Текст книги "Гонец в преисподнюю"
Автор книги: Генри Лайон Олди
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц)
Фудзи ждал меня на улице, курил.
Рядом с ним торчали двое громил, перекидываясь с моим слугой репликами, – как осуждающими, так и восторженными. Речь шла о поединках борцов сумо, состоявшихся пять дней тому на площади возле храма Гококу-дзи. Здешнее сумо отличалось от того, что было принято в остальной Чистой Земле, – разрешались захваты за ноги, удары не только ладонями, круг для поединков был меньше, да и дрались борцы одетыми, а не голыми, в одной набедренной повязке, – короче, при таком разнообразии приёмов зрители всегда находили, о чём поговорить.
Неподалёку на земле стоял паланкин. Возле него приплясывали возбуждённые носильщики, время от времени принимая в беседе самое живое участие. Двое даже начали демонстрировать эпизод какой-то схватки, упали на землю и вывалялись в пыли под общий хохот.
– Эй, Фудзи!
Слуга торопливо выколотил трубку, сунул её за пазуху и подбежал ко мне.
– Ты знаешь, что начальник Канасуку умер?
– Знаю, господин, – с удивлением откликнулся Фудзи.
Он ждал любого вопроса, но не этого.
– И давно знаешь?
– Дней пять уже, господин. Может, шесть.
– От кого узнал?
– От Гудзи, – он указал на одного из громил. – А что, нельзя было?
Гудзи ухмылялся во весь щербатый рот. Громиле нравилось, что его упоминают в разговоре. Видимо, это случалось реже, чем ему хотелось бы.
– Можно, – буркнул я. – А мне почему не доложил?
– Не знал, что вам это интересно, господин, – Фудзи почесал в затылке, забыв, что на нём маска. – Умер и умер, что тут особенного? Чахоточные все умирают, лечи, не лечи…
Он на всякий случай поклонился:
– Надо было доложить, да? Обо всём докладывать, что эти говорят?
– Обо всём не надо. Только о важном.
– А как я узнаю, что для вас важно, господин?
Я сойду с ума, если он станет пересказывать мне ежедневную болтовню мальчиков начальника Канасуку. Но действительно, как ему понять, что для меня важно, а что нет? Опять же, я потребовал, чтобы сопровождения больше не было. Если мой приказ будет выполнен, значит, и разговоры прекратятся, и передавать станет нечего.
– Про жениха госпожи Тэры ты тоже знаешь?
– Знаю, господин.
– И я знаю, – крикнул Гудзи. – Он меня побил!
– Жених? – заинтересовался я.
– Ага, – Гудзи подошёл ближе. – Он с севера приехал. В дом без приглашения зашёл! Я ему говорю: «Ты, дурная башка!» Я ж ещё не знал, что он жених… А он мне сразу в морду: раз, два! И ногой по яйцам. Я ему хотел…
– Хотел он! – заржал второй громила. – Удалец! Ты на жопе сидишь, сопли пузырём. А он плюнул и к госпоже Ифе идёт, как так и надо! Вот станет Улитка начальником, припомнит тебе дурную башку…
– Припомнит? Он моё имя запомнить не может!
– Врёшь!
– Зыркнет исподлобья: «Ты кто? Как тебя зовут?» Я ему: Гудзи! Он: «Ага, точно…» А назавтра опять: «Как тебя зовут?»
– Очень ему нужно твоё имя! Было б что помнить!
– А вот и нужно! Меня и покойный начальник привечал!
– Ага, привечал! Как и новый, кулаком в морду…
– Они так всё время, – тихо бросил мне Фудзи. – Зацепятся на пустом месте, и давай браниться… Потом стыдятся меня, табак несут, пирожки.
Маска слуги была сделана на совесть, куда лучше, чем делали в Акаяме. Речь Фудзи, даже когда он изъяснялся шёпотом, звучала разборчиво и не так глухо, как у Мигеру или Широно в сходных случаях. Я для памяти отметил, что надо бы сообщить об этом в Акаяму, господину Сэки, или даже в Эдо, главе столичной службы. Наладим производство и сбыт, меня поощрят за предприимчивость; стану посредником…
Ой, что-то и я здесь превращаюсь в торговца!
