Текст книги "ИВ. Тетралогия (СИ)"
Автор книги: Гай Северин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 35 (всего у книги 89 страниц)
Дни слагались в недели, недели в месяцы, а наше неторопливое путешествие продолжалось. Дом начал забываться, казалось, вся моя жизнь прошла в бесконечной дороге и чужих незнакомых городах. Мы объехали все Восточное побережье, сельскохозяйственный юг сменялся промышленным севером. Вместо бескрайних плантаций, полей и лугов все чаще попадались уродливые промышленные пейзажи, дымящиеся трубы и угольные отвалы. В дороге случалось всякое, но чаще мы старались остановиться в городах с удобствами, как нормальные люди. Иногда мы оставались в отелях только переночевать, а порой задерживались на несколько недель на съемном жилье.
Что или кого искал Трой в этих неуютных местах, мне так и оставалось неизвестным. Периодически он исчезал куда-то на несколько часов, каждый раз напоминая об осторожности, хотя в этом не было необходимости. Я уже в полной мере ощутила, насколько вместе с кузеном безопаснее и надежней. Постепенно я все больше привыкала к Трою, исчез прежний страх и опасения. Жизнь в «золотой клетке» не тяготила, меня хорошо подготовили к женской доле.
Моя «клетка», конечно, оказалась немного необычной, но, в общем-то, вполне удобной. Правда свободного времени у меня оказалось излишне много, но постепенно, помимо рукоделия, я пристрастилась к чтению, часто делала это вслух, к большому удовольствию своей неграмотной няни.
Огорчало лишь то, что Трой по-прежнему продолжал проявлять ко мне особый интерес, по возможности старался сесть рядом, к месту и не к месту приобнять, поцеловать руку, задерживая ее в своих руках. Он постоянно сводил наши разговоры к тому, что для вампиров не существует человеческой морали, и мы не подчиняемся обычным законам. У нас не рождаются дети, следовательно, нет никакого смысла ни в браке, ни в воздержании. Осудить нас за это некому, ведь для общества мы, как бы, и не существуем вовсе. Целомудрие и стыд – понятия, совершенно чуждые существам, которым нет места в раю и которых не волнуют больше заповеди Господни. Мы можем жить в свое удовольствие, будь то кровь или плотские утехи. Не знаю, чего он хотел добиться подобными речами, но на меня это действовало удручающе.
Однако, видя мое категорическое нежелание, до поры до времени определенных границ Трой больше не переходил, видимо, надеясь добиться своего терпением.
Прошло почти два года нашего совместного путешествия, когда в конце октября 1889 мы обосновались в Джексонвилле, штат Мэн. Стояли теплые осенние дни, листья на высоких кленах приобретали золотую и красную окраску. Город оказался большим и многолюдным, чистые мощеные улицы пролегали мимо высоких – трех – четырех – и даже пятиэтажных домов. На центральных улицах гуляли нарядные горожане, проезжали многочисленные экипажи. В этот раз мы остановились в одном из частных пансионов, что предполагало долговременное пребывание в этом месте. Нас с Нэнси всегда радовали такие остановки. Это значило, что я смогу наконец-то пройтись спокойно по магазинам, купить необходимые для девушки принадлежности, а также книжные новинки, и не трястись по бездорожью в опостылевшей карете.
Трой, как и раньше, частенько уходил на несколько часов. Его отсутствие всегда воспринималось без малейшей доли огорчения, скорее, с радостью. Но однажды, собравшись на охоту, он не вернулся к следующему утру. Не появился он и к полудню, мое волнение нарастало с каждым часом. Весь день я не находила себе места, даже не предполагала, что буду так переживать за ненавистного ранее кузена, и, едва дождавшись заката, вдвоем с няней вылетела на улицу.
Несмотря на сильную жажду, об охоте сейчас речи не шло, мы все силы бросили на поиски Троя. На душе было крайне неспокойно, словно предчувствие надвигающейся беды сжимало сердце. Пока няня оглядывала соседние дворы, я успела обежать несколько ближайших кварталов, заглядывая по пути в питейные и другие общественные заведения, в надежде, что Трой просто весело проводит время в одном из подобных мест.
