Текст книги "Во всем виновато шампанское (ЛП)"
Автор книги: Фиона Коул
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 34 страниц)
– Иди, переоденься! – велела мне домовиха.
Я перевела на нее мутный взгляд. Тело мелко вздрагивало от холода, но я почти не ощущала его, глядя лишь на свое платье и ковер на полу, перепачканный в крови.
– Он ранен? – спросила тихо.
– Я рассмотрела рану на груди и еще… – начала было женщина, но, словно опомнившись, отмахнулась, – иди, Валеска. Не до тебя! – а сама поспешила куда-то на кухню. Я отчего-то решила, что за горячей водой, чтобы промыть раны хозяина.
– Я могу помочь! – предложила ей во след.
Пани Машкевич запнулась и резко остановилась, так, что юбки обвились вокруг ее ног. Медленно повернувшись ко мне, экономка смерила меня долгим взглядом, после чего произнесла:
– Почему бы и нет? – и добавила привычно спокойно: – Переоденься и поднимайся на второй этаж к спальне князя, – после чего продолжила торопливый путь, а я, постояв несколько секунд, неожиданно для себя подумала о том, что не совсем поняла, что сегодня вообще произошло и по что толкнуло меня предложить свою помощь. Если бы домовиха нуждалась в помощи, то взяла бы любую из девушек, но нет: она прогнала всех прочь.
«Но тебя-то не прогнала!» – мелькнула мысль в голове.
Все произошедшее немного выбило меня из привычного ритма жизни и шагая в свою комнату, я размышляла над тем, что смогла узнать во время грозы, когда судьбой стала невольной спасительницей князя. Нет, я понимала, что не поспеши я на помощь это сделали бы другие и Вацлаву все-равно кто-то помог бы: пани Машкевич или дворецкий. Вон, с какой легкостью он понес хозяина наверх, будто князь ничего не весил, а ведь я-то знала, каким тяжелым оказался этот мужчина и плечо еще болело от его руки. Я даже подняла руку и на ходу потерла место, где уже через несколько часов поступят синяки от пальцев Вацлава.
Вот впереди и коридор, и дверь в мою комнату, а я думаю о том, что, оказывается, не являюсь заложницей замка, как Радка и остальные служанки. Почему я не сгорела, переступив порог, не знала, а точнее, не была уверена. Я догадывалась, что, скорее всего, ответ скрывался в моем собственном желании отправиться в Крыло заменив сестру. Видимо, всадники отбирали слуг по какому-то, лишь им одним, понятному принципу! Но дело даже не в этом! Главное то, что я могу выходить из замка и…
«Могу уйти!» – поняла я, а сердце застучало сильнее от радости. Только вот почти сразу осадила себя. Куда мне податься, если замок переместился от моей родной деревеньки, да еще и не пойми куда. У кого спросить путь назад и есть ли он, этот путь?
«Подумаю об этом позже!» – сказала себе и потянулась к дверной ручке, потянула на себя, открывая. Сейчас мне стоило поспешить. Сама ведь предложила помощь домовихе. Она будет ждать меня! И не в моих правилах нарушать собственное слово!
Почти не удивилась, заметив, что в комнате, кроме Габриэлы находятся еще и Радка с Юстиной. Они что-то живо обсуждали, пока не появилась я. Разговор разом стих и три пары глаз уставились на меня с удивлением и толикой страха.
– Переодеться мне надо! – только и смогла произнести.
Девушки продолжали молчать, а я достала чистое платье и быстро стащила с себя перепачканное в земле и траве. Уронила на пол, потянулась за чистой рубахой, когда услышала голос Радки:
– Я сейчас воды тебе принесу. Ноги помой, а то вона, в грязи!
Кивнула с благодарностью, подумав, что сама собиралась на кухню за тазом, вот только хотелось мокрую одежду скинуть, очень уж холодно было в ней.
Пока ждали возвращения подруги, девушки продолжали рассматривать меня, как некую диковинку. Юстина не выдержала первая.
– Так ты, получается, можешь уйти? – сказала она.
Я передернула плечами.
– Получается, да! – ответила, а Юстина и Габриэла переглянулись.