– Идите в дом! – велел я болтливым телохранителям Фудзи.
– Не смеем! – хором откликнулись они.
– Живо!
– Не дозволено!
– Мы больше не нуждаемся в вашем сопровождении. Идите в дом, там вам всё объяснят! Ещё раз увижу, как вы или ваши приятели тащатся за нами…
Носильщики любовались перепалкой. Хихикали, без стеснения указывали пальцами. Жилистые тела блестели от пота, а глаза – от любопытства. Ну да, это было интереснее, а главное, гораздо легче, нежели бегать с паланкином по ухабистым дорогам.
На моё счастье, из дома вышли Ран с Каори. Следом нянька несла на руках спящую Момико, вполголоса напевая девочке колыбельную:
Люли-люли, ай, люли!
Спи-усни, моё дитя,
У спящей детки милое личико,
А у той, кто не спит и хнычет,
Люли-люли, такое противное!
Спи-усни…
Я отозвал Ран в сторону:
– Ты знала про свадьбу?
– Тэры и Катацумури? Да, знала.
– А почему мне не сказала?
– Не знала, что тебе это интересно, – вне сомнений, Ран была рада, что я спрашиваю о пустяках, не браня её за тесное знакомство с хозяйками дома. – Свадьба и свадьба, что тут особенного?
– А про смерть Канасуку?
– Знала.
– А мне почему…
– Да зачем тебе это? Умер и умер, с чахоточными бывает.
Моя жена слово в слово повторяла ответы Фудзи.
Каори к этому времени чуть ли не бегом забралась в паланкин, приняла от няньки зевающую Момико – и опустила вниз плетёную дверцу-занавеску. Думаю, после того, чему она стала свидетельницей в гостиной, Каори чуточку опасалась меня.
Или не чуточку.
Хотя следует отметить, что страх не мешал Каори светиться от счастья. Её мечта сбылась вдвойне: она стала причастна не только к далёким путешествиям и новым местам, но и к ужасным, таинственным, – потрясающим! – историям.
– Они мне рассказали про тебя, – внезапно добавила Ран. – Ну, про то, из-за чего они тебя боятся. Пока я собиралась, они не умолкали. Не всё, наверное, рассказали, но мне хватило. Раньше-то молчали, хитрюги! Я к ним больше ни ногой…
– Это лишнее, – я улыбнулся. – Заходи к ним в гости, и почаще.
Ран уставилась на меня. И вдруг тоже улыбнулась:
– Да, конечно. Я буду к ним заходить. И, уже шагая к паланкину:
– Я не обидчивая.
Знать бы ещё, кому это предназначалось!
В паланкине захныкали: проснулась Момико. Моя жена ускорила шаг.
Глядя, как носильщики убегают прочь, держа на плечах жерди паланкина, а мальчики начальника Канасуку удаляются в дом с самым унылым видом, я вдруг вспомнил, как они все обсуждали поединки борцов сумо. Святой Иссэн однажды рассказывал мне, что в древности схватки борцов были ритуалом, поклонением богам. Вокруг помоста торчали острые бамбуковые колья, и когда проигравший борец вылетал за пределы помоста, – колья пронзали его тело. Фонтаны крови били до небес, а боги радовались, принимая жертву.
Сейчас такое вряд ли понравилось бы и богам, и зрителям. Фонтан крови, фуккацу, и проигравший борец, перебравшись в тело победителя, принимает поздравления и подарки.
Хотя что я знаю о богах? Может, им бы и понравилось.
Глава третья
«Не слишком ли я мягок и милосерден?»
1 Историческое событие– Ты сможешь долго идти пешком?
– Долго – это сколько, господин?
– Два-три дня. Часть дороги – в гору.
Фудзи задумался. Даже шаг замедлил, но тут же спохватился и догнал меня.
– Это хорошее тело, господин! Молодое, крепкое. В его голосе не было уверенности.
– Сможешь или нет?
– Я смогу!