Нэнси обнаружила кузена в грязной подворотне всего в двух кварталах от пансиона. Со свернутой набок головой он лежал на куче отбросов.
Первой реакцией обеих был сильный испуг, мы растерянно смотрели друг на друга, совершенно забыв, что кузен вампир, а, значит, сломанной шеей его не убить. Но потом я вспомнила о целительных свойствах нашей крови и, не представляя, что еще можно предпринять, прокусила свое запястье, прижав его ко рту кузена. Это оказалось совсем не так больно, как ожидалось, зато действие было почти моментальным. Сделав несколько жадных глотков, Трой открыл глаза и прервался, удивленно глядя на меня.
С трудом поднявшись на ноги, кузен огляделся вокруг, потом молниеносно выхватил из кармана часы на цепочке, грубо выругавшись на циферблат, и резко потянул меня за собой.
– Бежим, Мэри! Нужно срочно выбираться из города!
– Подожди, что происходит? Как же Нэнси?! – попыталась я его удержать.
– Быстро, я сказал! Мы уже опоздали! – рявкнул Трой, дергая меня за руку и едва ли не волоком потащил за собой, стремглав полетев со всей возможной вампирской скоростью.
Я еще успела краем глаза заметить, как няня, подобрав юбку, припустила следом, хотя у нее не было никакой надежды угнаться.
Мы действительно опоздали. Не успели мы пробежать и двух кварталов, как в ушах зазвенело, и страшная боль внезапно обрушилась на голову, заставив закричать и упасть на колени. Это было что-то невероятное, неиспытанное прежде, казалось, это невозможно вынести. Рядом корчился схватившийся за голову кузен. Но вот в глазах потемнело, и я погрузилась в беспамятство.
Очнулась я, ощущая необычную слабость. Надо мной колыхалось ночное небо, и с трудом повернув чугунную голову, я поняла, что мы уже за городом, рядом няня, мы трясемся в какой-то повозке. Вскоре пришел в себя и Трой. Недолго думая, он перекусил извозчиком, которого, как оказалось, не растерявшись, отыскала догнавшая нас Нэнси, наткнувшись на наши бездыханные тела. Она сообразила сказать не слишком образованному простодушному мужчине, что ее хозяева перепили в гостях, и он участливо помог ей погрузить нас в повозку, после чего направился за город, как ему и было указанно. Остановились на берегу реки.
Нужно было выбираться из враждебного города. Поблагодарив за спасение, кузен велел няне вернуться в пансион, собрать вещи и пригнать сюда карету, а сам тем временем рассказал мне о том, что же случилось в Джексонвилле нынче вечером.
Совершенно случайным образом, днем в пивной ему удалось подслушать разговор, точно не предназначенный для уха вампира. Ведьмы вместе с охотниками, озабоченные большим количеством жестоких убийств в городе, и предполагая, с какой напастью это связано, решили разом очистить его от кровопийц.
Действовать они планировали с наступлением темноты, когда вампиры выбираются из своих домов и убежищ на охоту. С помощью магии они должны были взять город в кольцо, из которого не смог бы выбраться ни один из наших собратьев, постепенно сжимая его и сгоняя оставшихся к центру. Потом они просто собрали бы наши бездыханные тела, чтобы уничтожить разом.
А вернее, так и произошло уже, в эту ночь, наверняка, погибло много наших собратьев, и лишь мы чудом избежали той же участи. Конечно, Трой не упустил возможности поворчать, что я не выполнила его наказа и самовольно покинула пансион – останься я в номере, просто отлежалась бы до утра без сознания, прочесать все дома у охотников не хватило бы времени. Но в то же время чувствовалось, что он нам благодарен, ведь послушай я его, он разделил бы участь остальных вампиров этого города.
– А кто на тебя напал там, в подворотне? – поинтересовалась я. – Ведь если это были охотники, то почему тебя не убили?
