Текст книги "ИВ. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Гай Северин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 89 страниц)

Он провел меня по нескольким помещениям, служившим прежде чем-то вроде пыточных или мест для допроса, которыми раньше пользовалась святая инквизиция, вместе с полным ассортиментом различных приспособлений, блоков, клещей и тому подобных инструментов. Несмотря на то, что здесь было относительно чисто, в воздухе витал запах крови и чего-то еще, несущего оттенок страха, паники. Похоже, это место и сейчас продолжало достаточно активно использоваться. Впрочем, так оно и вышло.

В последней камере, дверь которой оказалась запертой, сквозь небольшое окошко-глазок можно было увидеть подвешенную на цепях молодую женщину, едва прикрытую обрывками одежды. Наручники довольно сильно врезались в запястья вытянутых вверх рук, ноги едва касались пола, голова безвольно свешивалась на грудь. Вначале мне показалось, что она без сознания, но, заслышав движение за дверью, несчастная нашла в себе силы не только поднять голову, но еще и оскалиться, что бесспорно говорило о ее сущности.

– Молодец, хорошо держится, – одобрил Ланс, – у нее есть шансы уцелеть.

Я даже не стал ничего уточнять. Принимая решение стать вампиром, я, помимо закономерных трудностей, предполагал, что в остальном моя жизнь станет легче и приятней, откроются большие перспективы и возможность реализации моих амбициозных планов. Вампирам из катакомб, очевидно, подобное и в голову не приходило. За время этой экскурсии, помимо смятения чувств, вопросов у меня набралось, пожалуй, больше, чем ответов. Но, прежде чем задавать их, мне следовало сначала хорошенько поразмыслить. Не хотелось выглядеть совсем уж наивным в глазах этого молодняка.

После осмотра мы вновь вернулись в зал.

– Ну, как, друг мой, тебе понравилось? Удовлетворил ты свое неуемное любопытство? – поинтересовался Оливер, вновь впившись в меня своими немигающими глазами. «И откуда у него эта гадючья манера?» – почему-то раздраженно подумал я и неопределенно пожал плечами.

– Я так понял, Джорджес, что ты не вчера обращен, – обратился ко мне Базиль, сидевший напротив Оливера, – причем ты все это время прожил наверху, и, судя по твоему виду, вполне благополучно прожил. А значит, можешь считать себя более-менее приспособившимся. Зачем тебе нужны эти катакомбы, красавчик? Скучно наверху стало? Так здесь не цирк, дружище, и не аттракцион для острых ощущений, это вампирское дно, здесь грязно и нередко очень больно, чистоплюям здесь не место. И далеко не все, кто сюда попадает, потом оказывается наверху. В этой школе не ставят оценок. Тех, кто смог выдержать, сообщество принимает, а те, кто не справляются, становятся кучкой пыли, которой здесь и без того достаточно. Так что, даю тебе дружеский совет: поверь лучше месье Кэмпбелу на слово и отправляйся наверх к своему покровителю, а дорогу к этому месту забудь.

Не припоминаю, чтобы спрашивал его совета. Да и тон местного главаря был не дружеский, а, скорее, снисходительно-презрительный, чего я не выношу в принципе.

– Ты абсолютно прав, я не новичок и давно самостоятелен и не беспомощен. А потому и решения, что мне делать, а чего нет, принимаю всегда сам, советы если и прошу, то не у таких, как ты, – твердо произнес я.

– Ну, мое дело предупредить, – хмыкнул тот в ответ, но мой тон, кажется, его тоже задел.

Глава 07

Вскоре мы продолжили с Оливером свой путь. По дороге он показал мне, где располагалась еще одна колония молодых вампиров и тех, кто по каким-либо причинам не нашел себе место наверху. Как ни странно, были среди нас и такие. Если учесть, что катакомбы, как сеть, пронизывали весь Париж, то немудрено, что многие, не слишком требовательные к комфорту, сочли их очень удобным для жизни.

– Это своего рода вампирское отребье, – продолжил мое просвещение приятель. – Кто-то до обращения был клошаром и просто не знает другой жизни, кто-то выбрал для себя именно такой путь, а кому-то элементарно лень устраиваться наверху, подобная жизнь стала привычкой, некоторым из них сотни лет, а они здесь так и застряли.