– Достойный ответ, хвалю. Сегодня же обратись к секретарю Рюхо. Скажи, что я велел выдать тебе всё, что нужно в дорогу. Бери только самое необходимое: понесёшь на себе.
– Да, господин! Но…
– Что ещё?
– Можно ведь поехать на лошади!
– Мне – можно. Тебе – нет. Каонай запрещено ездить верхом. Может, тебе ещё и паланкин заказать?
– Нет, господин…
Судя по всему, он бы не отказался.
– Завтра утром отправляемся.
Кажется, Фудзи хотел спросить: «Куда?» Я ждал, но он промолчал. Это правильно, пусть учится вести себя сообразно нынешнему положению.
– Письменные принадлежности не забудь.
– Да, господин! Я не забуду.
В управе нас встретил форменный кавардак: шум, гам, толчея. Не управа, а городской базар в полдень!
Стоит начальству ненадолго отлучиться…
– Что за беспорядок?!
Мой окрик сыграл роль топора, одним ударом обрубив шум, словно трухлявый сук дерева. Воцарилась тишина, все квадратными глазами воззрились на меня. Широно, юный Хисатака, секретарь Рюхо, архивариус Мияги, резчица – резчик! – Манци. Ну, эта всегда тут как тут, если что случилось.
Все служащие были здесь, кроме Дадзая и Сикуры, – те стояли на воротах.
Ещё в управе обнаружился мой старый знакомец Рюсэн и смутно знакомая женщина лет пятидесяти. Где я её видел? А, в доме Рюсэна. Тогда она была в темно-синих одеждах и с белой траурной повязкой на рукаве. Сегодня она сменила траурные одежды на длинный халат цвета сосновой хвои – и с «хвойным» рисунком, едва намеченным черно-серебристыми штрихами. В тот раз женщина выглядела строгой и печальной, а не испуганной и растерянной, как сейчас.
Тётя Рюсэна. Как её зовут? Минчжу? Нет, язык сломаю.
Пусть будет Минчу.
– Рюсэн-сан? Госпожа Минчу?
Когда я назвал женщину по имени, она вздрогнула и спряталась за спину племянника.
– Рад вас видеть. Что вас сюда привело?
Это я зря. Надо было сразу потребовать, чтобы отвечал кто-то один. И рукой указать, кто именно, для верности. Потому что на месте сука, отрубленного топором, мигом распустились с полдюжины свежих побегов, напористых и неудержимых.
Хоть уши затыкай!
– Заявление!
– Фуккацу!
– Она принесла!
– Они принесли!
– Мне!
– Для вас!
– Он пропал!
– Не важно! Главное…
– Фуккацу!
– А ну, тихо!!!
Топор работал исправно. Упала тишина.
– Они принесли заявление о фуккацу?
– Да!
– Да, господин!
Я поднял руку, упредив очередной взрыв голосов.
– И из-за этого вы подняли такой шум? Стыдитесь!
С запозданием я сообразил: это для меня фуккацу – привычное дело. Ну, ещё для Широно, так он и не участвовал в общем гвалте. А для всех остальных это впервые! Историческое событие: первое заявление о фуккацу, поданное в управу Карпа-и-Дракона на Окинаве.
Моих подчинённых можно было понять.
– Госпожа Минчу, это вы принесли заявление о фуккацу?
Не нужно быть великим мудрецом, чтобы прийти к такому выводу. Но мне требовалось официальное подтверждение из уст заявительницы.
У госпожи Минчу свело горло. Она сумела лишь судорожно кивнуть.
– Да, она, – хором подтвердили Рюхо и Рюсэн.
Я нахмурил брови и строго поглядел на обоих: только попробуйте снова начать говорить наперебой!
– С вами случилось фуккацу?
– Нет! – хором возопили все присутствующие, кроме Минчу.
– Я обращаюсь к вам, госпожа Минчу. Прошу вас ответить. Всем остальным – молчать!
Женщина несколько раз открыла и закрыла рот, как выброшенная на берег рыба. После немалого усилия она разразилась мяукающей фразой. Я, разумеется, ничего не понял. Минчу осеклась и умолкла на полуслове.