– Да нет, Мэри, не охотники, – неожиданно разозлился Трой. – Это твой распрекрасный Марко подло свернул мне шею!
В ушах у меня вновь зазвенело и стало трудно дышать, но на этот раз виновата была не магия, а мои внезапно всколыхнувшиеся чувства.
– Марко здесь?! – ахнула я, чувствуя, как мое сердце едва не выпрыгнуло из груди. – Где же он сейчас? Остался в городе? Он же может погибнуть! – запаниковала я.
– Да уж, куда там! – продолжал яриться кузен, в темноте ночи его глаза гневно сверкали. – Златовласый ангелочек еще засветло покинул Джексонвилл, бросив подыхать меня и тебя, кстати, тоже. А все потому, что я предупредил его об опасности, которую, между прочим, он и накликал на всех нас! Я целый год разыскивал этого гада, шел по следу, понимая, что рано или поздно случится беда. Так и произошло. Залив город кровью, он собрал сюда наших врагов со всего штата. И вот как он отблагодарил меня за заботу! – заводился Трой все сильнее. – Говорил я тебе, что он вовсе не герой твоего романа! Он – хладнокровный убийца и подлец!
Но я почти не слышала его гнусных слов о брате, вернее, не воспринимала их.
Волна эмоций буквально обрушилась на меня. Мне казалось, что за год я уже свыклась с мыслью, что мне суждено жить рядом с не самым приятным кузеном, почти не позволяя себе мечтать. И лишь изредка лелеяла в глубине души смутную надежду, что возможно, однажды братья встретятся и Марко узнает, что я жива, и тогда, может быть… Как же я не догадалась, что все это время Трой разыскивал его?
Он был здесь, совсем рядом, всего в двух кварталах, и почему сердце у меня не дрогнуло? Как же я не почувствовала его? А теперь он уехал из города и увижу ли я его еще когда-нибудь?
– Зачем ты так, Трой! Почему ты ничего не сказал мне?! Почему не позволил увидеть Марко?! – выкрикивала я, забыв о сдержанности, сжимая в отчаянии кулаки и едва не набрасываясь на кузена. – Ты опять все испортил! Как ты мог, ты же знал, как я его ждала, как мечтала о встрече!
– Что ты вообще о себе воображаешь? – разъярился с новой силой ненавистный кузен, чуть не слюной брызгая. – Плевать мне на твои глупые детские мечты! Этот зарвавшийся щенок не слишком-то жаждал встречи. Я, видишь ли, мешаю ему наслаждаться вампирской жизнью в полной мере, пытаюсь ограничивать и поучать, морали читаю. А то, что его утехи всех нас приведут к гибели, об этом он и не думает! Видишь, к чему привело наше с ним общение?
Меня аж передернуло от таких слов. «А, может быть, Марко, как и я, сбежал от старшего брата-тирана, а тот, разыскав, как и меня тогда, хотел причинить ему вред? Вот младшему брату и пришлось защищаться», – предположила я и почти сразу же поверила в это.
– Что ты сделал с Марко? – продолжала я наседать. – Зачем ты наговариваешь на него? Не просто же так он тебе шею свернул, ни за что не поверю. Это ты напал на него первым! И куда он мог теперь податься? Он хотя бы знает, что я жива, что я здесь?
Серые глаза Троя больше не пылали, они налились холодной яростью.
– Не сомневайся, Мэри, я сказал ему, что ты теперь вампирша и он не получит твоего сердца, что никогда не станешь его игрушкой и орудием мести, что я твой создатель, а ты моя женщина и под моей защитой, а он свое упустил, пока упивался кровавыми оргиями без меры и тормозов. А тебе я еще два года назад приказал выбросить из головы эти глупости о прекрасном принце. Он не принц! Запомни: он маньяк, убийца, каких среди вампиров еще поискать! – под конец, сорвавшись, Трой уже буквально орал.
Когда дело касалось меня, я старалась быть сдержанной и терпеливой, понимая, что это обязанность девушки перед старшим братом. Но в этот раз Трой перешел все границы, он вновь полностью разрушил мой мир и мои надежды. Это было выше сил, к тому же речь шла о Марко, и, позабыв приличия и свои страхи, я готова была идти напролом.