Хотя мы не осмотрели и половины всех подземелий, решили на сегодня завершить прогулку. Несмотря на обилие разнообразных впечатлений и эмоций, я чувствовал, что нуждаюсь в отдыхе и сне. Очевидно, то же самое требовалось и Оливеру, или ему все это надоело и не терпелось вернуться к своему любимому делу.

Приятель показал мне кратчайшую дорогу к «Соблазну», хотя я и сам неплохо ориентировался и уверен, что нашел бы выход. Уже стемнело, поэтому наверху мы распрощались. Наверняка Оливер хотел услышать о моих впечатлениях, но я еще не был готов дать всему этому оценку. Сначала мне хотелось все обдумать и упорядочить в голове, поэтому я просто поблагодарил его за экскурсию и отправился домой, по дороге заглянув к одному из своих поставщиков крови.

Отец еще не спал, словно ожидая меня. Тщательно смыв вонь подземного «зоопарка», которая, казалось, еще долго будет преследовать меня, я не отказался от позднего ужина, а Гаэтан устроился за компанию с чашкой чая. Вкратце я рассказал ему, что знакомился с катакомбами и о роли вампиров в их освоении.

– Знаешь, папа, – вдруг неожиданно вырвалось у меня, – когда-то в детстве ты строго-настрого запрещал мне приближаться к подземельям и следил, чтобы я каждый день пил вербену. И хотя, наверное, это глупо, но теперь я прошу тебя о том же самом. Не выходи, по возможности, с наступлением темноты на улицу, не приближайся к катакомбам и не забывай про отвар вербены. Может быть, стоит попросить кухарку, чтобы она каждое утро подавала его тебе вместе с кофе? И, конечно, не приглашай в дом незнакомцев. Оказывается, вампиров в городе гораздо больше, чем я мог себе представить.

– Спасибо за заботу, сынок, – ласково улыбнулся отец. – Мне очень приятно, что ты обо мне беспокоишься. И, конечно, я буду осторожен, обещаю.

Устроившись в постели, я понял, что все размышления об увиденном, пожалуй, лучше перенести на утро и почти моментально уснул.

На другой день я уже мог смотреть на все более трезво и постарался как следует обдумать и осмыслить новые сведения и наблюдения. В конце концов, хотя многое мне было неприятно, а кое-что даже шокировало, но, наверняка, всему имеется рациональное объяснение. Едва ли, поскольку вопрос стоял о выживании и приспособлении, они держали людей и истязали ту вампиршу только ради прихоти или удовлетворения садистских наклонностей.

Ни мой гид Ланс, ни другие обитатели вампирского общежития, которых я видел пусть и мельком, но вполне достаточно для моей природной наблюдательности, не походили на извращенно-жестоких монстров. Даже своего приятеля с его сомнительным хобби я с трудом мог представить в качестве палача-садиста. Очевидно, это тоже элементы тренировки. И еще я осознал, что мне самому все-таки необходимо приобрести подобный опыт.

Во-первых, я так и не удовлетворил до конца свое любопытство. Уверен, есть под землей еще немало того, что мне увидеть не помешает. Во-вторых, я сделал вывод, что раз большинство уважаемых вампиров, так или иначе, но прошли испытание катакомбами, то те, кто этого избежали, все равно будут выглядеть для них несколько ущербными, а следовательно, это вопрос престижа. Да еще этот снисходительный совет, брошенный мне, как перчатка.

Может, глупо пускаться в авантюру из-за уязвленного самолюбия, но всех в совокупности причин мне было более чем достаточно. К тому же, раз уж я решил, чтобы не попадать впросак, изучить вампирскую жизнь снизу доверху и во всех ее проявлениях, значит, у меня не должно быть никаких пробелов. На прошлой неделе мне посчастливилось иметь дело с Советом – вершиной вампирской власти, а теперь не мешает познакомиться поближе и с дном сообщества.

Таким образом, отбросив все сомнения, я собирался сегодня же вечером вновь спуститься в подземное чрево Парижа и посвятить его изучению ближайшие пару недель. На всякий случай, предупредив отца о том, что, возможно, буду отсутствовать довольно долго, я попросил его, при необходимости, заменить меня, если наш секретарь месье Гален решит, что какое-либо срочное дело требует моего неотложного присутствия. Потом я собрал сумку с необходимыми вещами – туалетные принадлежности, белье, сорочки, несколько книг.