– Моя тётушка говорит, – пришёл на помощь Рюсэн, опередив секретаря Рюхо, который уже был готов к пояснениям, – что да, она принесла заявление о фуккацу. Оно касается её мужа, почтенного Лю Фаня, моего дяди.
– Но его же похоронили! Я ничего не путаю?
– Вы ничего не путаете.
– И почему ваша почтенная тётушка отвечает по-китайски? Я ведь помню: она прекрасно знает язык Чистой Земли!
– Нижайше просим прощения, – Рюсэн и Минчу поклонились так низко, как только смогли. – Это у тётушки от волнения. А похоронили мы гроб, наполненный травами, поскольку дядю так и не нашли, ни живым, ни мёртвым.
– А теперь нашли?
– Нет. Но выяснились новые обстоятельства, и они указывают на то, что, весьма вероятно, имело место фуккацу.
– Новые обстоятельства?
– Да, господин старший дознаватель! Мы готовы их изложить.
Рюсэн набрал в грудь побольше воздуху, собираясь начать рассказ, но я жестом остановил его.
– Мне необходимы свидетельства заявителя, а не ваши, Рюсэн-сан. Таков порядок. Если вы, госпожа Минчу, от волнения забыли язык Чистой Земли, – можете говорить как вам угодно, а ваш племянник будет переводить. Пройдёмте в мой кабинет.
Я рассчитывал, что в кабинете мы останемся втроём: я, Минчу и Рюсэн. Ну ладно, вчетвером, если считать Фудзи, который станет вести протокол. Куда там! Даже не спрашивая дозволения, мои подчинённые гурьбой повалили следом! Никакого трепета перед начальством – да что там трепета, хотя бы обычного почтения!
Попробовал бы кто-нибудь так ввалиться в кабинет господина Сэки…
Я свёл брови к переносице, – надеюсь, в этот момент я походил на своего небесного покровителя, бога-громовержца Рэйдена – намереваясь обрушить громы и молнии начальственного гнева на головы непочтительных. И в последний миг передумал.
Пусть слушают, набираются опыта. Пригодится.
– В кабинет старшего дознавателя входят по одному, испросив разрешения и получив его, – уведомил я присутствующих. – На первый раз прощаю, но если подобное повторится…
Управа затрепетала, доставив мне несказанное удовольствие.
– На нарушителя регламента будет наложено строгое взыскание! Садитесь под стенкой – на пол, на пол, какие ещё подушки?! – и слушайте. Молча слушайте, ясно?
Я указал Рюсэну и Минчу на циновки напротив меня. Оглянулся на слугу – отлично, Фудзи уже занял положенное ему место и готов записывать. Наскоро проглядел заявление, которое вручил мне секретарь Рюхо, и передал документ Фудзи, – чтобы присовокупил к материалам дознания.
– Итак, приступим.
2 «Что подтолкнуло вас к такому решению?»– …предложение продолжить жизнь в молодом и здоровом теле?
– Да, господин! Именно так.
– От кого исходило предложение?
Минчу запела по-китайски. Сбилась. Запнулась. Умолкла. Опустила взгляд, сцепив пальцы рук так, что те побелели от напряжения. Женщине было страшно. Её впервые допрашивали – и делал это чужак-яматонтю высокого ранга в стенах загадочной и зловещей управы, что ведает смертями и воскрешениями. Было от чего запаниковать, даже если ты ни в чём не виноват! Втайне я ей сочувствовал, но мне были нужны ответы на вопросы.
– Господин Лю Фань не называл имён, – перевёл Рюсэн.
Этого следовало ожидать.
– За свою услугу преступники потребовали оплату?
Минчу судорожно кивнула.
– Прошу вас сказать это вслух.
Женщина с трудом выдавила из себя пару слов.
– Да, потребовали, – перевёл Рюсэн.
– Какую именно сумму? Ещё пара слов.
– Господин Лю Фань не сообщил жене, о какой сумме идёт речь…
Я покосился на Фудзи. Каонай с похвальным усердием фиксировал показания на языке Чистой Земли. Похоже, он начинал писать, не дожидаясь, когда Рюсэн приступит к переводу. Ну да, китайский для него родной!