– Я попробовала высунуть руку в окно, – призналась тихо младшая горничная. – Думала, может быть, это из-за дождя…
– И? – спросила я настороженно.
– Было больно! – вздохнула Юстина. А Радка меня после отругала. Говорила, что могла без руки остаться.
– Это все из-за того, что ты вместо Стефы пошла! – произнесла Габриэла. – Этот замок не твоя судьба. Не ты должна быть здесь, а она!
Я села на край кровати, стараясь не касаться грязными ногами ковра.
– Стефа беременна, – сказала я. – Ей сюда нельзя было!
– А что, если ты сделала только хуже, пытаясь спасти ее? – спросила задумчиво пани Войцех, но я не успела ни подумать над ответом, ни, конечно же, ответить. Открылись двери и вошла Радка с небольшим тазом в руках, наполненном водой.
– Спасибо! – только и ответила я.
Радка поставила на пол таз, и я опустила ноги в горячую воду.
– Грей, не спеши! – посоветовала подруга. Я опомнилась и подняла на Радку глаза.
– Мне надо идти, – призналась, – помочь пани Машкевич!
– Что? – кажется, Радка была удивлена, только ничего мне не сказала, лишь кивнула задумчиво, мол, надо, так надо.
Я наклонилась, быстро вымыла ноги и натянула теплые вязаные носки, которые мне подала Юстина. После чего втиснула ноги в обувку и надела теплое платье, подвязавшись фартуком. Грязные вещи положила на стул, свернув в сверток.
«Постираю, когда вернусь!» – сказала себе. Быстро переплела косу и оглянулась на девушек.
– Я пойду!
Они молчали, лишь смотрели на меня так, словно хотели что-то спросить, но не решались. А у меня просто не было времени ждать, и я вышла из комнаты, кивнув девушкам на прощание, уверенная, что скоро вернусь. Да и вряд ли домовиха задержит меня надолго. Скорее всего, она уже занялась ранами князя, а мне и останется, что только бинты подавать, или воду носить.
Замок казался пустым. Звук моих шагов звучал гулко под сводом высокого холла и, поднимаясь по лестнице, я старательно удерживала дрожь в ногах, сжимая пальцы рук в кулаки.
Вот и нужный мне второй этаж. У двери, ведущей в комнату князя стоит пан Кондрат и глядит на меня в ожидании.
– Долго ты! – проговорил, пока я шагала к нему на встречу.
– Куда же я грязная! – только и произнесла. – Князь же ранен…
Дворецкий указал на двери и молча отвернулся. Мне показалось, что он не рад моему появлению, только отступать было поздно, ведь пани Машкевич ждала меня. И пусть я вряд ли могла принести много пользы, но обещание свое помнила.
Тихо скрипнула дверь, пропуская меня в комнату, наполненную слабым светом от горящих свечей, что стояли на столе перед зеркалом, отражаясь в гладкой поверхности. Я перешагнула порог и огляделась, отыскивая взглядом домовиху, после чего заметила еще одну дверь, приоткрытую настолько, чтобы можно было разглядеть ковер на полу спальни князя. Именно туда мне и следовало идти.
Несколько секунд помялась на пороге, после чего толкнула двери и прошла в спальню князя, сразу же заметив пани Машкевич, сидевшую у постели Вацлава: он сам был скрыт от моего взгляда за ее спиной, только силуэт огромного тела вырисовывался под одеялом.
Я отметила и таз с водой, алой от крови, бинты и какие-то мешочки с травами на табуретке рядом с домовихой.
Заслышав звук моих шагов, она произнесла:
– Проходи, Валеска! – и даже не оглянулась на меня.
Приблизившись, рассмотрела князя. Экономка уже успела промыть его раны и перевязать. Лицо князя показалось мне слишком бледным даже в свете оранжевого пламени свечей, а черты слегка заостренными.
– Останешься при хозяине, пока я отнесу воду, – велела пани Машкевич и тяжело встала, подхватив таз.
– Может я? – предложила с надеждой, но женщина отмахнулась и посмотрев на меня, произнесла:
– Сиди здесь. Я скоро вернусь.
