Текст книги "Во всем виновато шампанское (ЛП)"
Автор книги: Фиона Коул
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 34 страниц)
Глава 6.
Я не знаю, что именно заставило меня проснуться, внутреннее чутье или просто какой-то звук, который я уловила даже сквозь сон, но открыв глаза неожиданно для себя поняла: что-то не так.
Опасность витала в воздухе, напряженном и звенящем. Я насторожилась, еще не понимая, что происходит, затем прислушалась, но тишина стояла давящая, зловещая, а воздух, казалось, наполнился дыханием зимы. Рядом, в паре шагов от меня на своей кровати мирно спала Габриэла и только я продолжала слушать тишину, пока ожидание не вознаградило меня едва уловимым скрипом, будто кто-то крался по коридору там, за закрытой дверью.
«Что происходит?» – подумала я и, кажется, даже затаила дыхание. Отчего-то стало страшно, а по телу пробежали колючие мурашки, от которых я поежилась и подавила в себе желание укрыться одеялом с головой, как делала это в детстве, когда бабушка рассказывала нам с сестрой свои страшные сказки, в которых всегда находилось место нечисти и потусторонним силам. Сразу вспомнилось и то, как матушка ругала ее за такие байки, твердила, что из-за подобных сказок нам со Стефой снятся дурные сны, только не правдой это было. Спали мы после бабушкиных рассказов крепко, а слушать всегда было интересно.
– В нашем мире бывает все, девочки! – твердила бабушка. – Просто иногда мы многое не замечаем, а на что-то закрываем глаза…
Скрип повторился, и внезапно дверная ручка на нашей двери дернулась, словно кто-то там, из коридора, сделал попытку проникнуть в комнату. Я настороженно приподняла голову, готовая в любой момент вскочить с кровати и еще не понимая, что сделаю, если кто-то ворвется в нашу спальню. Габриэла мирно посапывала ничего не ведая, я же смотрела во все глаза на несчастную дверную ручку, насколько мне ее позволяла разглядеть полутьма, царившая в помещении.
Ручка повернулась еще раз и все стихло. Я сглотнула вязкую слюну и осторожно отбросила одеяло, спустив ноги вниз. Коснулась холодного пола и встала, намереваясь подойти к двери. Нет, открывать ее я не собиралась ни в коем случае, но мне слишком хотелось узнать, кто или что там бродит ночью.
Мысленно поблагодарив всех богов за то, что Габи закрыла дверь на засов, я быстро преодолела короткое расстояние между кроватью и выходом, и прильнула ухом к двери, пытаясь сдержать дыхание, показавшееся мне слишком громким, как и стук сердца, грозившего в моем представлении, разбудить весь замок.
В коридоре было тихо. Обманчиво тихо. А по спине пробежал холодок.
«Может быть, померещилось со сна?» – подумала я и в ту же секунду услышала, как в коридоре что-то зашумело, зацарапалось и следом прозвучал едва слышный скрип отворяемой двери и неясные шорохи, от которых почему-то задрожали колени.
«А Радка ведь предупреждала меня!» – мелькнула мысль. Значит, не напрасно говорила мне девушка, чтобы двери запирала и не покидала комнаты. Но кто же там бродит и пытается войти в чужую комнату? Явно не домовиха, ее я бы почувствовала, а пан Казимир на женскую половину не заходил и его подопечные тоже.
– Аааа, – донеслось из-за закрытой двери, коснулось слуха и сразу стало холодно. Шум короткой борьбы, после чего звук шагов, уже тяжелый, различимый и шорох, будто по полу тянут что-то тяжелое…
«Или кого-то тяжелого!» – подумала я. Сразу вспомнились байки о том, что из замка пропадают девушки и я трусливо попятилась назад, пока не наткнулась на свою кровать, нелепо пискнув от страха.
– Аааа! – уже более тихое и глухой стук или удар, а затем еще более жуткие звуки, от которых кровь застыла в жилах. И я снова ощутила себя непроходимой трусихой, как и тогда, со Стефой. Могла ведь сразу пойти вместо сестры, но нет, струсила, допустила, чтобы она с мужем и Юстиной на побег решились. А что, если бы всадники княжеские порубили бы беглецов в наказание, хотя, мне казалось, что Трайлетан мог сотворить и нечто более ужасное, чем простое убийство. Все-таки, он был нечистью и весьма сильной!
