Текст книги "Во всем виновато шампанское (ЛП)"

Автор книги: Фиона Коул

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 34 страниц)

Мне бы развернуться и броситься прочь, но я осталась стоять на месте, а затем сделала шаг…за ним еще один… Это сияние и эта дверь манили меня так, что сопротивляться больше не было сил и я сдалась.

С каждым шагом я ускоряла свой ход. Где-то там меня ждал Вацлав, а я, будто бабочка летела на свет, позабыв обо всем. Меня притягивало туда магнитом и не было силы вырваться. Не в этот раз.

Вот я уже у двери. Дошла неожиданно быстро и протянула руку, словно пытаясь пощупать свет. Мои пальцы провалились в пустоту и исчезли, залитые этим непостижимым сиянием.

«Что я делаю?» – мелькнула мысль, но ноги уже несли меня вперед и, переступив порог, я словно окунулась в солнце, обжигаясь и сгорая от болезненного жара. Невольно зажмурилась и провалилась в никуда.

Глава 15.

Гражина сидела за столом, перебирая травы и думая о совсем посторонних вещах. Перед ней, словно наяву, предстало лицо всадника, но она не могла заставить себя назвать его по имени, ведь Ежи ему совсем не шло.

Княжна вспоминала тот день, который украла у этого загадочного мужчины. Да, она вела себя, скорее всего, неправильно и, возможно, он совсем не уважает ее после того, как она почти все время, пока они ходили по лавкам, подбирая нужные ингредиенты по списку, висела на его руке, словно взбалмошная младшая сестренка или…невеста.

Грася даже покраснела от модной мысли о том, что кто-то, увидев их вместе, мог подумать, будто это молодая пара на прогулке.

Всадник вел себя спокойно и несколько отстранённо, но в конце совместного похода по лавкам, и Гражина это заметила почти сразу, его лицо стало более похожим на лицо человека. Прежде бледные, его щеки окрасились румянцем, и девушка подумала о том, что мужчине это очень идет.

«Надо бы побольше узнать о всадниках смерти, – подумала она, распрямив спину и решительно смахивая травы в холщовый мешочек. – Должны же быть книги о них. Ну хоть что-нибудь, что объяснило бы мне сущность всадников и как следует с ними правильно общаться!».

Девушка призналась себе, что с первого взгляда заинтересовалась прекрасным бледным незнакомцем и, кажется, этот интерес был чем-то большим, чем простое любопытство.

«Он нравится мне!» – призналась себе Гражина и улыбка тронула ее губы, а глаза наполнила тем светом, который всегда бывает только в глазах влюбленных.

Грася всегда была прямой во всем и со всеми, даже с собой. А сейчас она признала, что симпатия к всаднику – это нечто серьезное. Вряд ли бы подобному обрадовался ее отец, но пока Гражина не спешила рассказывать князю Тадеушу о том, кто разволновал ее сердце. Более того, девушка хотела скрывать симпатии от старшего Щенкевича как можно дольше.

«Врать не стану! – сказала она себе. – Если спросит о чем-то этаком, расскажу, но сама наводить его на подобные мысли не буду. Еще слишком рано!».

– Грася, ты идешь ужинать? – спросила ее подруга. Княжна подняла голову и посмотрела на пани Штур. Яныся приподняла брови, удивленная выражением крайней задумчивости у Граси.

– Что с тобой? – спросила она.

– Все хорошо! – ответила девушка и поспешно встала, собирая пучки трав, чтобы вернуть их на места. Зелье было сварено и теперь остатки компонентов стоило положить туда, откуда княжна их взяла. Старшая сестра, учившая девушек зельеваренью была очень экономна и не позволяла пропасть даже плохенькой веточке простой перечной мяты.

– Это все стоит денег! – твердила она, втолковывая в нерадивые, по ее мнению, головы нужную информацию и понятие об экономии. – Круг не так богат, чтобы тратиться на вашу расточительность! – добавляла она и девушки, по большей части, отводили глаза и только Грася смотрела прямо в лицо экономной пани, не скрывая улыбки, которую та, в свою очередь, не могла понять. И это чрезвычайно злило женщину.