Покосилась с опаской на князя. Домовиха поймала мой взгляд и усмехнулась.
– Чего боишься? Когда тащила на себе ведь не боялась?
– Так-то причина была… – ответила неловко.
– Ага! – кивнула она и смилостивилась. – Не бойся. Дала я господину зелье, проспит до утра. Тебе останется только посидеть рядом и присмотреть, чтобы жар не поднялся. А у меня дела: весь замок на мне, надо девочек успокоить и все объяснить.
Она шагнула к двери, я за ней следом.
– Пани Машкевич? – обратилась тихо. Она услышала, обернулась у порога.
– Что еще?
– Я выходила из замка, – продолжила я, – вам не кажется это удивительным. Ведь никто не может покидать его из тех, кто работает здесь. Как же я смогла?
Домовиха улыбнулась.
– Завтра расскажу, – ответила спокойно. – Хотя, думаю, ты и сама догадываешься о причине. Ну, да, пошла я. А ты сядь рядом с господином. Я приду проверить его, да и тебя заодно.
Тон ее голоса не располагал к дальнейшим вопросам и, проводив экономку взглядом, вернулась к кровати князя, осторожно опустилась на табуретку и посмотрела на лицо мужчины.
Еле слышный скрип двери оповестил об уходе пани Машкевич и в опустившейся тишине я смогла слышать лишь треск пламени свечей, да тяжелое дыхание князя. Невольно покосилась на князя, отмечая его неестественную бледность: кожа Вацлава была смуглой, но, когда мужчина потерял много крови, приобрела серый пепельный оттенок.
«Кто же это вас так?» – подумала я, вспомнив силуэт демона, которого увидела в окно во время грозы. Отчего-то стало жутко. Я подумала о том, чтобы могло случится с глупой мной, если бы этот демон оказался рядом с князем. Вряд ли чудовище пожалело бы жалкую служанку, которая обезумела настолько, что вышла спасать князя, не имея при этом ни малейшего представления о том, как это сделать.
«Боги помогли!» – решила со вздохом и отвела взгляд, решив осмотреться. Помнится, один раз бывала здесь: приносила завтрак по приказу домовихи, но в тот день не рискнула глазеть по сторонам в присутствии хозяина замка. Сейчас он тоже был рядом, только спал, что придало мне некоторой смелости.
Комната была большой и просторной. В светлый день здесь все, наверное, было залито светом, а огромный камин, что тлел и сейчас алыми углями, давал свет в темное время суток. Под потолком обнаружилась люстра, большая, с множеством свечей и капельками хрусталя, свисавшими вниз, словно непролитые слезы.
Заметила я и полки с книгами: золотые корешки соседствовали рядом с дряхлыми фолиантами, нуждавшимися в новом переплете. Было заметно, что князь часто читает именно их – одна из таких «старушек» лежала на столе Вацлава, том самом, за которым он обычно завтракал.
Шорох одеял заставил мое сердце вздрогнуть, и я посмотрела на своего подопечного. Выдохнула с облегчением, когда поняла, что мужчина не проснулся, как я опасалась, а просто повернул во сне голову и теперь я могла видеть его лицо, обращенное ко мне. Казалось, секунда и Вацлав откроет глаза, посмотрит на меня своим синим взглядом…
«И, может быть, улыбнется!» – мелькнула совсем глупая мысль, несвойственная мне.
«А он очень красив», – подумала, не отводя взгляда. Рассматривая мужчину с любопытством, уже почти уверенная в том, что не проснется и не заметит моего интереса. Лицо красивое, но вместе с тем мужественное, не смазливое, какие бывают о некоторых мужчин, а волевое, властное. Даже спящий, он излучал силу. Маг и демон в одном лице. Князь, аристократ и человек, который водит дружбу с ведьмами. Загадочный и опасный, тем не менее, он притягивал меня, как притягивает тепло и свет солнца нежные цветы, что спешат распустить свои лепестки навстречу рассвету.
Мужчина вздохнул и нахмурился. Тень легла на его лицо. Не отдавая себе отчета в том, что делаю, приподнялась и потянулась ладонью, положила на лоб князя и свела брови.
