Текст книги "ИВ. Тетралогия (СИ)"
Автор книги: Гай Северин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 89 страниц)
Вечером мы снова встретились с Эванджелиной. В ее облике практически ничего не изменилось, разве что блузку сменила, да на лице еще больше недовольства. Мы обменялись приветствиями и я снова начал убеждать упрямую вампиршу в необходимости максимально прикрыться соглашениями с другими сообществами в свете назревающих угроз мировому порядку. Пару часов она еще как-то выдержала, но поняв, что сегодняшняя встреча может стать похожей на предыдущую, все же не стерпела и прервала меня:
– Месье Ансело, я в полной мере уже успела насладиться Вашими ораторскими способностями и красноречием, но так и не уяснила, что нового Вы собирались мне предложить и чем заинтересовать.
Момент истины. Дальше тянуть было уже опасно и бессмысленно, она лишь раздражалась все более.
– Мадам, прошу меня заранее извинить, что вынужден коснуться слишком деликатной темы, и не пытаться убить меня, прежде, чем выслушаете до конца.
Цвет ее лица после такого моего вступления принял зеленоватый оттенок, а верхняя губа даже слегка приподнялась, обнажая клыки:
– Вы что, на интим намекаете? – проговорила она так, словно была девицей, а я решил вдруг покуситься на ее многовековую невинность. – Не забывайтесь, месье, я замужняя женщина, несмотря на семейные проблемы.
– Ну, что Вы, Эванджелина, – практически искренне ужаснулся я. – Как бы я смел даже помыслить о подобном!
Она все еще с большим подозрением продолжала буравить меня взглядом, ожидая ответа:
– Тогда соизвольте объясниться, месье Ансело.
– С удовольствием, мадам, – улыбнулся я ей одной из своих фирменных улыбок, обычно не оставляющих равнодушными представительниц противоположного пола. – Я хотел бы поделиться с Вами одним любопытным опытом. Еще вчера у меня на левой руке был довольно большой и грубый рубец, оставшийся с детских лет, а теперь – совершенно чистая кожа, ничуть не отличающаяся от той, что на второй руке. Так вот, прошу меня извинить, но мне кажется, что Вас должна заинтересовать возможность раз и навсегда полностью избавиться от любых довампирских дефектов и рубцов, – проговорил я, словно купец, рекламирующий волшебный эликсир.
В ее внимательных глазах загорелась искорка зарождающегося интереса, она заерзала на месте и выжидающе уставилась на меня.
– Ну, в общем-то, да, месье, меня это безусловно может заинтересовать, – осторожно проговорила она после недолгого раздумья. – Надеюсь, ты понимаешь, – подозрительно прищурив глаза, она вдруг перешла на «ты», – что если это будет мошенничество, тебя не спасет никакой дипломатический статус?
Уловив момент, я решил, что пора переходить Рубикон.
– Это не мошенничество, Эванджелина, – уверенно и настойчиво проговорил я. – Предлагаю сделку. Сначала ты воспользуешься моим способом. А когда увидишь в зеркале результат, все же подпишешь договор. Потому что тогда тебе больше не придётся прятать своего мужа и делать вид, что он сбежал.
Она страшно побледнела и с ужасом уставившись на меня, как на призрачного мстителя. А потом, неожиданно резко вскочив на ноги, моментально оказалась рядом со мной, и, буквально сорвав со стула левой рукой за горло с силой, многократно превосходившей мою, впечатала мою голову затылком в стену так, что, у меня от боли искры посыпались и поплыли красные круги перед глазами. Шея моя была стиснута, дыхание оказалось почти перекрыто, и я с огромным трудом, задыхаясь, старался втянуть немного воздуха.
Судорожно вцепившись двумя руками в ее пальцы, пытаясь хоть немного ослабить давление, с каждой секундой я отчетливее понимал, что мне это не удастся. И все же, я еще не потерял надежды образумить ее. Не в моих принципах сдаваться, тем более, когда ставка моя жизнь, а главное – честь.