Поскольку мой вид вчера явно не соответствовал принятому в катакомбах, я предпочел удобный дорожный костюм, взял с собой еще один, который надевал последний раз для игры в гольф, а также захватил спортивную одежду, удобные домашние брюки и несколько мягких джемперов. Качество моей одежды все также не соответствовало той зловонной клоаке, в которой я планировал провести ближайшее время, но все же лучше, чем вечерний смокинг с шелковым цилиндром. Привычный головной убор я тоже заменил на знаменитую шляпу «федору». Чувствуя себя, таким образом, намного увереннее и соответствуя обстановке, я отправился в путь.

Глава 08

Пройдя, как и в предыдущий раз, через нижний «Соблазн», я задержался у барной стойки и основательно подзаправился свежей кровью, только сейчас в первый раз задумавшись о том, не использовали ли управляющие клуба той же системы «зоопарков», как и общины катакомб? Убедившись, что отлично помню дорогу, я быстро кратчайшим путем двинулся в сторону обитания возглавляемой Базилем колонии. В этот раз дежурил Парис – высокий сильно заросший мужчина, который беспрепятственно позволил мне пройти.

Похоже, крепыш Базиль никак не ожидал меня увидеть во второй раз, а уж мое желание задержаться здесь надолго его просто поразило.

– Надеюсь, для этого не требуется особого разрешения? – напористо уточнил я.

– Да нет, не требуется, – подтвердил Базиль. – Войти в катакомбы может каждый, не все, правда, отсюда могут выйти. Но, если ты так хочешь, оставайся, места хватит, – пожал он плечами. – Возможно, ты даже сможешь быть нам полезен, раз сумел почти год прожить наверху, но на какое-то особое отношение не рассчитывай. Ну, а поскольку ты уже познакомился с Лансом, пусть он тебя и просветит насчет наших правил, все равно никого свободного больше нет на месте.

Русоволосый паренек с видимым удовольствием помог мне обустроить мою келью. Наверное, рад передать мне эстафету самого зеленого новичка в их общине. Первым делом я попросил его показать, где можно набрать воды. Учитывая обстоятельства, я не рассчитывал на удобную комфортную ванную комнату с горячей водой, но все оказалось еще хуже. Для элементарного омовения, нужно было в одном из коридоров спуститься с ведром еще ниже, где протекал подземный приток Сены. Вот и все удобства.

К счастью, несмотря на мутноватый вид, ничем, кроме обычного запаха реки, от воды не тянуло. Аристократическое происхождение и воспитание диктовали, что я не позволю себе жить в грязи, поэтому я не гнушался запачкать руки. Я тщательно выгреб мусор и все вымыл в своей новой комнате, предварительно избавившись от затхлого матраса своего предшественника, который довольный Ланс забрал к себе. Уж лучше я просто каменное ложе застелю и так спать буду, чем на этой гнили.

– Как здорово, Джорджес, что ты решил сюда вернуться, – искренне радовался мой новый знакомый. – Ты мне сразу понравился, да и вообще, у нас здесь скучновато, а с тобой я хоть немного от жажды отвлекся.

Похоже, он был не прочь поболтать, и я решил этим воспользоваться, чтобы побольше узнать о моем новом обиталище. Достал из своего багажа бутылку коньяка и предложил Лансу отметить знакомство.

– Алкоголь помогает заглушить жажду и позволяет легче ее переносить, – авторитетно поделился я своими знаниями.

– Серьезно?! – радостно воскликнул Ланс. – Значит, и от него польза бывает. Спасибо, Джорджес! Это то, что мне сейчас больше всего нужно, а-то уже просто сил нет терпеть, глотку нещадно дерет, хоть на стену лезь.

– Можешь звать меня Джори, – предложил я. – Расскажи что-нибудь о здешней жизни. Может, ты знаешь, что у вас означает «игрушка, которой удалось выжить»?

Ланс обрадовался еще больше, словно мой интерес ему польстил:

– Знаю, конечно! Перед тобой та самая игрушка – это я и есть.

Ну, надо же, на ловца, как говориться, и зверь бежит. Я снова разлил коньяк и приготовился слушать его историю.