Я продолжала слушать странные звуки, доносившиеся из-за закрытой двери и ощущала, как колени мелко подрагивают, а лоб внезапно покрылся испариной.
«Так и будешь стоять, пока там кого-то жизни лишают!» – мелькнула гневная мысль в голове. Только что я могла сделать, силы то во мне не было, а если и была, так использовать и пробудить ее я не умела.
Огляделась в поисках чего-нибудь, что могло сойти за оружие. Мазнула взглядом по тяжелому стулу, стоявшему перед зеркалом, дальше, по сундукам с вещами… с губ сорвался разочарованный вздох. Нет ничего в комнате, чем я могла бы вооружиться и выйти на неведомого врага.
– Ааа! – повторилось жалостливое и я решилась. Не прощу себе, если по утру окажется, что кто-то из девушек, работающих в замке, погиб, если еще тело найдут.
Решительно собрала волю в кулак и шагнула к двери, только рука дрожала, когда я отодвигала засов, стараясь сделать это еле слышно, чтобы то, что находилось там, в коридоре, меня не учуяло. А когда все было готово, положила руку на ручку двери, сглотнула и осторожно отворила, выглянув в коридор.
Увиденное заставило меня внутренне похолодеть: неподалеку от нашей комнаты стояло существо, которое я видела впервые, да и по описанию оно мало походило на знакомую мне по сказкам бабушки, нечисть. Похоже на вампира, но и не он.
«Много ты видела на своем веку вампиров!» – мелькнула шальная мысль и я шагнула вперед, разглядев, что существо прижав к стене тонкую девичью фигурку, приникло к нежному горлу и пьет, удерживая жертву на весу. За спиной твари торчали странные отростки, которые, словно кожаные веревки оплели бедную девушку не давая ей даже двинуться.
«Что это за гадость?» – со страхом подумала я, а ноги меж тем дрожать перестали. Какая-то неведомая сила толкнула в спину и я вскинув руки, рванулась к существу, полная намерения оторвать его и эти жуткие отростки от тела служанки.
Тварь на меня сперва не отреагировала, поглощенная своим отвратительным занятием, но стоило мне ухватить ее за плечи и дернуть как следует назад, как существо оторвалось от шеи жертвы и так резко оглянулось на меня, что я невольно отпрыгнула в сторону.
– Отпусти ее! – проговорила, а у самой сердце в пятках и мысленно ругаю себя на чем свое стоит. И правда же, чего вышла безоружная, да против такой твари! Но ведь и не помочь не могла!
Чудовище разжало пальцы. Его страшные отростки оторвались от девушки, отпустили, поднявшись в воздух, и я успела заметить крючья на их поверхности, так похожие на загнутые когти, но я смотрела не на них, а на лицо странной твари и ощущала, как страх пробирается под кожу: колючий и злой.
У существа было человеческое лицо, красивое такое лицо, девичье. Густые волнистые волосы лежали на груди. Она была обнажена, а в глазах, полностью черных, без пятен белков, застыло неприятное выражение жажды.
– Пошла вон! – сказала я, пытаясь в звуке собственного голоса найти силы, чтобы не повернуться спиной и не рвануть прочь с криком. Только знала и была уверена, что не пробегу и нескольких шагов, когда окажусь на месте бедной девушки, сползшей на пол, бледной, словно утопленница.
– Ты еще кто такая? – тварь фразу прошипела, я же сделала шаг назад, ощущая на себе внимательный взгляд существа.
– Впрочем, – продолжила жуткая девушка, – какая мне разница, – и раньше чем мое сердце сделало удар, рванулась на меня, растопырив пальцы и нацеливаясь на меня.
