Текст книги "Гонец в преисподнюю"
Автор книги: Генри Лайон Олди
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 27 страниц)
Уверен, женитьба сыграла немалую роль в помрачении рассудка Катацумури-второго. Если до того он ещё как-то держался, то свидетельство о свадьбе, официально закреплявшее его в новом статусе мужа Тэры и члена семьи Канасуку, оказалось последней каплей. Человек после фуккацу, без официальной грамоты, подтверждающей личность, зависает на грани между собой-прежним и собой-нынешним, между собой и не-собой, между твердыней здравого рассудка и бездной безумия. А когда он обретает новый статус без подтверждения уже имеющегося, он с громким плеском рушится в указанную бездну.
О бюрократия! Тебя, могучую, чтут не только в Чистой Земле, но и в адских чертогах, и в Небесном Хэрае будды Амиды.
Сможет ли грамота вернуть перерожденцу рассудок?
Не знаю. Но надеюсь.
Глава восьмая
Женщины семьи Канасуку
1 Семейный ужин– Кто это придумал?
Над колыбелью Момико раскачивался яркий цветастый шарик из плотной бумаги, подвешенный на длинном шнурке. Хотя был уже поздний вечер, Момико ещё не спала. Она заворожённо наблюдала за движением шарика, а когда тот начинал замедляться, тянулась к нему, желая подтолкнуть. Чтобы дотянуться, ей приходилось садиться. Садиться Момико не нравилось, она обиженно кряхтела, но шарик манил, и малышка в итоге принимала-таки сидячее положение и толкала игрушку ладошкой что есть силы. Как только шарик вновь принимался раскачиваться, девочка падала обратно на подушки совершенно счастливая.
Итог: Момико занята и никого не беспокоит. Момико долго сосредоточена на чём-то одном. Я не знаток маленьких детей, но полагаю, в её возрасте это настоящий подвиг! Момико вынуждена раз за разом садиться в колыбели, тянуться к игрушке, толкать её, падать обратно, – мышцам и связкам ребёнка это безусловно на пользу.
И Момико счастлива! Всё благодаря шарику на шнурке. Вернее, благодаря тому, кто это придумал.
– Это она, – ответила Ран.
– Это я! – одновременно с ней ответила Каори.
– По-моему, отличная идея!
Каори просияла. Для неё всегда была важна моя похвала, а после того, как в доме семьи Канасуку ей довелось увидеть меня в грозной служебной ипостаси, – в особенности. Робость и страх давно прошли, но я не сомневался: в тенях за спиной любимого старшего брата для моей сестры теперь вечно будет маячить призрак сурового старшего дознавателя.
С этим я ничего не мог поделать.
До загородной резиденции дзайбан-бугё я добрался в сумерках. Дома меня ждали, – похоже, своя служба оповещения имелась не только у женщин семьи Канасуку. Радостный визг сестры, бросившейся навстречу, сдержанное приветствие Ран… Мы соскучились друг по другу, оба это знали, но держали чувства на привязи, не выпуская наружу.
Приличия, гори они огнём. По крайне мере до момента ночного уединения, которое мы уже предвкушали.
Баня, чистая одежда – домашняя, удобная.
Семейный ужин.
Узнав о моём возвращении, Ран не стала прибегать к услугам стряпухи. Они с Каори сами приготовили тунца, жареного в масле, с маринованным дайконом, васаби и имбирём. К рыбе – рис на пару и креветки, очищенные заранее, сваренные в воде, подкислённой лимонным соком. Как же славно макать их в плошку с густым соевым соусом и отправлять в рот, запивая глоточками саке!
Уж порадовали, так порадовали.
Родная кухня Чистой Земли! В духе лучших семейных застолий дома в Акаяме.
– Ваше любимое блюдо?
– Тунец, жареный в масле.
– Это всё?
– Тунец с маринованным дайконом, васаби и имбирём.