– Я ненавижу тебя, Трой! Ты столько раз ломал мою жизнь. Как ты посмел сказать такое брату? Я не твоя женщина и никогда не стану ею. Ты лгал ему обо мне и лжешь мне о нем. Марко – веселый и добрый, я знаю. А ты не можешь вечно держать меня силой. Я долго терпела, думала, что привыкла к тебе, но ты просто омерзителен! Это подло и низко, так обращаться со своими родными. Я ухожу, не могу больше видеть тебя. Я найду Марко сама и останусь с ним навсегда!
Мне казалось, что Трой сейчас разорвет меня на части. Никогда не видела его в такой безумной ярости, он почти утратил человеческий облик, вокруг него, казалось, даже воздух сгустился и потемнел. Дорого бы я дала, чтобы вернуть свои слова обратно.
– Кажется, дорогая кузина, ты забыла условия нашего договора! – прорычал он.
Пока я, в шоке от собственной смелости и решительности, пыталась сообразить, о чем говорит этот негодяй и что еще он задумал, чтобы сломить меня, подчинить своей невыносимой воле, в тишине на проселочной дороге, идущей от города, послышался стук копыт и скрип экипажа. Это возвращалась с нашей каретой Нэнси. Не знаю, смогла бы я остановить его, если бы среагировала вовремя, но произошедшее стало для меня полнейшей неожиданностью.
Трой подлетел к приближающейся карете и в призрачном, холодном свете луны я увидела, как голова моей няни безжизненно повисла на переломанной шее.
– Я предупреждал тебя, что она умрет, если ты осмелишься перечить мне, – прошипело чудовище.
Отчаяние, горе и страшный гнев затопили мой разум. В это мгновение уже во мне не осталось ничего человеческого. Не задумываясь, практически не соображая, я кинулась к Трою, подхватив с земли кривую мокрую корягу.
Видимо, он не ожидал нападения, потому что не увернулся и не отбил удар. Толстая палка легко проломила его ребра в какой-то паре сантиметров от сердца. Да, я готова была его убить, он заслужил это, наверное, и совесть потом меня бы не мучила. Но промахнувшись, видя, как исказилось мучительной гримасой его лицо, как он медленно оседает на каменистую землю, судорожно хватая ртом воздух, я поняла, что не смогу повторить удар и Трой останется жить, в отличие от моей несчастной няни.
– Никогда! Запомни: никогда я тебе этого не прощу! – меня душили непролитые слезы, страшное горе и бешеная ярость. – Я ухожу, Трой, и ты ничем не сможешь больше меня удержать! Потому что если попытаешься, одному из нас придется умереть!
Не знаю, откуда у меня взялись силы что-то говорить. Я люто ненавидела кузена каждой частичкой моей души и не понимала, что именно не позволило мне добить его. Сильнее этой ненависти оказалось только страшное осознание невосполнимой потери.
– Прости, Мэри, – прохрипел кузен. – Я сожалею…
Из уголка его губ потекла тоненькая алая струйка.
– Прощай, Трой!
Разжав руку и оттолкнув его, я развернулась и склонилась над бездыханным телом няни, упавшим в дорожную пыль, не обращая внимания на кашляющего и корчащегося вампира за спиной. Завернув еще теплое тело в покрывало, я взяла ее, как ребенка, как когда-то, наверное, она держала меня, и пошла прочь, ничуть не сомневаясь, что ее убийца не станет меня преследовать.
Вокруг меня царила ночь. Я шла, глядя перед собой невидящими глазами, которые застилали беспрерывно текущие слезы. Не вспомнив ни про охотников, ни про ведьм, ни события этой ночи, повлекшие такую страшную трагедию, я вернулась в город. Вероятно, уже все было кончено, потому что рассвет я встретила, сидя на пороге местного католического храма. Священнику я отдала все, что нашлось в моем кошельке. Немного внушения – и на тихом джексонвилльском кладбище стало на одну могилу больше.
