Текст книги "Во всем виновато шампанское (ЛП)"
Автор книги: Фиона Коул
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 34 страниц)
– Я! – проговорил староста.
– Зовут-то как?
– Ероним, господин!
Мужчина посмотрел на старосту, оценил толстый животик и плешь на голове, кафтан поношенный и штаны из простой ткани: не богат. Да и сам дом мужчичка был просто обставлен, а на лавке трое детей, самому младшему лет десять, прячутся за спиной матери, а в глазах страх смешался с любопытством.
Гость прошел к столу, сел на лавку, вытянув вперед длинные ноги в черных сапогах. Староста проследил за ним взглядом, затем покосился на жену.
– Илка! – скомандовал, обращаясь к ней. – Принеси гостю чай…
Она быстро встала, потянула за собой детей, будто чего опасаясь, и скрылась из виду в смежной комнате. Вернулась одна с высокой деревянной кружкой, в которой плескался чай и с тарелкой, полной оладий. Поставила все на стол и шмыгнула прочь из комнаты, оставив мужа и опасного незнакомца разговаривать наедине.
– А теперь, рассказывай! – велел гость, сам взял кружку и сделал глоток. Ероним сел напротив, положив руки на колени и с опаской, за которой скрывался интерес, посмотрел на мужчину.
– Ну? – настоял тот и тогда староста начал свой рассказ. Гость молча слушал, не перебивал. Чай пил, а вот к оладьям не притронулся.
– Смерть пришла в нашу деревню, – заговорил Ероним. – Сперва она настигла кузнеца Милоша, затем померли еще несколько мужчин. Деды говорят, что нечисть завелась в лесу, а может, с кладбища выходит, только вот едва ли не каждую неделю хороним кого-то из наших. Мы уже и колы мертвецам в грудь осиновые стали вбивать, прежде чем земле предать, из опасения, чтобы не вставали, да и могилы старые ведун заговорил, да только ничего не помогло.
Гость поставил кружку на стол.
– Два дня назад еще одного нашли, прямо возле дома, – продолжил староста. – Стоял, привалившись к стене хлева, глаза прикрыв, а тронули – оказалось холодный как лед, помер бедолага.
– А что ваш ведун? – спросил мужчина. – Что сказал?
– Да ничего не сказал, кроме как: не мое это, не осилю, не знаю, что за напасть!
– Что было с телами? – уточнил гость. – Ранки на шее, следы на коже?
Ероним закивал.
– Проверяли, господин, но ничего такого не нашли. Кажись, не упырь это, но… Одна особенность только у мертвых была, а я запамятовал сказать!
– Какая? – с интересом спросил незнакомец.
– Волосы у всех были седые, как лунь. Такие разве что у древних стариков бывают.
Гость чуть улыбнулся.
– Страх! – проговорил тихо.
Староста закивал.
– Вот и позвали вас, господин, – Ероним зачем-то огляделся, будто опасаясь, что кто-то сможет подслушать его слова, – боюсь, что скоро в деревне не останется ни одного крепкого мужика, окромя стариков да мальцов сопливых!
– А женщины как? Все живы? Ни одна не умерла? – уточнил гость.
– Бабы? – чуть удивился староста. – Нееет, – протянул, – что им сделается. Эта нечисть только мужиков прибирает. Не иначе дух какой растревоженный.
– И как давно умирать начали в деревне люди?
– Да вот с две луны как, – ответил Ероним, – считай раз в седмицу кого-то хороним.
– А почему раньше меня не вызвали? – поинтересовался господин.
Староста вздохнул.
– Да вот, на ведуна надеялись, а он знай себе – убег, когда понял, что не справится.
Гость тяжело встал из-за стола, задумчиво посмотрел на собеседника.
– Напрасно меня сразу не позвали! – произнес. – Многие жизни могли спасти!
– Так вы, господин, знаете, что за нечисть у нас лютует? – староста тоже встал и чуть придвинулся к гостю.
– Догадываюсь, но проверить надо! – последовал ответ, после чего мужчина шагнул к двери, намереваясь выйти. Еронима за собой позвал.
– Покажешь, где последнее тело нашли! – велел.