– Завтра уже две недели будет, как я в катакомбах, так что я тут пока самым младшим считаюсь, – поделился Ланс, подтверждая мои догадки. – А попал сюда, наверное, потому что повезло; можно сказать, трижды подряд от смерти спасся. В Париж я в позапрошлом году из Руана прибыл. Честно сознаюсь, из дома сбежал. Отец у меня мясником работал на колбасной фабрике и считал это место очень выгодным. Брата моего старшего, опять же, к себе пристроил, ну, и меня, как я подрос, попытался туда же. А я к технике тянулся, в школе хорошо успевал, дальше учиться хотел и еще путешествовать. Мечтал или машинистом железнодорожным стать, ну, или механиком судовым. Только папаша мой ни о каком техническом училище и слушать не желал, мол, держаться нужно поближе к продуктам, а не к железкам. Ну, делать нечего, вот я и промучился две недели вместе с ним в убойном цеху, вынашивая план побега. А как первую зарплату получил, пока папаша не отобрал, не заходя домой, рванул на вокзал и в столицу. На железную дорогу по молодости не взяли, поэтому устроился в трамвайное депо учеником слесаря ночами вагоны обслуживать. Год проработал, а на второй поступил-таки в училище. Ну, а после занятий, дело молодое, сам понимаешь, и с девчонками погулять хочется, и в кино сходить. Спать, честно говоря, только урывками и удавалось, внимание и реакция притупились.

И вот, в прошлом месяце у одного из нашей бригады сын родился, мы выпили перед работой немного ради такого дела, поздравили. Одним словом, и так уставший, да еще и выпив, проверял я вагон, и, видно, на тормоз не поставил. Да к этому еще и не заметил, что не стоит под колесом тормозной башмак. Однако, чувствую – засыпаю, сил нет, вот и вышел наружу, размяться чуток, голову проветрить, тут задумался, на звезды загляделся и присел на рельсы. Размечтался, девушку свою вспомнил, с которой у нас буквально накануне все сладилось, ну, и сам не заметил, как задремал. А вагон тем временем не спеша под горку покатился. Так бы ко мне и смерть пришла во сне, но тут неведомая сила подхватила меня, вырвала буквально из-под колес. Вот только спасение мне не от ангела-хранителя пришло, а, как ты понимаешь, от вампира и, увы, не бескорыстно. Не успел я поблагодарить спасителя, да и не нужна ему была благодарность моя.

Тогда-то я еще не знал, конечно, что это не человек. В первый момент даже не понял – то ли я еще сплю, то ли мне псих какой-то попался, когда он себе ладонь рассек и силой мне в рот свою кровь влил. А потом приказал заткнуться и волоком, как котенка, за шкирку меня к подсобкам потащил. Там одной рукой сдавил мне горло так, что кадык проломил, в глазах потемнело от боли, тут я и отключился. Очнулся я, когда уже рассвело, чувствую, все тело затекло ужасно и во рту какая-то дрянь. Думал сперва, что просто перепил накануне, вот и приснилось мне все это, даже с перепуга пить зарекся. Попытался встать, но тут понял, что не могу. Руки и ноги туго стянуты веревками, привязаны к стальной балке у стены, рот заткнут. Так и не обнаружил меня в тот день никто, просидел я в той подсобке, ничего не понимая и только чувствовал, что нехорошо мне, и с каждым часом все больше мутило, и есть ужасно хотелось.

Дергался я там, дергался, как червяк на крючке – все бесполезно, мастерски меня скрутили. А к вечеру и этот маньяк придурочный объявился. Развязал он меня, а я думать не стал, оттолкнул его и, как мог, на задеревеневших ногах поковылял к выходу. А тот только засмеялся мне вслед. Выскочил я за дверь, и тут, как на грех, на своего напарника наткнулся. Он меня за плечо ухватил, спрашивает, где я пропадал да что со мной, а я и не слушаю его, только вижу, что он утром, когда брился, порезался, на скуле царапинка, а чуть ниже на шее у него жилка пульсирует. И так мне в тот миг захотелось вцепиться в неё зубами, аж скулы свело. Ну, и не удержался.

А опомнился я, когда уже труп в руках сжимал, а во рту вкус крови. Рядом этот чудной стоит, и все ухмыляется. «Молодец, – смеется. – Сам все сделал, даже помогать не пришлось. Теперь ты один из нас – кровопийца, да не спеши печалиться, ненадолго, уверен. Поиграем мы с тобой немного, развлечемся. Сейчас правила объясню». А я еще никак от ужаса отойти не мог, и слов его почти не слышал от звона в ушах. Убил я напарника своего, да еще каким образом: кровью его до капли последней напился. Чувствую, схожу с ума прямо на месте. А дьяволу тому, видно, скучно стало, что я не в себе, время терять ему не хотелось, он и двинул меня кулаком со всей дури, губы разбил и половину зубов повыбивал, кровищи снова полный рот, теперь уже моей. Взвыл я от боли, но тут же все успокоилось и ранки затянулись.