– А! – только и смогла пропищать и, вместо того, чтобы убегать, выставила перед собой ладони, в тщетной попытке защититься. Секунда и в тварь ударилась в меня, придавила к стене, почти впечатала в камни, рядом с дверью, а я только и смогла что положить свои ладони на ее жуткую морду, пытаясь оттолкнуть вытянувшуюся пасть с удлинившимися острыми клыками. Лицо незнакомки больше не было привлекательным, кожа словно потемнела и стала серой, а в глазах сверкнула мрачная решимость. Я же продолжала упираться ладонями, отталкивая существо, в то время как отростки с ее тела пытались оплести мои ноги и подбирались к рукам. Еще несколько секунд и я стану очередной жертвой этой твари. Мысленно успела добрую сотню раз пожалеть о своем необдуманном решении.
– Отпусти! – крикнула изо всех сил, позабыв о спящем доме. Ладони неожиданно стали горячими, а тварь сперва удивленно моргнула, затем взвизгнула, когда странное, едва заметное сияние выходящее из под пальцев, обожгло кожу этого нечто.
– Ах ты… – в одну секунду отростки перестали оплетать меня и я смогла сбросить их с тела. Повернулась, намереваясь бежать прочь и еще не веря своим глазам и не совсем понимая, что произошло и отчего меня отпустили, но существо опомнившись от боли, успело ухватить меня за плечи, дернуло на себя. Жуткие отростки, будто воздушные корни какого-то растения, обхватили под грудью, оплели талию и прижали меня вплотную к телу девушки-чудовища. Я увидела, как в дверях нашей комнаты появилось лицо Габриэль. Завидев меня женщина охнула и исчезла, бросившись вглубь комнаты.
«Испугалась!» – поняла я, но осуждать ее не могла. Знала бы сама, с кем столкнусь, дважды подумала бы, а вот теперь дрожу в жестких объятиях, будто бабочка, попавшая в сети огромного паука.
«Вот и все!» – подумала было, услышав, как с неприятным чавкающим звуком раскрылась пасть твари наклонившееся к моей шее.
– Мама! – то ли подумала, то ли произнесла вслух и зажмурилась, приготовившись к боли.
– Не трепыхайся, ведьма! – проговорило существо за спиной и сдавило с силой мои бедные ребра, только продолжалось это к моему удивлению, недолго. Какой-то шум за спиной и я снова смогла вздохнуть свободно, только не удержалась на ногах, когда опасная незнакомка отпустила меня, и повалилась кулем на пол, едва успев выставить перед собой руки.
Шум короткой борьбы привлек мое внимание, пока поднималась на корточки. Подняла голову и увидела, что существо обмякло в руках хозяина замка. Как он очутился здесь, я не знала, но только от вида демона мне стало едва ли не страшнее, чем когда находилась в щупальцах твари.
Князь почти не изменился. Он более походил на человека, чем при самой первой нашей встрече, но во всем облике проступали демонические черты, а на голове темнели жутки рога, да и лицо Вацлава изменилось, только глаза оставались прежними, полными жуткого синего света.
Мужчина возвышался над пойманным существом. Обхватив тонкую шею сильными пальцами, князь поднял нечисть в воздух и зло смотрел, как оно отчаянно пытается освободиться, хватая Вацлава своими щупальцами и тихо повизгивая, будто побитая собака. А князь смотрит на нее пристально и в синих глазах обещание скорой расправы.
– Ты как? – сразу даже не поняла, что он обращается ко мне.
– Что? – сглотнула с трудом, а сама взгляда не могу оторвать от жуткого зрелища демона и создания в его руках. Позабыв ответить, опустила взгляд и увидела первую жертву твари: девушка лежала на полу без движения и, казалось, не дышала. Я вскочила на ноги и ринулась к ней. Опустилась рядом, коснулась шеи и с облегчением ощутила, как под пальцами бьется жилка. Осмотрев место укуса заметила, что это были два аккуратных углубление, какие мог бы оставить только вампир.
Князь тем временем швырнул пойманную незнакомку прямо в стену. Удар пришелся такой силы, что существо охнуло и повалилось навзничь, явно оглушенное. Вацлав даже не посмотрел на тварь, шагнул ко мне, нависая с высоты своего огромного роста.