– Кажется, ты сам дьявол, Джорджес, – прошипела она мне в лицо, сверкая красными глазами. – Что еще ты знаешь? И кто еще знает об этом… об этой твоей выдумке? – поправилась Эванджелина. – Если ты правдиво все расскажешь, я убью тебя быстро. Если будешь юлить, я сначала постепенно вытяну из тебя все твои внутренности, дав тебе возможность все это прочувствовать и полюбоваться на них, а до сердца доберусь в самую последнюю очередь. Так же поступлю после и с той вертихвосткой, которая уже несколько лет не дает мне покоя, и которую вы считаете членом вашего Совета.
В доказательство того, что не шутит, она медленно, но неумолимо и жестко начала вдавливать свои пальцы с острыми твердыми ногтями прямо сквозь сорочку, постепенно раздирая ими мою кожу и мышцы брюшного пресса. Еще ни разу в жизни мне не приходилось испытывать подобных мучений, или хотя бы чего-то подобного. Перед глазами плыл уже плотный кровавый туман. Задыхаясь и захлебываясь от ослепительной боли сильнее, чем от стиснутого горла, я находился на грани сознания, но, тем не менее, все же постарался удержать себя в руках:
– Никто не знает, – мучительно хрипел я, с трудом выдавливая слова. – Я адвокат, и всегда храню чужие тайны. И если ты сейчас убьешь меня, так ничего и не сможешь сделать со своим лицом.
Надеюсь, что я все же не промахнулся. Или сейчас все разрешиться, или не сносить мне головы, причем тоже, скорее всего, в этот же момент. Похоже, мои слова задели ее сильнее, чем я ожидал. Вот дьявол! Однако ее пальцы все же приостановили свое движение. Еще какое-то время вампирша пристально вглядывалась в мои глаза, пока, очевидно, увиденное не убедило ее в чем-то. Она отпустила горло и выдернула руку из моего живота, заставив судорожно втянуть воздух сквозь стиснутые зубы. Безумная боль, пульсируя, постепенно начала стихать.
Как ни странно, я даже не разъярился, скорее, испытывал мстительное злорадство. Как бы ни пыталась старая горгона давить, а все равно все шло по моему плану, и голова моя по-прежнему работала ясно. Опустив глаза вниз, я взглянул на прорванную окровавленную рубашку и, постаравшись прикрыть ее пиджаком, вполне оправданно возмутился:
– И зачем было сорочку портить? Только один раз и успел надеть, – ворчливо проговорил я, осуждающе взглянув на вампиршу. – Я ведь и так обещал все рассказать.
Похоже, Эванджелина не ожидала такой наглости, но все же сумела сдержаться:
– Ладно, Джорджес, – отчеканила она, вытирая руку салфеткой. – Позже, если все-таки не убью, я непременно принесу тебе свои извинения за испорченную одежду. Но сейчас, мне кажется, мы вплотную коснулись некоторых слишком конфиденциальных тем. Честно говоря, я по-прежнему разрываюсь между огромным желанием уничтожить тебя прямо здесь и большой потребностью наконец-то выговориться, исповедаться, что ли, рассказать все, как было, хоть одному человеку на Земле. Очень странно, но почему-то я чувствую к тебе какое-то непонятное мне самой доверие, хотя давно уже не верю никому даже в своем близком окружении. Но ты производишь впечатление благородного человека, надеюсь, что честь для тебя что-то значит. Впрочем, одно другого не исключает, сам понимаешь, что ты всего лишь новичок, разница у нас в сотни лет, так что, если что, убить-то я тебя всегда успею, – похоже, она нашла для себя компромисс. – Полагаю, что нам следует продолжить беседу в ином, более защищенном от прослушивания месте. Приглашаю тебя продолжить переговоры в моем доме.
Внешне я оставался вполне спокойным, хотя в душе буквально ликовал. Похоже, она действительно проглотила мою наживку. И хотя поехать к ней домой означало сунуть голову в пасть льву, тем не менее, я понимал, что это уже вполне оправданный риск.
– С удовольствием, мадам, – вежливо ответил я. – Однако, моя одежда слегка не в порядке. Неприлично наносить визит даме в таком виде. Позвольте, я хотя бы быстро приму душ и переоденусь.
