Текст книги "Во всем виновато шампанское (ЛП)"
Автор книги: Фиона Коул
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 34 страниц)
Сам замок стоял на цоколе, его стены не уходили в землю, что вполне вероятно и позволяло огромной силе князя перемещать это здание, впрочем, как это удавалось сделать Вацлаву, я даже не могла себе представить, но понимала одно: посредственному магу такое просто не под силу. Тяжелый фасад, казалось, упирался на цоколь, словно пытаясь раздавить его своей тяжестью.
Мы остановились перед огромной железной дверью, выкрашенной в черное. Вместо дверной ручки здесь висело массивное кольцо, которое в своей оскаленной пасти держал дракон. Создавалось впечатление, что кольцо просто застряло в его огромных клыках, а глаза, в которые были вставлены зеленые сверкающие камни, горели так, будто были живыми.
Боковые створки двери поднимались в широкую арку, увенчанную коваными листьями. Оглядевшись, я заметила, что на первом этаже есть окна, но то, что находилось за ними, скрывалось за тяжелыми и такими же черными, шторами. Сами окна были узкими и, наверное, пропускали слишком мало света в помещение.
Всадник, на жеребце которого я сидела, спешился, но не поспешил подать мне руку, из чего я сделала вывод, что придется спускаться самой и почти сползла из седла, радуясь тому, что конь даже не двинулся, иначе я могла бы и свалиться на землю.
Оглянувшись, увидела, что остальные существа тоже спешились, а мои подруги по несчастью, так же, как и я секунду до того, рассматривают замок и негостеприимную дверь. К моей радости, Юстина перестала плакать, хотя и была слишком бледной и дрожала от ужаса, глядя на «Черное крыло» и понимая, что возможно, выйти из замка ей уже не удастся никогда.
– Идите за мной! – велел старший всадник и, не оглядываясь, двинулся в сторону двери. Мы с девушками, последовали за ним, всадники же остались стоять перед замком, провожая нас взглядами. Пусть я не видела их лиц, но эти потусторонние взоры ощущала спиной: от них мне было всегда холодно, будто в затылок дышала сама зима.
Приблизившись, всадник взялся за кольцо и трижды ударил в двери, после чего, к моему удивлению, глаза дракона разгорелись жутким зеленым огнем, и железная голова моргнула и даже зевнула, щелкнув стальными зубами. Юстина завизжала, но ни всадник, ни голова на ее визг не обратили внимания, только Габриэла поспешила обхватить свою более молодую подругу по несчастью за плечи и прижала к себе с материнской заботой.
– Доброе утро, Элкмар! – произнес всадник.
– Приветствую тебя, Трайглетан, – ответила голова. Я воззрилась на нее с нескрываемым удивлением, но голова на меня обращала внимания не более, чем я сама обращала его на пролетавшую мимо мелкую мошку: вроде бы и заметила краем глаза, но нет никакого дела.
– Элкмар, открой нам!
Голова снова моргнула.
– Я привел новых служанок в замок!
– Заходите! – последовал ответ, и я услышала, как что-то заскрежетало за дверью, словно кто-то отодвинул тяжелый железный засов. Затем, едва уловимо заскрипев, дверь начала медленно открываться и в образовавшийся проем я увидела только темноту, за которой, казалось, не было ничего, лишь бескрайняя пугающая пустота. В лицо дыхнуло теплом и Трайлетан первым шагнул внутрь, показывая своим примером, что опасаться ничего не стоит… Пока не стоит.
– Идите за мной! – услыхала я его сиплый голос и оглянулась на Юстину и Габриэлу. Они прижались друг к другу и совершенно не хотели идти в тот темный зев, похожий больше на пасть чудовища, чем на вход в замок, но выбора у нас особенного не было: за спинами напирали остальные всадники и я решившись, первой переступила порог. Едва удержалась, чтобы не зажмуриться и опасалась, что сейчас, какая-то невиданная сила налетит на меня и утащит в темноту, но ничего подобного не произошло. Стоило мне пройти несколько шагов в темноте, как вокруг ярко вспыхнул свет. Это случилось так неожиданно, что я охнула, а за спиной тонко взвизгнула Юстина. Грохот захлопнувшейся двери, отрезавшей путь к отступлению, оповестил о том, что более не стоит и думать о том, чтобы повернуть назад, да и всадники, оставшиеся снаружи, конечно никуда не отпустили бы новых слуг своего хозяина.