Старосте очень не хотелось покидать стены дома. Какая ни есть, но защита. Только отказать гостю не мог, а потому вышел с ним в сени, натянул безрукавку и шапку, жене, выглянувшей следом, бросил коротко, что скоро вернется, а сам поспешил за чужаком, едва поспевая.
– Господин ведьмак! – на ступенях крыльца, обратился к мужчине Ероним.
Гость оглянулся, ступив на землю.
– Мы люди не богатые, но заплатим всем селом сколько сможем! – добавил староста.
– Об оплате после поговорим! – отрезал незнакомец.
– А как звать-то вас прикажете? – спросил тихо Ероним.
Мужчина обернулся. Глаза полыхнули синим потусторонним светом, и их обладатель коротко произнес:
– Вацлав. Можете называть меня – Вацлав.
Глава 8.
Князь отсутствовал уже два дня, за время которых замок снова переместился и на утро следующего дня, сразу после исчезновения демона, мы очутились в безлюдной местности, на широкой равнине, поросшей осенними травами, сухими от яркого солнца, жаркого даже в последние дни тепла. В окно второго этажа я смогла увидеть темнеющий вдали лес и облака, плывущие по небу. Отчего-то подумала с тоской, что больше не смогу ступить ногой на теплую землю и полежать на траве, запрокинув лицо солнечным лучам. Что уже не пробегусь по лесным тропкам, не соберу грибов да ягод, гуляя по лесу, не искупаюсь в медленной речке… Весь мир для меня теперь этот замок! Не прислуга, ни гостья, а узница в его стенах!
Горько стало на душе, сдавило сердце, и я со вздохом продолжила мыть окно в гостевой спальне, опасаясь ненароком вытянуть руку, радуясь тому, что здесь окна открывались вовнутрь, будто замок продумал даже такие мелочи, защищая по мере возможности своих несчастных жителей.
Возила тряпицей по стеклу, а сама то и дело бросала взгляд на залитую солнцем лужайку, где пестрели яркие цветы, чувствовала аромат трав и слушала пение птиц и стрекот насекомых. До зуда в ногах хотелось бросить все и выпорхнуть за пределы замка, вдохнуть полной грудью, ощутить свободу каждой клеточкой своего тела…
«И сгореть, словно вампир, обратившись в груду костей, посыпанных седым пеплом!» – подсказала память, и я отвела глаза, чтобы более не искушать себя.
Внизу раздался топот копыт. Я замерла в удивлении, а затем увидела, как Трайлетан и его всадники направляются куда-то через поле. Проследила за ними любопытным взглядом: развивались черные плащи, хрипели жеребцы, вырвавшиеся на волю, отдавшиеся во власть стремительного галопа, летели над травами, словно призраки, почти не касаясь земли, а затем просто исчезли, отъехав на пару миль от замка.
– Отправились искать замену бедной Орлесе! – прошептала я и воспоминания страшной ночи снова сдавили липкими пальцами страха горло.
Трайлетана и его всадников в замке почти не было видно. Пани Машкевич сама лично относила им еду, причем Мария всегда готовила им отдельно и никогда не говорила, что именно, не доверяя никому. Радка помню, призналась мне, что и готовить то им особенно не надо было.
– Едят слегка прожаренное мясо, чтобы кровью сочилось и вино пьют красное! – поделилась она со мной тайной. А я и не удивилась. Чего еще можно было ожидать от этих таинственных существ, которые едва ли помнят, как были людьми…если конечно, были ими когда-то!
Когда за спиной скрипнули двери, я оглянулась. Узнав в вошедшей Юстину, улыбнулась, опустила руки и отошла от окна.
– Я уже закончила, – сказала она с легким оттенком гордости за проделанную работу. После ухода князя мы получили больше свободного времени, но пани Машкевич не давала лениться и несколько часов в день приходилось работать: прибирать, шить, наводить порядок в закрытых комнатах, которых в Крыле оказалось бесчисленное множество, заняться складами и чердаком, но без прежней спешки. Сама домовиха наводила порядок в винном погребе и пересчитывала господское серебро в столовой. Никому и в голову не пришло бы украсть хоть что-то в замке, но так было положено, а пани Машкевич в этом отношении оказалась очень ответственной.