«Слушай, – говорит, – что я тебе приказываю, а-то убью на месте». Понял я, что эта не игра и не сон кошмарный, что все наяву и жизнь моя на волоске держится. А незнакомец этот из преисподней, все стоит и бубнит мне про силу мою новообретенную да про скорость, что теперь он охотник, а я жертва. «Фору, – говорит, – я тебе дам и три попытки до утра. Первый раз поймаю – пощажу, если, конечно, стараться будешь, на второй раз – если только очень хорошо меня позабавишь, ну, а на третий уж не обессудь, оторву тебе голову. Ну, а если сумеешь до утра от меня уйти, так, что я отыскать не смогу, считай, что повезло, специально уже искать не стану. Хотя до сих пор от меня еще никто не уходил. Ну, и все, теперь беги, а я тебе две минуты даю», а сам на часы смотрит.

Повторять мне уже не нужно было, ринулся я, и правда, как вихрь, думал, уж тут-то в депо мне каждый уголок знаком, сейчас спрячусь так, что вовеки не сыщет. Да вот только не спасла меня ни женская уборная в первый раз, ни слуховое окно на чердаке во второй. Вижу, этот чудной злиться начинает. «Плохо играешь, – говорит мне, – без фантазии, последний шанс у тебя остался». У меня хоть поджилки тряслись, но в мозгу немного прояснилось и страх высоты исчез, потому что чудовище за мной пострашнее смерти гналось. Ну, и рванул я как заяц петлять: и по крышам, и по переулкам, что было сил, мчался, только понимать начал, что так не уйду. Вижу впереди люк канализационный, ну, и сорвал я с него крышку, да вниз сиганул, не разбираясь. Окунулся с головой, да и поплыл, не высовываясь, куда течение несло. А когда рискнул, наконец, голову поднять, да вздохнул, то и сам едва не помер от смрада, и только смутно услышал, как вдали где-то тот гад смеется: «Хитрый ты какой, ну живи, заслужил. Я в дерьмо за тобой точно нырять не стану».

Ну, а я вот так, задыхаясь, и плыл, пока дыру выше этой трубы не заметил. Так и выбрался, оказался в катакомбах. Можно сказать, что мне снова повезло. Наверху ведь я, не ведая опасности, как котенок слепой был бы. Утром бы и сгорел на солнце. А здесь я воду нашел, искупался, отмылся, ну и побрел, пока вот на это место не наткнулся случайно. Ну, а тут уж Базиль со мной разобрался и объяснил мне, что и как. Мол, у вампиров наверху правило такое есть, что просто так обращать человека не положено. Лишь находящегося в смертельной опасности или на смертном одре, как исключение, можно обратить для подобных игр и развлечений. Дескать, скучают они, вот и забавляются. Вот и случаются порой и такие вот осечки, как со мной, тогда мы здешнее население пополняем.

Что же, с «игрушками» стало понятно. Впрочем, когда у тебя впереди вечность плюс сверхспособности и море энергии, а при этом нет любимого дела, которое поглощает все эти «излишки», да еще и определенные ограничения существуют, то немудрено, что от скуки вампиры начинают искать такие способы получения адреналина, потакая своим низменным инстинктам. Взять хотя бы виденные мною развлечения в нижнем «Соблазне», в коих и я сам поучаствовать успел.

Раз подобные явления существовали, нужно иметь их в виду. Уже это укрепляло меня в мысли, что сюда я сунулся не зря, и еще много полезного для себя смогу почерпнуть.

Далее, Ланс поделился со мной основными принципами и правилами проживания в катакомбах. Из его слов я узнал, что законы в этой группах устанавливал главарь как наиболее старший, сильный и опытный. Но нормы все же основывались на общих принципах, выработанных за века подземной борьбы за выживание.

Поскольку Базилю уже больше трех вампирских лет и он неплохо приспособился, имел наверху квартиру и даже периодически дневал в ней, он уже вполне мог бы оставить это место. Наверное, через какое-то время так и произойдет, когда он сумеет найти себе занятие на земле более увлекательное, чем быть лидером этой разношерстной группы, тогда на смену ему придет другой, наиболее авторитетный из оставшихся. В общем-то, все это не слишком отличалось от того, что происходило в человеческом обществе, как, впрочем, и в стае высокоорганизованных животных.