Так старший дознаватель Сэки Осаму начал дознание по делу моего отца. Дознание, которое я дерзнул самовольно продолжить – и в итоге стал младшим дознавателем службы Карпа-и-Дракона. Мама, отец, как вы там? Всё ли у вас хорошо? Может быть, вы тоже устроили маленький праздник – не важно, по какому поводу! Едите жареного в масле тунца?
Сегодня на допросе Канасуку Катацумури вопрос о любимом блюде тоже прозвучал. Типичный вопрос, его часто задают. Это ничего не значит.
Если бы не ложное снадобье – яд? – поданное больному, фуккацу и его сокрытие…
Не слишком ли много совпадений? Не загоняю ли я себя снова на неверный путь, слепо следуя за совпадениями там, когда следует пошире раскрыть глаза и искать отличия?
– Тебя что-то беспокоит?
Единственная вольность, которую Ран позволяла себе со мной наедине или в присутствии Каори – обратиться к мужу на «ты». Я обнаружил, что сижу, уставясь в стену невидящим взглядом, с креветкой, зажатой палочками, в одной руке и чашкой саке в другой. Точь-в-точь Катацумури во время беседы, после которой я принял решение посетить храм Кикоэ-огими!
Мысль о таком сходстве неприятно меня резанула.
– Да, – признался я. – Моё новое дознание. В этом деле есть странности, с которыми я ещё не разобрался.
Каори навострила уши, перестав жевать, чтобы не пропустить ни словечка. Сейчас старший брат, он же старший дознаватель, расскажет интересное!
– Это служебная тайна?
У Ран имелось куда больше опыта в подобных делах.
– Да. Иначе я бы уже рассказал.
Каори вздохнула с разочарованием и поспешила заесть не оправдавшиеся надежды кусочком тунца.
– Я справлюсь.
– Не сомневалась.
– Мне надо как следует подумать… Я подмигнул Ран краешком глаза.
– Но – завтра. Всё – завтра!
2 Последний штрихПоездка в одиночестве по малолюдной загородной дороге как нельзя лучше располагала к размышлениям, которые я отложил на завтра. То есть, уже на сегодня.
Самое время.
Вчера в спальне, едва загасив фонарь, мы с Ран буквально набросились друг на друга. Что называется – изголодались! Верное слово пришло мне в голову утром, за завтраком, – в спальне нам было не до слов. Едва ли не до рассвета мы навёрстывали упущенное. После чего я блаженно провалился в сон без сновидений, и никакие подозрительные фуккацу и безумные начальники Канасуку с чадами и домочадцами мне не докучали.
…Ну, проспал. Бывает.
Хорошо, что я теперь глава управы. Могу сам себе объявить взыскание.
Итак, что мы имеем? Фуккацу подтверждено, мои первоначальные подозрения целиком подтвердились. Урок на будущее: больше доверять себе. А также наблюдениям и фактам, пусть даже на первый взгляд несущественным и неоднозначным.
Едем дальше.
Смерть начальника Канасуку и последующее фуккацу могли быть случайностью – лекарь, со всем его опытом, всё-таки ошибся, когда готовил снадобье. Даже обезьяна иногда падает с дерева. Слишком похоже на трагический случай в моей семье?
И что с того?
Совпадения тоже случаются.
Но что, если убийство было всё-таки подстроено умышленно? Так, чтобы в итоге больной, умирающий начальник Канасуку возродился в новом здоровом теле? Корыстное фуккацу? Почему же тогда Канасуку не стал мерзким каонай?! Возможно ли такое?
Если да, то каким образом?
Фуккацу в моей семье. Отец не знал, что даёт бабушке неправильное лекарство, которое её убьёт. В итоге – фуккацу, и никаких каонай.