– На вас не грешу! – призналась она, направляясь в свой кабинет с хозяйственной книгой, куда вносила список предметов и их количество. – А вот гостюшки хозяина, вполне могли что-то и утащить. С них станется и не гляди, что благородные!
Этим все и объяснялось. Она приносила очередную коробку с ложками-вилками-ножами и начинался счет. А мы приводили в порядок те комнаты, которыми не пользовались, или которые не успели прибрать с особой тщательностью после отъезда гостей. Так или иначе, но работы хватало и скучать не приходилось, а когда, после обеда, домовиха отпускала нас отдыхать, кто-то шел в свои комнаты, кто-то занимался починкой своей одежды, кто-то отправлялся к мастерицам и шил новую, а я пока осматривалась в замке, проникая в его самые потаенные уголки. Вот и сегодня, закончив с мытьем окон, была полна намерения подняться в самую высокую из башен и полюбоваться на вид из узкого, словно бойница, окна.
Юстина, тем временем, села в кресло, покрытое белым чехлом и устало вытянула ноги.
– Жду не дождусь обеда! – призналась она. – Чтобы после полежать и отдохнуть!
Я передернула плечами. Мне совсем не хотелось лежать. Работа в замке едва ли оказалась тяжелее, чем дома, в родной деревеньке. Хотя, вставала я также рано, но, во время отсутствия хозяина появилось много свободного времени, так что, жаловаться не приходилось, да и не привыкла я.
Закончив с окном, закрыла его, бросив тряпку в ведро. Закрепила на щеколду и только тут заметила, что ясный и солнечный день омрачили тяжелые тучи, потянувшиеся со стороны леса: черные, полные влаги, плывущие низко, будто касаясь вершин деревьев.
– Смотри! – позвала Юстину.
Девушка встала с кресла и подошла.
– Гроза будет! – проговорила после минутного молчания. – Видишь, там даже молнии, кажется, мелькают!
И тут, словно в подтверждении ее слов, ударил гром. Звук был такой силы, что завибрировали стекла в окнах и первый порыв ветра, пронесся над травами, взволновав из словно волны по глади спокойного озера. Вдали мелькнула яркая вспышка, следом за которой снова все вокруг загремело и задрожало. Стало жутко и я поспешно задернула штору.
– Идет сильная буря, – сказала Юстина. – Но нам то что? Мы под защитой замка! – и она даже улыбнулась, словно пытаясь поддержать меня.
А я ощутила непонятный страх. На секунду показалось, что это не буря надвигается на Крыло, а что-то огромное, опасное, жуткой, с длинными щупальцами холода, проникающего через малейшую щель. Сама того не ведая, схватила молодую девушку за руку, так что Юстина даже вскрикнула от неожиданности.
– У тебя такие холодные руки! – проговорила она, высвобождая пальцы.
Я уже и сама ощутила, как подрагиваю, хотя в комнате было достаточно тепло.
– Пойдем отсюда! – попросила меня девушка. Я спорить не стала. Подхватила ведро и поспешила прочь, а уже на лестнице, ведущей вниз, поняла, что холод отступил и теперь треск грома не пугал до дрожи в коленях, только все равно остался непонятный осадок страха, осевший в самой глубине души.
На кухне уже готовили обед. Кухарки суетились возле огня, а пани Машкевич стояла у окна, как и я несколько минут назад. Она смотрела на приближающуюся непогоду, слушая гудевший ветер и взгляд ее был задумчив, а спина напряжена.
– Радка, – позвала она не оглядываясь. И как только увидела, что мы пришли, непонятно! – Идите с Валеской к пану Казимиру. Пусть распорядится, чтобы его подчиненные проверили все окна и двери в доме. Боюсь, что сегодня будет страшная буря!
Словно подтверждая ее слова за окном стало совсем темно и очередная вспышка молнии осветила пригнувшиеся травы. Первые капли дождя упали на стекло: крупные, тяжелые. Они стекали вниз, будто горькие слезы, а гром возвестил о том, что гроза набирает силу.
– Идите же! – скомандовала домовиха.