Трайлетан стоял впереди. Я видела только его спину в длинном плаще. Он не снял капюшон и просто стоял, и ждал, пока я, немного осмелев, осматривалась.
Это был огромный холл с высокими потолками, длинной широкой лестницей устланной ковровой дорожкой, слишком пыльной и грязной, чтобы я не могла не задуматься о том, а были ли в этом замке вообще слуги!
Под ногами лежал мраморный пол. Слева и справа виднелись закрытые двери, высокие, из темного дерева с такими же ручками в виде железного кольца, как и та, что висела на входе. Только вот, к моему облегчению, это были простые кольца, без всяких страшных голов, держащих их в своей пасти, что того и гляди, сможет ухватить за руку, если ей, или ему, что-то придется не по вкусу.
Свет в помещении давали множественные канделябры с толстыми свечами, расставленные в нишах стен на протяжении всего холла и вдоль лестницы. От того, как неожиданно они вспыхнули, появлялось стойкое ощущение колдовства, хотя старший всадник совсем не удивился, привычный к замку. Я же продолжала свой беглый осмотр.
Жуткие фигуры, которыми изобиловал фасад, присутствовали и здесь, наводя уныние и ощущение, словно что-то мерзкое липкое трогает кожу своими пальцами. Создавалось ощущение, что за нами следят. Эти неживые каменные глаза фигур, поворот их голов… Может быть, хозяин замка нарочно велел расставить статуи именно так, для пущего эффекта, но что-то подсказывало мне, что князю Вацлаву такое ни к чему.
Меня даже передернуло, когда, сосредоточив взгляд на одной из статуй, стоявшей возле ступеней, ведущих наверх и выполненной весьма натуралистично, вплоть до деталей одежды, я заметила множественные конечности, застывшие вдоль тела, будто существо уронило руки в ожидании. Лицо у статуи было вполне человеческое, если бы не одно «но»: его глаза…их я насчитала шесть, причем, первые два находились там, где и положено, а вот еще две пары расположились выше, над бровями до завышенной линии волос, стянутых на затылке.
– Приветствую тебя, Казимир! – голос Трайлетана поднялся к самому своду, отразился звучным эхом от стен, а я невольно вздрогнула, когда увидела, что фигура с множеством рук, которую я рассматривала мгновением раньше, шевельнулась. Множество глаз устремились мимо старшего всадника и застыли сперва на моем лице, затем множественный взгляд скользнул за мое плечо, явно рассматривая Юстину и Габриэлу.
– Новые слуги! – многорукий сделал шаг и все его тело пришло в движение. Больше он не напоминал статую, и я поняла, как сильно ошиблась, решив, что это просто одна из фигур. Нет, это было вполне живое существо и судя по тому, как вежливо поклонился Трайлетан, названный Казимиром занимал не последнее место в иерархии замка.
– Да. На смену тех, что ушли! – ответил всадник.
– Хорошо! Дай я посмотрю на них! – и существо шагнуло ко мне. Остановилось на расстоянии шага, стало изучать человеческой парой глаз, в то время как оставшиеся четыре, следили за тем, что происходило за моей спиной.
Я ощутила, как задрожали колени от охватившего меня ужаса. Только сейчас, когда этот Казимир приблизился, я смогла разглядеть его лучше. Его лицо и на самом деле было похожим на лицо простого человека, но те глаза, что располагались выше бровей, явно принадлежали насекомому.
«Паук!» – мелькнула мысль в голове, и я сглотнула слюну, неожиданно ставшую неприятно вязкой.
– Имя! – проговорил Казимир, глядя на меня. Глаза в глаза…и мне стоило огромных усилий не отвести взор.
– Валеска Каревич, – представилась я.
– Пани Валеска! – произнес Казимир, словно пробуя мое имя на вкус, и тут же хмыкнул совсем как человек. Затем шагнул мимо меня, зацепив одной из рук. Две средних руки он переплел на груди, верхние заложил за спину, сцепив в замок, а нижние так и остались свисать вниз, будто мешая своему хозяину, впрочем, я была уверена, что при случае, он знал, куда их применить.