Когда священник и могильщики ушли, я уселась рядом с холмиком и разревелась в голос, в первый раз с тех пор, как кузен нашел меня в Мемфисе. Рыдания сотрясали мои плечи и я никак не могла остановиться, оплакивая последнего человека, который был мне дороже всех на свете и который все это время связывал меня с прошлым – мою няню.
Глава 07Перевернулась очередная страница моей жизни. Но как бы ни сложилась дальнейшая судьба, я была уверена, что никогда не вернусь к Трою. Я обязана ему очень многим, но убийством Нэнси он перечеркнул все необратимо. После смерти няни в сердце царили пустота и одиночество, которое заполнить могло только одно – у меня осталось важное дело, и лишь оно не позволяло мне скатиться в бездну отчаяния. Я не знала, как и где мне искать Марко, но впереди вечность, а, значит, рано или поздно, мы обязательно встретимся.
Вариант с поиском кровавого следа, по которому якобы шел старший кузен, я сразу же отмела как абсурдный. Очевидно, придется упорно и методично обследовать те города и городки на Восточном побережье, где мы уже побывали, в надежде познакомиться с другими вампирами. Кто-нибудь наверняка хоть что-то слышал о Марко Санторо или видел его.
Теперь, как бы не было это непривычно, мне самой приходилось заботиться о себе, принимать решения и отвечать за результаты. Но сейчас я уже не та напуганная новообращенная вампирша, прозябающая в полуразвалившемся сарае, на осколках своей погубленной жизни.
Для путешествия необходимы средства, но как их раздобыть честным путем, я не представляла. Обдумав самые разные варианты и наступив на горло морали, я решила предпочесть меньшее, на мой взгляд, из зол, хотя пару лет назад даже и не помыслила бы о подобном. Почему-то отчаянно робея, я посетила в один из двух джексонвилльских банков и нанесла визит его хозяину. Внушение, способное решить самые разные проблемы, сработало и тут. Пузатый важный банкир не просто радостно пожертвовал мне саквояж с крупными купюрами, а с самодовольной улыбкой щедрого мецената помог донести его до двери, приглашая непременно стать постоянным клиентом его банка.
Став в придачу к убийствам еще и грабительницей, я затолкала как можно глубже назойливых червяков совести и принялась строить планы на будущее. Не знаю, верны ли были мои предположения, но я решила снова возвращаться на юг, для начала двинувшись в Портленд. Проще всего и, несомненно, безопаснее – перемещаться по железной дороге, но я сознательно предпочла менее комфортные дилижансы, чтобы иметь возможность останавливаться в тех местах, где мы бывали прежде.
На одинокую молодую путешественницу смотрели с удивлением и осуждением, отсутствие компаньонки или другого сопровождающего вызывало даже подозрения. Но постепенно я научилась не обращать внимания на косые взгляды, стараясь держаться достойно и выглядеть уверенно, в крайних случаях, используя внушение.
Тяжелее всего переносилось одиночество. Будь со мной Нэнси, я больше ценила бы свою свободу и была бы, наверное, счастлива. Но мне необходимо было стать сильной, развить в себе упорство и не позволять грусти и другим неприятностям сбить меня с пути. Я думала лишь о Марко, его поиски стали моей навязчивой идеей. Помимо расспросов о нем я даже попыталась нарисовать его портрет, сожалея, что никогда не отличалась художественным талантом, и получившийся «шедевр» весьма отдаленно напоминал оригинал.
Вскоре выяснилось, что отыскать вампиров совсем непросто. Каждый приспосабливается, как может и, естественно, не жаждет быть обнаруженными, да и мне самой приходилось проявлять осторожность, помня уроки Троя. Изредка удавалось встретить наших собратьев, обычно, совсем молодых, но никто ничего не мог сказать о Марко.