Она в ответ лишь коротко кивнула. Через десять минут я спустился к ней в вестибюль, где оставил дежурному администратору записку для Женевьев, которой не оказалось в ее номере. Дело не в том, что я надеялся таким образом как-то защититься от вспыльчивой вампирши. Пожелай она меня убить здесь, ее бы ничто не остановило, думаю, она достаточно уверенно чувствовала себя в своей стране. Скорее уж я опасался, что моя очаровательная патронесса может ринуться на мои розыски, если я вдруг бесследно исчезну из отеля.
Даже на козлах легкой изящной кареты Эванджелины кучером сидела женщина, неуловимо напоминающая свою хозяйку. Прямо какая-то армия феминисток. Мы ехали молча, очевидно, мадам действительно никому не доверяет.
Поэтому, имея возможность спокойно поразмыслить, я, признаться, немного загордился собой. Умение манипулировать другими, которое я продемонстрировал сегодня, хоть и не самое благородное качество, но в политике и в дипломатии поистине бесценно, я бы даже сказал – это их суть.
По дороге я незаметно, но еще внимательнее присмотрелся к вампирше. Сейчас она выглядела несчастной усталой женщиной, угнетенной отсутствием поддержки и семейными проблемами с непутевым супругом. Похоже, она вовсе не такая ледышка, какой пытается выглядеть, словно многочисленными шрамами у нее не только лицо, но и все сердце покрыто.
Старинный особняк Эванджелины на окраине Брюсселя, окруженный со всех сторон ухоженными газонами и цветниками, хотя по своим размерам был значительно меньше дома Жана-Баттиста, тем не менее, смотрелся вполне достойно для главы сообщества. Для входа мне не потребовалось приглашения, очевидно, хозяйка не считала нужным держать защиту от вампиров.
По парадной лестнице мы поднялись на второй этаж и прошли в левое крыло, в конце которого находился просторный кабинет. В центре стоял небольшой круглый стол для переговоров, окруженный гнутыми венскими стульями.
Помимо обычной для подобных помещений классической мебели, здесь находилось несколько размещенных по всему периметру радиоприемников, которые хозяйка последовательно включила один за другим. Вот только, странное дело, вместо музыки или сводки новостей из каждого раздавались лишь треск и какие-то помехи.
«А ведь это называется „белый шум“», – вспомнил я занятия по военной специальности. Теперь если вдруг кто-то попытается нас подслушать, даже прямо под дверью, он все равно не сможет ничего разобрать. Видимо, в окружении Эванджелины тоже нашлись хорошие связисты. Мы уселись за стол друг напротив друга и продолжили прерванный в отеле разговор. Вампирша вновь овладела своими эмоциями, потому что даже выпить мне предложила и начала разговор довольно сдержанно:
– Итак, месье Ансело, мне, конечно, хотелось бы узнать, как избавиться от проблем с кожей, но все же в первую очередь я очень хотела бы услышать о том, что Вы знаете о моем муже и откуда у Вас эти сведения, – вернулась она к вежливо-деловому тону.
Несмотря на сохраняющуюся неопределенность и сложность своего положения, я, естественно, не собирался отступать от своих условий, чувствуя, что даже на ее территории общий контроль над ситуацией остается в моих руках:
– Конечно, мадам, но как сделать вампирскую кожу идеальной я расскажу не раньше, чем услышу обещание – когда Вы на себе убедитесь, что мой способ подействовал, договор с ведьмами будет Вами подписан. А что же касается Эширандора, то это всего лишь мои догадки, основанные на профессиональных наблюдениях и интуиции, но теперь я не сомневаюсь в их истинности. Нет, что бы там ни говорили слухи, которые Вы, скорее всего, сами и распускаете, я не верю, чтобы Ваш муж мог бросить такую умную женщину ради какой-то вертихвостки, – быстро говорил я, пристально глядя ей в глаза. – Ваш муж не сбежал, и Вы одна знаете, где он и что с ним.
Наступила тишина. Отведя от меня взгляд, Эванджелина опустила глаза на свои руки, машинально прокручивая двумя пальцами правой руки обручальное кольцо, словно собираясь с духом:
– Прежде, чем мы вернемся к вопросу об этом договоре, что бы Вы сказали, месье Ансело, если бы я обратилась к Вам сейчас не как к официальному представителю Парижского Совета, а как частное лицо к адвокату, как Вы сами назвали себя? – решилась наконец она.