Оглянувшись, увидела, что Габриэла с трудом удерживает упавшую в обморок Юстину и поспешила к ней на помощь, понимая, что Трайлетан даже пальцем не пошевелит, чтобы помочь. Вдвоем мы подхватили девушку под руки и пока Габриэла отвечала на вопрос Казимира о том, как ее имя, удерживали Юстину, оказавшуюся, несмотря на кажущуюся хрупкость, неожиданно тяжелой.
– А ее зовут Юстина! – ответила я за подругу по несчастью, когда взгляд существа устремился к самой молоденькой из нас.
– Испугалась? – прошипел неожиданно Казимир и кивнул на безвольно повисшее тело.
– А как вы думаете? – проговорила я.
Существо несколько секунд просто рассматривало нас, затем произнесло:
– Мое имя – Казимир Кондрат и я являюсь дворецким в этом замке. Все слуги, которые находятся здесь, подчиняются моей воле, я же, в свою очередь, служу только одному человеку, своему хозяину, Его Светлости господину Вацлаву Джезинскому.
«Если этого самого князя можно назвать человеком!» – подумала я.
Дворецкий, словно услыхав мои крамольные мысли, резко повернул ко мне голову и прищурил глаза, но ничего не сказал, хотя я даже подобралась, ожидая услышать гневную тираду по поводу господина князя, но нет. Пан Казимир молчал. Так продолжалось всего несколько секунд, затем он снова заговорил и наконец, отвел глаза, а я вздохнула с облегчением, мысленно приказав себе запереть эмоции и мысли на замок в его присутствии…если конечно, получится.
– Сейчас я покажу вам, где вы будете жить. Вы познакомитесь с остальными слугами, а пока панна Машкевич, наша экономка, объяснит вам ваши обязанности! – продолжил дворецкий.
«Если панна Машкевич выглядит, как и сам пан дворецкий, то мы Юстину не скоро приведем в чувство!» – не удержала я свои мысли и тут же спохватилась, украдкой взглянув на пана Казимира, но в этот раз он даже глазом не моргнул, продолжая свою короткую речь.
– Когда Его Светлость вернется, вас проведут к нему, представить, – сказал он и тут же пояснил, – Его Светлость предпочитает знать тех, кто работает в его замке!
Мы продолжали удерживать Юстину, когда дворецкий, наконец, снизошел, обратившись к старшему всаднику, молча стоявшему в стороне.
– Будь любезен, отнеси эту панну в крыло прислуги, все равно от нее никакого толку пока нет, – и повернулся к нам, жестом велев передать с рук на руки Юстину, а затем приказал следовать за собой.
Не удержавшись, оглянулась и увидела, с какой легкостью понес куда-то в соседнюю комнату бедную девушку страшный всадник. Боюсь, если она очнется по пути и увидит склоненное надо собой лицо в капюшоне, то не скоро сможет прийти в себя. Такого при свете дня увидишь – испугаешься, а тут, в полумраке уходившего в никуда коридора, где исчез со своей ношей Трайлетан…
– Всегда, когда будете встречать Его Светлость в коридорах замка, кланяйтесь! – сказал пан Казимир. – У нас редко бывают гости, но помните: если кто-то пожаловал в «Крыло», вы должны быть любезны и обходительны, иначе можете пожалеть. Не стоит показывать норов и характер перед обитателями замка, здесь все не так как в тех местах, откуда вы прибыли.
Мы с Габриэлой переглянулись. Я заметила страх в глубине глаз женщины. Она боялась так же, как и я, только находила в себе силы, в отличие от Юстины, держаться и не падать в обморок, понимая, что толку от подобной слабости не будет никакого.
Пока мы шагали, поднимаясь наверх по широкой лестнице, ощущая толстую ковровую дорожку под ногами, свет за нашими спинами стал медленно гаснуть, а впереди начинал разгораться, будто сам замок спешил осветить нам путь там, где это требовалось.