Прошло полтора года странствий, пока весной 1891 года в городе Хартфорде, штат Коннектикут, мне повезло найти вампиршу, которая могла стать моей подругой. Элизабет, или просто Лиз, как она просила ее называть оказалась старше меня на несколько лет, опытней, мудрее, но при этом милой и дружелюбной. Худощавая, но крепкая и энергичная женщина, она была очень независимой в суждениях и весьма уверенной в себе, имела свои выстраданные, но совершенно непривычные для меня убеждения.
В годы человеческой жизни Лиз была печальным, но ярким примером женской доли нашего времени. Ее немолодой супруг оказался крайне жестоким, деспотичным и эгоистичным человеком. Помимо многочисленных пагубных пристрастий, он не упускал возможности поднять на жену руку, унижая и оскорбляя несчастную женщину.
Однажды ночью, будучи в очередной раз избитой и с трудом вырвавшись из дома и лап осатаневшего от безмерных возлияний супруга, она брела по улице, раздумывая о том, как ей лучше свести счеты с жизнью. Несостоявшуюся самоубийцу, готовую спрыгнуть с моста, сдернула с высоты какая-то неведомая сила, и, открыв для себя, что на свете существуют вампиры, Лиз сама взмолилась кровопийце убить ее, предлагая всю свою кровь без остатка.
Удивленная таким поворотом Дэрин – так звали создательницу Лиз – заинтересовалась ее судьбой и, проникшись, проявила женскую солидарность и желание помочь.
И первой жертвой Лиз, как новообращенной вампирши, стал ее подонок-муж. Меня поразила ее история, не знаю, что выбрала бы я на ее месте, но Лиз мне очень понравилась, и мы быстро нашли общий язык.
Она не любила задерживаться долго на одном месте и, так как наши маршруты практически совпадали, у меня наконец-то появилась компания. Правда, в целях безопасности мне пришлось вновь перейти на ночное время, открыть правду о кольце я побоялась даже ей, но возможность иметь подругу была намного важнее, чем привычный распорядок жизни.
Лиз оказалась прекрасной компаньонкой и спутницей. Она, безусловно, знала гораздо больше меня, хорошо разбиралась в философии, социологии, юриспруденции и во многом другом. От нее я тогда впервые услышала о набирающей силы борьбе женщин за равноправие, что вначале показалось мне дикостью.
Лиз же была рьяной феминисткой и мужененавистницей. Она много и с глубоким убеждением говорила о важности и необходимости получения образования, как основного шага к достижению равного положения с мужчинами, мечтала сама пойти учиться. И хотя она откровенно высмеивала мою мечту найти Марко, утверждая, что подавляющая часть мужчин ничуть не лучше Троя, а многие гораздо хуже, и едва ли мой принц окажется исключением, но не отговаривала меня от поиска. Лиз очень много и серьезно читала, и наше время в пути проходило в бесконечных разговорах и спорах о месте и роли женщины в обществе. Я не воспринимала так глубоко, как она, ценности феминизма, более того, идеалом для меня по-прежнему оставалась семья, где у каждого ее члена своя гендерная роль, тем не менее, общение с ней на многое открыло мне глаза.
– Я не сомневаюсь в необходимости получения женщиной образования и профессии! – кипятилась подруга. – Если она может заработать и прокормить себя и детей, то и не нужно ей терпеть рядом с собой шовиниста и самодура, да и вообще, решать – рожать ли детей, или посвятить себя науке, или, к примеру, общественной деятельности должна сама женщина! Нам же навязали бесконечное множество глупых правил, придуманных мужчинами, для собственного удобства!
В чем-то, я, безусловно, была с ней абсолютно согласна, но во многом мы так и не смогли прийти к единому мнению.
Деньги в саквояже подходили к концу, и я присматривала очередной банк, хозяину которого планировала нанести визит. И тут Лиз поинтересовалась, почему я не пользуюсь наследством, положенным мне по праву? Растерявшись, я ответила, что даже не представляю, как можно решить этот вопрос, ведь я считаюсь погибшей и похороненной, да и документов у меня вообще никаких нет.
– Вот видишь! – торжествующе заключила подруга. – Ты сама должна понять, как тебе не хватает самых элементарных знаний. Это еще раз подтверждает мою правоту!