«Горячий. Несмотря на бледность кожи», – подумала и присмотревшись внимательнее, заметила легкий оттенок жара, проступивший на щеках. Всполошилась, думая над тем, не стоит ли позвать пани Машкевич, но тут же немного успокоилась: домовиха только ушла и обещала зайти, да и как я его сейчас оставлю, ведь было наказано сидеть подле.
Со вздохом опустилась на прежнее место. Положила руки на колени, не отрывая взгляда от князя, лицо которого снова стало умиротворенным. Исчезла напряженная складка на переносице, и он стал дышать спокойно.
Так в молчаливом ожидании, прошел час, за ним – другой. Князь продолжал спать, а я – нести свое тоскливое дежурство, время от времени проверяя температуру мужчины.
Касаться его кожи оказалось неожиданно приятным, и я поймала себя на мысли, что сейчас больше не боюсь спящего демона, даже зная каким опасным он может быть, этот не человек и не существо.
Скрип двери заставил вздрогнуть и обратить взгляд к порогу. Звук шагов оповестил меня, что пани Машкевич пришла с компанией и я немного удивилась, когда увидела вместе с ней одного из всадников, самого старшего, носившего имя – Трайлетан. Бросила быстрый взгляд, заметив узкий белый подбородок в клубящейся темноте капюшона и тут же перевела взгляд на домовиху.
– Зачем здесь – она? – произнес всадник и, наверное, посмотрел на меня. Мне показалось, что он очень недоволен тем фактом, что пани Машкевич оставила за сиделку при раненом князе именно меня. Почудилось даже, что тени стали темнее под его одеждой там, где должно было быть лицо существа. А затем Трайлетан сделал то, чего я от него никак не ожидала: одним уверенным жестом откинул назад капюшон и шагнул, вопреки моим надеждам, ко мне, а не к господину замка.
Повеяло холодом и я, испуганно моргнув, отпрянула назад, оказавшись зажата между постелью князя и надвигавшейся тьмой, у которой было лицо и, признаться, очень красивое. Я еще никогда не видела подобного мужчину. Князь Вацлав был очень хорош собой, но этот…
Сотканный из теней, с черными волосами, спадавшими на высокий лоб, белокожий, черноглазый, слишком плавный в движениях и отчего-то одновременно, стремительно резкий, он в долю секунды оказался рядом, навис надо мной, пугающе глядя черными бездонными глазами, словно пытался разглядеть мою душу.
– Не надо, Трай! – голос за спиной прозвучал слабо, но решительно и я с каким-то чувством облегчения, вдруг поняла, что князь пришел в себя.
«Вовремя!» – подумала с дрожью в сердце.
От всадника веяло опасностью и гневом. Да, именно, он злился и злился основательно: за его спиной тьма набирала силу и очертания темных крыльев, делавших его отчасти схожим с самим демоном, тем самым, что сейчас лежал за моей спиной и, кажется, пытался защитить меня. Меня! Ту, которую сам, по какой-то неведомой мне причине, недолюбливал и не хотел видеть рядом. Впрочем, я и сама не стремилась к его обществу и если бы не пани Машкевич…
«И твой длинный язык!» – напомнила память.
– Успокойся, Трайлетан! – подоспела к всаднику пани Машкевич, пока я разглядывала лицо молодого мужчины. Ему было едва ли под тридцать. Очень белая и нежная кожа, прямой ровный нос и полные губы красивой формы, сейчас изогнутые в подобие оскала и от этой гримасы мне было страшно.
Тем не менее, попугав меня с несколько секунд, всадник отпрянул и отошел на шаг назад. Пани Машкевич успела протянуть руку и, ухватив меня за локоть, выдернула на себя.
– Выйди на минутку! – шепнула.
Я направилась к двери, не спеша оглянуться на князя и его подопечного, хотя так и подмывало это сделать, но чувствовала: не стоит испытывать судьбу. Все в этом замке странные и слишком опасны, чтобы я игнорировала свое предчувствие.
