Текст книги "Гонец в преисподнюю"
Автор книги: Генри Лайон Олди
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 27 страниц)
Глава третья
Удачного начала службы!
1 Блюдо, достойное небесных пиров– И как вам королевское гостеприимство, Рэйден-сан?
Вопрос был с подковыркой. Мне даже почудилось, что рядом со мной с банкета едет не нынешний дзайбан, а хитроумный господин Кабаяма. Вернее, это я еду рядом с ним, с его милостивого дозволения.
– Увы, мне не с чем сравнить. Я никогда не бывал на подобных встречах. В замке нас приняли воистину по-королевски, даже с избытком.
– С избытком?
– Я имею виду количество блюд. Лишь одному человеку, которого я знаю, было бы под силу справиться со всем угощением!
«На банкетах в замке Сюри его угощали по этикету принцев крови, – вспомнился мне рассказ Кабаямы, – одно мясное блюдо, три супа, одна закуска, одно блюдо из овощей, одно блюдо сладостей. Выпивки, впрочем, разрешалось без счёта».
Так в замке чествовали сына князя. Ровно так же угощали и нас. Ну дзайбан-то ладно, он – доверенное лицо князя Сацумы, фактического правителя Окинавы. Но я?!
– И кому же такое под силу, если не секрет? Господин Уваи был искренне заинтересован. Я прикинул и решил, что нет, не секрет.
– Я говорю о Хигаси Куросава, столичном инспекторе службы надзора. Воистину, человек-гора!
– Слыхал о нём. Интересные у вас знакомства!
– Инспектор Куросава курировал пару дознаний нашей службы. Кстати, о службе, – поспешил я свернуть со скользкой темы. – Мне показалось, принц-регент и советники так и не поняли, что за службу я возглавил, и зачем она нужна.
Король на банкете не присутствовал. Его заменял принц-регент с зубодробительным именем Чятан Тёай. Также за столом расположилась четвёрка высших советников-андзи. Великая честь! Была бы величайшая, но все присутствовавшие являлись вассалами князя Сацумы, я же – прямой вассал сёгуна, который в свою очередь господин князя. Рангами принц и советники были куда как выше меня, но их ранги местные, окинавские, а мой…
В общем, всё сложно.
– Вам не показалось. Их ввели в курс дела лишь в самых общих чертах. Думаю, у них сложилось впечатление, что служба Карпа-и-Дракона – нечто ритуальное, символическое. На Окинаве весьма уважают символы и ритуалы.
О да, подумал я. Тут даже банкет – ритуал. Места за столом, сервировка, последовательность и состав блюд оглашение здравиц… Особенно меня впечатлила закуска рафутэ, которую подали перед сладким. Нежнейшие кусочки свинины, тушёной в рыбном бульоне, с васаби и соевым соусом, таяли во рту.
Блюдо, достойное небесных пиров моего покровителя, громовержца Рэйдена! Надо будет заказать рафутэ нашей стряпухе. И пусть готовит побольше, для всей семьи.
– Благодарю за пояснения. И понимаю причину: на Окинаве до сих пор не сталкивались с фуккацу. Однако Карп-и-Дракон занимается не символами, а реальными делами. Для реальных дел мне понадобятся служащие.
Господин Уваи чуть приподнял бровь, обозначая удивление.
– К чему вы клоните? Служащих вы можете набрать сами, на ваше усмотрение. Список должностей ждёт вас в здании управы. Ознакомитесь, внесёте изменения, необходимые на ваш взгляд, – и приступайте к найму.
– Дело в том, что я хотел бы иметь в своём распоряжении одного конкретного служащего. Он сейчас не здесь, он в Чистой Земле, и является вассалом князя Сацумы. Не соблаговолите ли передать мою нижайшую просьбу князю прислать этого человека в моё распоряжение?
Выслушав меня, дзайбан ненадолго задумался.
– Хорошо. Я передам вашу просьбу князю.
– Премного благодарен! Поверьте, я ценю ваше содействие!
– Это мой долг. Если вам нужен конкретный человек, вы его получите.
Опомнившись, господин Уваи быстро добавил:
– Если, конечно, на то будет воля князя.
2 «Здесь вершатся судьбы Окинавы»В город мы въехали знакомым путём.
