Текст книги "Гонец в преисподнюю"
Автор книги: Генри Лайон Олди
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 27 страниц)
Глава четвёртая
«Плетью и добрым словом»
1 Две диковинки, любимый напиток главы управы и два удара плетьюУтоптанная и накатанная до твёрдости камня дорога вилась меж живописных холмов. На склонах и вершинах буйствовала зелень всех возможных – и невозможных! – оттенков. Тут и там сквозь неё прорывались вспышки цветов: охра, кармин, бирюза, лимонная желтизна. Да, я начинал понимать, отчего на Окинаве так любят всё яркое, кричащее.
Безумство красок и запахов. Резкие смены погоды. Солнце, безмятежная синь над головой, ни ветерка; и вот уже в небе толпятся грозовые тучи. Ливень падает стеной, ураганный ветер валит с ног. А вот снова солнце, мёртвый штиль, в вышине тают остатки облаков. Лишь сорванные бурей ветки да лужи, исходящие паром, напоминают о разгуле стихии.
В Акаяме такое тоже случается, но для нас это скорее редкость.
Припозднившиеся крестьяне везли в Наху урожай на продажу. Они дивились на нас с Фудзи, раскрыв рты, и спешили уступить дорогу. Пополудни я остановился пообедать в придорожной харчевне. Фудзи я предусмотрительно оставил на улице под покосившимся навесом, чтобы на него не пялились, как на диковинку. В итоге хозяин харчевни, служанка и немногочисленные посетители вытаращились на меня. На языке Чистой Земли хозяин изъяснялся, спотыкаясь через слово, как хромая лошадь на каменистой дороге. Служанка, стараясь не выказывать интереса, – это у неё не особо получалось – то и дело украдкой бросала на меня любопытные взгляды. Когда с заказом еды было покончено, хозяин, помявшись, отважился спросить:
– Просить прощаться господин! Вы есть начальник новый управа? Извинить, извинить, если дерзость! Сто раз извинить!
Надо же! Впрочем, слухи несутся быстрее стрел и добираются туда, куда не всякая птица долетит. Опознать меня несложно: одежда с эмблемами и гербами говорит сама за себя.
– Да, я глава управы Карпа-и-Дракона.
– Честь! Честь! Великий честь!
– Накормите моего слугу. Он будет есть на улице.
– Да, господин! Будет сделать, господин!
Кроме меня, в харчевне сидели трое крестьян – их повозки со сладким бататом, запряжённые низкорослыми жилистыми быками, ждали неподалёку – и пара лохматых здоровяков в потрёпанной одежде. Один – с косым шрамом через всё лицо. Рядом с ними, прислонённые к стене, стояли два топора внушительных размеров. Лесорубы, должно быть. Крестьяне старательно не смотрели на меня, лишь перешёптывались за едой. Могли бы и в голос говорить – я всё равно бы ничего не понял. На сегодняшний день я выучил на местном языке два десятка слов. Лесорубы, кстати, болтали громко и глазели на меня, не скрываясь.
Их дурные манеры меня мало волновали.
Принесли мясной суп и тушёные овощи: без изысков, сытно и дёшево. Выпивку я заказывать не стал – впереди долгий путь, разморит по жаре.
Спросил воды с лимоном и мятой. Хозяин растерялся, – похоже, я был первый с подобным заказом – однако в итоге не оплошал. Теперь, небось, будет предлагать клиентам, надуваясь от важности: «Только в моей харчевне! Любимый напиток главы управы Карпа-и-Дракона! Рецепт получен лично от господина старшего дознавателя!»
Вернулась служанка, горячо зашептала что-то на ухо хозяину, вздымая брови на лоб и делая круглые глаза. Ясно, Фудзи увидела. К чести хозяина, он не поддался искушению и не поспешил на улицу поглазеть на ещё одну диковинку.
После обеда мы вновь двинулись в путь. Фудзи то и дело отставал, хотя мой рыжий мерин плёлся шагом, как и прежде. Сказывались жара и сытная трапеза, – меня и самого клонило в сон. Но не потакать же лентяю-каонай?!