Повезло мне со слугой.
– …насколько моя тётушка поняла, сумма была значительная. Господин Лю Фань был состоятельным человеком, он мог себе такое позволить, – в особенности, если речь идёт о продлении жизни.
Без сомнения, переводя, Рюсэн многое добавлял от себя. Минчу отвечала короче и проще. С этим я ничего не мог поделать. Уверен, перед приходом в управу Минчу рассказала всё племяннику куда более подробно и связно, чем пыталась изложить сейчас.
Вот он и восполнял пробелы – с её же слов.
Оставалось надеяться, что Рюсэн не добавляет к рассказу ничего лишнего, чего тётя ранее ему не говорила.
– Как всё должно было произойти? Муж вам об этом говорил?
На сей раз госпожа Минчу говорила дольше и почти не запинаясь. Кажется, она смогла отчасти взять себя в руки. Рюсэн ёрзал на циновке, не в силах дождаться, когда можно будет приступить к переводу. Фудзи вовсю шуршал кисточкой по листу рисовой бумаги, и вдруг с его стороны до меня долетел странный звук. В первый миг я даже не понял, что это.
Всхлипывания? Мой слуга плачет?!
– О полученном предложении и своём согласии господин Лю Фань сообщил своей супруге, госпоже Минчжу, около четырёх месяцев назад. Также он сообщил, что половину требуемой суммы передал в виде задатка, а вторую половину должен был передать после успешного завершения… э-э… предприятия. Также он оставил жене своё завещание и прочие сопутствующие бумаги, по которым всё имущество и состояние господина Лю Фаня переходило к человеку, чьё имя он самолично впишет в эти документы по возвращению в новом теле, – то есть, к нему самому после перерождения…
Снова всхлип. Я покосился на слугу. Вне сомнений, Фудзи тихо плакал под маской, продолжая тем не менее вести протокол. Он старался унять дрожь в пальцах, но иероглифы из-под кисти выходили сбивчивые, дёрганые.
Не страшно. Разобрать можно, и ладно. Потом перепишет начисто.
История дяди Рюсэна почти в точности повторяла историю самого Фудзи, который, польстившись на новую жизнь в молодом теле, оставил жене все нужные бумаги и отправился через море за вожделенным телом, ничего не зная о последствиях корыстных фуккацу и не ведая, что это путешествие в один конец.
Было от чего расплакаться.
– …договорились об условной фразе, а также вопросах, которые госпожа Минчжу должна задать человеку, который явится к ней, – чтобы убедиться, что это её муж в новом теле. Ответы на вопросы знали только они двое. Ещё господин Лю Фань взял с жены обещание, что она задаст ему три дополнительных вопроса, о которых он не будет знать заранее, и ответы на которые также известны только им двоим. Это на случай, если какой-нибудь злоумышленник угрозами и пытками дознается у господина Лю Фаня ответы на заранее оговорённые вопросы и попытается выдать себя за него…
– Предусмотрительно! Крайне предусмотрительно!
Кто это не удержался? Ага, архивариус Мияги. Вот уж от кого не ожидал! Скорее от юного Хисатаки или бесцеремонной Манци. Нет, помощник дознавателя и девица-резчик внимали молча, подавшись вперёд и боясь пропустить хоть слово.
Я изобразил лицом грозовую тучу. Мияги умолк, поспешив ткнуться лбом в пол: простите, виноват, больше не повторится!
– …около трёх месяцев назад господин Лю Фань отправился в путешествие за новым телом. Он не вернулся.
– Он не сказал, куда направляется?
– Он уведомил всех, что отправляется в Томари по делам. Но куда он едет на самом деле, не сказал никому, даже супруге. Позднее его лошадь вернулась без всадника. Все решили, что с дядей в дороге случилось несчастье…
Да, помню. Мы с Рюсэном перебирали возможные версии случившегося. Разбойники, обморок, падение с обрыва в море… Разбойников и падение с обрыва, кстати, никто не отменял. Такое вполне могло произойти независимо от того, куда и зачем направлялся бедолага.