Катацумури тоже не знал, что даёт начальнику Канасуку яд. Это можно считать доказанным, судя по результату. Знал ли начальник Канасуку, что ему собираются устроить перерождение? Видимо, нет. Иначе стал бы безликим. Хорошо, допустим, он и впрямь не знал. А кто знал? Тот, кто тайком подсыпал яд в лекарство? Мог знать, а мог и не знать. Ему могли сказать, что лекарь упорствует и лечит Канасуку фамильным снадобьем, которое на самом деле только вредит. Из профессиональной гордости он ни за что не даст больному другое, лучшее лекарство. А оно существует! Надо тайком подменить снадобье – и начальник Канасуку пойдёт на поправку!
Всё из лучших побуждений! Никакого преступного умысла, никакой личной выгоды в случае фуккацу.
На самом деле, знал ли человек, подменивший лекарство, что он делает, не имело особого значения. Убийца тот, кто дал снадобье, а не кто его приготовил. Но на месте главного злоумышленника – вернее, благодетеля! – я был бы предельно осторожен, понимая, к чему приведёт малейшая ошибка. Действовал бы через третьи, четвёртые руки, не посвящая исполнителей в свои замыслы – для верности.
А ещё чтобы они при всём желании не смогли меня выдать, если что-то пойдёт не так, и кто-то из них попадёт в руки закона.
В руки старшего дознавателя Торюмона Рэйдена.
Слишком сложный замысел? Слишком громоздкий? Много звеньев в цепочке, и любое может порваться из-за досадной случайности? Не без того. Но даже сложные планы срабатывают, если они хорошо продуманы и исполнение их тщательно организовано.
Допустим, у нас именно такой случай.
Тогда тот, кто всё это осуществил, должен был:
– Страстно желать подарить начальнику Канасуку новую жизнь в молодом здоровом теле.
– Знать целый ряд нюансов, касающихся фуккацу, которые неизвестны абсолютному большинству людей в королевстве Рюкю. Да что там – практически всем за редкими исключениями!
– Знать, в частности, как и из-за чего становятся каонай, а это здесь известно вообще единицам.
– Иметь возможность осуществить задуманное. Это деньги, доверенные исполнители, знаток лекарств и ядов – и средства убеждения или принуждения.
Кто?
Две женщины сейчас ехали со мною в одном седле, – две предприимчивых красавицы, пион и волны – только удовольствия я от этого, уж поверьте, не испытывал. Я даже не имел возможности выбросить их из седла.
Госпожа Ифа и госпожа Тэра.
Ифа – в первую очередь.
Она действительно любит своего мужа. Пусть он теперь и муж её падчерицы – не важно! Примчалась в управу, презрев регламенты и приличия, пала в ноги, готова была понести любое наказание, – лишь бы я вернул здравый рассудок переродившемуся муженьку.
Ради него она пошла бы на что угодно, на любое преступление.
О нюансах фуккацу, о том, как становятся каонай, я сам же и рассказал женщинам семьи Канасуку во всех подробностях.
Все детали складывались воедино. Но что-то выпирало, мешало, – камешек в сандалии, соринка в глазу! – не давая окончательно насладиться гармонией цельной картины.
Я ещё раз мысленно прошёлся по известным мне фактам.
Вот оно!
Распоряжение, оно же завещание начальника Канасуку. В нём он велел устроить судьбу Катацумури и выдать за него замуж свою дочь Тэру. Если Канасуку заранее позаботился о судьбе будущего вместилища своей души, – он знал о замысле жены и дочери! В то, что он искренне проникся великой симпатией к храмовому слуге и решил облагодетельствовать его, сделав членом свой семьи, мне верилось всё меньше.
Но если так, если Канасуку обо всём знал и согласился с предложенным планом, – почему он в итоге не стал каонай?! Ведь в таком случае корыстный умысел налицо!
А существовало ли завещание на самом деле?