По ее словам, эти проблемы были вполне решаемыми, и она с готовностью предложила помощь, которую я, разумеется, с радостью приняла.
Мы воспользовались благом цивилизации, и в удобном купе женского спального вагона первого класса с задернутыми портьерами отправились в Мемфис. Для меня железнодорожная поездка оказалась в новинку, хотя, конечно же, паровозы я видела и прежде, они появились задолго до моего рождения. Широкие мягкие диваны, обитые бархатом, электрический светильник под потолком, удобный столик, небольшой шкафчик, ковры и даже умывальник в углу, мягко покачивающийся состав и возможность вечером поужинать в вагоне-ресторане – все это создавало комфорт и поднимало настроение в пути, суля удачу.
Глядя в окно, на пробегающие огни больших городов и маленьких станций, я подумала, что и жизнь человеческая нередко также пробегает мимо, все же у нашей вечности немало преимуществ.
В Мемфисе мы отыскали молодого предприимчивого юриста мистера Финкеля, и, заручившись при помощи внушения его молчанием, заключили взаимовыгодный договор на ведение моих наследственных и всех дальнейших дел. Вскоре от него же, рьяно приступившего к своим профессиональным обязанностям, я узнала о еще одной смерти в нашей семье. В прошлом месяце при странных обстоятельствах погиб мой старший кузен падре Джиэнпэоло. По версии шерифа, он сломал шею, очевидно, выпав из окна собственного дома. Все это показалось мне очень подозрительным и наводило на мысли о Трое.
За несколько дней мистер Финкель сумел выяснить все вопросы с наследством и даже отыскать в соседнем штате кузину моей мамы – сорокачетырехлетнюю вдову, миссис Эмилию Старк. Задним числом я составила на нее завещание, и вскоре она стала числиться хозяйкой моего дома. Миссис Старк оказалась приятной скромной женщиной, которой мне, тем не менее, также пришлось кое-что внушить. К примеру, что после изготовления мистером Финкелем новых документов для меня, я стала мисс Мэри Старк, племянницей Эмилии, и ее же теперь наследницей.
Прежде, чем вернуться к прерванному поиску Марко, я решила вместе со своей двоюродной тетей вернуться ненадолго в Гринвуд, вернее, в свой дом. Не мешало получить туда приглашение, а также хотелось посетить семейное кладбище. Лиз тоже вызвалась поехать с нами, взглянуть на места, где прошло мое детство.
Договорившись обо всем с миссис Старк, я навестила могилы родителей и падре, а заодно взглянула на плиту под памятником с беломраморным ангелом, где была выбита надпись: «Мэри Нэлл Орлэнда Санторо 20 октября 1867 – 7 ноября 1887».
Да, пожалуй, тут все верно написано. Та Мэри действительно умерла почти четыре года назад.
Все дела завершены, я чувствовала себя намного уверенней, чем прежде, больше у меня не будет проблем с финансами, и грабить нужда отпала. Нам осталось только вернуться в Мемфис, чтобы сесть на поезд и продолжить путь. Но вместо того, чтобы воспользоваться каретой, Лиз предложила прогуляться по тому же маршруту, как я когда-то сбежала от Троя. Стояло индейское лето, погода была чудесной, ночная прогулка не предвещала нам никаких неприятностей, и я с удовольствием согласилась, ведь я не знала, когда еще доведется вернуться в родные места.
Светила полная луна, мы, весело переговариваясь, двигались по лесной дороге.
И вдруг, когда большая часть пути уже осталась позади, мы увидели прямо напротив нас, пригнувшегося для прыжка, ощерившегося большого волка. Зрелище, конечно, пугающее, особенно от того, что неожиданное. В такие моменты не сразу вспоминаешь, что ты вампир и сама хищник, и вряд ли волк способен причинить тебе какой-то вред.
Лиз, конечно, считала также, поэтому оскалила на волка свои клыки, уверенная, что тот убежит, поджав хвост. Для нас обеих стало настоящим ударом то, что животное с огромной скоростью бросилось на нас и в прыжке вцепилось в плечо подруги.