Невольно вспомнив Элкмара, неожиданно подумала о том, что, по всей вероятности, есть некто или нечто, управляющее самим замком. Что, если не князь, а это существо, или даже сам замок, как бы странно это не звучало, переносил огромное здание через порталы?
В моей голове роем вились вопросы, один загадочнее другого. Я боялась этого места, боялась его обитателей и, в тоже время, мне все было интересно вокруг, все манило прикоснуться, узнать тайну замка. Ведь у «Черного Крыла» не могло не быть тайны!
– С панной Машкевич советую вам вести себя очень почтительно. Она приходится отдаленной родственницей князя и имеет большой вес в замке, так что с ее мнением он считается! – как бы невзначай, сказал шестирукий дворецкий.
– А господин князь часто отсутствует? – спросила я, не удержавшись от вопроса.
Казимир продолжал идти вперед и вот мы уже достигли вершины лестницы, когда он соизволил ответить.
– Довольно часто. Он очень занятой человек, но это не ваше дело, – остановился, дожидаясь, пока мы поравняемся с ним и смерил меня заинтересованным взглядом.
– Ваше дело уборка и стирка, – сказал он, остановив взгляд всех своих глаз на моем лице, – а вот глупые и ненужные вопросы задавать не советую, – затем неожиданно резко придвинулся ко мне, так что я не успела отпрянуть назад и наши лица оказались в опасной близости друг от друга. По коже словно поползли насекомые, вызывая неприятный зуд – это шесть глаз дворецкого буквально ощупывали меня взглядами. Затем, так же резко, он отстранился и распрямил спину.
– Идите за мной и держите свои рты на замке, пока я добрый!
Габриэла покосилась на меня, одними глазами умоляя не задавать более вопросов жуткому мажордому (1) князя, и я кивнула, соглашаясь прикусить свой болтливый язык. Наверное, это от страха из меня лезли все эти вопросы. Обычно я не отличалась болтливостью, но люди по-разному реагируют на подобную ситуацию. Кто-то падает в обморок, кто-то лишается дара речи, а кто-то напротив, приобретает ее. Но как бы то ни было, пан дворецкий не казался мне злым или жестоким, зловещим и пугающим – да, но тут не было его вины, ведь сам облик существа вселял ужас и страх.
Мы двигались дальше. Коридор, по которому мы шли, был широким. Пол устлан ковровой дорожкой, почти такой же, как и на лестнице у входа. На стенах в нишах вспыхивали и гасли за нашими спинами свечи в тяжелых канделябрах. Я видела украдкой огромные картины с пейзажами, а один раз заметила темный силуэт, который при приближении осветили свечи. Им оказались пустые доспехи, что словно охраняли проход в коридоре.
Сердце мое билось от волнения и доли страха, хотя, мне кажется, я уже смогла немного успокоиться, когда поняла, что нас все же будут использовать по назначению, а не в качестве блюда на стол зловещего князя, и одно это не могло не радовать.
Вскоре очередной поворот и коридор привел нас в просторное и удивительно светлое помещение, где пахло пирогами и тушеными овощами, запах которых я почувствовала еще за пару минут до того, как оказалась в комнате, где среди кухонной утвари и суетящихся женщин, одетых в одинаковые серые платья с белыми передниками и чепцами на головах, я увидела и ту, о ком нам говорил дворецкий.
– Мирослава Машкевич, экономка замка! – представилась она, приближаясь и вытирая руки о передник.
Я не удержалась от вздоха облегчения, когда увидела, что передо мной стоит простая женщина, такая же, как и я, и моя спутница. Но радость длилась не долго.
– Я оставлю вас! – проговорил сухо дворецкий. – Позаботьтесь о новеньких, пани Машкевич! – обратился он к экономке, после чего почти грациозно развернулся, взмахнув всеми шестью руками, и направился назад, по коридору, по которому еще недавно мы следовали за ним.
Я снова посмотрела на панну и сглотнула, заметив ее глаза.