– Не спать!
– А? Что?! Простите, господин!
– Будешь отставать, подстегну плетью.
– Да, господин! Я понял, господин!
Кажется, он не поверил. Решил, что это я так, для острастки. До сих пор я ни разу не вразумлял Фудзи плетью, но когда после третьего окрика и очередных извинений слуга снова отстал, на ходу клюя носом, моё терпение иссякло. В конце концов я ему не милосердный будда Амида!
От удара плетью по плечу Фудзи с криком вскинулся и отшатнулся. Его лицевую плоть скрывала маска, но видеть эту серую мерзость мне и не требовалось. Слуга был ошарашен, не мог поверить в случившееся. Может, ему почудилось?
Что ж, для убедительности я добавил ещё раз, по другому плечу. Не слишком сильно, но с громким хлопком, выбив из одежды Фудзи облачко пыли.
– Ай! Не надо!
– Ты мне ещё и указывать будешь?!
– Нет-нет, господин! Простите!
– Я тебя предупреждал?
– Предупреждали, господин…
Фудзи поник, ссутулился, растирая пострадавшие плечи.
– Теперь не жалуйся! И запомни: я всегда держу своё слово.
– Я запомнил, господин!
– Ещё раз отстанешь, и эти удары покажутся тебе милыми ласками.
– Я больше не отстану, господин!
Он тоже сдержал слово. Пару раз начинал дремать на ходу, но тут же вскидывался и спешил догнать меня, следуя у стремени или на шаг позади. Правду говорят, что добрым словом и плетью можно добиться куда большего, чем одним только добрым словом.
Солнце клонилось к закату. Дорога забирала в гору, нас обступил лес. Деревья местами нависали, смыкались над головой. Зелёный полог наискось пронизывали стрелы солнечных лучей. Наконец-то тень и прохлада! Даже Фудзи приободрился, несмотря на усталость.
Скоро начнёт темнеть. Я припомнил карту, которую нарисовал для меня архивариус Мияги, – как выяснилось, он неплохо знал здешние места. Карта лежала в седельной сумке, но мне не было нужды с ней сверяться: рисунок Мияги стоял перед глазами, а слова архивариуса звучали в ушах. Скоро будет крутой поворот направо. За ним, примерно через дюжину тё[18]18
Примерно через 1,3 км.
[Закрыть], я найду постоялый двор с харчевней при нём.
Вот и поворот.
За поворотом меня ждали.
2 Скидка для паломниковИх было четверо.
Уже знакомые мне здоровяки с топорами, которых я принял за лесорубов. Когда и обогнать успели? Ну да, знали короткий путь. Крайним слева стоял долговязый и сухой, как жердь, мужчина в безрукавке на голое тело и коротких, до колен, штанах. Лицо его скрывала соломенная шляпа амигаса, видно было лишь узкий подбородок, тонкие губы и длинные, свисавшие чуть ли не на грудь усы. За поясом у долговязого вызывающе торчал меч в потёртых ножнах. Судя по расслабленной позе, пускать меч в ход было для мужчины делом привычным.
Четвёртый же вид имел щегольской и совершенно неуместный на лесной дороге в подобной компании. Длиннополое кимоно алого шёлка, расшитое изумрудными листьями папоротника. Широкий пояс цвета грозового неба с тяжёлыми золочёными кистями. Бордовые широченные штаны с завязками на щиколотках. Щёголь единственный не был босиком, на ногах его красовались дзори из крашеной соломы. Довершала наряд головная повязка хатимаки цвета киновари, на которой скалились морды демонов.
И два тесака за поясом, широких и коротких, в лаковых деревянных ножнах. Как я мог забыть про тесаки?
Осторожно скосив взгляд влево-вправо, – так, чтобы не выпускать из виду перекрывшую путь четвёрку – я обнаружил то, что ожидал. В кустах по обе стороны дороги прятались ещё двое. Прятались они неумело – или нарочно позволяли себя увидеть. Вполне возможно, позади притаились ещё люди, готовые отсечь мне путь к бегству. Я собираюсь бежать?