Дважды просить не понадобилось. Развернувшись, направились прочь из кухни в поисках дворецкого. Пан Кондрат мог находится где угодно, в любой части замка, так что, перспектива его поиска была неприятна. Но, тем не менее, переглянувшись с Радкой, мы, кажется, подумали об одном и том же, что скорее всего, пан Казимир должен находится где-то на своей, так называемой территории, рядом с покоями господина.
Вернувшись в холл, встретили Тадеуша – лакей собирал огарки от свечей и вместо них ставил новые в канделябры вдоль подъема лестницы. Когда Радка окликнула его и поинтересовалась, где нам можно отыскать пана Дворецкого, парень ответил, что видел, как тот направлялся в архив, на что Радка только благодарно кивнула, а я чуть удивленно посмотрела на нее.
– Архив? – спросила, глядя ей в глаза.
– Это в подвале. Ты там еще не была! – ответила она. – Сейчас покажу!
Попрощавшись с лакеем, поспешили через холл. Тяжелая дверь, с кольцом, долго не поддавалась, но наконец, вместе, мы сдвинули ее. Я выглянула вперед, в густую темноту, оказавшуюся за дверью. Как-то совсем не хотелось идти туда, но Радка лишь усмехнулась и перешагнула порог. Едва она ступила в коридор, как пространство впереди, на добрых пару десятков шагов, озарил свет факелов, и я смогла увидеть, что очутилась в своеобразном тоннеле с низкими стенами и полом, уложенным камнями. Ни ковров, ни дорожек, а впереди начинался спуск, плавно ведущий вниз.
Направляясь за Радкой, я только диву давалась. Каждый раз замок удивлял меня. Я находила новое и интересное, мистическое и, иногда, даже опасное на первый взгляд. Но подруга шагала уверенно и мне передалось ее бесстрашие, только в голове почему-то мелькнула мысль о тех девушках, которые пропадали в Крыле.
– Пан Казимир очень любит бывать в архиве, – ступая вперед, проговорила Радка. – Так что знай, если его нет во всем замке, он находится именно там.
Я кивнула, правда идущая впереди девушка этого не могла заметить, а потому я произнесла:
– Поняла!
Мы спускались не дольше пары минут. Более плавного спуска я еще не видела нигде в замке, без привычных лестниц, просто лента каменной дорожки, окруженной такими же стенами, выложенными из черного булыжника. А в самом низу железная дверь, украшенная кованными узорами и неизменным кольцом в пасти чудовищного льва. Я почти не удивилась, когда при нашем приближении лев открыл глаза и проговорил:
– Что вам надо?
Радка подобралась, улыбнулась морде.
– Нас послала пани Машкевич. На замок идет гроза, нужно предупредить господина Дворецкого…
Пасть льва щелкнула, железное кольцо ударилось о двери.
– Надо, чтобы пан Казимир отдал распоряжение челяди, проверить все окна в замке! – добавила Радка, а я выглянула из-за ее спины, рассматривая Элкмара и размышляя о том, кем он является на самом деле: дух замка, или демон, управляющим им и одновременно находящийся в подчинении князя?
– Я сейчас же все передам! – проговорила львиная морда и глаза погасли, а тяжелые веки опустились, будто поведав нам: разговор окончен.
– Вот и все, – усмехнулась Радка, – мы свое дело сделали, пора возвращаться.
– А как же архив? – спросила я.
– А что, архив? Нам туда хода нет. Только хозяин замка, пан Казимир, Трайлетан и экономка имеют туда доступ, – она тихо рассмеялась, – а ты решила, что нас пустят в святая святых?
Передернув плечами, подумала о том, что и правда, смогу хоть глазком посмотреть на это загадочное место. Теперь поняла ошибочность своей надежды.