Ну, вот, она и дозрела до откровений. Улыбнувшись про себя подобной перемене, я сдержанно кивнул и ответил ей в тон:
– Я внимательно Вас слушаю, Эванджелина. Чем я могу Вам помочь?
Глава 07– Я думаю, что напоминать о приватности и необходимости сохранить услышанное в тайне будет излишне, месье Ансело, поэтому я сразу приступлю к делу. Раз уж Вы и так слишком о многом догадались, я расскажу Вам о том, что здесь произошло, и о том, почему я отказываюсь подписывать договор. Вы мне кажетесь человеком весьма неглупым, хотя и несколько рисковым, возможно, Ваши советы действительно могут оказаться мне полезны, – устало проговорила она и начала свой рассказ:
– Все произошло в этом доме в 1894 году. Прежде мой муж проводил или хотя бы пытался проводить политику аналогичную той, которую пропагандирует ваш Совет. Ведьм у нас в Бельгии, к сожалению, довольно много, и они сильны и весьма высокого мнения о себе и своих способностях и возможностях, так что, сближение позиций происходило очень медленно, но вот, казалось, забрезжил благополучный финал. Поскольку мы ограниченны в передвижении темным временем суток, а ворожеи, как они утверждали, предпочитают ночью спать, чаще всего Эширандор общался с Микаэллой – сильнейшей и авторитетнейшей ведьмой нашей страны в левом, специально пристроенном крыле нашего дома вот в этом кабинете, где мы сейчас с вами находимся. Фактически эта территория использовалась именно как официальная, здесь он встречался как с представителями других сообществ, так и занимался решением внутренних вампирских вопросов. Возможно, Вы сочтете меня наивной романтичной простушкой, но до этого мне и в голову не могло прийти хоть как-то сомневаться в собственном супруге и его порядочности. Он всегда оставался не только первым, но и единственным мужчиной в моей жизни, я любила его, хотя, мы обвенчались совсем молодыми, Эширандор был ненамного старше меня. После того, как он стал вампиром, муж сам обратил меня, чтобы мы и дальше могли соблюдать клятвы, данные друг другу перед алтарем несколько веков назад. Поверьте, в те годы это были не пустые слова, как стало сейчас для многих. Я знаю, что далеко не красавица, к тому же и вампиршей стала не в самом юном возрасте. И не возражайте, – жестом пресекла она мои учтивые попытки, – не зря же Вы мне этот свой способ исправить дефекты кожи предложили. Так вот, за все эти столетия Эширандор никогда не давал мне повода ревновать его. Возможно, и даже скорее всего, за столько лет у него все же случались связи с другими особами. Мужчина есть мужчина, а иллюзий о том, как я выгляжу, я не питала. Тем не менее, ни разу ни один слух или сплетня о каком-то адюльтере с его стороны до меня не доходили. Я не просто почитала и уважала супруга, как должно было, я обожала его и почти боготворила. Он стал вампиром, будучи уже зрелым серьезным человеком, и на первом месте для него всегда стояло дело. К тому же, многовековой опыт убедил меня в том, что те из нас, кто настолько был предан своим супругам, что сознательно обращал их, как правило, оставались вместе и дальше, несмотря ни на какие трудности и соблазны. Я всегда, как мне казалось, была для него гораздо больше, чем просто женой. Я была самым близким другом и самым надежным партнером во всех делах, его опорой в трудные времена, а за сотни лет, поверьте, их было немало. Конечно, об этом никто из посторонних даже не догадывался. Я всегда оставалась в тени и поддерживала его авторитет как единоличного мудрого патриарха и главу семьи, а позже и сообщества.