– Представьтесь! – приказала женщина и мы с Габриэлой назвали свои имена, упомянув о Юстине, которую унес в неизвестном направлении старший всадник князя Вацлава. Пока мы говорили, она рассматривала нас, но без особого интереса, словно мы были просто очередными работницами, пришедшими под ее начало, впрочем, это меня не особо насторожило. Насторожило другое, а именно то, что женщина оказалась не человеком и выдали ее глаза, в которых плескалась вселенская мудрость, какая бывает только у старых людей, проживших жизнь. Эти глаза заставили меня вздохнуть с каким-то отчаянием. На миг показалось, что в замке нет простых людей, кроме нас с Юстиной и панной Габриэлой и это было неприятно и страшно.
Пани Машкевич была невысокой полной женщиной, одетой крайне опрятно. Свои волосы цвета соломы, она прятала под чепцом. Я уронила взгляд на ее пухлые руки, но несомненно, проворные, ведь у Домових (2) не бывает иных. И я почти не сомневалась, что наша хозяйка и есть та самая Домовиха. Впрочем, делиться данной новостью я не спешила, оставив свои мысли при себе. А женщина тем временем спросила:
– Что умеете делать лучше всего? – и пытливо посмотрела сперва на Габриэлу.
– Я хорошо шью! – ответила вдова и ее слова были истинной правдой, ведь именно она смастерила свадебное платье для моей сестры, да и всю деревеньку обшивала, да порой такими нарядами, что и в городе не каждая панна носит. Когда был жив ее муж, пан Томек, они вместе частенько наведывались в город, где он продавал свои товары, бочки для вина, а она в свободное время бродила по улочкам, присматриваясь к нарядам городских жителей, чтобы потом привезти новые идеи в нашу деревеньку. После смерти мужа панна Войцех только тем и зарабатывала, что шила.
– А ты? – взгляд домовихи устремился на меня.
– Все понемногу! – призналась. – Я матери по дому убирала, могу и на кухне, и за скотиной приглядеть! – и это была правда. Особыми талантами я не блистала, но хозяйкой была справной, руки росли откуда положено, так что, пусть и гордиться было мне особо нечем, но и стыдится тоже нечего было.
Пани Машкевич снова обратилась к вдове.
– Ну, пойдем в мастерскую, – сказала она ей, – у меня там как раз девушки одежду чинят, вот и покажешь, на что горазда. Если мне твоя работа понравится, останешься там.
И уже мне:
– А ты пока пойди оглядись на кухне, я скоро вернусь и тебе работу подыщу!
После этих слов, пани Машкевич поманила за собой Габриэлу и они вышли с кухни, а я осталась осматриваться вокруг.
Что и говорить, помещение, отведенное под кухню было огромным. Несколько полок со всевозможными кастрюлями и чанами всех размеров и форм, шкаф с тарелками и стена, увешенная сковородами. Я заметила многочисленные мешки и тушки ощипанных кур, лежавшие на столе, уже выпотрошенные и намазанные какими-то специями, от которых воздух был наполнен приятными ароматами. На гвоздиках под полкой висели какие-то сухие травы и связка баранок. На полу, щуря зеленые глаза, лежал огромный кот, такой же черный, как и стены замка. Пять молодых женщин работали, не обращая на меня внимания, или делая вид, что меня тут нет. Я прошла ближе и посмотрела на одну из девушек: одетая в серое платье с фартуком она чистила овощи сидя на низком табурете. Доставала их из большой глубокой корзины, а затем, очистив, бросала в таз с водой.
– Привет! – произнесла я.
Девушка подняла голову и посмотрела на меня, но не ответила.
– Меня зовут Валеска! – представилась я. – Валеска Каревич.
– А я Ивана! – сказала, а сама глаза опустила, продолжая работать.
– Значит, новенькая! – проговорил кто-то за моей спиной. Я оглянулась и увидела, что еще одна из девушек, месившая минуту назад на столе тесто, стоит и смотрит на меня. Руки ее были перепачканы в муке, а в глазах светился интерес. – Добро пожаловать в Черное Крыло! – добавила она и протянула было ко мне руку, но опомнилась и рассмеявшись, отдернула ее назад.
– Испачкаю! – объяснила. – Меня Радка зовут!
Я улыбнулась новой знакомой и заметила, что и остальные девушки уже поглядывают на меня. Значит, им не все равно, но даже не это оказалось главным. Мне было важно узнать, что все эти девушки простые люди, а не такие как панна экономка и дворецкий.