– Пойдем! – Радка скользнула мимо меня вперед, а я, прежде чем последовать за ней, оглянулась через плечо и бросила взгляд на застывшую морду. Моргнула и поспешила за девушкой, оставляя за спиной гаснущий свет. Когда мы вышли в холл, оказалось, что пани Машкевич все это время не сидела сложа руки: даже кухарка Мария сейчас суетилась возле высокого окна, закрывая тяжелые ставни, скрипевшие и сопротивлявшиеся ее усилиям. Не дожидаясь приказа, бросились помогать, не заметив, когда в холле появился и дворецкий. Он подошел к одному из окон, бросил оценивающий взгляд наружу и поспешил по лестнице, на ходу окликая своих парней. А гроза продолжала беситься. Шумела, кричала за стенами замка, стучалась дождем, надвигалась черными тучами. Закрывая очередное окно, я видела темную жуть на горизонте. То и дело громыхал гром, вспыхивали молнии и на долю секунды становилось светло как днем, а затем снова все окутывала темнота, непривычная для середины дня.
Так мы продолжали работать, пока не были проверены все двери и окна, пока не закрыли ставни во всех жилых помещениях замка и когда гроза всей силой обрушилась на степь, все устали настолько, что не хотели ни есть, ни пить, и мечтали только о том, чтобы отдохнуть. Слишком огромным был замок и теперь стало понятно, для чего в Крыле такой штат слуг, да и сам Элмкар, со слов Радки, помогал прислуге. Она сказала мне об этом, когда уставшие, мы плелись в столовую, чтобы поесть и отправится по своим комнатам. Пани Машкевич ушла, набрав себе и дворецкому еды на поднос и оставив слуг, едва ли не впервые на моей памяти, одних в столовой.
За стенами замка бушевала стихия. Набрасывалась, будто атакуя, стучала, скреблась, бранилась, смеялась диким ветром и вспышками молнии, хохотала безумием грома. Есть под такие звуки было неудобно, и я заметила, что собравшиеся непривычно молчаливы. Я бросила взгляд на Юстину, сидевшую поодаль, затем перевела его на Габриэлу. Скользнула глазами по мужским лицам, усталым и немного мрачным. Поела быстро и одной из первых поднялась из-за стола, поблагодарив кухарок, после чего, направилась прочь из столовой. Хотелось, как можно скорее попасть в свою комнату и лечь, а если удастся, то и уснуть под эту какофонию звуков.
Радка нагнала меня уже в коридоре и некоторое время мы молча шли, глядя на яркие вспышки за окнами-бойницами, единственными, которые остались не закрыты от грозы. Слишком узкие, с двойными толстыми стеклами, они ощутимо дрожали при каждом ударе грома.
– Какая странная гроза! – я нарушила молчание и замедлила шаг, после чего приникла к одному из окон, уткнувшись лбом на холодное стекло.
– Обычная осенняя гроза! – проговорила подруга, а сама встала за моим плечом. – Пойдем!
Я посмотрела на плачущее небо. Очередная вспышка озарила пространство впереди, вырвала клочок степи и примятыми травами, линию леса, почти слившегося с сизым небом, покрытым тучами.
– Идем! – Радка потянула меня за рукав, и я уже было отвела взгляд, как мелькнувшая молния осветила очертания какой-то темной фигуры или нескольких, я толком не разобрала, только сердце забилось сильнее.
– Подожди! – я метнулась назад, впилась взглядом в темноту, пытаясь разглядеть что-то за обильными потоками дождевых капель, стекающими по стеклу тонкими ручьями.
Громыхнуло так, что я вздрогнула, ощутив под ладонью вибрацию стекла.
– Что там? – удивилась Радка.
– Там! За окном! – я ждала молнию, чтобы разглядеть все более четко, но дождь продолжал лить, а гроза притихла, будто сама природа взбунтовалась, не спеша открыть мне происходящее. Только сердце, как это говорят, было не на месте, чуяло беду – не мою, чужую, словно там, за стенами замка происходило нечто страшное.
Мы стояли вдвоем, всматриваясь в темноту за узким окном. Струи ливня косо били по толстому стеклу, стекали рыдая, а я, кажется, даже не дышала.
Когда снова вспыхнула молния, будто прощание уходящей дальше стихии, я успела разглядеть то, что происходило снаружи и сердце замерло.
– Быть такого не может! – кажется, Радка тоже успела рассмотреть силуэта за окном. Я покосилась на подругу, увидела, как старательно всматривается она в пейзаж за стеклом, а сама задрожала от ужаса.
– Надо позвать пани Машкевич, а еще лучше, пана Кондрата! – сказала я.
