь напустить на себя виноватый вид, в чём не слишком преуспел. – Разве ж её удержишь?!
– Это ж стихийное бедствие!
– Она сказала, что знает короткий путь!
– На зады…
– Говорит, бывала тут…
– По вызову…
Мне вспомнились неоднократные разносы в кабинете господина Сэки, когда некий Торюмон Рэйден в очередной раз проявлял своеволие, идя наперекор распоряжениям начальства.
И вот карма догнала меня!
Возле паланкина зашевелилась груда тряпья. Ага, вот и Фудзи, а то я уж начал беспокоиться. Руки каонай были связаны за спиной.
Ничего, потерпит.
Фудзи замычал. Ему что, тоже челюсть сломали? Под маской не видно. Ладно, выясним. Главное, что живой.
Я грозно нахмурил брови:
– Неслыханная дерзость! Немыслимая глупость!
Все демонстративно задрожали.
– У меня с вами будет отдельный разговор!
И с приятной улыбкой я обернулся к женщинам:
– Не извольте беспокоиться, это всё мои люди. А та парочка у забора, надо понимать, ваши? Если так, волноваться не о чём, опасности нет.
– Это…
– Это совсем не то…
– Не то, что вы думаете…
– Ах да, конечно! Это люди начальника Канасуку!
Как я мог забыть?
– Вы…
– Мы…
– Уверен, всему найдётся объяснение! Я ведь старший дознаватель, помните? Распутывать загадки и изобличать преступников – мой долг. Но для начала я хочу удовлетворить любопытство госпожи Тэры.
– Моё любопытство?
Дочь начальника отступила назад.
– Разве не вы изъявляли желание увидеть каонай без маски? Я сегодня добр. Только для вас, один раз!
Театральным жестом я сдёрнул с Фудзи маску карпа.
– Смотрите! И не вздумайте отвернуться!
Госпожа Ифа содрогнулась.
Госпожа Тэра судорожно сглотнула. Обе качнулись, но устояли.
Да, то, что у каонай вместо лица – зрелище не из лучших, особенно с непривычки. Вернуть маску на место я не спешил. Урок должен быть усвоен.
– Вот что бывает, когда некто пытается торговать запретным. Преступная сделка? Желание использовать закон будды Амиды в корыстных целях? Справедливое воздаяние выглядит именно так.
Я и сам глянул на безликого. С челюстью у Фудзи всё было в порядке, насколько вообще что-то может быть в порядке с лицевой плотью каонай. Просто рот ему плотно заткнули тряпичным кляпом, который удерживала верёвка, туго затянутая вокруг головы.
Мне бы сказали, что ты сбежал, молча произнёс я, обращаясь к Фудзи. Сбежал из дома, оставшись один в кладовке; сгинул без следа, по неизвестной причине, – кто поймёт мотивы каонай?! – и они сокрушены этим печальным известием.
Да, они сказали бы именно так.
Если бы их затея удалась, ты стал бы для всех беглецом, а для себя – покойником. Лодка отплывает от берега, нож в сердце, труп за борт, и ты идёшь на корм рыбам.
– Развяжите ему руки, – распорядился я, возвращая маску на место. – Кляп он сам вытащит.
– А с этими что делать?
Широно указал на громил.
«Поколотить? Связать? Препроводить в тюрьму? – явственно читалось на лице бывшего тенгу. – Только прикажите, мы с радостью!»
– Гоните их взашей!
Широно был разочарован.
– Вы двое! – я обернулся к громилам. – Отныне и до особого распоряжения вам запрещено покидать город Наху и менять место жительства внутри города. Стража на выездах и в порту будет предупреждена. В любой момент вы можете быть вызваны для допроса. Вам ясно?!
– Ясно, начальник…
– Ясно…
Вызывать их я не собирался. Говорил я это для женщин, пусть слышат.
– Если ослушаетесь, пострадают ваши семьи! А вас всё равно поймают, и наказание будет стократ суровей! Эй, Фудзи!
– Да, господин!
Каонай успел освободиться от кляпа.
– Тебя покормили?
– Нет, господин.
– Вот беда, – сокрушённо вздохнул я. – Беда, и всё тут!
И обернулся к женщинам.
– Я могу быть уверен, что мой слуга на этот раз не останется голодным?
2 Ломтики свиных ушей– Вы нас арестуете?
– Посадите в тюрьму?
– Отдадите под суд?
– За что? – удивился я. – За попытку корыстного фуккацу? У меня нет доказательств, что это устроили именно вы. Фудзи вас и словом не упомянул. Кроме того, за такое карает будда Амида, а не власти. Я пугал вас в прошлый раз, когда говорил про наказание.