Однако господин Уваи направил свою лошадь не в порт, а в объезд. Далее ехать по узким улочкам бок о бок с дзайбаном не было никакой возможности. Пришлось отстать, придержав коня и прервав нашу беседу. За мной на вороной кобыле следовал Широно. Он всё это время за нами следовал, – просто молчал, не вмешиваясь в разговор.
Я не сомневался, что он всё прекрасно слышал.
В порту, который мы огибали, оглушительно грохнуло – видимо, растяпы-грузчики уронили что-то тяжёлое. Штабель досок? Вспомнилось сегодняшнее пробуждение, которое не было для меня чем-то необычным, скорее, наоборот. Ибо проснулся я от грохота ружейного выстрела, как привык просыпаться в Акаяме.
* * *
Моя дорогая жена не изменила своим привычкам. Под стрельбище Ран выделили пустующий участок возле забора, установив там пяток соломенных чучел в качестве мишеней. Я не сомневался, что очень скоро чучела потребуют замены, а вот забору ничего не грозит: стреляла Ран без промаха.
К счастью, на банкете я не слишком налегал на авамори, так что встал вполне бодрым. Едва успел умыться и позавтракать, как явился слуга с сообщением: дзайбан ждёт господ дознавателей, чтобы ехать в город. Я даже не успел толком разобрать и рассмотреть подарки, вручённые мне вчера в замке.
Ничего, ещё будет время полюбоваться.
* * *
Улица, по которой мы ехали, закончилась, выведя нас на площадь. Впереди уходила влево и вправо каменная стена высотой в полтора человеческих роста. Кладка добротная, старая: под сотню лет, наверное! Перед нами располагались ворота: надвратная крыша, проём без створок, известняковая стенка, которую следовало объезжать, чтобы попасть внутрь. Эта, меньшая стена, в отличие от ограды, была тщательно оштукатурена, и на ней красовались два герба клана Симадзу, а между ними – взлетающий журавль в круге.
Я поравнялся с господином Уваи.
– Здесь, – с внезапной торжественностью произнёс дзайбан, – вершатся судьбы Окинавы и всего королевства Рюкю. Добро пожаловать в дзайбан-бугё, господин старший дознаватель!
И знаете что? Я проникся!
Двое привратников пали на колени при нашем появлении и дружно гаркнули приветствие. Мы проехали мимо, и моим глазам открылся целый квартал. Город в городе!
– Наша главная управа.
Дзайбан указал на двухэтажное здание под черепичной крышей цвета запёкшейся крови. Здание впечатляло. Судя по ширине фасада и рядам окон, тут трудилось десятка четыре служащих. В двери входили и выходили люди – как уроженцы Чистой Земли с журавлями на одежде, так и местные.
– Управа по делам внешней торговли.
Ещё одно двухэтажное здание. Крыша цвета морской волны. Символично, однако: торговля-то через море идёт.
– Управа внутренней торговли.
Здание поскромнее: один этаж, крыша цвета сосновой хвои.
– Управа надзора за портами.
Снова два этажа. Черепица цвета корицы.
– Налоговая управа…
– Земельная управа…
Некоторые управы имели собственные огороженные дворы с воротами. Те, что поменьше, обходились без дворов.
– Простите моё скудоумие, Таданага-сан, но как все служащие дзайбан-бугё умещаются в загородной усадьбе? Я имею в виду, когда доводится туда переезжать? Тут ведь их – уйма!
Дзайбан улыбнулся, что случалось с ним нечасто.
– Здесь служат не только наши соотечественники. Большинство низших должностей и часть должностей средних рангов занимают уроженцы Окинавы. Разумеется, тщательно отобранные и заслужившие доверие клана Симадзу.
Немыслимая глупость! Стыдитесь, господин старший дознаватель! Мог бы и сам догадаться. Мне ведь тоже предстоит нанимать местных.
– Благодарю за пояснения!
– А вот и ваша управа.
Каменная ограда. Ворота без створок.
Над воротами – герб службы Карпа-и-Дракона.
На миг я уверился, что каким-то чудом перенёсся обратно в Акаяму! Одноэтажное здание под красной черепичной крышей. Центральный вход, два крыла. Ведущие ко входу ступени. Высокие двери тёмного дерева. Бронзовые кольца сияют на солнце…
– Мы сегодня въехали в парадные ворота, – предупредил дзайбан. – Они по большей части для красоты. Не беспокойтесь, вам не придётся всякий раз заезжать с главного входа и тащиться через всю администрацию. Стражников на эти ворота тоже можно не ставить. Для ваших служащих, а также для посетителей, если такие явятся по делам фуккацу, есть отдельные ворота. Они со стороны порта, вернее, портовых складов. Улочка там тихая, безлюдная, никто не побеспокоит. Я потом покажу. Или спросите кого-нибудь, тут все знают, где это.