– Уходи! – сказал он мне и нагнулся, чтобы с легкостью поднять на руки бедную бесчувственную девушку.
– Что это было? – решилась на вопрос и кивнула на существо, валявшееся у стены.
– Ведьма и не знаешь! – произнес он насмешливо.
– Откуда? – удивилась, а сама руки к шее протянула, потерла место, где еще минуту назад находились пальцы нечисти. А Вацлав продолжал смотреть на меня и в его синих глазах я видела нечто совсем мне непонятное и оттого более пугающее, чем клыки и отростки с когтями.
– Уходи! – он не стал ничего объяснять, да и куда ему, князю, перед какой-то прислугой. Только вот за спасение я должна была поблагодарить, хотя и показалось мне, что князю мою спасибо не надо. Несколько секунд размышляла, поблагодарить или нет, затем решительно повернулась спиной и вернулась в свою комнату, с усилием открыв двери. Как оказалось, Габриэла двери на засов не закрыла, но двери держала, а у самой ноги подрагивали.
Я вошла в комнату, прикрыв дверь. Облокотилась тяжело, подняла взгляд на соседку, заметив, как она пятится назад, будто что-то страшное увидела.
– Что это было? – спросила женщина.
– Не знаю, – ответила честно.
Габриэла не вышла меня спасать, поступила более разумно чем я со своей ненужной помощью. Только напрасно собой рисковала, выбравшись в коридор. Поняла это только теперь, когда столкнулась с тварью названия которой не знала, и едва не погибла от этой встречи.
«Если бы не князь!» – мелькнула острая мысль. Ужалила больно и пропала.
А что князь? Это ведь его гости по ночам шастают коридорами и на людей нападают. Он виноват, что нечисть в замок пускает…
Вот подумала так и зародившееся было в глубине души чувство благодарности за спасение, ушло в самую глубину сердца, где и затихло.
– Кто-то умер? – Габриэла была напряжена: глаза горят от страза, будто в лихорадке, голос дрожит и сама она, кажется, подрагивает, переполненная ужаса. Я ее понимала. Сейчас бы вернуть время вспять, тоже, наверное, не вышла бы.
«Врешь! – назойливое в голове. – Вышла бы! Как и за Стефку пошла!».
– Давай спать! – проговорила я и засов на место вернула. Вряд ли сегодня мы уснем, только вот стоять на холодном полу и думы думать тоже не выход. Я услышала шум в коридоре, подумала, что кто-то из девушек, живших в соседних комнатах, проснувшись от моих криков, выглянул, когда все стихло, а может двери забаррикадировали до утра, чтобы нечисть всякая не пробралась. Кто знает, может еще кто из гостей дорогих перекусить вздумает?
В постели было холодно. Я натянула одеяло до самого носа, чувствуя, как подрагивают ноги, а руки ледышками обжигают щеку. Опустила их вниз, сунула меж коленей, пытаясь отогреть.
– Валеска! – Габлиэла не спала.
– Что? – я не стала поворачиваться в ее сторону.
– Куда мы попали?
Я молчала, не зная, что ответить. Сама не понимала, что это за замок, знала только, что хозяин его демон, а старшие слуги нечисть, вот и все мои познания, хотя, если подумать, Габриэла и того меньше видит. Не дано ей, так может и к лучшему. Живет себе спокойнее, в отличие от меня.
До самого рассвета лежали не шелохнувшись, слушали звуки ночные и собственное дыхание, казавшееся неожиданно громким. Вот уже и серый свет постучался в окна, проник, просочился через плотные шторы, разлегся на полу белесым росчерком. Скоро вставать, а я лежу и никак не согреюсь. В памяти только жуткая тварь, что вцепилась в мое горло своими длинными когтистыми пальцами, да тело несчастной на полу в коридоре и голос князя, такой глухой, потусторонний:
– Уходи!
Пани Машкевич открыла спустя несколько секунд, будто спала возле порога. Вацлав прошел в двери и положил свою ношу на смятую кровать домовихи и приказал:
– Лечи!
Экономка только руками всплеснула. Склонилась над девушкой, глядя в ее белое лицо, на две глубокие ранки на шее.