Странным образом, едва закрыла двери в спальню князя, как исчезли все звуки, доносившиеся из его комнаты. Последнее, что я услышала, был голос Трайлетана, обращавшегося к пани Машкевич:
– Зачем вы ее оставили при князе, госпожа? Разве не понимали…
А дальше все. Тишина. Будто кто-то острым ножом отсек все звуки и в наступившей тишине я осталась одна, наедине с самой собой, догадываясь, что без магии здесь не обошлось. Не иначе как, всадник что-то сделал, чтобы я не смогла подслушать разговор, да я и не хотела. Меньше знаешь – крепче спишь, или, как в моем случае – дольше проживешь.
Только что-то подсказывало мне, что разговор, каким-то невероятным образом, касался меня и от этого внутри разгорался интерес.
Я прошлась по комнате, подошла к окну, выглянула наружу, любуясь видом и думая о том, что, наверное, ушла бы из покоев князя, да вот только никто не отпускал. Велели ждать, я и жду.
Сколько продолжался разговор, не знаю, только когда зашумела, открываясь дверь и выпуская Трайлетана, я вздрогнула, оглянулась на него.
Всадник вышел без привычного капюшона, натянутого на голову. Посмотрел на меня пронзительным темным взглядом и произнес:
– Я жалею, что пришел в твою деревню, Валеска, – и более ничего не добавив, шагнул к выходу.
– Почему, скажи? – бросила ему во след, но он не удосужился остановиться и объяснить смысл своей фразы.
В дверном проеме показалась голова пани Машкевич. Она поманила меня к себе, и я покорно подошла, ожидая указаний.
– Посидишь с Его Светлостью еще с пару часов, а после я сменю тебя, – не просьба, но приказ с просящими нотками.
– Хорошо! – кивнула, соглашаясь.
– Вот и ладно! – домовиха прошмыгнула мимо меня, постучала каблуками в сторону выхода, словно догоняя всадника, а я вошла в спальню князя и была немного удивлена произошедшей с ним перемене. Вот только недавно, Вацлав лежал на постели, ни жив не мертв, а теперь сидит, отпираясь на подушки, в белоснежной рубашке и почти здоровым румянцем на щеках. Только в синих глазах остаток лихорадки и губы сухие.
– Проходи! – велел сухо.
Я переступила порог, потянув за собой тяжелую дверь. Щелкнул замок, и комната погрузилась в тишину.
– Вы… – начала неловко. Хотела спросить, как он себя чувствует, но хозяин замка поспешил с ответом, прежде чем я решилась на вопрос.
– Удивлена, увидеть меня таким? – эти его ямочки на щеках заставили мое лицо отчего-то покрыться краской, и я отвела взгляд от господина Крыла. Но, признаться, я действительно была удивлена, ведь когда я уходила, князь едва лежал в постели и прошло всего ничего времени и вот я вижу его едва ли не бодрым и готовым встать, несмотря на раны и огромную потерю крови.
– Господин желает что-нибудь? – спросила я, стараясь больше не смотреть на Вацлава, только чувствовала, что он, в отличие от меня, смотрит.
– Желает, чтобы ты ушла и оставила меня одного! – процедил мужчина.
Я услышала шорох одеял и метнув взгляд в сторону кровати, поняла, что князь лег, укрывшись до груди и положив руки поверх одеяла.
– Но пани Машкевич… – начала было я, памятуя наказ экономки.
– Я все еще хозяин в собственном доме! – резко произнес мужчина. – Уходи!
И ни единого слова благодарности за помощь. Не то, чтобы я ждала этой самой благодарности, но отчего-то стало обидно. Развернувшись, шагнула назад к двери и уже было ухватилась за ручку, полная намеренья исполнить приказ князя, как услышала его голос, заставивший меня замереть на месте.
– А, впрочем, подожди!
Оглянулась нарочито медленно, а встретившись взглядом с его синим взором, в этот раз не отвернулась, а посмотрела дерзко, так как умела. Вацлав дерзость оценил и улыбнулся, криво и насмешливо.
– Читать умеешь? – спросил, а я опешила.
– Да! – кивнула слабо.
– Там на столе лежит книга, – сказал он, – возьми ее и садись тут на стуле, почитаешь мне, может быть, смогу уснуть!