– Да, спасибо.
Я моргнул. Здание управы никуда не делось, но отчего-то сделалось меньше. Нет, не сделалось, – это я запоздало оценил его размеры. Точная копия нашей управы в Акаяме, только уменьшенная копия. Крылья здания короче, ступеней меньше… Ага, и нижняя треть стен – каменная, как и везде тут.
– Теперь я вас покину, Рэйден-сан. Осматривайтесь, обживайтесь. Не мне вас учить, что делать. Конюшня – вон там. Видите? В городе тоже есть общественные конюшни, но лошадей лучше оставлять здесь.
– Я понял.
– И последнее. Кроме жилья в загородной усадьбе, вам и дознавателю Барудзироку в постоянное владение выделен дом в городе, недалеко отсюда. Вам не следует всякий раз тратить время на поездки туда-обратно.
Два дома? У меня теперь два своих дома?!
– Тысяча благодарностей! – выдохнул Широно, опередив меня.
– Десять тысяч благодарностей!
– Сто тысяч! Хвала князю Сацуме!
Я пожалел, что не сказал того же. А повторять за своим подчинённым было неудобно.
– Как я уже говорил, – дзайбан был серьёзен, – служащие дзайбан-бугё должны ни в чём не нуждаться для успешного выполнения своих обязанностей. Это один из принципов клана Симадзу, а значит, и мой принцип. Позже зайдите в главную управу, спросите Миякэ Акихиро, распорядителя зданий. Он выделит вам сопровождающего, чтобы показать ваше городское жильё. За домами присматривает прислуга, они в полном порядке.
– Не сомневаемся!
– Если ваша жена, Рэйден-сан, будет выезжать в город за покупками, она при необходимости тоже может заночевать в городском доме. Но жить там постоянно я бы ей не рекомендовал.
– Я вас понял.
– Очень хорошо. Удачного начала службы!
3 Преемственность, как она естьЗдание управы отличалось от того, что в Акаяме, не только размерами. Строители – настоящие мастера! – очень старались скрыть эту разницу, и у них неплохо получилось. Дерево дверей было тёмным от природы, – специально подбирали! – а не от времени. Бронзовые кольца тщательно начистили, вот только отполировали их не тысячи ладоней, а суконка наёмного работника.
Справа от входа – кабинет секретаря. Двери раздвинуты, на столе видны письменные принадлежности и стопка рисовой бумаги. Идеальный порядок. Так и кажется, что из кабинета сейчас выглянет секретарь Окада.
Никто не выглянул.
Пусто, тихо. Лишь наши с Широно шаги гулко разносятся по зданию, эхом затихая в отдалении. За кабинетом секретаря – приёмная. Лакированные доски пола, циновки для посетителей. Потолок разделён балками, выкрашенными в чёрный цвет, на белые прямоугольники. Две стены украшены росписью – бамбук весной и листва осенью, друг напротив друга. Две другие – чистая штукатурка, ожидающая прихода своих времён года: птиц над летней рекой и снежных шапок на зимних утёсах. Четыре двери: направо – в крыло дознаний, налево – в архив. Через третью дверь вошли мы с Широно. Четвёртая, в дальнем конце приёмной, ведёт в личные апартаменты старшего дознавателя Сэки…
Нет!
В личные апартаменты старшего дознавателя Рэйдена.
Тишина такая, будто я оглох. От этой звенящей тишины Широно, похоже, сделалось неуютно. Нарочито громко топая, он с решимостью истинного героя двинулся к двери, ведущей в крыло дознаний. Заглянул в коридор, не спеша зайти. Я бы тоже заглянул, но широкая спина Широно перекрыла мне весь обзор.
– Пять дверей, – сообщила спина. – Пять кабинетов.
И уточнила, не пойми зачем:
– Если считать по обе стороны.
Дома в крыле дознаний кабинетов было одиннадцать. Ну да, зачем здесь столько? Здесь и пяти-то много!
– Я займу крайний, – уведомил меня Широно. И затопал прочь по коридору.