– Нет, за…
– За ночной налёт на управу? Пленный налётчик покончил с собой, не сказав ни слова. Двое других сбежали, и вряд ли я их найду. А даже если найду? Что я предъявлю суду против вас? Как докажу, что налётчиками были именно эти люди? Ваши люди?
– Нет, за…
– За попытку похищения моего слуги? Да, тут у меня есть и факты, и свидетели. С другой стороны, вы всегда можете сказать, что вышло досадное недоразумение.
– Какое тут может быть недоразумение?!
– К примеру, в доме не нашлось еды. Или вы не захотели кормить гнусного каонай в своём доме. Вот и поручили слугам тихо-мирно отнести его в безлюдное местечко, где и накормить до отвала. А мои служащие не поняли ваших благородных намерений, вот и вышел скандал.
– Он издевается, – сказала госпожа Ифа, обращаясь к госпоже Тэре. – Они все такие: издеваются, чтобы получить удовольствие. Яматонтю ещё хуже наших, местных. Я хорошо знаю их породу.
Похоже, прошлое жены начальника было своеобразным.
Мы сидели в гостиной. Пили чай. Я и мачеха с падчерицей. Больше никого. Две львиные собачки, забытые на столе, пучили на нас глаза. Подарок, да. Поглядеть со стороны, так…
Да, помню. Я уже говорил.
Не на что тут глядеть со стороны.
– Я не стану вас преследовать, – сказал я самым скучным голосом, на какой был способен. – Могу, но не стану. Всё, что произошло, уже произошло, ничего не поправишь. Во второй раз вы триста раз подумаете, прежде чем решитесь продать кому-нибудь подобный товар. Я прав?
– Вы правы, – тихо откликнулась госпожа Тэра.
– Я хочу, чтобы вы оставались на свободе.
– И молчали, – добавила госпожа Ифа.
– Почему же? – удивился я. – Напротив, я хочу, чтобы вы говорили. Твердили направо и налево, пока не сотрёте языки до корня. Рассказывали всем знакомым и незнакомым, что бывает, когда хочешь торговать фуккацу. Там, откуда я родом, в этом нет нужды, а здесь… Я хочу, чтобы пошли слухи. Пошли? – побежали, понеслись стрелой!
В глазах женщин вспыхнул огонёк понимания.
– У вас были сообщники, – продолжил я, довольный результатом. – Не отпирайтесь, я знаю! Меня не интересуют их имена. Сообщников предупредите первыми. Если что, я их из-под земли достану. На Окинаве возможны казни? Отлично, мне это нравится. Мне всегда нравилось то, что в новинку.
Пион и волны, вспомнил я нашу первую встречу. Сейчас жена и дочь начальника Канасуку были одеты иначе, но да, пион и волны. После всего, что было, пион увял, а волны улеглись.
– Если мы станем рассказывать, что мы сделали, – начала было госпожа Ифа, – на нас рано или поздно донесут. Вам же и донесут…
– Рассказывайте не о себе, – перебил я её. – Ссылайтесь на меня, на моих служащих. На кого угодно! Пусть об этом говорят все бросальщики костей в игорных домах, все охранники, все о-цути[13]13
«Большой молот», «кувалда».
[Закрыть], кто выбивает деньги из проигравшихся должников. Прикажите им! Если понадобятся страшные подробности, загляните в архив моей управы. У архивариуса Мияги есть копии давних дел, в том числе и о корыстных фуккацу. Я разрешу ему поделиться этим с вами.
В горле запершило. Я залпом допил остывший чай.
– Сплетни – тоже товар. Продавайте без счёта! Указывайте на моего слугу, как на ужасный пример. Вам ясно?
– Ещё чаю? – спросила госпожа Тэра.
– Пожалуй, – согласился я.
С лёгким скрипом отъехала дверь. В гостиную на коленях, непрерывно кланяясь, вползла служанка. Судя по её виду, она бы с большей радостью вползла в клетку с тигром.
– Рис с креветками, – прошептала она. – Две порции мимига. Сладкий картофель с печёной тыквой. Нидзин сири-сири…
– Что? – не понял я.
– Ломтики свиных ушей с соевым соусом, – пояснила служанка. – Две порции. И тёртая морковь с яйцом.
– При чём здесь свиные уши?!
– Ваш слуга, господин. Он всё съел.
– Фудзи?
– Он уже не голоден, уверяю вас.
– Мимига, – задумчиво повторил я. – Нидзин сири-сири.
Я хотел добавить, что, пожалуй, тоже не отказался бы от порции свиных ушей, но этого не понадобилось. Меня и так отлично поняли.