– Сделай то, что должна, а я пойду за нашей дорогой гостьей.
Пани Машкевич открыла было рот, чтобы что-то сказать, но одумалась. Лишь проводила хозяина до дверей, а сама вернулась к служанке, руки простерла над раной.
Вацлав вернулся в крыло прислуги. Опустился перед обмякшим телом охотницы, осмотрел ее. Связанная заклинанием, девушка лежала неподвижно и, казалось, еще не пришла в себя. Она больше не напоминала страшную тварь, напавшую на служанок. Тело, как тело, руки, ноги, все на месте, только одежды нет и лишь на шее кулон простой круглый с символом странным, похожим на спираль.
Вацлав протянул руку и сорвал с шеи девушки кулон, поднес к глазами, разглядывая, затем поморщился и сунул украшение в карман, а гостью поднял небрежно, будто руки боялся замарать и понес.
За окнами просыпался рассвет. Вацлав чувствовал, как лучи солнца поднимаются с востока, будят небо, разгоняя темноту и хмурые тучи, набежавшие за ночь. А на его руках вздрогнула девушка, глаза открыла и тут же вскрикнула, заметив в чьих руках оказалась. На мгновение изменилось ее лицо: вместо девичьего, нежного как лепесток весеннего цветка, проступили на посеревшей коже синие прожилки, а глаза в одно мгновение наполнились тьмой.
– Не дергайся, – глухо проговорил князь и вышел к главной лестнице, поднимавшейся на верхние этажи.
– Пусти! – зашипела девушка. Лицо ее менялось, то становилось прежним, красивым, человеческим, то снова темнело, выдавая нечисть.
– Скоро отпущу! – пообещал Вацлав. – Вот только к хозяйке твоей тебя принесу, там и отпущу!
Нечисть в его руках забилась пуще прежнего, только демон сдавил ее с силой, не церемонясь, так, что захрипела девушка и перестала сопротивляться. Князь продолжил подниматься, пока не вышел на второй этаж. Комнаты гостей тянулись дальше, в самом конце коридора и он направился туда, глядя на свет, вспыхивавший впереди и так же гаснувший за спиной.
В комнату Елень вошел без предупреждения. Просто ударил ногой, распахнув ее вовнутрь. Преступил порог и швырнул свою ношу на пол. В полутьме помещения раздалась возня, затем вспыхнул свет, сперва одна свеча, а за ней еще несколько и скоро в комнате стало светло как днем.
Вацлав увидел Елень: девушка стояла в одной ночной сорочке из тонкого шелка. Волосы ее были распущены и тяжелыми белыми волнами спадали на плечи, змеились по груди до самой талии, густые, шелковистые, а в глазах опасно поблескивало недовольство, смешанное с испугом.
– Что вы себе позволяете? – спросила она.
Князь смерил ее взглядом, затем произнес:
– У нас был уговор: твои твари не кормятся в моем замке! – прозвучало так холодно, что даже пламя затрещало и стало светить слабее.
– Я не хотела, Елень! – подружка молодой ведьмы подползла к ее ногам, попыталась вцепиться в край дорогой сорочки, поцеловать, а в голосе прозвучал страх.
– Вот что было на ее шее! – Вайлав достал из кармана украшение, поднял на вытянутой руке, позволив Елень посмотреть на амулет, затем руку опустил.
– Что она натворила? – тихо спросила девушка, а сама ногой отпихнула подругу, будто надоедливую собаку.
– Напала на моих людей! – ответил князь.
– Напала? – Елень уронила взгляд и посмотрела на девушку у своих ног. Сомневаться в словах князя она не стала, зашипев змеей, которой наступили на хвост:
– Как ты посмела, Марика?
Вацлав прищурил глаза, замер в ожидании предстоящего маскарада, а ведьма наклонилась к подруге и вцепилась пальцами в ее волосы. Дернула на себя с такой силой, что несчастная закричала от боли, взмолившись о пощаде.
– Я предупреждала тебя, что в замке кормиться нельзя! – голос Елень стал ледяным.
– Но… – попыталась сквозь слезы оправдаться девушка.