Те времена ушли, им на смену пришло более свободное эмансипированное общество, и я уже открыто осталась его первой помощницей во всех делах. Удивительно только, что я сразу не придала должного значения переменам, которые с ним происходили незадолго до описываемых событий. Простите, что посвящаю Вас в такие личные подробности, но он вдруг стал все чаще избегать близости со мной, чего прежде никогда не случалось. Если бы речь шла только о постели, это было бы ужасно, но все же полбеды, но Эширандор перестал со мной советоваться, делиться, рассказывать о своих делах, смотрел на меня даже не как на пустое место… – она замолчала, словно собираясь с духом, видно было, что даже сейчас, спустя десять лет, ей тяжело говорить об этом, – в его глазах теперь я видела лишь брезгливость и отвращение, словно он с большим трудом переносил само мое присутствие рядом с собой. И это стало просто невыносимо, – на этом месте ее голос дрогнул, выдержка изменила ей. – Когда же я попробовала сама его о чем-то спросить, он довольно грубо и резко меня оборвал, чего тоже раньше никогда себе не позволял. Можно было бы подумать, что он внезапно перестал мне доверять. Но даже его официальный помощник, соратник и старый друг Диссаньон, тоже вампир из наших дальних родственников, обратил внимание на то, что Эширандор как будто не в себе. Он отстранил и его не только от участия в переговорах, но и от подготовки документов, да и вообще стал чрезмерно мнительным и подозрительным ко всем. И вот тогда я все-таки решилась на то, что сама считала преступлением: втайне от него пробралась сюда, в деловое крыло. Дверь оказалась запертой, чего раньше у нас не водилось, но разве вампира это остановит? К счастью, отобрать вторые ключи от сейфа, которые всегда хранились у меня, супруг не сообразил. И вот, когда я увидела, наконец, проект договора, который с небольшими поправками был уже предварительно одобрен моим мужем, волосы на голове у меня зашевелились. В соответствие с этим документом вампиры в Бельгии становились практически полностью бесправными существами, целиком зависящими от воли ведьм. Ни о каком паритете и речи не велось, они «имели право», а мы же только «должны» и «обязаны». Я понимала, что фактически это будет выглядеть предательством с его стороны в глазах наших собратьев. И что мне было делать? Не могла же я предъявить ему такое обвинение публично. Прямо спросить об этом мужа? Наверное, раньше бы я так и сделала, но теперь в лучшем случае меня бы просто поставили на место, а в худшем? Даже Диссаньону я не могла открыть правды, но и откладывать стало слишком опасно.
И вот, на следующий день довольная Микаэлла, вновь явилась в наш дом, якобы чтобы продолжить обсуждение. Надо отдать должное, она действительно была необыкновенной красавицей, к тому же умной и хитрой, наподобие этой вашей Женевьев, не мудрено, что мой муж увлекся ею. Когда они с Эширандором заперлись в кабинете, спустя некоторое время я прокралась следом и, едва попав в это крыло, прислушавшись, уловила весьма характерные звуки супружеской измены.
В тот момент я, наверное, впервые в жизни потеряла голову. Я не могу даже припомнить, как влетела в запертый кабинет, но и любовники, похоже, ничего не успели сообразить. Кажется, ведьме, которая, бесстыдно задрав юбки, оседлала моего благоверного прямо вон на том диване, – кивнула она головой в сторону кожаного предмета мягкой мебели, – я свернула шею первой, а за ней последовал мой оторопевший супруг. Я стояла и смотрела на них, лежавших одну на другом – на раздавленною мною подлую ведьмовскую гадину и изменника, которого любила больше всего на свете и который, несомненно, скоро очнется, и осознавала, что моя жизнь на этом закончилась. Даже если он не убьет меня сразу на месте, то, скорее всего, навечно замурует в подвале. Ведь в последнее время, он, кажется, только и искал повод, чтобы избавиться от меня, а тут такая возможность. Хотя в тот момент смерть меня совсем не пугала. Несмотря на то, что он только что буквально разорвал мне сердце, я знала, что не смогу его добить. Но сейчас я обязана была думать уже не только о себе, а и обо всем нашем сообществе. За все эти долгие-долгие годы, что мой муж возглавлял бельгийских вампиров, я привыкла на первое место ставить именно коллективные интересы. И выбор, который сейчас стоял передо мной, был очень жестоким. Принести в жертву себя было не так сложно, как осознание того, что итогом этого окажется предательство общих интересов тех, кто верил моему мужу. Времени на раздумья у меня почти не было, и тогда я пошла на еще одно преступление. Я решила просто малодушно отложить решение этой проблемы хотя бы до тех пор, пока мне не удастся каким-то образом защитить всех, кто нам доверился. Пока Эширандор не очнулся, я поместила его в наше подземелье. В каждом старом вампирском доме найдется подобное.