– Пани Машкевич скоро вернется, – сказала Ивана, продолжая свою работу, – ты бы делала свое дело, Радка. Ей не нравится, когда работницы прохлаждаются!
– Я не прохлаждаюсь, а знакомлюсь с новенькой! – Радка улыбнулась. У нее оказалась приятная улыбка. Белые зубы сверкнули, словно жемчужные бусы.
– Скоро и так раззнакомитесь! – заметила одна из молчавших до сей поры девушек, высокая с огненно-рыжими локонами непослушных волос, торчавших из-под чепца. – Ей здесь долго предстоит работать!
– Как и всем нам! – произнесла та, что чистила котел. На ней единственной было грязное платье и, судя по ряду котлов, выстроившихся перед ней, тот, который она драила, был уже не первым и явно, не последним.
– Меня всего минуту не было, а вы уже раскудахтались, как куры в курятнике! – голос вернувшейся пани Машкевич заставил меня вздрогнуть. Казалось, домовиха появилась из воздуха. Вот ее секунду назад не было и спустя мгновение уже стоит здесь, уперев руки в бока.
Девушки засуетились и снова принялись за прерванную работу, а экономка поманила меня, подзывая к себе.
– Сейчас пойдешь со мной, – сказала она, – я покажу тебе, где будешь спать и отдыхать. Там же и переоденешься. Я привыкла чтобы мои девочки ходили в форме. Князю нравится порядок, – она направилась к выходу из кухни, я за ней следом, стараясь не отставать. Шагала панна широко и уверено, я едва поспевала за этой на вид невысокой женщиной, умевшей передвигаться так стремительно.
Мы миновали узкий коридор и развилку, после чего свернули налево и оказались в еще более узком коридоре, по обе стороны от которого поднимались прямоугольники дверей. Пани Машкевич пошла дальше и остановилась, встав перед дверью. Открыла ее и в тот же миг в темном помещении вспыхнул свет.
– Заходи! – велела экономка. – Здесь и будете жить с Габриэлой, пока вдвоем, после может еще кто новенький появится, так к вам подселю.
Пока она говорила, я успела осмотреться. Комната оказалась маленькой, с узкими кроватями застеленными зелеными пледами. Здесь же, у стены напротив закрытого окна, находился высокий шкаф для одежды и столик с зеркалом. Кроватей было три. На одной из них я увидела форму, точно такую же, как и те, которые были на девушках на кухне.
– Переодевайся и возвращайся! – велела пани Машкевич. – И не задерживайся, – велела, а затем, чуть тише спросила, – дорогу хоть запомнила?
Я кивнула, и она вышла, закрыв за собой двери.
Платье оказалось, как раз на меня. Простого покроя, но из плотной и качественной ткани. Скорее всего, его сшили мастерицы, те самые, к которым отправила домовиха Габриэлу.
«Что ж, – подумала я, оправляя складки на платье, – пока все не так страшно, как я могла подумать. Никто нас не съел и, вроде бы, не собирается!» – но время шло, и я поспешила на кухню, выполняя повеление новой хозяйки. По пути думала о Юстине и о том, куда ее отнес старший всадник и почему девушку поселили не с нами, ведь в комнате была еще одна кровать, словно специально подготовленная для нас троих.
Но вопросы так и остались вопросами. Как я поняла, задавать мне их тут пока некому. За Юстину особо не переживала, понимая, что раз нас не обидели, так и ее тоже не станут. Отлежится, придет в себя и еще увидимся, когда панна Машкевич определит девушку на работу. Что-то подсказывало мне, что отправят юную красавицу в горничные.
Шагая по коридору, отмечала, как вспыхивает и гаснет свет, словно сам замок освещал мне путь. Все здесь дышало таинственностью и пугающим мраком. В темных углах мне мерещились странные тени, которые, казалось, движутся следом за мной, присматривают, следят, изучают. Стараясь не думать о своих фантазиях, я вспоминала путь, которым меня вела домовиха и все же один раз зашла не туда, свернув в неожиданно появившийся коридор. На мгновение мне показалось, что я иду верно, но очутившись перед тяжелой дверью, обитой железом, я поняла, что ошиблась и тут же попятилась назад, решив вернуться, пока не заблудилась окончательно. И только я сделала попытку отвернуться, как странная железная дверь оглушительно заскрипела и сдвинулась с места, издав звук, больше похожий на сдавленный стон, а затем в образовавшийся проем брызнул тонкий луч света. Я застыла на месте, а двери приоткрылись еще чуть шире, словно манили меня прикоснуться к огромному кольцу-ручке, потянуть на себя и распахнуть их, будто звали войти в неизвестную комнату.