– Опозорила меня и мою матушку! – не слыша робких оправданий, продолжала Елень.
Вацлав заметил, что Марика явно хотела бы оправдаться, но молчит под гневным взглядом не подруги, но хозяйки. С друзьями так не поступают, даже в подобных ситуациях.
– Вам не стоило приводить с собой оплетая (3), – произнес князь, – и уж тем более давать ей подобный амулет, призванный скрыть сущность владельца.
Елень повернула к князю возмущенный взгляд.
– Как вы смеете! – проговорила холодно, а рука продолжала держать копну волос Марики. – Хотите сказать, что я сама натравила свою девку на вашу прислугу? Зачем мне это надо? Вы смеетесь, князь?
Вацлав усмехнулся.
– В любом случае, госпожа Елень, – сказал холодно, – вы нарушили условия пребывания в моем доме и я вынужден просить вас уехать.
Елень вздрогнула, словно от удара, затем на несколько секунд словно впала в оцепенение, впившись взглядом в лицо князя. Верхняя губа ее приподнялась, рот расширился, открывая взгляду мужчины вытянувшиеся острые клыки, наследие предков передавшееся по отцовской линии. Кровь, подарившая ей физическую силу и долголетие без обращения к ведьмовским чарам. Но эта же самая кровь лишила ее материнского дара, оставив от него жалкие крохи.
– Вы пожалеете, князь! – прошипела она. – Моя матушка узнает, как вы обошлись с ее дочерью!
– Остается надеяться, что вы расскажете Главе честную историю, без прикрас! – заметил Вацлав.
Елень со злостью дернула рукой, вырывая клок волос с головы подруги. Марика с плачем повалилась на пол, ухватившись за поредевшую гриву, но ни князь, ни молодая ведьма, не обратили на нее внимания. Вацлав надменно раскланялся и шагнул к двери.
– Надеюсь, что за завтраком вас и ваших друзей в замке уже не будет! – сказал он.
Елень едва сдержалась, чтобы не бросить ему во след грубость, но вовремя опомнилась. Матушка всегда учила ее сдержанности и терпению. Не стоит унижаться перед мужчинами и показывать им, как глубоко задеты ее чувства. Тем более, такому, как князь.
Иногда девушка проклинала тот день, когда впервые увидела Вацлава. Может быть, поверни судьба иначе, все в ее жизни сложилось бы по другому.
Елень подождала, пока за князем закроется дверь, затем прислушалась к его удаляющимся шагам и лишь убедившись, что демон отошел достаточно далеко, повернулась к Марике, продолжавшей плакать сидя на полу. Она подошла к подруге и присела рядом, глядя в ее мокрое от слез лицо.
– Ну и? – спросила резко.
Девушка подняла голову, вытерла ладонью глаза.
– Узнала то, что я просила? – требовательно произнесла Елень.
– Я не нашла ее, – последовал ответ.
– Тогда какого демона ты выдала себя? – вспыхнула молодая ведьма. Замахнувшись, ударила Марику по лицу, да с такой силой, что голова девушки откинулась назад, а сама оплетай ухватилась рукой за щеку.
– Я не виновата! – заговорила быстро.
– Зачем, спрашивается, кормиться вздумала? – не унималась Елень. – Разве матушка мало тебе кровушки дает? Опозорила! Князь меня теперь за порог не пустит. А ведь всего-то надо было тебе найти эту девку… – и замолчала, позабыв имя.
– Валеска! – подсказала Марика.
– Да! – кивнула ведьма и встала, оправляя платье.
– Но, что сделано, то сделано, – произнесла она и отвернувшись от подруги, подошла к широкому зеркалу, висевшему на стене. Полюбовалась на свой стан в тонкой сорочке. Обтянула на талии, глядя как дорогая ткань облепила высокую грудь и округлые бедра. Даже треугольник волос был заметен под прозрачной ночной сорочкой.
«Только вот князь и не глянул даже!» – подумала с неожиданной злостью. Захотелось швырнуть чем-то в отражение, но Елень сдержалась. Лишь бросила зло, обращаясь к Марике:
– Собирай мои вещи и пойди разбуди остальных. Нам не стоит злоупотреблять гостеприимностью князя. С него станется вышвырнуть нас, я-то знаю!