Я его не видел, и даже не попытался с ним ознакомиться, а зря. Госпожа Ифа и госпожа Тэра не смогли бы мне отказать. Впрочем, ещё не поздно. Я могу затребовать документ для ознакомления хоть сегодня. Если же мне откажут, под каким угодно благовидным предлогом, я буду знать, что это означает.
Завещания не было. И всё окончательно встанет на свои места.
Но, скорее всего, оно было. И сейчас хранится в доме семьи Канасуку. Что-то же нужно было предъявить мальчикам, которых отправили в храм за безвестным слугой? Иначе после смерти главы клана мальчики могли и заартачиться, а то и взбунтоваться. Особенно те из них, кто имел виды на госпожу Тэру. Ещё наверняка имеются родственники, которых, мягко говоря, удивило бы подобное решение…
Завещание начальника Канасуку одним махом решало все эти проблемы. Те, кто придумал и воплотил столь хитроумный план, наверняка это учли. Вот только завещание написал отнюдь не начальник Канасуку. Его желание забрать толкового слугу с собой в Наху, о чём мне рассказали в храме, – это одно. А отдать за него дочь и сделать своим наследником, – совсем другое.
Но если в теле слуги будет обитать душа начальника – это всё меняет.
Уверен, женщины обо всём позаботились. Умелый каллиграф за хорошую плату легко подделает чужой почерк. Допускаю также, что верная жена и сама способна на хорошую подделку. Распознать обман будет непросто. Да и кто станет этим заниматься?!
Так-таки никто?
Возможно, я стану. Правда, шансов на успех немного. Почерк у перерожденцев часто меняется, а найти для сравнения документы или письма, написанные собственноручно начальником Канасуку до его смерти, может оказаться проблемой.
Ладно, всё по порядку. Сначала нужно убедиться, что завещание действительно существует.
И последний штрих: Фудзи. Если я прав, история с фуккацу моего слуги – это была не попытка заработать на новом невиданном «товаре». В первую очередь женщины семьи Канасуку желали удостовериться, что трюк с перерождением работает, – перед тем, как проделать подобное с умирающим начальником. А когда потерпели неудачу и узнали от меня, почему, – разработали новый план, с учётом ценных сведений, полученных от доверчивого Торюмона Рэйдена.
Мне и в страшном сне не могло прийти в голову, что потерпев неудачу и чудом, вернее, моей милостью избежав суда, приговора и наказания, они попробуют ещё раз! А они попробовали, – отчаянно рискуя, без дополнительной проверки и подтверждения, опасаясь вновь привлечь моё внимание…
Признаюсь, я недооценил этих женщин.
Только они не знали, что перерожденец обязан заявить о фуккацу в службу Карпа-и-Дракона и получить соответствующую грамоту. Если бы не это, я до сих пор пребывал бы в уверенности, что никакого фуккацу не было, начальник Канасуку умер своей смертью от болезни, и его женщинам всё сошло бы с рук.
3 «Уверен, вы сумеете найти выход»– Доброе утречко, начальник!
Встать с крыльца, чтобы поприветствовать начальство подобающим образом, Манци и не подумала – как обычно, когда рядом не было посторонних. При посетителях она себе такого не позволяла. Несмотря на дерзость и своеволие, Манци нутром чуяла грань, которую не следует переходить.
Девица прекрасно знала, как ко мне следует обращаться. С памятью у неё всё было в порядке. Тем не менее через раз она называла меня «начальником». Проверяла, когда я сделаю ей выволочку? Развлекалась? Ничего не могла – да и не хотела поделать со своим вредным характером?
Я уже выяснил, что значит на китайском «манци». Заноза и есть! Обращение «начальник» было самым невинным из её развлечений, его я спускал девице с рук. Не наказывать же её по пять раз на дню за такую мелочь?! Тем более, что это всё равно ничего не даст.
– Доброе утро, Манци.
– Все на месте, только вас и ждут!
Вроде как доложила. А на самом деле толсто намекнула: «Опаздываешь, начальник!» Опаздываю. Сам знаю.