Я буквально остолбенела, холодея от нахлынувшего непонятного ужаса, интуитивно чувствуя, что эта встреча для нас будет роковой. Лиз истошно закричала от боли, упав на землю, придавленная остервенело рычащим хищником, но, видно, она не потеряла голову, как я, или боль придала ей сил. Лиз резко рванула голову волка вбок, ломая хребет, а потом отшвырнула тушу в сторону, и он, хрипя, дергая лапами и разбрызгивая слюну, упал к моим ногам.
Наступила потрясенная тишина, мы растерянно смотрели друг на друга и не могли унять нервную дрожь. Потом я помогла Лиз подняться с земли, уверенная, что она уже в порядке, укус наверняка зажил, как и любые другие раны, мы отделались испугом и порванным платьем подруги.
К моему удивлению, она внезапно побледнела и покачнулась, хватаясь за раненое плечо, лицо ее исказилось болью. С возвращающимся в сердце ужасом мы смотрели на кровавые следы волчьих зубов на ее коже, не только не заживающие, а напротив, разрастающиеся по руке и явно причиняющие женщине сильную боль. На глазах Лиз показались слезы.
– Что это?! – воскликнула я, не поверив своим глазам. – Так у нас не бывает. Почему не затягивается волчий укус?
– Это не волк, Мэри, оглянись, – всхлипнула подруга. – А я ведь слышала об этом, но никогда не верила, думала досужие сказки, страшилки для детей.
Дура, ведь мы же существуем, почему же они не могут? Вот и расплата мне за все. Я так мало прожила, даже для человека мало, думала, вечность впереди, а уже конец, – почти рыдала бедная Лиз.
Мне казалось, я столько успела повидать, за последние годы, что поразить меня чем-то невозможно. Однако у меня даже волосы на голове зашевелились, когда вместо ожидаемого издохшего волка я увидела лежащего на спине обнаженного мужчину с запрокинутой головой и сломанной шеей. Характерные черты и медная кожа выдавали в нем индейца.
Лиз глухо застонала, и я снова обернулась к ней, стряхивая наваждение. По телу подруги прошла судорога, но вот ей стало чуть легче, и она продолжила объяснение:
– Это оборотень, мне говорили. Они обращаются в полнолуние и ненавидят вампиров. Их укус смертелен для нас и противоядия не существует.
Я бы, честно говоря, не поверила в такое. Но доказательство лежало прямо передо мной. Мертвый мужчина вместо зверя и умирающая подруга, еще минуту назад бывшая сильной мужественной женщиной, полной планов и надежд. Так я впервые столкнулась с оборотнями. Странно, что Трой ничего не рассказывал, предупреждая об опасностях, видно, ему и самому не доводилось прежде встречаться.
– Прости, Мэри, если бы я была умнее, если бы мне раньше проверить эти слухи… – голос ее выдавал мучения, которые она силой воли старалась подавить.
Рана на ее плече все увеличивалась, обнажая кость и приобретая вид и запах гниющего мяса. – Мэри, выполни, пожалуйста, мою просьбу. Запомни адрес Дэрин, моей создательницы, в Бостоне, – судорожно втягивая воздух, сквозь стиснутые зубы говорила Лиз, сжав мою ладонь. – Расскажи ей обо мне. Она хорошая женщина и, если что, не откажет в помощи. И еще, послушай совета: поступай учиться, не откладывай, как я, ничего в этой жизни не откладывай…
– Я все сделаю, – заверила я подругу дрожащим голосом. – Но, может быть, чем-то можно сейчас помочь тебе? Хоть что-нибудь? Только скажи.
Я в растерянности и с состраданием смотрела, как женщина корчится от ужасной боли, не в силах больше сдерживаться.
– Мэри… помоги… помоги мне умереть… – с трудом выдавила Лиз и сорвалась на крик.
Сердце сжала безумная жалость. Похоже, действительно все кончено, ее страдания станут только усиливаться. Но как же решиться на такое? Как лишить жизни близкого человека, причем собственноручно?