Сейчас же старшая ведьма ушла и девушки, закончив прибирать со столов, отправились на ужин в общую столовую, занимавшую одну из самых больших залов первого этажа. Там ели только младшие сестры, но кормили сытно, хотя и не так изысканно, как привыкла за последние годы Грася. Когда-то они с отцом знали и худшие дни, так что, девушка была не привередлива в еде.

Оставив учебное помещение, подруги направились на ужин. Пересекая холл, Грася заметила спускавшуюся сверху Елень Вишневскую. Дочь Главы Круга обвела надменным взглядом холл, полный младших сестер и шагнула вперед, заставляя девушек расступиться.

«Вот же бесталанная, – подумала, глядя ей во след Гражина, – даром, что дочь Марии!», – но тут пани Штур дернула подругу за рукав.

– Не смотри так на нее! – посоветовала Яныся.

– А что она мне сделает? – удивилась княжна.

– Она-то, может и ничего, но вот госпожа Глава… – и пани Штур многозначительно ухмыльнулась.

– У пани Елень совсем нет силы, – сказала ей Гражина, когда девушки вошли в обеденный зал.

– Зато сила есть у ее матери, – отозвалась Яныся.

– У матери, но не у нее самой.

Подруга покачала головой.

– Ведьмы могут многое! – произнесла она, хитро улыбаясь.

– Что ты имеешь ввиду? – спросила Грася.

– Сама подумай и поймешь! – ответила Яныся. – Начитана ведь, как сама Глава. Должна понять, что всегда есть выход, даже если у тебя не хватает силы или таланта!

– Это как… – начала было княжна и тут же осеклась. Ее осенило, и девушка иначе посмотрела на подругу.

– Вот оно что! – сказала тихо.

– Тсс! – поднесла к губам палец Яныся. – Просто будь осторожна. Ты нравишься мне, и я не хотела бы, чтобы у тебя были неприятности, или не приведи боги, пани Мария прогнала из Круга.

Гражина отвела взгляд задумавшись и почти забыв о том, что еще недавно все ее мысли занимал прекрасный мужчина с таким неподходящим ему именем – Ежи.

Свет был вокруг меня. Просачивался через пальцы, проходил черед платье и, кажется, даже через тело. Несколько секунд я просто плыла, будто в теплом тумане, а затем сияние погасло, и я оказалась в просторной комнате. Помещение было не примечательным, и я удивленно озиралась вокруг, думая о том, как попала сюда, и была ли загадочная дверь порталом в другой мир?

Обстановка в комнате, где я оказалась, состояла из простого стола и пары лавок, какие обычно бывают в деревнях. Деревянный пол, деревянные стены и потолок. Кажется, я попала в крестьянский дом, самый простой и жилой, о чем свидетельствовал букет алых цветов в глиняной вазе на середине стола и чашка, от которой еще тянулась вверх струйка пара.

Я оглянулась назад, словно надеялась, что увижу за спиной выход в замок или попросту лестницу, но там ничего не оказалось, кроме стены из дерева и какой-то картины с видом гор.

– Где я? – вырвалось невольно. – Есть кто живой?

А у самой холодок под кожей и мурашки по спине. Я стояла на месте не решаясь сделать шаг, словно опасалась, что двинься я в сторону, то навсегда останусь в неизвестном мне месте.

«А там, в кабинете, а замке тебя ждет Вацлав!» – напомнила память, и я едва не застонала от разочарования.

Скрипнувшая дверь и чьи-то легкие шаги заставили меня повернуть голову в сторону. Я увидела дверь, которой еще мгновение назад просто не было. Простую такую дверь, в проеме которой стояла старуха. Она выглядела очень старой, я бы даже сказала – древней. Морщинистое лицо, высохшие руки, больше похожие на лапы домашней птицы, пронзительные глаза и платок накинутый на плечи, поверх серого платья из домотканой шерсти.

– Пришла значит? – загадочно проговорила она и смерила меня любопытным взглядом. – Время пришло! – добавила и чуть улыбнулась.