Еще одна молния, вспыхнула совсем отдаленно и я прилипла к стеклу. На траве виднелись две фигуры: одна огромная, темная и жуткая в своей неестественности. Не человек – существо и я бы приняла его за князя Вацлава, если бы не одно «но»: сам хозяин замка стоял напротив твари в своем привычном облике мага. Только видно было, что едва держится на ногах, в то время как демон, рогатый с поднятыми крыльями, раскинутыми в стороны, прекрасный и страшный в этом ужасающем величии, стоит напротив князя и то ли скалится, то ли усмехается зубастой пастью… Затем снова все поглотила темнота. Я успела заметить лишь смазанное движение демона. Кажется, он ринулся на князя, но все померкло и только дождь щедро хлестанул крупными тяжелыми каплями с стекло.
– Да что же это? – то ли простонала, то ли прошептала Радка. Она дернула меня за руку, потянула за собой.
– Бежим! С князем беда, надо позвать пани Машкевич или господина дворецкого! Сами-то мы не можем… – что она проговорила дальше, я не расслышала. Очередная вспышка и я с каким-то отчаянием впилась глазами в темное поле, ожидая увидеть демона и его противника, только успела разглядеть лишь пустоту. Они исчезли!
«Не исчезли!» – взгляд выхватил в мокрой траве фигуру князя. Лежит без движения.
– Бежим! – снова повторила Радка, потянула меня за собой, почти отрывая от окна. – Если князь погибнет, нам не жить! – закричала девушка и мы ринулись назад мимо кухни, надеясь найти пани Машкевич в комнатах дворецкого, или в архиве. Ведь не зря она понесла ему еду, значит, еще можем успеть перехватить ее, а еще лучше, застать обоих!
Я не совсем понимала страха Радки, только не думаю, что она стала бы паниковать на пустом месте. Видимо, князь и замок были связаны между собой. В моей голове одна за другой мелькали образы-идеи. Вот я вижу, что князь Вацлав умирает и Черное Крыло рассыпается будто карточный домик: камни падают на головы бедных слуг, страшно трещат стены и дождь льется в провалы стен. А вот и вторая идея, не менее страшная, чем первая: слуги попросту сгорают, лишившись защиты замка, умирают в адских муках, обратившись в пепел!
Подобные мысли придали мне решимости, а ногам скорости и в холл мы выбежали с тяжелыми сердцами. Радка сразу рванулась в сторону архива, полагая, что пан Казимир находится именно там, мне же велела идти наверх. Как на зло на пути не встретился никто из слуг: после обеда все разошлись по своим комнатам, а у нас было слишком мало времени, чтобы бежать в крыло, отведенное для прислуги, да и помочь они могли разве что с поисками управляющих.
Я ринулась к лестнице, глядя на мелькнувшую косу Радки, скрывшейся за дверью, ведущей в подвал, да застыла, едва ступив ногой на первую ступеньку. Гроза удалялась, но ливень стал сильнее, шумел так, что, казалось, по крыше мчатся всадники Трайлетана и я подумала о том, как неудачно не оказалось его на месте. Вот уж кто действительно мог помочь, но нет. Будто нечистая увлекла всадников за новыми слугами в тот самый день, когда в них нуждался хозяин.
Оглянулась на запертую входную дверь. Заколебалась, прислушиваясь к своим ощущениям.
«Иди туда! Помоги ему! – шептал кто-то в моей голове. – Казимир не успеет. Пани Машкевич не найдешь вовремя, и князь умрет!».
– Но если я выйду, то сама умру! – произнесла вслух, только что-то все равно упорно толкало меня в сторону выхода и, признаться, колебалась я не долго.
Уже когда положила руку на ручку-кольцо, опомнилась. Страх сковал ноги, а сердце замерло всего на долю секунды. Только перед глазами снова встала яркая картина, как там, за порогом замка умирает князь и рассыпается прахом юная Юстина, рушатся стены и с криком оседают пеплом остальные невольные узники-жители Крыла.
Я не думала о том, что сейчас могу умереть, просто потянула на себя холодное кольцо. Кажется, морда Элкмара ожила, вспыхнули алым львиные прорези глаз, открылась ужасающая пасть, но я уже открыла двери и ступила на порог, вглядываясь в темноту.