Немного удивленная неожиданной перемене его настроения, поспешила выполнить повеление. Книга – тот самый тяжелый фолиант, который я рассматривала со своего места, пока князь спал, оказалась тяжелой и действительно, очень старой. Она пахла кожей и сухой травой, и еще чем-то неуловимым.
Я осторожно приблизилась к кровати и опустилась на табуретку, водрузив фолиант себе на колени. Опустила взгляд, разглядывая желтые страницы, которые знали мир еще задолго до моего рождения, и спросила:
– Что именно мне надо прочитать вам, Ваше Сиятельство?
– Найди страницу шестьдесят восемь, – приказал он и расслабленно прикрыл глаза, слушая, как я переворачиваю тонкие листы.
– Нашла! – сказала тихо.
– Читай от заголовка главы! – велел Вацлав, а сам затих, явно приготовившись то ли спать, то ли, действительно, слушать.
– Глава восьмая, – прочитала я, – описание ведьм. Виды и классификация! – и сама удивилась от того, что прочитала.
– Читай! – не открывая глаз, произнес мужчина.
– Слово «ведьма» происходит от древнего – «ведунья», то есть та, что знает, ведает. Издревле считалось, что некоторые женщины обладали тайными знаниями, доступными лишь избранным, умели врачевать и видеть то, что недоступно простому люду: зрили прошлое, предсказывали будущее. Наивно полагали древние, что ведьма обязательно уродлива и стара. Ей приписывали крючковатый нос и седые лохмы волос, она обязательно должна была носить старые поношенные одежды и опираться на клюку, но со временем стало понятно, что ведьма – это не всегда старуха, ведь они умели прятать свою личину, а умения и талант некоторых особенных ведьм к зельеварению обеспечил их вечной молодостью и истинный возраст такого создания мог видеть только знающий, тот, в ком есть искра силы…
«Ведьмак!» – подумала я. Это было написано именно о ведьмаке. Помнится, бабушка рассказывала мне об этих существах: и не мужчина, и не демон, но тот, на кого не действует магия в полную силу, способные противостоять ведьмовской сущности и первые враги ведьм в мире колдовства и магии.
Но пауза затянулась, и я продолжила чтение.
– Самый верный признак принадлежности женщины к ведьмовскому сословию – наличие небольшого хвостика и обязательно черных глаз, взгляд, который порой может заставить скиснуть свежее молоко, а младенца заставить плакать, ведь, как известно, дети зрят незримое и находятся ближе к богам, чем взрослые. От ведьм чаще всего стоит ожидать недоброго: они любят напускать порчу, им не чужды злые помыслы, но есть и такие, которые стремятся помогать людям, отчего их называют – «белыми», и сила этих созданий чиста и несет в себе добро и сострадание…
Не выдержав, посмотрела на князя, перестав читать.
– Зачем вы заставили меня читать вам это? – я была уверена, что князь прекрасно осведомлен о содержании данной главы и теперь пыталась понять, что именно он хотел мне сказать этим.
– Мой замок – особенный! – произнес Вацлав и открыв глаза, повернул голову, посмотрев на меня. От его взгляда стало немного не по себе и я передернула плечами.
– Это понятно и без слов! – ответила я, вызвав улыбку на губах мужчины. Сейчас он не испытывал ко мне привычной неприязни и это было удивительно и…приятно.
– Я не о том, – сказал князь. – Ведьмы, которые переступают порог этого дома теряют все свои силы, так как замок блокирует чужую магию в своих стенах. Но ты, – взгляд глаза в глаза, от которого внезапная дрожь в коленях, – ты сумела разглядеть меня.
– Как же вы тогда узнали, что я ведьма, если замок отнимает наши силы? – спросила, вспомнив, как при нашей первой встрече князь именно, так и обратился ко мне, назвав ведьмой.
– Я вас чувствую! – ответил он. – Можно сказать, что это мой дар или проклятье, – и отвернулся, а я вцепилась в книгу, глядя на мужчину, который сейчас разговаривал со мной, как с равной. Так, словно я не была прислугой в его доме, обреченной на вечное служение своему господину.
– Мне читать дальше? – спросила осторожно.