– И зачем же меня ждать? – в тон ей поинтересовался я.
Когда я бывал в хорошем настроении и имел толику свободного времени, беседы с Манци меня забавляли.
– Без начальства никто не знает, чем заняться? Бездельничаете?
– Бездельничаю, – без малейшего стеснения подтвердила Манци. – Стаю карпов набила, больше работы нет. А про остальных не скажу. Проверяй, начальник!
– Возвращайся в дедову мастерскую. Если появится работа, я за тобой пришлю.
– А там тоже делать нечего. Городские мальчики, дурни пустоголовые, всё решить не могут: иметь со мной дело, или нет?
– Это ещё почему?
– Я ж на службе. На власти работаю. Вот и думают: бить у меня наколки – не зазорно ли? Месяц думают, полтора. Будто у них есть, чем думать!
Признаться, мне и в голову не могло прийти, что служба в управе создаст Манци подобные проблемы.
– Не бери в голову, начальник! – заноза беззаботно махнула рукой. – Объявятся, я их знаю. А я тут посижу, не засохну. Жалование, опять же, капает. Да, кстати, там к тебе этот перерожденец рвётся. Как в отхожее место, когда приспичит.
Как всегда, главное Манци приберегла напоследок.
* * *– Доброе утро, господин.
Вчера, выписав грамоту о перерождении, я распорядился оставить Катацумури-второго в управе. До утра, а там видно будет. Грамота не действует мгновенно, это вам не будда Амида! Да и душевный разлад перерожденца мог зайти слишком далеко, когда уже никакой грамотой не поможешь. Следовало убедиться, что Канасуку Катацумури в своём уме, прежде чем отпускать его домой, – чтоб не натворил дел.
На задах управы имелся сарай для задержанных, сбитый из крепких досок, с надёжной дверью, что запиралась снаружи на засов. Туда я и распорядился поместить перерожденца. Велел кормить, поить, наружу выпускать только по нужде, и под строгим конвоем. Как доложил секретарь Рюхо, с перерожденцем проблем не было. Не буянил, не кричал, сбежать не пытался. В еде не привередничал. Попросил выпивку, получив отказ, возмущаться не стал. А с утра настоятельно попросил о встрече с мной.
Вот, явился в кабинет.
Позвать охрану? Ладно, если что, сам справлюсь. Наверное.
– Хочу вас нижайше поблагодарить, господин.
– За что?
– За то, что вернули мне рассудок! Я перед вами в долгу.
Он ткнулся лбом в пол, после чего с достоинством выпрямился, сидя на пятках. Я не стал ему говорить, что исполнял служебный долг. Пусть считает себя моим должником – не повредит.
– Вы уверены, что рассудок вернулся к вам полностью?
– Уверен!
– Вы помните, как вели себя вчера в этом кабинете?
– Что-то помню хорошо. Что-то как в тумане. Мне очень стыдно! Я вёл себя неподобающе. Прошу принять мои глубочайшие извинения.
На языке Чистой Земли Катацумури-второй говорил правильно, с уже знакомым мне акцентом.
– Вы помните, как зовут ваших людей, которые вчера выступали свидетелями?
«Он моё имя всё время забывает!»
– Юи и Айано. Юи – редкий дурак, господин старший дознаватель! Я держу его исключительно за силу и исполнительность. Хотя, бывает, по глупости такого наворотит…
– Ещё за честность, наверное? Катацумури-второй задумался – и вдруг сверкнул белозубой улыбкой.
– Пожалуй, вы правы. Он если и захочет соврать – не сумеет! Да он и не пытался никогда.
– Сейчас вы полностью осознаёте себя?
– Полностью. Я Канасуку Хироко из Нахи. После фуккацу я стал Катацумури-вторым. Или Канасуку Катацумури, потому что на днях женился на Тэре и принял фамилию семьи. Женился на собственной дочери! Вот же!..