Там, в глубине под нами, находится камера. Стены ее очень прочные и толстые, оттуда не выбраться самому сильному вампиру, да и звукоизоляция на хорошем уровне, хотя, как ты понимаешь, мне вскоре все равно пришлось изо всех сил пытаться отключить свой слух, который упорно возвращал меня к приглушенным проклятьям и требованиям немедленного освобождения. Я срочно разослала слуг искать по всей стране якобы сбежавшую парочку, чтобы мне никто не помешал закончить мое дело.
Труп ведьмы я сожгла, пепел развеяла по ветру. Несколько недель я не решалась вернуться в свой дом, чтобы не слышать рвущих мне в клочья душу криков, а позже и слабых стонов иссыхающего Эширандора, и не подпускала близко ни одного вампира, организовав активные поиски. Одна я знаю, чего мне стоило все это пережить. Через некоторое время внизу воцарилась тишина. Как бы то ни было, но ведьмы поверили в мою версию событий. По крайней мере, обвинений в мой адрес они не выдвигали. Не трудно догадаться, что я оказалась единственной, кто был в курсе всех дел, а, может быть, сыграл роль авторитет Эширандора, но я сумела занять его место, словно это был наследный престол, практически без малейшего сопротивления со стороны остальных вампиров королевства. Постепенно я заменила свое окружение, избавившись от всех, кто вызывал малейшее сомнение. Более того, некоторых женщин из моего окружения я сама же обратила и обучила. Но тем не менее, до сегодняшнего дня я никому не доверяла того, что рассказала сейчас Вам, Джорджес. Поверьте, никакое чудодейственное средство, даже сделавшее бы меня первой красавицей вселенной, не помогло бы Вам спастись от смерти, если бы не моя острейшая потребность в совете и помощи. Прошло десять лет, а ничего не сдвинулось с места. Я не знаю, каким образом ведьмы воздействовали на моего мужа, заставив его идти на такие уступки. Но что помешает им также воздействовать на меня? Все десять лет я всячески избегала малейших контактов с этими мерзкими созданиями. Но ситуация никак не улучшается. Больше всего на свете я мечтала бы освободить Эширандора, без которого безумно тоскую, но во что это выльется для меня и для всего сообщества? И как бы объяснилось его появление в отсутствие Микаэллы? А тут еще постоянное давление из Парижа от вашего Совета. Думаете, я не знаю всех ваших аргументов? Не осознаю опасности ближайшей большой войны и наличия враждебных сил внутри страны? Все я знаю и понимаю.
Теперь, полагаю, и Вы понимаете, почему я не соглашалась подписать договор. И выхода из сложившейся ситуации не вижу, – она замолчала, обреченно, но все же с какой-то робкой надеждой вглядываясь в меня. – Так что, господин-адвокат, возьметесь Вы распутать это дело? Поверьте, с гонораром я не поскуплюсь, сколько бы Вы не запросили.
Ситуация, конечно, непростая, наворотила Эванджелина дел, надо заметить. Но, в общем-то, самое главное, что она сумела предотвратить большую беду для сообщества. А вот дальше, как обычная женщина пойти не смогла, просто тянула время. Ну, для меня-то как раз сомнений не было. Решить эти вопросы полностью отвечало моим собственным интересам. К тому же, теперь все стало на свои места и уже не представлялось мне столь неразрешимым, как вампирше.
– Да, мадам, я возьмусь за это дело, – твердо произнес я. – К тому же, думаю, мы с Женевьев подготовим новый проект договора, а Вы перед подписанием еще раз тщательно изучите его. И в качестве благодарности за Вашу откровенность, я поделюсь с Вами секретом чистой кожи без всяких обещаний с Вашей стороны. Ведь Вам скоро придется заново завоевывать своего супруга, советую быть во всеоружии, – ободряюще улыбнулся я ей.
Посвятив изумленную простотой метода Эванджелину в результаты своего опыта и дав ей слово чести, что ни одна живая душа не узнает от меня того, о чем она мне рассказала, пообещав вернуться, как только позволит солнце, я поспешил в гостиницу, потому что небо на востоке уже розовело.