Сбоку дышал Элкмар, но молчал, не отговаривая меня от безумия. Знал ли, что произошло с Вацлавом, или просто увидел – я не знала. Мне было страшно так, как никогда. Даже когда я поняла, что стану заложницей в замке, не боялась так, как сейчас.
По ногам хлестали косые струи дождя, били по телу, рукам и лицу, а я моргала и пыталась рассмотреть в окружавшей непогоде и тьме хозяина замка. Затем осторожно протянула вперед руку и замерла, ожидая, что сейчас испытаю ни с чем не сравнимую боль. Только ожидаемой боли не последовало. По руке стекали капли дождя, а рукав стал почти моментально мокрым, будто я окунулась в поток воды.
Не понимая, что происходит, вышла под дождь, все еще вздрагивая и ожидая наказания, а потому удивленно поняла, что единственное, что ощущаю – это холод и то, как мгновенно напиталась влагой моя одежда.
«Князь!» – спохватилась и ринулась к месту, где в последний раз видела Вацлава и его противника-демона. Думать о том, кто это был не стала, да и некогда было предаваться размышлениям. Я нутром чувствовала, что мне стоит спешить.
– Ваша Светлость! – закричала я, пытаясь перекричать вернувшийся ветер. Где-то вдали, уже ближе к горизонту за вершинами замка, продолжала свирепствовать гроза, а раскаты грома доносились оглушительно, чередуясь с угасающими вспышками молний.
– Князь! – закричала еще громче, почти сорвавшись на бег и всматриваясь в темные травы, придавленные ливнем к земле. Воздух опьяняюще пах сырой землей и разнотравьем, а еще тем незабываемым ароматом, какой бывает только после грозы.
– Вацлав! – позабыв о приличиях, снова закричала я.
В лицо ударил ветер, хлестанул беспощадно дождь, словно насмехаясь, следом за молнией за моей спиной, захохотал гром и в тот самый миг я увидела его.
Князь лежал на земле, странно закинув руку за спину. Лежал и не подавал признаков жизни, отчего я ощутила липкий страх, проникший под мокрую одежду. Бросилась к нему, упала на колени и с положив руки на широкие плечи, постаралась перевернуть на спину, осторожно и по возможности, бережно. По спине нещадно лупил дождь, я же склонилась над мужчиной, глядя в его лицо, едва различимое в темноте. На мгновение мне даже показалось, что Вацлав умер и я нагнулась ниже, коснулась губами его щеки и удивилась тому, какой горячей оказалась его кожа.
– Господин князь! – зашептала горячо. Вскинула голову и оглянулась на замок: не спешит ли помощь! Но нет. Двери оставались распахнуты и в проеме виднелся лишь мягкий свет, заливавший холл, да показалось, что угольками горят глаза Элкмара, бессильного вне стен своей обители.
– Ох! – только и смогла проговорить я, а после начала теребить мужчину, не понимая, что с ним произошло и почему он находится без сознания. В темноте не разглядеть ранен ли он, да и если разгляжу, что сделать смогу? Я понимала только одно: князя нужно срочно перенести в замок. Там пан Кондрат и пани Машкевич! Они что-нибудь придумают, помогут ему. Они, не я, маленькая и беспомощная, слишком слабая, чтобы даже дотащить волоком этого мужчину.
Я совсем забыла о том, что нахожусь за пределами замка. Ветер и страх выгнали из головы мысли о том, что, по идее, я должна уже давно была обратиться в пепел. Мои мысли занимал только князь и тот демон, который, как я надеялась, исчез, а не притаился в темноте, чтобы снова напасть.
– Ваша Светлость! – закричала я, не удержавшись. Протянула руки к лицу мужчины, хотела ударить по лицу, чтобы пришел в себя, но вовремя опомнилась и опустила руки на его плечи, стала трясти так, как позволили мои силы.
– Очнитесь! Ваша Светлость!!!
Не знаю, сколько продолжалась эта попытка привести в чувство Вацлава. Мне показалось, что миновала вечность, но, на самом деле это могла быть минута или две.