Но в свете новых сведений вариант с фуккацу выглядел более вероятным.
– И всё это время вы, госпожа Минчу, молчали о преступном сговоре. Однако сегодня решили всё рассказать. Почему? Случилось нечто, что подтолкнуло вас к такому решению?
3 «У главы службы имеются свои обязанности»Минчу подняла на меня взгляд – и вдруг заговорила: торопясь, взахлёб. В глазах её блестели слёзы: она с трудом сдерживалась, чтоб не разрыдаться.
– Госпожа Минчжу ждала мужа. Очень ждала! Надеялась, боялась, но ждала. Даже после того, как похоронили пустой гроб без тела. Она хранила тайну, боясь навредить мужу, если он всё-таки вернётся. На днях, выдержав подобающий срок, я поинтересовался у тётушки завещанием дяди. Оставил ли он его, и если да, то не пора ли его огласить? Госпожа Минчжу пообещала дать ответ в ближайшие дни, а сегодня утром попросила меня о беседе наедине – и рассказала всё.
– Рюсэн-сан, это вы убедили госпожу Минчу обратиться в службу Карпа-и-Дракона?
– Я настоятельно посоветовал тётушке немедленно подать официальное заявление. Мне не пришлось её долго убеждать.
Пришлось, уверился я. Ещё как пришлось!
– Госпожа Минчжу сказала, что ей страшно. Что она ничего не смыслит в том, что связано с делами службы Карпа-и-Дракона. Но она в отчаянии, её надежда угасла, и она готова обратиться к вам. Если тётушка в чём-то виновата, она готова понести наказание согласно закону. Я лишь смиренно молю вас, господин старший дознаватель, не наказывать её слишком строго.
В целом, если как следует порыться в бесчисленных законах, указах и уложениях, которые противоречат друг другу (рылся, знаю!), можно откопать документ, где предусмотрено наказание за недонесение о преступлении. С другой стороны, там имеется добрый десяток оговорок и особых обстоятельств, когда наказание не предусмотрено. С третьей стороны, госпожа Минчу всё же подала заявление…
Главное, она не преступница, в отличии от женщин семьи Канасуку. Если я их не привлёк к ответственности – по ряду соображений! – то наказывать тётю Рюсэна и подавно не стоит.
Не слишком ли я мягок и милосерден?
– В данный момент, госпожа Минчу, я не вижу причин подвергать вас какому-либо наказанию.
Женщина подняла на меня благодарный взгляд – и поспешила ткнуться лбом в пол.
– Надеюсь, в ходе дознания по делу не вскроются новые обстоятельства, которые заставят меня изменить своё мнение. А пока прошу вас вспомнить: не говорил ли ваш муж что-либо, что помогло бы выйти на след преступников, предложивших вашему мужу незаконное фуккацу? Он не называл имена, но, возможно, он упоминал сословие злоумышленников? Род занятий? Место жительства? Особые приметы? Что-то ещё? Ваша помощь дознанию будет учтена. Вспоминайте!
Женщина села, как раньше. На лицо её снизошло отсутствующее выражение. Оно напомнило мне выражение лица Катацумури, когда тот вдруг впал в прострацию и перестал меня слышать.
Госпожа Минчу моргнула.
– Я нижайше прошу прощения! Мой муж называл их «надёжными людьми». Это всё, что я могу вспомнить.
На сей раз она говорила на языке Чистой Земли. Перевод не потребовался.
Крайне предусмотрительно, как выразился архивариус Мияги. Но надёжные люди оказались в итоге не слишком надёжными. Чем это поможет дознанию? Без сомнения, надёжные люди были прекрасно осведомлены о возрасте и болезни своего клиента, и о его богатстве, и о желании избежать смерти. Да и сам дядя Рюсэна вряд ли доверился бы подозрительным незнакомцам, судя по всему, что я успел о нём узнать. Значит, он знал этих людей, как и они его, и знал не первый день.
Это сужает круг поисков. Намного ли?