Можно было не сомневаться, что он займёт дальний кабинет по левой стороне. Именно там в Акаяме располагался мой собственный кабинет. Получив повышение, Широно занимает кабинет своего бывшего начальника? Хотя почему это бывшего? Я по-прежнему его начальник! И я тоже займу кабинет своего бывшего начальника.
Преемственность, как она есть.
Я развернулся к двери, что вела в приёмную главы управы. И замер на пороге. Ещё один зал – чуть поменьше общей приёмной. В дальней части – помост. Доски покрыты лаком, по краю – чёрная кайма. На помосте – раскладной походный стул. В углу – сложенная ширма. Картина на стене. Она в точности повторяла изображение в приёмной господина Сэки: радужный карп в брызгах и пене упрямо стремился против течения.
Без сомнения, Сэки Осаму потратил уйму времени, консультируя распорядителя строительства и художника, чтобы управа в целом, и кабинет начальства в частности, выглядели в точности как в Акаяме. Стоило ли так стараться ради меня, недостойного?
Господин Сэки считал, что стоило. Кто я такой, чтобы оспаривать его мнение?
К горлу подкатил комок. Понадобилось усилие, чтобы его проглотить. Я глубоко вдохнул, выдохнул. «Торюмон Рэйден! – услышал я, как наяву, сварливый голос Сэки Осаму. – Вы кто? Вы глава службы Карпа-и-Дракона на Окинаве. Нет, во всём королевстве Рюкю! Извольте, чтоб вас, соответствовать!»
Я поднялся на помост.
Я пересёк его.
Я открыл дверь в свой кабинет.
Когда-то скромный кабинет младшего дознавателя в конце коридора казался мне пределом мечтаний. Что же говорить о кабинете старшего дознавателя?!
Просторно, чисто, строго. Приятный запах свежего дерева. Стол, подушки для меня, циновка для посетителей. Шкафчики и полки для документов и письменных принадлежностей. Письменные принадлежности наличествовали, документов пока не было.
Всё необходимое, ничего лишнего.
Хотя нет, насчёт документов я ошибся. На столе лежал сложенный веер – прямо хочется заплакать от умиления! – и стопка бумаг. Три бамбуковых футляра со свитками.
Что тут у нас?
Общее уложение об организации и устройстве государственных служб.
Внутреннее уложение по организации службы Карпа-и-Дракона.
Наставление по проведению дознаний.
Наставление по должному оформлению материалов дознаний.
Образцы ведомостей по учёту: служащих управы, зарегистрированных и раскрытых дел, выписанных грамот о фуккацу, получаемого жалования, выдачи служебной одежды, иных предметов и материалов…
Иные предметы и материалы? Ладно, успею разобраться.
Кроме наставлений и уложений, на столе обнаружилась копии рисунков служебных татуировок – от младшего дознавателя до старшего. Писцам, стражникам и татуировщику управы татуировки не полагались, а секретарь и архивариус имели ранг, приравненный к дознавателям.
Рисунки были лишними: перед нашим отплытием Кента успел вручить мне все необходимые эскизы с подробными комментариями и наставлениями. Но это было не важно. Касаясь рисунков и документов, я ощущал тепло и заботу своих сослуживцев и начальства. Острые на язык, скупые на похвалу, замкнутые в себе, поглощённые делами, – акаямские карпы и дракон сумели проявить своё подлинное отношение ко мне, недостойному. Ценю. Честно.
Что такое «иные служебные предметы и материалы», мы с Широно вскоре выяснили. В кладовой обнаружились три десятка гербов Карпа-и-Дракона, вышитых на круглых кусках плотной ткани. Но больше всего меня растрогало то, что обнаружилось в помещении архива, куда мы заглянули в последнюю очередь. Что можно найти в архиве управы, которая даже не приступила к работе? Столы? Пустые полки и шкафы?
Как же я ошибался!
Не меньше трети полок архива заполняли аккуратно разложенные и тщательно рассортированные документы. Копии десятков – нет, сотен дел из Акаямы! Я вспомнил, как архивариус Фудо зачитывал – или цитировал на память! – материалы дознаний, посвящая меня в тонкости будущей службы, пока Кента наносил мне на спину мою первую служебную татуировку. Без сомнения, это писцы под началом Шиничи подготовили по поручению Фудо копии дел для обучения молодых дознавателей. Можно было не сомневаться: тут найдутся как наиболее типичные, так и самые заковыристые дела, какие доводилось расследовать нашей службе в Акаяме.