– Кто вы и где я? – вырвалось невольно, но старуха покачала головой, после чего произнесла:

– Скоро сама все узнаешь. Иди за мной! – и шагнула в темноту, подняв руку на уровне груди. Я с удивлением увидела, как в ее пальцах появилась свеча. Вспыхнул оранжевый язычок пламени, осветивший узкий темный коридор. Старуха шагнула в него и прошаркала вперед, не дожидаясь, пока я последую за ней.

– Мое имя – пани Лидка, – сказала старуха.

– Валеска! – представилась в ответ.

– Валеска, значит! – она рассмеялась. Смех получился сиплый и старческий. Больше похожий на скрип несмазанной двери.

– Но куда мы идем и где я? – еще одна попытка что-либо разузнать потерпела крах. Старуха больше не говорила со мной, лишь продолжала идти, а свеча в ее руке дрожала, отбрасывая странные тени на стены коридора.

А затем мы оказались у очередной двери. Старуха покряхтела, прежде чем постучала в нее. Удары тощего кулака повторили биение моего сердца, а когда нежный и мелодичный голос из-за двери произнес: «Входите!», – мое сердце едва не остановилось.

Пани Лидка открыла дверь, но проходить вперед не спешила, пропуская меня прежде себя.

– Иди, иди! – твердила она, а я, став неожиданно неловкой, с подкашивающимися ногами, переступила порог светлой горницы, освещенной множеством свечей. Пани Лидка закрыла за мной двери, оставшись в коридоре, а я посмотрела на женщину, сидевшую передо мной на скамейке и прявшую пряжу с помощью старинной прялки. Я проследила за ее руками, ловко крутившими нить, а сама мастерица смотрела на меня, не прерывая работы.

Она была хороша и молода. С черными, словно вороново крыло, волосами и в алом, как сама кровь, платье. Умный взгляд ее больших глаз, казалось, проникал в самую душу, а на губах, сочных, словно плоды персика, расцветала улыбка.

– Я так долго ждала тебя! – произнесла она. – Здравствуй, Валеска!

– Откуда вы знаете мое имя? – начала было я и тут же осеклась.

– Не может быть! – то ли подумала, то ли произнесла я вслух. – Это вы?

Женщина рассмеялась и взяла из корзины огромные серебряные ножницы. Перестала прясть и вытянув нить, перерезала ее, после чего уронила в корзину, положив сверху ножницы. Колесо прялки перестало вертеться, и женщина снова обратила свой взгляд на меня. Я почувствовала, как немеет все тело и покалывает в кончиках пальцев. Наверное, я стала бледной, словно мел, но хозяйка дома встала, оказавшись значительно выше меня в росте, и заговорила, не переставая улыбаться:

– Если ты здесь, значит его время пришло!

– О ком вы говорите? – спросила я.

– Ты ведь уже поняла, с кем имеешь дело, девочка? – снисходительно произнесла женщина.

Я кивнула. Как же не понять. Бабушка часто рассказывала байки о ней. Но разве я могла подумать, что увижу саму Богиню Мару (7) вот так, лицом к лицу.

– Вижу, узнала! – она рассмеялась, заметив, как переменилось выражение моего лица.

– Госпожа! – я поспешила поклониться. Сердце забилось с новой силой, когда я поняла, где оказалась.

– Ну-ну! – проговорила Мара. – Перестань. Распрями спину и позволь мне на тебя взглянуть!

Я сделала, как она велела, но глядя в глаза богини с ужасом понимала, что смотрю в бесконечную бездну, за которой нет ничего, кроме вечной пустоты.

– А ты хороша! – последовал вердикт. – Князю Вацлаву повезло…

Мои брови приподнялись вверх.

– Так я здесь из-за него? – удивилась я. – Неужели князь… – и не смогла закончить фразу.

– Сейчас я расскажу тебе одну историю, а ты после поймешь, почему князь таков, какой он есть сейчас, – произнесла Мара и указала мне на место за скамьей. Присела сама и снова взялась за прерванную работу. Я же примостилась на самом краешке и, затаив дыхание, приготовилась слушать, уже понимая, что ничего хорошего мне эта женщина не расскажет. Богиня же только усмехалась, но не губами – смеялись ее глаза, в которых я видела мудрость веков.

«Сколько же она прожила на свете?» – подумала я.