На то, что Лю Фань жив и сумеет ответить на эти вопросы, шансов меньше, чем отыскать иголку на дне моря. Идея заработать на незаконном фуккацу явно посетила не только госпожу Ифу с госпожой Тэрой. И результат без сомнения вышел тот же: клиент стал мерзким каонай. Останься он после этого в живых – сам объявился бы, подобно Фудзи, или о нём пошли бы слухи. Постоянно скрывать лицо и не вызвать к себе нездорового интереса? Это невозможно. Разве что сбежал в горы, ведёт жизнь отшельника, питаясь подножным кормом…
Нет, вряд ли.
Думаю, ему повезло меньше, чем Фудзи. Камень к ногам – и концы в воду. Море большое, места на всех хватит. В лучшем случае его отвезли на необитаемый островок, как собирались это сделать с Фудзи. И что, мне теперь обшаривать все бесчисленные островки архипелага?
– Госпожа Минчу, ваши показания приняты. По делу об исчезновении и возможном фуккацу вашего мужа я, Торюмон Рэйден, старший дознаватель службы Карпа-и-Дракона, назначаю официальное дознание. Вести его я поручаю дознавателю Барудзироку Широно. Также хочу напомнить всем присутствующим: всё сказанное здесь является служебной тайной и не подлежит разглашению. Болтунов ждёт суровое наказание! Все услышали? Все поняли?
В Акаяме такое напоминание было бы излишним, но здесь Окинава. Для моих подчинённых всё это внове. Следует регулярно напоминать им о правилах службы и ответственности за нарушение.
Я встал, давая понять, что спектакль, в смысле допрос, окончен. Служащие потянулись к выходу.
– Простите мою дерзость, господин старший дознаватель…
– Я вас слушаю, Рюсэн-сан.
– Ещё раз прошу меня извинить, но я очень надеялся, что вы лично возьмётесь за дознание…
Мне и самому было неловко поручать Широно дознание, которое, можно не сомневаться, зайдёт в глухой тупик. Ни одной зацепки! При других обстоятельствах я бы сам взялся за расследование, чтобы Широно не начинал свою карьеру в новой должности с позорной неудачи. Я-то ладно, стерплю как-нибудь…
Увы, сейчас всё обстояло иначе.
– Я вас понимаю, Рюсэн-сан. Мы знакомы, вы обо мне наслышаны, навели справки… Не отпирайтесь, в этом нет ничего предосудительного! Короче, вы мне доверяете, за что я вам искренне признателен. Но прошу вас не оскорблять своим недоверием дознавателя Барудзироку. Я ему полностью доверяю, – надеюсь, это для вас что-нибудь значит?
– О да, разумеется! Я и в мыслях не имел намерения оскорбить уважаемого дознавателя Барудзироку! Поймите меня правильно…
Конечно же, он обиделся. Ладно.
– Я понял, – перебил я его. – Но глава службы Карпа-и-Дракона в королевстве Рюкю не может лично вести все дознания. У главы службы имеются свои обязанности и другие важные дела, требующие внимания и времени. Они не позволяют мне заняться дознанием по делу вашего дяди. Дознаватель Барудзироку справится со всем, с чем справился бы я. Обещаю, что буду лично следить за этим делом. Если потребуется помощь – я её окажу.
– Тысяча благодарностей, господин старший дознаватель! На большее я не мог и рассчитывать…
Мог, ещё как мог! И рассчитывал. Но большего я ему дать не в силах. Надеюсь, мне всё же удалось хоть отчасти сгладить ситуацию. Не слишком ли я перед ним распинаюсь?
Как бы повёл себя в такой ситуации Сэки Осаму?
Возможно, не совсем так, как я. Но уж точно господин Сэки не стал бы ссориться с приятным в общении, а главное – полезным человеком. Хотя наверняка он выразился бы короче и сдержанней.
Учтём на будущее.
Я ни словом не соврал Рюсэну. У меня действительно образовалось важное дело, которое не позволяло мне заняться новым дознанием. Это дело объявилось прямо сегодня, каких-то пару часов назад. Из-за него я собирался на несколько дней покинуть Наху.
Главное, не забыть отдать надлежащие распоряжения на время моего отсутствия.