– Что ты знаешь о себе? – Вацлав проигнорировал мой вопрос, и я позволила себе закрыть книгу, заложив ее пальцем на странице, где мы прервались. Помнится, там еще было изображение женщины с диким взглядом и длинными распущенными волосами, спадавшими ей ниже талии, разметавшимися вокруг лица, будто от порыва ветра.
– Почти ничего! – призналась. Сама не понимаю, что заставило меня начать говорить о себе с этим мужчиной, от вида которого я еще недавно хотела бежать куда глаза глядят и который явно не благоволил ко мне, лишь сегодня сменив гнев на милость и причиной, скорее всего, был мой опрометчивый поступок, благодаря которому я поняла, что могу покидать Крыло.
– И все же? – настаивал князь.
«Рассказать, или нет?» – подумала я, закусив губу.
Вацлав смотрел на меня с интересом. С таким обычно глядят, когда покупают нужную вещь для хозяйства, как не прискорбно это было признавать. И я догадалась, что князь не зря затеял данный разговор. Не вчера родилась, чтобы понимать: он что-то задумал и в этом плане определенное место отводится мне, потому и пристал с расспросами. А я, дуреха, вместо того, чтобы прикусить язык, хочу поделиться тем, чем не делилась даже с матерью и сестрой, что не поведала подругам.
– Молчишь? – он скорее не спрашивал, а утверждал. – Не доверяешь? – и глядит так хитро. – Правильно делаешь.
– Бабка моя много сказок знала, – произнесла я, вопреки предупреждению мужчины, – мне их рассказывала, когда я малолетней была. Я тогда думала, что все это – байки, а теперь вижу, что нет.
– Она была ведьмой? – уточнил князь.
Я передернула плечами. Кто знает? Лечить людей – лечила, но никогда не насылала порчи, это я мгла сказать с уверенностью, так как ее опасались в селе, но уважали. А вот мать стыдилась и ее, и меня. Когда я была ребенком, думала, что она попросту не любит меня, или я какая-то не такая как все. После, когда стала просыпаться сила мне неведомая, догадалась, в чем был истинный смысл материнской отстраненности. Сестру она баловала, я же всегда была старшей, на мне и двор, и дом.
Князь продолжал следить за мной взглядом. Казалось, пытался прочитать мои мысли, да не мог.
– Впрочем, и не важно, кто в твоей семье владел силой, – сказал он после затянувшегося молчания. – Я думаю, ты уже догадалась, что особенная?
– Это потому что могу покинуть ваш замок? – нашлась с ответным вопросом.
– Можешь! – согласился он и мне показалось, что князю приятна подобная мысль.
– И не станете удерживать? – спросила, прищурившись подозрительно.
Вацлав покачал головой.
– Не стану!
Я вспомнила, что пани Машкевич обещала рассказать мне и все объяснить, только сейчас не удержалась и спросила у князя, надеясь, что не пожалеет времени на простую служанку.
– Что со мной не так, расскажите?
Он хмыкнул и приподнялся. Одеяло сползло, и я дернулась было поправить его, но мужчина велел:
– Подушку подложи мне под спину. Устал лежать.
Послушно потянулась назад, нечаянно коснувшись плечом его руки. Вздрогнула от прикосновения, ощутив, как опалило стыдом щеки и в подушку вцепилась с остервенением, злясь на саму себя из-за такой непонятной реакции на князя. Поправила все так, как велел и отпрянула, а мужчина откинулся назад и теперь сидел в кровати, глядя на меня немигающим синим взглядом. Казалось, то ли рассматривал, то ли присматривался.
– Скажу тебе откровенно, – начал он, – ты первая, за триста с лишним лет, кто по собственной воле вызвался служить в моем замке. До этого дня Трайлетан приводил только тех, кого отбирал сам. А ты своим самопожертвованием нарушила налаженную систему.
– Это как? – я примостилась на табуретке. Вацлав выглядел почти здоровым, и я не переставала удивляться его регенерации, хотя и подозревала, что, возможно, в столько быстром выздоровлении мага замешан главный всадник? Тем не менее, спросить не рискнула, опасаясь вызвать недовольство князя.