Мара загадочно улыбнувшись, ответила мне:

– Я существую с тех самых пор, как появился этот мир!

И почему я не удивилась, узнав, что женщина умеет читать мысли? Неприятно, конечно, но на то она и богиня, чтобы быть всесильной, или нет?

– Я расскажу тебе историю об одном молодом мужчине, который родился ведьмаком, – меж тем, начала свою историю Мара. Она продолжала тянуть нить и пока не трогала свои ножницы, сверкавшие на груде обрезанных нитей. Мне отчего-то сразу стало дурно от одной лишь мысли о том, сколько душ сейчас стремятся в Навь (8), оторванные от тел, от жизни, оставившие после себя плачущих детей и любимых! А богиня тем временем, продолжала.

– Он был силен и слишком уверен в себе. Глава Братства разглядел потомка аристократического рода и мечтал, что когда-нибудь тот займет его место, но вышло так, что этот ведьмак совершил ошибку, за что должен был умереть. Его прокляли, – глаза богини торжественно сверкнули. – Прокляли те, с кем вместе, плечо к плечу, он сражался во имя людей, уничтожая нечисть и опасных тварей.

– Кто и за что? – спросила я, понимая, что Вацлав и есть герой ее рассказа. Мои подозрения подтвердились – князь когда-то был ведьмаком.

«Когда-то? – подумала я. – Кажется, ему не одна сотня лет! Как же много утекло с той поры воды!».

– Ведьмак был слишком молод и не хотел умирать, – Мара со значением приподняла тонкие брови и на секунду задержала нить, после чего наклонилась и снова взяла в руки эти ужасающие ножницы оборвав чью-то жизнь одним щелчком стали.

– И вмешалась судьба в виде одной сильной ведьмы, по имени Мария, – сказала богиня. – Они заключили договор, по которому ведьма должна была спасти молодого ведьмака, но проклятье было слишком сильно, уничтожить его можно было только одним единственным способом – наложив другое, не менее опасное и смертельное проклятье.

Я пока мало что понимала и Мара видела это. Но она не спешила и ее рассказ тек полноводной рекой, а не горным веселым ручейком.

– Мария прокляла ведьмака, заменив проклятье на другое. Он стал заложником времени, и его замок, вместе с теми, кто находился в нем, тоже застряли между жизнью и смертью.

– Черное Крыло! – произнесла она задумчиво и уже не глядя на меня, а затем достала из кармана своего алого платья несколько нитей, ярких и цветных, похожих на тонких пестрых змеек.

– Вот, все они, – сказала богиня, – те, кто не пришел ко мне, но время все же наступило! – она подняла глаза и впилась в меня долгим пристальным взглядом, от которого по спине пробежали ледяные мурашки, какие бывают только от зимнего ветра, холодного и проникающего под одежду и даже, казалось, под кожу.

– Знаешь, в чем заключено проклятье? – спросила меня Мара.

Я покачала головой.

– Конечно, – согласилась она. – Вацлав и не сказал бы тебе об этом, ведь именно ты, та, которая должна освободить его душу и отпустить навсегда тех несчастных, кто живет в замке. Твой князь, верно думает, что сумел обмануть смерть, но так не бывает. Ее можно отсрочить и кому-то удается это сделать таким вот обманным способом, как это получилось у Вацлава, но смерть все равно находит свою жертву. Она поджидает, и она умеет ждать!

Как же жутко сейчас звучали слова женщины. Будто лед, что по весне трещит на озере. Опасно так трещит. Ступишь на него и пропадешь. Уйдешь под воду, ледяную и сковывающую, утягивающую на дно. В сверху уже льдина и не выбраться из ловушки…

– Мария использовала запретное проклятье и единственно верное в ситуации Вацлава.

– Что это за проклятье? – я не узнала звука собственного голоса.

– Любовью, – просто ответила Мара. – Ему было суждена смерть от руки любимой. Та, которую ему суждено полюбить, однажды появится в замке, так гласит проклятье. Думаю, ты уже знаешь, что ведьма, переступившая порог Крыла теряет все свои магические силы, но та, которая избрана, оставит при себе свой дар и замок примет ее как свою хозяйку и князь преклонит перед ней колено и сойдет с ума от любви.