Мокрая, замёрзшая, вздрагивающая от каждого резкого порыва, я продолжала трясти хозяина замка, а когда через крик непогоды расслышала слабый стон, сорвавшийся с его губ, не поверила своим ушам. Пригнулась к лицу мужчины, закрывая собой от дождя и была вознаграждена его взглядом.
Князь открыл глаза и тут же закрыл, но через пару секунд открыл снова.
– Ты! – не спросил, а констатировал.
– Ваша Светлость! – только и смогла ответить. Сейчас я забыла о том, что он – могущественный князь и демон, я видела только мужчину, который нуждался в помощи.
– Что с вами? Вы ранены? – затараторила, пытаясь скрыть страх.
– Помоги мне встать! – захрипел он.
Напрягая все свои силы, потянула Вацлава за руку. Над головой полыхнула яркая вспышка и следом за ней ударил гром. На мгновение показалось, что это возвращается гроза. Я успела разглядеть выражение лица князя: он скривился, то ли от боли, то ли от моей неловкой попытки помочь ему, но все же смог сесть, а после, к моему удивлению и, не без моей помощи, самостоятельно встать на ноги. При этом Вацлав налег на мое плечо всем своим весом, и я вскрикнула, удивившись, как это он не вогнал меня по колени в размякшую от ливня, землю.
Несколько секунд мы стояли тяжело дыша. Вацлав от неимоверного усилия, я – от его тяжести на своем плече. Мужчина закинул на меня руку, и мы пошли, хотя, вернее будет сказать – поползли.
Замок казался таким близким, что протяни руку и вот его черные стены, а вот и дверь, гостеприимно распахнута нам на встречу. Всего каких-то несколько шагов, но мы едва двигались черепашьим шагом. Князь давил на меня и в какой-то миг мелькнула шальная мысль, что мы никогда не дойдем до дверей и упадем вот так вместе в метре от порога.
– Ну же, Ваша Светлость! – закричала я, когда поняла, что мужчина остановился. Неожиданно он стал еще тяжелее и пошатнулся, увлекая меня за собой.
– Нет! – отчаянно закричав, вцепилась в него обеими руками, пытаясь удержать от падения, и каким-то чудом Вацлаву удалось опустится на колено. Он застыл, не двигаясь и я рядом с ним, каменным истуканом, ругая собственную слабость и беспомощность. Смотрела на лицо демона, глядя, как стекают струйки воды по скулам, капают с подбородка. Князь прикрыл веки и не двигался.
– Ваша Светлость! – я ухватила мужчину за руку, попыталась приподнять.
– Господин! – раздавшийся крик шел из глубины замка. Вацлав открыл глаза и встал на ноги, самостоятельно, только качнувшись. В мое плечо вцепился мертвой хваткой, так что, уверена, на коже проявятся уродливые синяки. Я поспешила обхватить его за талию, пальцами впившись в дорогой кожаный пояс штанов и подставив плечо.
– Господин! – прозвучало снова откуда-то издалека. А у князя словно открылось второе дыхание, и мы проделали оставшиеся метры до дверей буквально в несколько шагов, а когда переступили порог замка, за нашими спинами тяжело громыхнула дверь. Князь упал лицом вниз, потянув меня за собой, но чьи-то руки подхватили Вацлава, положили осторожно на пол. Меня оторвали о его пояса, поставили на ноги, а хозяина замка окружили слуги. Сбежались все, кто только жил в Крыле, и я подумала о том, как, оказывается, много людей работает рядом со мной. Несвоевременно удивилась данности, а пани Машкевич одарила меня быстрым взглядом, после чего склонилась над князем, как и дворецкий, отгонявший от Вацлава остальных слуг.
– Расходитесь! – велел он.
– Идите спать! – произнесла сухо экономка.
– Что с хозяином? – спросил кто-то. Люди хотели знать, высовывали любопытные носы, рассматривали хозяина, будто неведомую диковину. Посыпались вопросы, но никто не спешил дать на них ответы. Пани Машкевич удалось разогнать прислугу, в то время как Казимир Кондрат поднял на руки князя и направился к лестнице. Меня же словно не замечали…до поры до времени.