От избытка чувств он звонко хлопнул себя ладонями по коленям.
– И как вы теперь будете с этим разбираться? Жена, она же дочь; бывшая жена, она же ваша вдова…
Это было не моё дело. Оно не имело отношения к дознанию. Но вы бы смогли удержаться на моём месте?
– Уж как-нибудь разберусь, не сомневайтесь! – Катацумури-второй ухмыльнулся и подмигнул мне, как мужчина мужчине. – Это отличное тело! Молодое, сильное. Уверен, женщины моей семьи останутся довольны!
Честное слово, я ему даже позавидовал. Вот ведь повезло человеку! Правда, для такого счастья ему довелось умереть.
Сильный человек. Очень сильный человек, что неудивительно при его образе жизни. Могу представить, как он поднимался к статусу начальника. Грамота грамотой, но чтобы так быстро прийти в себя после помешательства, надо быть крепче камня.
– Я вижу, что вы в своём уме. Готов отпустить вас домой. Вы помните, что до окончания дознания вы не должны покидать город?
– Помню. Даю слово.
– Очень хорошо.
– Если я не покину город… В этом случае я избегну наказания?
– Не избегнете, – разочаровал я его. – Сокрытие фуккацу – серьёзное преступление. Но если вы будете выполнять все предписания и не станете чинить препятствий, это будет учтено как смягчающее обстоятельство при вынесении приговора.
– Смягчающее обстоятельство? А их может быть несколько?
– Вполне.
– То, что я не знал, что о фуккацу следует заявить вам, считается?
От меня не укрылось это деликатное «вам» вместо «в службу Карпа-и-Дракона». Намёк? Однозначно.
– Считается. Но полностью от наказания вас это не освобождает.
– У меня есть уже два смягчающих обстоятельства?
– Да.
– А если их найдётся больше? Я хорошо усвоил урок! Если со мной снова случится фуккацу я немедленно заявлю об этом лично вам!
– Не сомневаюсь. Но обойтись без наказания вряд ли получится.
– Возможно, мы всё же смогли бы решить этот вопрос? Нельзя ли наказание свести к штрафу? К солидному штрафу, я имею в виду! Вы будете приятно удивлены его размером.
– Я подумаю над этим.
– Уверен, такой человек, как вы, сумеет найти выход. Буду с нетерпением ждать вашего решения.
– Сейчас я вручу вам грамоту о фуккацу, которая удостоверяет вашу личность, и вы отправитесь домой. Ждите моего решения в кругу семьи.
Грамота до сего момента хранилась у меня в кабинете. Не стоило вручать её перерожденцу, пока я не убедился, что он вменяем и не изорвёт грамоту в клочья во время нового приступа.
– Благодарю вас, господин старший дознаватель.
– Вот письменные принадлежности. Напишите расписку в том, что грамота передана вам в руки. Я продиктую, что писать.
– Да, конечно.
В расписке не было нужды. Она не была предусмотрена уложениями службы. К счастью, Катацумури-второй об этом не знал. Как вы уже догадались, мне требовался образец его почерка. Да, после перерождения почерк меняется, но не слишком сильно, как подсказывал мой опыт. Характерные особенности остаются.
– Я могу идти?
– Можете. Вот ваша грамота. Берегите её!
Когда Катацумури-второй раздвинул двери кабинета, его догнали мои слова:
– Да, чуть не забыл. Перед фуккацу вы оставили семье завещание на случай вашей смерти?
Он замер. Медленно обернулся.
– Оставил. Скорее не завещание – распоряжения…
– Это важный документ. Он должен быть приобщён к материалам дознания. Пришлите его мне с посыльным, как только придёте домой.
Катацумури-второй замялся.
– Я смогу потом получить его обратно?
– По завершении дознания. С документа будет снята копия для архива, а оригинал вернут вам.
– Хорошо, господин старший дознаватель. Я пришлю его вам.