Я отшатнулась.

– Я никогда не убью Вацлава! – сорвалось с губ что-то похожее на стон, чем связную речь.

– Ты ничего не сможешь сделать, дорогая, – снова начала прясть богиня. – Это было предначертано более чем триста лет назад, когда Вацлав пошел на сговор с Марией. Он не понимал, на что идет. Мне кажется, молодой и слишком уверенный в себе мужчина считал, что сможет удержать собственное сердце и не влюбляться. Как наивен он был…

И она рассмеялась. Рассмеялась так, будто речь шла не о жизни человека, а о простых нитях, которые можно вот так запросто перерезать и выбросить, словно ненужный мусор. И чем больше я думала по этому поводу, тем больше понимала весь ужас того, что предначертано. Ведь в замке, помимо князя, еще живет множество людей, которым заказан путь за его пределы. А если Вацлав умрет, то погибнут и все они, и Элкмар, и многорукий пан Казимир, и пани Машкевич, что всегда была так добра ко мне, и Радка, Юстина, Габриэль…

Голова шла кругом, пока я перечисляла имена тех, кого знала, а ведь были еще и те, кого я встречала лишь за общим столом во время обеда в зале, отведенном для слуг!

– Эта дверь больше никогда не откроется! – сменила неожиданно тему Мара. – До тебя приходили девушки, но они не достигали моего дома, оставались на кромке, между жизнью и смертью, потому что дверь – была одним из элементов проклятья, призванная пропустить в Навь только избранную.

– Но, вдруг вы ошиблись! Князь вовсе не любит меня! – торопливо заговорила я и снова повторилась: – Я не смогу его убить.

– Сможешь! – уверенно произнесла Мара. – И скоро сама это поймешь, а пока, нам надо расстаться. Живым опасно находиться в моем мире, тем более в своем теле. Если задержишься – сможешь не вернуться!

И богиня хлопнула в ладоши. Тут же отворилась дверь и в темноте проема появилось лицо старухи, которая по-прежнему держала в руке свечу.

– Пани Лидка, – сказала Мара, – проводи нашу гостью, ей уже пора! – и добавила, обращаясь ко мне: – Тебе придется это сделать. Я просто ускорила события, так как, чувствую, Вацлав хочет снова обвести меня вокруг пальца, а его нить уже давно отрезана и дожидается своего хозяина и… – тут она помедлила, прежде чем произнести, – и напомни Трайлетану, что я с нетерпением жду его возвращения. Он нужен мне здесь!

Я хотела было что-то сказать, но не смогла произнести даже слова. Мои губы словно окаменели, сомкнувшись, а пани Лидка с неожиданной для ее куриных лапок силой, схватила меня за руку и потащила за собой. За нашими спинами медленно закрылись двери и сияние погасло, но впереди я увидела не менее яркий свет и догадалась, что сейчас вернусь в Крыло.

«А там Вацлав ждет меня в своем кабинете!» – подумала я.

Пани Лидка продолжала тянуть меня за собой. Она молчала, а я не знала, что и спросить у нее. Уверена, старуха не скажет ни слова против госпожи, а значит, она мне не помощник.

«Ведьма Мария помогла Вацлаву! – вдруг подумала я. – Она и наложила проклятье, спасая князя!» – и сразу стало понятным, почему Елень, дочь Главы Круга так нахально ведет себя в замке!

«А ведь Главу Круга зовут именно – Мария!» – вспомнила я. Кто-то при мне упоминал ее имя, то ли Трайлетан, то ли домовиха. Впрочем, сейчас это было не так важно.

– Прощай! – старуха вытолкала меня из темноты куда-то на встречу льющемуся из неожиданно возникшей прямо передо мной, двери. Я пошатнулась и хотела было оглянуться и взглянуть в последний раз на пани Лидку, но перед глазами уже все затопило словно солнечным светом. Я закрыла глаза, позволяя мареву нести меня прочь из царства мертвых, где меня ожидал ужин и Вацлав. И проваливаясь в эту теплую бесконечность, я уже понимала, что ни слова не скажу о произошедшем князю.