Сражение с ними я проиграю. Фудзи – не боец. Был бы со мной Мигеру или Широно… Сдаться? Отдать всё, что потребуют? Тогда не убьют. Здесь не Чистая Земля, здесь окинавец может убить чистоземельца без всякого фуккацу. А рассчитывать на то, что убийца окажется большим поклонником Чистой Земли и ревностным последователем будды Амиды – нет, на такое везение я не рассчитывал.
Поступиться честью. Претерпеть позор.
Сохранить жизнь?
Я тронул пятками бока гнедого, едва заметно потянул за уздечку. Мерин переступил с ноги на ногу, сместившись на шаг вправо, – словно сам по себе, без всякого принуждения. Теперь я оказался точно напротив выступившего вперёд главаря-щёголя. «Лесоруб» со шрамом стоял сейчас позади него. За их спинами открывалась ровная дорога, уходящая в гору.
Лучшей позиции мне не занять.
Сражаться? Сдаться? Бежать? Имелся и четвёртый вариант: прорваться, не вступая в бой. Я скверный наездник, но за эти месяцы мы с гнедым подружились. Брошу мерина с места в галоп, он грудью и копытами расшвыряет, собьёт с ног главаря и «лесоруба»…
Второй «лесоруб» опоздает. Должен опоздать!
Улыбка Гуры сделалась хищной.
– Что за скидка?
– Мы тут пошлину собираем. Для паломников – скидка.
– И сколько же выйдет за двоих?
Я развёл ноги в стременах, готовясь ударом пяток бросить мерина в галоп. Покрепче взялся за уздечку, поднёс руку к поясу, – как бы за кошельком, а на самом деле к плетям.
– Что вы такое удумали, господин старший дознаватель! Не надо нас конём топтать! Оно и вам, и нам дороже выйдет. Итак, за двоих со скидкой – бесплатно! И королевский ужин за наш счёт. Покорнейше прошу, не оскорбляйте нас отказом!
Я решил, что сошёл с ума. И ответил, как сумасшедший:
– Благодарю за приглашение. Не откажусь.
– Правду о вас говорили: глава управы Карпа-и-Дракона – человек смелый, но разумный, не из отчаянных. Езжайте с нами, мы вас проводим до постоялого двора. Вот-вот ливень хлынет, надо бы поспешить.
Гура подмигнул:
– Вы же не хотите промокнуть?
Пока он сделает шаг или два, пока размахнётся топором… Если повезёт, он вообще шарахнется прочь от неожиданности. Остаётся долговязый. Длинные руки, длинный меч. Этот точно не шарахнется. У меня будет только один удар плетью. На скаку. Плеть его не остановит, но хотя бы задержит. Прорвусь!
Слишком долго думаю. Надо действовать! Фудзи.
Что будет с Фудзи? Поколотят с досады и отпустят – на что он им сдался? Убьют, вымещая злость? Что мне слуга, презренный каонай? Он для меня никто…
Почему я ещё не ринулся на прорыв?
– Эй, господин хороший! Далеко направляетесь? На языке Чистой Земли щёголь говорил без малейшего акцента.
– Кто спрашивает? Назовись!
– Я Гура-Уголёк! А это мои люди.
– Включая тех, кто прячется в кустах?
Гура весело расхохотался. «Лесорубы» одарили меня кривыми ухмылками. Долговязый не поддержал общего веселья, оставаясь настороже.
Сейчас! Пока смеются.
– Так куда же вы собрались?
Что меня удерживает от броска? Мысль о Фудзи? Нет, не только.
– В храм Кикоэ-огими.
Нет смысла делать тайну из цели моего путешествия.
– Так вы паломник? Тогда вам скидка!
3 «Всё лучшее – к вашим услугам!»– Это ловушка, господин! – забормотал Фудзи, догнав меня. – Нас заманивают! Ограбят и убьют! Надо бежать! Это тело быстро бегает, господин! Не волнуйтесь за меня, я убегу от них! Спасайтесь!
Что он о себе возомнил?! Это я, значит, за него волнуюсь?
За никчёмного каонай?!