Потом Ланс подробно рассказал о поддержания мер безопасности и бдительности. Необходимость опасаться наших традиционных врагов-охотников была не единственной причиной выставлять дежурства. Вампиры из других групп регулярно совершали набеги на сопредельные территории.

– И из-за чего же вы воюете? Тоже от скуки? – насмешливо уточнил я. Прямо не катакомбы, а какой-то скаутский лагерь.

– Из-за крови, конечно, – Ланс посмотрел на меня так, словно был удивлен подобной непонятливостью. – Из-за чего еще могут сражаться вампиры? Противники стараются захватить у другой стороны как можно больше людей из «зоопарков», ну, и пленников, по возможности. Это тоже часть нашей тренировки.

Тут я вспомнил о вопросе, который не задал при первом посещении подземелий:

– Девушка, подвешенная в камере, – догадался я, – она пленница?

– Именно так, – подтвердил Ланс. – Пленных допрашивают по-настоящему, без шуток и пощады, только что стараются не убить, а так применяют любые методы: и жаждой, конечно, мучают, в ход идет все. Выпытывают разное – сколько в их «зоопарке» людей, как охраняют, когда очередной набег задуман, да все что угодно. Если вампир не дрогнет, не выболтает все, то у него есть шанс дождаться, что, когда его группа тоже пленного возьмет, то его обменяют.

Ланс с сожалением посмотрел на опустевшую бутыль из-под коньяка и сглотнул. Жажда беспокоила его довольно сильно. Помнится, в первые дни после обращения я сам только и думал, что о крови. В то время это отдвигало на второй план все остальные потребности, включая даже плотские. Поэтому непонятно, зачем он сидит здесь со мной.

– Почему ты не на охоте с остальными, если голоден? Тренируешь выдержку? – уточнил я.

Ланс с досадой поморщился и снова загрустил.

– Да какая там тренировка? Мне кажется, я за глоток крови сейчас и маму родную бы продал, или выпил. У нас тут все бегут сломя голову на охоту, как только возможность появляется. Меня пока наверх не выпускают, я еще не научился останавливаться, пока только на этих, из «зоопарка», тренироваться разрешают. Первые дни меня просто отрывали от людей, – шеф или Вирджиния – у нее тоже неплохо получается справляться. Потом стали напоминать, требовать, чтобы я останавливался, ну вроде у меня кое-как получалось с их помощью, а позавчера приказали – как хочешь, но останавливайся сам, не будем же мы тебе вечными няньками, ну, и не стали подсказывать. А я увлекся и выпил всего до конца, а за это мне в наказание приказано двое суток терпеть. Теперь, когда все соберутся, то снова будут проверять, смогу я сдержаться или нет. Вот только я сейчас так оголодал, что чувствую, что опять не справлюсь, – снова горестно вздохнул Ланс. – В таких случаях тут на несколько дней за решетку сажают без крови, а остальные на твоих глазах могут кровавый пир устроить или оргию. В общем, сам понимаешь, никак мне сегодня сорваться нельзя.

Ланс приуныл, а я задумался. Тренировка силы воли вещь полезная, в этом Базиль прав, тоже нужно взять на вооружение, мало ли, какая ситуация в жизни случится, не хотелось бы стать заложником своих кровавых желаний.

Но тренировать новичка голодовкой глупо, на мой взгляд. Конечно же, наказание жаждой – очень неплохой стимул, чтобы стараться, но мне показалось, что Ланс не очень представляет, каким образом вообще можно контролировать необходимость остановиться, наверняка, никто не объяснил ему. Кстати, с большим удивлением я только сейчас понял, что сам уже делаю это неосознанно, это происходит автоматически и естественно, само по себе. Так, может быть, мой опыт будет парню полезен.

– Послушай, дружище, – обратился я к нему, – , а в чем конкретно у тебя проблема? Ведь главный подсказчик для тебя жертва и есть, вернее, ее сердце.

Похоже, они методом проб и ошибок действуют, как, скорее всего, большинство вампиров на земле, пока не находят свой метод. А кто-то и не задумывается об этом, люди – всего лишь еда для них. В очередной раз я с благодарностью вспомнил своего создателя. Ланс внимательно выслушал мои советы, поразился простоте моего метода, посетовал, что сам не догадался, и никто раньше не подсказал. К нему снова вернулось его хорошее настроение. Уже не терпелось воспользоваться на деле моим руководством.