«Ни слова, пока не узнаю все, как есть!» – что-то подсказывало мне, что Мара могла недоговорить. С богинями так часто бывает, особенно, если верить сказкам. В них богини, даже если и помогают людям, то всегда прежде всего действуют только в своих интересах.

Когда я распахнула глаза, то поняла, что стою на площадке, а за моей спиной осталась лестница. В замке царила тишина и, кажется, время не сдвинулось с места, пока я гостила у повелительницы страны мертвых.

Я опустила взгляд, осматривая платье. Сердце гулко билось в груди и никак не могло успокоиться. Я сжала руки в кулаки и набрала полные легкие воздуха, прежде чем сделала шаг вперед, направляясь к покоям хозяина замка. В голове продолжали звучать слова Мары, когда двери передо мной распахнулись, выпуская за порог Вацлава. От неожиданности я застыла на месте и во все глаза, уставилась на бывшего ведьмака, а ныне проклятого демона.

Было заметно, что Вацлав ждал меня. Он явно подготовился к нашей встрече, оделся в богатую одежду, отчего я почувствовала благодарность к девушкам, которые помогли мне с платьем и, в особенности, к Радке. Ведь это именно она уложила мои волосы, да и просто заставила надеть свое прекрасное платье!

– Валеска! – проговорил князь и синие глаза его сверкнули от радости. – Я уже было подумал, что ты не придешь! – добавил он и я поняла: «Ждал. Волновался!».

Стало неожиданно приятно и я всего на долю секунды смогла забыть о том, где была и что рассказала мне Мара. Но всего лишь на секунду. Воспоминания вернулись вновь, и я натянуто улыбнулась, отвечая на радость мужчины. Князь уловил произошедшую во мне перемену и чуть сдвинул брови, а затем, взяв себя в руки и приняв свой обычный невозмутимый вид, отошел в сторону и сделал приглашающий жест.

– Ужин остывает! – напомнил он мне, пока синий взгляд беззастенчиво скользил по моей фигуре, отчего я ощутила себя словно бы и в платье и, в тоже время, обнаженной.

– Я прошу прощения, – ответила я, понимая, что опоздала. Как бы медленно не текло время в Нави, здесь все равно прошли определенный минуты, а может даже и больше.

Шагнула вперед, сократив расстояние между собой и князем. Вошла в двери его покоев, а затем направилась прямиком в кабинет, где был накрыт стол. Вацлав шел за мной следом, и я ощущала его взгляд на своей спине. Взгляд, который ласкал и обжигал даже через легкую ткань платья.

– Ты сегодня просто неотразима! – сказал он мне, ринувшись вперед, чтобы открыть передо мной двери в кабинет.

– Спасибо! – ответила я, не зная толком за что именно его благодарю: за то, что сделал комплимент, или за то, что открыл передо мной двери, как перед знатной панной. А еще мне показалось, будто бы князь решил, что я волнуюсь, или, того хуже, жалею о том, что пришла. Он следил за мной взглядом, пока направлялись к сервированному столу, а затем отодвинул для меня стул.

– Присядь! – попросил.

Я подошла ближе, чуть приподняла подол платья, и мужчина пододвинул за мной стул. Я присела, внезапно ощутив, как рука Вацлава, словно бы мимолетно, задела мою. По коже пробежали мурашки – его прикосновение подарило мне тепло, а сердце заставило биться сильнее.

«Всего одно прикосновение! – подумала я. И тут же в голове мелькнула мысль: – Ведьмы не держаться за свою девственность, ведь она своеобразная преграда к раскрытию сил!» – и с чего это меня посещают подобные глупости?

Князь сел на стул напротив и посмотрел на меня. Его руки тем временем, развернули белоснежную салфетку. Я повторила движения мужчины и положила ее себе на колени, решив, что это очень даже правильно, ведь так в случае чего, платье Радки не пострадает.

– Как ты находишь наш ужин? – спросил Вацлав.

Я посмотрела на блюда, занимавшие почти весь стол. Чего здесь только не было. Сразу стало заметно, что Мария и другие кухарки постарались на славу. Угощения – как на картинке и подобных, мне показалось, не было даже на ужине, когда приезжала Елень со своей свитой. Больше всего мое воображение пленила дорогая посуда с золотым ободком и столовые приборы из чистого серебра.