– Что происходит? – спросила сама себя, не заметив, что проговорила эти слова вслух, а затем сделала было шаг к манившей меня двери, и она приоткрылась еще немного шире, полоса света, льющегося в просвет, стала в два пальца шириной.
Я подняла было руку и даже сделала шаг в направлении двери, но тут же уронила ее и попятилась, а затем и вовсе повернулась спиной и прибавила шагу, полная намерения как можно быстрее уйти из этого пугающего места, прочь от странной двери и как бы не мучило меня любопытство, бившее в голове колкой фразой: «Вернись!», – я не поддалась.
Когда свернула за угол, отчетливо услышала громкий хлопок, словно кто-то могучей рукой закрыл дверь и на секунду наступила зловещая тишина, после которой я почти сорвалась на бег и побежала к развилке, на которой свернула не туда.
Каково было мое удивление, когда, вернувшись на место и отдышавшись, я бросила взгляд назад, но не увидела ничего, кроме каменной стены. Сердце сжалось от волнения, и я невольно подалась вперед, чтобы прикоснуться к появившейся опоре, погладила холодные камни недоумевая, что же произошло на самом деле, ведь не могла я сама себе придумать то, что случилось минуту назад. Да, конечно, у меня иногда были странные видения, но это было слишком натуральным.
– Пани Валеска! – голос, прозвучавший за спиной, заставил меня вздрогнуть и медленно обернуться.
– Что вы тут делаете? – дворецкий возвышался надо мной, сверкая всеми тремя парами глаз и скрестив множественные руки на груди. Откуда он взялся, я понятия не имела. В животе сжался в тугой узел страх, но я заставила себя взглянуть на Казимира.
– Я заблудилась! – сказала я, решив не рассказывать про таинственную дверь.
Пан Кондрат смерил меня задумчивым взором, а затем кивнул, словно соглашаясь.
– И куда вы направлялись, панна? – спросил он.
– Пани Машкевич велела мне переодеть форму и идти на кухню, но я, кажется, переоценила свою память и вот, свернула не туда.
Многорукий вздохнул и получилось у него это совсем по-человечески, а затем махнул одной из правых рук.
– Я понял. Следуйте за мной, и я покажу правильный путь.
Он шагал впереди, я за ним, стараясь поспевать за быстрым шагом дворецкого. Уже буквально через минуту-другую, пан Казимир вывел меня к кухне и остановившись, сделал шаг в сторону, пропуская вперед.
– Благодарю вас! – бросив взгляд на жуткое существо, произнесла я и хотела было пройти мимо него, но Кондрат остановил меня, преградив путь вытянутой рукой.
– А скажите-ка, панна, – произнес он странным голосом, от которого по спине пробежали мурашки, – не видели ли вы чего-то странного, пока блуждали по замку?
Придерживаясь первоначальной идеи, решила не рассказывать про таинственную дверь. Сглотнула ставшую неожиданно неприятно вязкой, слюну и произнесла:
– Ничего такого, о чем можно было бы вам рассказать. Да и нашли вы меня раньше, чем я успела испугаться!
Шесть глаз дворецкого впились в меня, а я ответила ему прямым, не мигающим взглядом. Знала, что отведу глаза, и он поймет, что я солгала, а какое-то внутреннее чутье не переставая твердило мне, что не стоит рассказывать об увиденном.
– Хорошо, панна! – длинная рука Кондрата упала, давая мне пройти. И, не дожидаясь приглашения, проскользнула на кухню, вслушиваясь в биение собственного сердца и в те голоса, что доносились из просторного помещения.
За спиной раздались мягкие шаги – это пан Казимир шагал прочь от кухни, только я не обернулась, чтобы проводить его взглядом, опасаясь, что что-то пойдет не так.