В том числе и с моим участием.
Я отчаянно моргал, стараясь не расплакаться от полноты чувств. Это было бы недостойно старшего дознавателя. И всё-таки слёзы текли по моим щекам.
Глава четвёртая
Две деревни
1 Чай с пузырямиЯ стоял у дома семейства Нагусику, перед воротами, перекрытыми известняковой стеной от тайфуна, что так удивили меня при первом посещении; стоял и ничего не предпринимал.
Забор обветшал. Было видно, что его чинили на скорую руку, пользуясь теми материалами, какие можно взять бесплатно прямо в лесу. Обветшала и крыша дома, хорошо видимая отсюда. Часть черепицы обвалилась, пустые места забили бамбуковой дранкой. Сухой раствор вокруг таких латок выкрошился, лежал кучками белёсой трухи, словно перхоть на волосах неопрятного бродяги.
– Окликнуть его, господин? – заискивающе спросил стражник Тиба. – Я могу зайти во двор.
Он встал на шаг позади меня, держа под уздцы мою лошадь – рыжего одноглазого мерина, чьи великие достоинства я сумел оценить в первый приезд. Сам Тиба от лошади отказался и всю дорогу бежал развалистой рысцой рядом со мной.
– Не надо, – возразил я. – Я сам.
Пешую дорогу в деревню через лес я помнил. Другую дорогу, по которой ездили верхом, мне в загородной усадьбе описали так подробно, что я бы тоже не заблудился. Короче, в сопровождении я не нуждался, но когда узнал, что сопутствовать мне рвётся тот самый стражник Тиба, который участвовал в допросе Мунэнобу, а после сбежал от нас с Широно по приказу прежнего дзайбана…
О, конечно же, я согласился.
По пути Тиба пытался завести со мной незамысловатую беседу. Тысячекратно просил прощения, клялся в верности; заверял, что не мог ослушаться повеления господина Кабаямы, ибо долг самурая – повиновение господину, и посему теперь он, Тода Тиба, даже в пасти тигра ни за что не ослушается моего веления. Я отвечал ему молчанием, изредка – односложными, ничего не значащими восклицаниями. Тибу бросало в пот – надеюсь, в холодный! – и он начинал всё заново.
Не то чтобы мне были нужны извинения стражника. И уж конечно я не собирался мстить ему за былые прегрешения. Тиба был прав: приказ есть приказ, даже если второе имя приказу – подлость. Но я теперь кто? Я теперь старший дознаватель. А у старших дознавателей и развлечения свои, соответственные.
И дорогу скрасили, и Тиба теперь для меня, если что, в лепёшку расшибётся.
– Стой тут, – велел я. – Жди. Без стука я зашёл во двор.
– Тинэн-сан! Вы дома?
Он выглянул не сразу. За это время я успел отметить, что пучки лекарственных трав больше не висят под карнизами веранды. Вместо них ближе к краям висели три-четыре связки мелкой рыбы, заботливо укутанные от насекомых дешёвой тканью. От рыбы шёл солёный дух, щекочущий ноздри, как бывает при сушке. Вряд ли обитатели дома купили эту рыбу, скорее изловили самостоятельно.
Судя по всему, те люди, кто больше года поставлял хозяину дома лекарства, поддерживая легенду о торговце снадобьями, перестали это делать со времени нашего отъезда.
За вкопанной доской, об которую ранее чесал кулаки сын хозяина дома, объявились две внушительные поленницы. Поверх них тоже была брошена рваная дерюга. Рядом стояла колода, из неё торчал топор на длинной ручке.
– Господин Торюмон? Это честь для меня.
Нагусику вышел на веранду. За прошедшее время он изменился. Я бы сказал, изменился, как дом и забор, то есть обветшал. Дело было не в одежде, которую не раз латали и зашивали грубые мужские руки. И не в волосах, заколотых, как и раньше, парой шпилек, – серебряных, но без прежнего золочения. Широкие плечи Нагусику поникли, он сутулился, а глаза утратили былой суровый блеск.
Эта черепица упала с крыши, потеряла смысл жизни.
В любом случае, он больше не делал вид, будто не понимает языка Чистой Земли, на котором я обратился к нему.