Удивленно взяла в руку вилку и продемонстрировала ее князю.

– Вам не больно прикасаться к ней?

Он сперва недоуменно вскинул брови, а когда понял суть вопроса, улыбнулся.

– Я не боюсь серебра, если ты намекаешь на это! – и тут же потянувшись к тёмно-зелёному стеклянному кувшину, спросил: – Выпьешь вина?

Кивнула, соглашаясь, и даже взяла в руки бокал на высокой ножке, протянула его ближе к Вацлаву, поставила, ожидая, пока он нальет мне вина. В наступившей тишине были слышны лишь тиканье часов на камне да звук льющегося напитка в хрусталь бокала.

– Это хорошее вино, – произнес мужчина, возвращая мне бокал, – тебе понравится!

Я ничуть в этом не сомневалась. Дома мы тоже пили вино, домашнее, лишенное какого бы то ни было, букета. Его и вином то назвать было нельзя, так, настойка на ягодах.

Вацлав следил за мной, словно кот за глупой птичкой, присевшей слишком близко от опасной близости хищника. Правда, сравнение было не удачным. Менее всего князь походил на пушистого домашнего питомца.

– Ты или волнуешься, или произошло нечто из ряда вон, – сказал хозяин замка и добавил, – я все никак не могу понять, что произошло, но ты как-то изменилась!

Как же он прав! Я понимала, что мне стоит сдерживать свои эмоции, чтобы не выдать то, что творилось сейчас в моей душе. Какое счастье, что князь не читает мысли, подобно Маре!

– Я действительно, переволновалась! – сказала и почти не солгала.

– Тогда может быть, мы поедим и поговорим, а ты немного успокоишься! – предложил мужчина.

Я посмотрела на обильный стол, на все эти паштеты с зеленью, на жареных перепелов, на сочные куски хорошо прожаренного на огне мяса, на множество салатов, о существовании которых я никогда и не знала и, тем более, не довелось пробовать. Мария и девушки, работавшие на кухне, постарались: все блюда выглядели так, что пальчики оближешь и, в другое время я, наверное, с удовольствием и без особого стеснения, принялась бы наполнять свой желудок, но не сегодня. Глядя на всю эту красоту, мне кусок не лез в горло. Мысли то и дело возвращались в домик, где в светлой комнате пряла свою пряжу, отмеряя чужие судьбы, женщина в алом платье. Ее взгляд, вдумчивый и всезнающий, преследовал меня, даже после того, как я покинула Навь.

«Надо хоть на время забыть обо всем, – приказала я себе. – Иначе, Вацлав поймет или догадается о чем-то! Он и так заметил, что я на себя не похожа!».

Я подняла глаза и посмотрела на князя, затем улыбнулась и улыбка, о чудо, вышла почти радостной.

– Попробуй икру! – заметив мой, чуть оживший взгляд, хозяин Крыла протянул мне тарталетку с точечками икры. Помнится, Мария делала подобное в тот день, когда в замке гостила Елень.

– Дорогое удовольствие! – заявила тогда кухарка. И вот теперь я пробовала это, принимая из рук Вацлава.

– Я хочу, чтобы ты расслабилась и получила удовольствие от этого ужина! – заявил мужчина. Глаза его светились синим светом, а ямочки на щеках стали глубже, придавая волевому лицу мягкое очарование и полностью меняя выражение его взгляда.

– Мне хочется поухаживать за тобой, – признался он, пока я снимала пробу с икры.

«Солоно!» – подумала, а Вацлав продолжал:

– Я понял, что наши отношения начали развиваться совсем в неправильном направлении. Я, наверное, напугал тебя, но, Валеска, ты не подумай, что мне от тебя нужно только одно…

Я чуть не подавилась, взглянув в его глаза. Было заметно, что Вацлав и сам не может подобрать подходящие слова. По-видимому, подобные признания для него новы, как и для меня. Мужчина заметно напрягся, подобравшись, словно перед решительным прыжком и снова напомнил мне хищника, но теперь совсем не милого пушистого котика. Передо мной был демон. Тот самый демон, огромный, с крыльями и глазами-вспышкой. Нет, Вацлав по-прежнему сидел передо мной в человеческом обличье, но я видела, как проступает его второе Я через кожу, будто умелый художник нарисовал два лица в одном, наложив их, как маски, друг на друга, так что нижнее проступало вперед.