Он, тем временем, продолжил:
– Когда в замке появляется вакантное место, Трайлетан собирает своих всадников и отправляется в первое попавшееся на пути Крыла поселение или город, где выбирает для работы особенных людей. Но ты не принадлежишь к их числу.
– А моя сестра, оказывается, была избрана не просто так? – уточнила, хотя и сама уже догадывалась об этом. Но раз князь в благодушном настроении и снизошел до разговора с кухонной работницей, почему не воспользоваться этим, чтобы не разузнать то, что вызывает яркий интерес.
– Все те, кого выбирает Трайлетан – обречены! – пояснил Вацлав. – Как вестник смерти он видит тех, кто вскоре должен умереть, а потому дает им шанс жить дальше, пусть с взаперти, в стенах этого замка…
Мое сердце упало вниз.
– Что? – спросила я, холодея. Получается, что, пытаясь спасти сестру, я обрекла ее на верную смерть! Что здесь она, пусть и без возможности выйти наружу, но смогла бы жить и более того, родить своего ребенка?
Что же я наделала!
– Ты нарушила ход отбора. Трайлетан не мог отказать тебе в желании прийти сюда, заменив собой сестру! – заметил Вацлав. Я его почти не слышала. Уронив взгляд на пол думала только о том, что натворила! И нет мне за это прощения! Что, если Стефа уже мертва? И это я, именно я являюсь той, что убила ее любя!
– Нет! – простонала тихо и спрятала лицо в ладонях.
Вацлав молча смотрел на меня. Я не видела его взгляда, но ощущала каждой клеточкой своего существа. Взгляд тяжелый, задумчивый, но не злой. Только мне все равно. Я думаю о том, что натворила. Знала бы мать, о чем просит меня, дважды подумала бы прежде!
– Ох! – простонала, а непрошеные слезы обожгли кожу, защипали глаза.
– Погоди рыдать! – спокойно сказал мужчина. – Трайлетан знает, кто из избранных им людей погибнет и в какой срок.
Я всхлипнула, удерживая рыдания, рвущиеся изнутри.
– Твоя сестра еще жива! – продолжил князь. – И ты можешь ей помочь.
Вскинула голову, отняв ладони от лица. Взглянула на хозяина замка, не стесняясь слез: не до стеснения было.
– Говорите! – попросила.
– У нее есть еще время, – сказал Вацлав. – Твоя сестра должна умереть во время родов, а младенец ее, родится недоношенным, но, может быть, выживет…
– Я могу ей помочь? – почти закричала и вскочила на ноги, но тут же опомнилась, с кем разговариваю и села на свое место.
– Верните меня назад! – взмолилась. – Заберите Стефу в Крыло, и я сделаю для вас все, что только прикажете! – сказала, а сама подумала о том, что мне абсолютно нечего предложить демону, разве что, свою душу! Только согласится ли он на подобный обмен?
– Мы сделаем проще! – произнес Вацлав, а я отчего-то замерла, услышав его слова. Взгляд синих глаз демона стал холодным и расчетливым.
– Говорите! – попросила тихо.
– Я знаю, как помочь твоей сестре, – сказал князь, – это будет не просто, но я постараюсь сделать так, что она останется жить, только взамен… – он сделал паузу, посмотрел так, что мороз пробежал по спине, а в груди неожиданно стало тесно, – только взамен ты должна будешь помочь мне в одном деле, – и добавил, – как ведьма.
– Я? – искренне удивилась. Да разве я что могу? Силы во мне жалкие крохи и те спят. Нет, помнится в детстве мне удавалось удивить, или даже, если быть точной, напугать мать: когда оживила курицу, разорванную забежавшим во двор бродячим псом, ту самую, пеструшку, что лучше всех несла яйца, да помню еще один-два таких случая, но они всегда происходили спонтанно, без моей воли, а только от большого желания помочь. Мать тогда, напуганная моей силой, отхлестала меня прутом, а курицу отдала соседке, опасаясь есть то, что она называла: «Колдовскими яйцами!», – а меня «отругала» так, что сидеть было больно несколько дней, да еще вдобавок и с бабкой сцепилась, когда старая полезла меня защищать.
– Я ничего не могу и не умею! – призналась честно. – Чем сможет помочь вам такая, как я.