– Ваши сыновья дома? – спросил я. Он не удивился вопросу:
– Нет, они уплыли на Кэраму за лесом. Как видите, мы торгуем дровами, а тут много не нарубишь. Опять же дрова с Кэрамы твёрдых пород, их быстрее разбирают. Платят гроши, но жить как-то надо?
– Это хорошо, – кивнул я.
– Что именно? Что дрова с Кэрамы разбирают быстрее?
– Хорошо, что вы один в доме. Я бы хотел переговорить с вами без свидетелей.
– Прошу, господин старший дознаватель, – он жестом пригласил меня войти. – Я поднесу вам чаю.
Ага, уже знает. Тем лучше.
В доме было темно и пусто. Ни мебели, ни тюфяков с подушками. Комната, куда мы вошли, могла похвалиться лишь низким столиком, старой железной жаровней да двумя жёсткими циновками. Нагусику вскипятил над жаровней котелок с водой и принялся заваривать чай.
Посуда, кстати, тоже знавала лучшие времена.
Я впервые видел, чтобы так готовили чай. Нагусику смешал два сорта – один жасминовый, судя по аромату, – и, пока чай настаивался, взбил бамбуковым венчиком отвар жареного, опять же судя по запаху, риса. Разлив чай по чашкам, он увенчал его получившейся пеной и присыпал пудрой раку-ка-сей[6]6
Арахисовая пудра.
[Закрыть], достав её из полотняного, завязанного шнурком мешочка.
Это заняло время, но я не торопил его, не мешал ни словом, ни действием. Мой внезапный визит был для Нагусику событием скорее пугающим, чем радостным. Следовало дать ему возможность привыкнуть к моему присутствию и собраться с мыслями.
– Вот, прошу вас.
– Превосходный напиток, – восхитился я, сделав первый глоток. – Как он называется?
– Буку-буку, «чай с пузырями».
– Вы мастер.
– Нет, мастером был мой отец. Его для чайных церемоний приглашали к королю. Я пошёл другим путём. Отцу никогда не нравилась моя страсть к оружию, он считал её вульгарной. Сыновья удались в меня, хотя мне сейчас кажется, что лучше бы они походили на своего деда.
Он разговорчив, отметил я. Зла, похоже, не держит.
– Тинэн-сан, вы позволите мне говорить со всей прямотой?
– Да, – просто ответил он.
– Я вижу, что о вас забыли, и забыли осознанно. Вас не вернули на прежнюю службу, потому что после истории с вашей дочерью и княжичем Мунэнобу вы слишком мозолили бы глаза, находясь в королевском замке. Я прав?
После недолгой паузы он кивнул.
– Вас не наказали, потому что наказание привлекло бы к вам внимание, а этого никто не хотел. Более того, вас не за что было наказывать. Вы в точности выполнили порученное вам, а остальное – не ваша вина. Похоронить в глуши и вас, и память о провалившемся преступном замысле – наилучшее решение, спору нет.
Он засмеялся.
– Не моя вина, – повторил Нагусику. – Кого это интересует? Виноват всегда тот, кто выполняет приказ, а не тот, кто отдаёт.
Я правильно сделал, что захотел встретиться с ним наедине. В присутствии сыновей он бы не был столь откровенным. По той же причине я не взял с собой Широно, а стражника оставил на улице.
Поединок.
То, что сейчас происходило между нами, можно было назвать одним словом – поединок. Его откровенность обезоруживала, подпускала поближе, на рискованную дистанцию. Впрочем, у меня тоже имелись свои способы совладать с его мастерством. Я пришёл не для дружеской беседы.
Я сказал, что в доме было темно? Дверь в комнату осталась открытой, из внешнего коридора проникало достаточно света, чтобы мы не нуждались в фонарях. Лицо Нагусику словно вырубили из камня, это было не лицо, а известняковая стена, какую на Окинаве ставят перед воротами для защиты от ураганных ветров. Следовало сломать эту стену, снести до основания – и только потом зайти в открытые ворота, ступая по обломкам.
Во благо, да.
Но как же трудно достичь этого блага!
Тогда, в лесу, я не победил Нагусику с сыновьями. Ни я, ни Широно, хоть мы и держались неплохо. Его победил Кабаяма-младший, прибежав к нам вопреки приказу деда. Сегодня победа должна остаться за мной, и Нагусику обязан это запомнить, запомнить надолго, – если, конечно, я хочу добиться от него подчинения.
– Я собираюсь отдавать вам приказы, – сказал я.