Позади жеребцами заржали «лесорубы». Со слухом у них было всё в порядке.
– Если бы нас хотели убить и ограбить, уже бы всё кончилось. Для этого нас не надо никуда вести.
– Вы хотите сказать, что они не врут?
– Они не врут.
– Это же разбойники! Им нельзя верить, господин!
Ну да, один раз те, кому Фудзи доверился, уже пытались отправить его на необитаемый остров, на голодную смерть. После такого поверить разбойникам?
Заржали все шестеро: двое из кустов присоединились к процессии. Путь к бегству позади нас никто не загораживал.
– Не смей никуда бежать! Следуй за мной.
– Да, господин, – пролепетал Фудзи упавшим голосом.
Быстро темнело. Виной тому были не столько подступающие сумерки, сколько стремительный бег грозовых туч. Я уже говорил о переменчивости здешней погоды? Порывы ветра трепали кроны деревьев, швыряли под ноги сорванные листья и ветки. Сквозняки зябкими змейками забирались под одежду. Кто бы мог подумать, что я буду с тоской вспоминать о дневном пекле?
Ливень висел над головами, готовый обрушиться в любой момент. По крайней мере насчёт этого Гура не соврал.
Насчёт постоялого двора – тоже. Впереди затеплился жёлтый огонёк, и вскоре хозяин уже принимал у меня гнедого, чтобы отвести в конюшню, расседлать и задать корму. Едва я переступил порог харчевни, мой небесный покровитель возвестил о прибытии Торюмона Рэйдена оглушительным ударом грома. Миг спустя упал ливень, но нас отсекли от него черепичная крыша и крепкие стены.
* * *Гуру-Уголька тут хорошо знали.
Хозяин обращался к главарю с уважением, сдобренным приятельской фамильярностью. Не удивлюсь, если он в доле, даёт разбойникам кров и втихаря сбывает награбленное. Ладно, грабежи на большой дороге – не моя забота. Тем более, что местным властям про шайку Уголька наверняка известно. Делятся с кем надо? Не наглеют лишнего?
Значит, на их промысел закрывают глаза.
Отчасти поэтому я не опасался ловушки. Уголёк знал, кто я. Нападение на главу управы Карпа-и-Дракона – такое шайке с рук бы не сошло. Из-под земли достали бы и в землю упрятали! А Гура отнюдь не дурак, как я успел заметить.
Засада – спектакль. В моей жизни было много разных спектаклей на любой вкус. Почему бы не быть и такому? Лесной удалец захотел испытать приезжего чиновника – из какого теста тот слеплен? Испытание я прошёл в тот момент, когда главарь уверился, что чиновник готов броситься на прорыв. С одной стороны, хорошо, что Гура вовремя понял мой замысел, иначе наломал бы я дров! А с другой стороны, следует лучше прятать от чужих глаз свои намерения.
Честно говоря, я до сих пор не знал: поскакал бы я прочь или нет? И самому в этом не разобраться. Как же мне вас не хватает, святой Иссэн!
– Клянусь, такого гостя у тебя ещё не было! Гордись! И поприветствуй как подобает главу службы Карпа-и-Дракона, старшего дознавателя Торюмона Рэйдена из Чистой Земли!
Вообще-то глава службы у нас святой Кэнсё. Я лишь возглавляю управу в Нахе. Ладно, проехали. В конце концов, моя управа – единственная в королевстве Рюкю, так что в каком-то смысле я действительно глава службы.
Харчевня была куда вместительней, чем та, где я обедал. Людей собралось немало и вели они себя не сказать, чтоб тихо. Но после слов Уголька в зале упала мёртвая тишина.
– Честь! Огромная честь для меня, господин! Падать на колени хозяин не стал, но поклонился так низко, что едва не коснулся лбом пола. На языке Чистой Земли он говорил не хуже Гуры.
– Вы не пожалеете, что посетили моё скромное заведение! Всё лучшее – к вашим услугам!
– У тебя тут всё – лучшее! – заорал кто-то из дальнего угла. Его поддержали:
– Лучшее!
– Лучший!
– Мисаки – лучший!