– У нас все будет так, как положено, – снова заговорил князь. – Если хочешь, даже свидания и ухаживания. Спешить не станем.

– А если я не хочу? – проговорила неожиданно для самой себя и удивилась этой фразе. Словно ее произнесла не я, а та, другая Валеска, которая жила внутри меня. Та, которая обладала даром и силой.

– То есть? – вскинул брови князь. – Ты не хочешь быть со мной?

Ошибочное решение мужчины вызвало у меня улыбку.

– Нет, – ответила я. – Я не это имела ввиду.

– Тогда что? – он сглотнул, уставившись на меня совсем иными глазами и я поняла, что он догадался об истинном смысле моих слов.

– Что, если я не хочу ждать? – уточнила я…и не я одновременно.

В голове моей кружились образы и звучали слова Мары. Все эти люди, кто населяет замок, и сам Вацлав, умрут от моей руки. Пусть я не понимала, как и по какой причине это произойдет, но не доверять словам богини не было смысла. Над князем и его замком царит проклятье, от которого, впрочем, он не спешит избавляться, а точнее, не спешил, пока не появилась я.

Мара говорила, что князь полюбит избранную! Значило ли это, что он влюблен в меня?

«А ты как думаешь? – прозвучало в голове ехидно. – Стал бы такой мужчина, аристократ и богач на ужин приглашать простую крестьянскую дочь?».

Вацлав продолжал смотреть на меня и выражение его лица и глаз менялось. Но он ничего не сказал, лишь вздохнул как-то спокойно и улыбнулся мне.

За ужином мы не говорили о Стефе. Как-то обоюдно и не сговариваясь, пришли к мысли, что о делах сегодня ни слова. Вацлав зачем-то стал рассказывать мне о своем детстве и мне стало интересно. Оказывается, он был единственным сыном и теперь последний в своем роду.

– После меня не останется никого, если умру без наследников! – улыбнулся мужчина.

– Почему же вы не женились за столько лет? – удивилась я.

– Не нашел ту, единственную, – ответил он и снова посмотрел на меня так, что колени задрожали, а в груди стало тесно и жарко одновременно.

– Это странно, – пробормотала я, ощущая, как краска заливает лицо. Зачем-то опустила руки вниз, уцепившись за стул, на котором сидела.

– Я прожил более трехсот лет на этом свете и видел многое, – проговорил князь. – Признаюсь, женщин у меня тоже было не мало, но до определенного времени мне и в голову не приходила мысль, чтобы остепениться и завести семью.

– Почему?

Синие глаза вспыхнули.

– Наверное, потому, что я всегда знал, что бессмертен. Что на моих глазах будут умирать все те, кого я так любил.

Князь резко встал и обогнув стол, подошел ко мне. Несколько долгих секунд смотрел сверху вниз, а затем опустился передо мной на колени, потянувшись ко мне.

– Валеска! – прошептал.

Забыв про ужин и вино, забыв про Мару и проклятье, я подняла руки и позволила себе положить их на широкие плечи. Князь с тихим стоном приник ко мне, уткнулся головой в мою грудь, позволив обнять себя.

– Твое сердце так бьется! – прошептал он.

«О, боги!» – только и подумала я.

– Я не хочу ждать, – произнесла тихо и неожиданно поняла, что это правда. Какой смысл мне убегать от самой себя, если я в итоге решила уйти. Разве я могу позволить ЕМУ умереть? Никогда! Так почему бы мне не получить хотя бы крупинку своего счастья? Почему не позволить себе ощутить себя в руках любимого мужчины, до того, как нас разведет судьба? Сейчас мне это казалось правильным, и я была уверена, что приняла верное решение.

Сопротивляться любви бессмысленно. Пусть она будет в моем сердце! Я хочу позволить ей распуститься там, как самому прекрасному из цветов. Хочу быть с Вацлавом, даже если это будут несколько дней, а не вечность и не вся жизнь, о которой я могла только мечтать.