– Покажем наше гостеприимство!
– Не посрамим!..
Иные кричали на местном наречии. Слов я не понимал, но общий смысл был явно тот же: «Не посрамим!».
Крики утихли, харчевню наполнил прежний гомон и бряканье посуды. Вряд ли про меня забыли, – просто предоставили заботам хозяина и Уголька.
– Вы не против, если я сделаю заказ? – церемонно поинтересовался Гура. – Я отлично знаю кухню Мисаки. Вы не будете разочарованы!
– Полностью вам доверяю, – улыбнулся я.
Гура едва не зарделся угольком, оправдывая прозвище, и быстро заговорил с хозяином на окинавском. Судя по длине монолога, заказал он столько, что и король со свитой объелись бы до полусмерти!
– У дверей сидит человек в маске карпа, – обратился я к хозяину, когда Гура закончил. – Это мой слуга. У вас найдётся каморка с отдельным выходом, чтобы разместить его на ночлег?
Мисаки был удивлён, но виду не подал.
– Конечно, найдётся.
– Очень хорошо. Пусть его отведут туда – и туда же принесут его еду. Мой слуга не станет есть в общем зале.
– Как прикажете, господин! Дозволено ли мне спросить: почему?
– Моему слуге запрещено снимать маску в присутствии других людей. Он ест в уединении.
– Понял, господин! Всё будет сделано, как вы хотите!
Вряд ли он действительно понял, но переспрашивать не стал, опасаясь показаться назойливым. У высокого положения есть много преимуществ. Одно из них: к тебе не лезут с лишними вопросами.
– Это тот самый безликий слуга, о котором ходят слухи? – поинтересовался Гура, когда хозяин отошёл.
– Да.
– Хотелось бы узнать о нём поподробнее. О нём, и о некоторых… м-м-м… особенностях вашей службы.
Ну вот, сглазил! И высокое положение не всегда спасает.
– Но только не на пустой желудок, господин Торюмон! Сперва – ужин!
4 «Нас ждёт наводнение»– …как вам рафутэ, Рэйден-сан?
После второй перемены блюд и третьего (пятого?) тоста Гура стал обращаться ко мне по имени. Для главаря шайки это была изрядная вольность, но я не стал возражать.
Мне всё равно, а Гуре приятно.
– Превосходно! – возвестил я, ничуть не покривив душой. – Здешний рафутэ ничуть не уступает тому, которым меня угощали в замке Сюри.
– Уголёк держит слово! А кухня у Мисаки – лучшая во всей округе! Ещё авамори? Или саке?
– Налейте саке. Мне завтра в путь.
– Как скажете. Вот, попробуйте соба[19]19
Соба – разновидность лапши. На Окинаве, в отличии от Японии, её готовят из пшеничной муки и подают с мясом, луком и т.д., заливая сверху яйцом.
[Закрыть] – она сегодня удалась!
– Непременно! Надеюсь, моего слугу уже накормили?
По большому счёту спрашивать об этом стоило у хозяина. Но от меня не укрылось, как Мисаки несколько раз подходил к моему собеседнику, советуясь с ним на местном языке. Я не сомневался, что Гура в курсе всего, что творится на постоялом дворе.
– Ему отнесли три блюда, включая рафутэ.
– Не стоило так баловать каонай.
– Не думаю, что у него много радостей в жизни. Пусть будет хоть эта. Я наслышан о вашем слуге. Но слухи – ненадёжный источник, согласитесь, в отличие от старшего дознавателя. Кто компетентнее вас в таких вопросах? Наша встреча – большая удача. Расскажете, как человек превращается в каонай?
Безликие – неподходящая тема для застольной беседы. В Чистой Земле это знают все, от простолюдина до сёгуна. Но здесь – не вполне Чистая Земля, в чём я имел возможность неоднократно убедиться. Поговорить о каонай? Что тут такого? Разве это что-то неприличное? Неподобающее? Правда?! Почему?!
– Охотно расскажу, – ответил я вместо долгих объяснений.
И начал рассказ.
– О, какие подробности! Крайне полезные сведения! Я так понимаю, это не служебная тайна?
– Ни в коей мере! Я заинтересован в том, чтобы и в королевстве Рюкю об этом узнало как можно больше людей. Лучше сразу пресечь преступные соблазны, как неосуществимые, чем потом разбираться с последствиями незнания.
– Крайне, крайне разумно! Я бы даже сказал, мудро. А можно ли взглянуть на лицо вашего слуги? Мне хотелось бы увидеть, как выглядит каонай без маски.
– Вам не понравится.
– И всё же…
– У каонай нет лица. В прямом смысле слова. Если вы когда-нибудь увидите подобное, вы точно это ни с чем не перепутаете.
– И всё-таки…
– Каонай на службе Карпа-и-Дракона запрещено снимать маску на людях.
– Ладно, как скажете! – Гура шутливо поднял руки, признавая своё поражение. – А что до обычных фуккацу? Насколько я знаю, житель Рюкю может убить яматонтю без всякого фуккацу. Зато если чистоземелец убьёт утинантю, душа убийцы отправится в ад, а душа убитого вселится в его тело. Это так?
– В целом, да. Но…
Гура-Уголёк смотрел на меня с жадным интересом. Ждал продолжения. Передо мной сидел не обычный разбойник. Хорошо образован: правильная речь, вежливое обхождение. В совершенстве знает по меньшей мере два языка, легко и к месту употребляет слова и обороты, неведомые простолюдинам. Дорогая одежда, актёрский талант, толика ироничности, – одно представление на дороге чего стоит!
Местный пэйтин, как здесь называют самураев. Не самого низкого ранга. У нас ронины тоже, случается, возглавляют шайки.
Только вот его интересуют вопросы, которые обычному разбойнику не пришли бы в голову. И спрашивает не из праздного любопытства. Уверен, всё, что связано с фуккацу и каонай, интересует Гуру с практической точки зрения. Уголёк предусмотрителен, не хочет нарваться на неприятные неожиданности.
Что ж, я сказал, что знал. Не раскрывая имён и служебных тайн, разумеется. Быть может, это в итоге спасёт кому-нибудь жизнь или предотвратит фуккацу.
Мне же меньше работы.
– …известен случай, когда рюкюсец убил чистоземельца, и произошло фуккацу.
– Ух ты! И как же такое случилось?
– У меня нет точного ответа. Но есть предположения.
– Вы ими поделитесь? Был бы крайне признателен, Рэйден-сан!
К этому моменту наши сотрапезники потеряли к нам всякий интерес, горячо о чём-то заспорив между собой. И меня, и Гуру это вполне устраивало.
– Есть основания полагать, что убийца чрезмерно увлекался всем, что связано с Чистой Землёй. Язык, одежда, обычаи. Боевые искусства, учение будды Амиды…
– И так увлёкся, что не заметил, как стал чистоземельцем? Нарвался на фуккацу?!
Гура всё схватывал на лету.
– Говорю же, это мои предположения. Могло сыграть роль что-то ещё, что мне неизвестно.
– Сколько фуккацу произошло на Окинаве за последние полгода? Год?
Он меня проверяет? Не раскрою ли я служебную тайну? Нет, не раскрою. Любой, у кого есть глаза, уши и мозги, при желании легко это выяснит.
– Известно о трёх случаях. Не исключаю, что их было больше.
– Четыре? Пять?
– Возможно.
– Пусть три. А за предыдущие годы – ни одного! Я прав?
– Вы правы.
– Влияние Чистой Земли, – задумчиво произнёс Гура. – Язык, одежда, обычаи. Учение будды Амиды…
Ваши люди очень стараются, чтобы всё это не ширилось Окинавой. Запрет на язык, запрет на одежду, запрет на строительство дополнительных храмов… Вы затыкаете пальцами дыры в плотине. Рано или поздно пальцев не хватит, Рэйден-сан. Вода потечёт струйкой, ручейком, потоком, – и плотина рухнет.
Он помолчал и подвёл итог:
– Боюсь, нас ждёт наводнение. И я хочу быть к нему готовым.