Марика всхлипнула.
– Сделаю, госпожа! – сказала тихо и осторожно добавила: – А как же быть с амулетом? Мне ведь без него теперь никак…
– А вот думать надо было, – перебила девушку ведьма. – Это тебе урок на будущее…
– Я из замка выйти не смогу, – взмолилась Марика. – Сгорю на солнце! – и снова ударилась в плач.
– Ничего! – усмехнулась Елень. – Пробежишься до кареты, немого подгоришь и будешь знать, как приказы мои не выполнять.
А сама снова повернулась к зеркалу, не успев заметить, как подернулась гладкая поверхность рябью…
… А где-то неподалеку от покоев гостей, князь улыбнулся и произнес:
– Спасибо, Элкмар!
– Помог? – донеслось глухое из пустоты.
– Просто подтвердил мои догадки! – ответил Вацлав и отошел от зеркала, направившись в свои комнаты.
Поутру, встав и наспех умывшись, я поспешила на кухню, к своему некоторому разочарованию, не встретив никого на пути. Хотелось узнать, слышал ли кто шум этой ночью и как объясняют произошедшее те, кто жил рядом со мной и работал бок о бок. Но на кухне было подозрительно тихо. Все на своих местах, только непривычно молчаливые. Лишь изредка переглядывались, а на меня, как пришла, едва глянули, сразу же указав, что делать.
Пани Машкевич оказалась тут же. Прохаживалась, глядя подозрительно, и явно не спешила покидать помещение, то ли из опасения, что болтать начнем, то ли просто не имела иных дел, кроме как глазеть на нас. И так продолжалось до тех пор, пока тишину не нарушил женский голос:
– Уезжают! – я только сейчас заметила, что Мария стоит у окна и смотрит во двор. Экономка услышала ее слова и кивнула:
– Вот и хорошо! Пора! – и более, не сказав не слова, вышла, наконец, оставив кухню без присмотра. Я было подумала, что сейчас все загалдят, и, перебивая друг друга станут делиться страшными впечатлениями о прошедшей ночи, но никто даже слова не сказал. Девушки дружно взялись за работу и даже словоохотливая Радка в этот раз молча шинковала капусту, орудуя острым ножом с завидной скоростью.
Не выдержав, направилась к окну. Никто и не подумал мне чинить препятствий, а потому, когда я встала у подоконника и чуть придержала занавеску, то смогла увидеть, как от замка отъезжают экипажи, а за ними следом и верховые, гарцуя уже не так самодовольно, как накануне по приезду.
Гости уезжали поспешно, даже не изъявив желания остаться на завтрак. Я заметила, что никто не спешил с разносами в большой зал, что блюда, которые сегодня готовились на огне, не отличались вчерашней изысканностью и вздохнула с облегчением, после чего отошла от окна и вернулась к птичьей тушке, поджидавшей меня на столе. Немного помаялась. Вопросы жгли губы, только вот задавать их я не спешила. Вместо этого продолжала делать свое дело и лишь изредка бросала взгляды на прислугу, суетившуюся рядом.
Трещал огонь в очаге, кипела в супе вода. Радка отставила капусту и принялась за морковь, а я закончила общипывать и потрошить утку, после чего передала ее Марии. Женщина приняла птицу не глядя, положила в высокую миску.
– Картошки еще начисть на обед! – велела мне кухарка, пальцем ткнув на низкую скамейку, ютившуюся в углу, рядом с которой стоял приготовленный мешок с картофелем. Я вымыла руки, покорно поплелась в указанный угол и села, поправив фартук поверх юбок так, чтобы они не мешали и не пачкались. Взяла нож и принялась за работу, ощущая, как молчание начинает давить на виски, будто чьи-то сильные руки, охватившие голову стальным обручем. Хоть бы кто словечко произнес, но нет: все молчали и казались немного мрачными, или мне все просто мерещилось, что не удивительно, после такой-то ночи.
Я вспомнила, как на рассвете уходила Габриэль. Она была бледна и напугана, одевалась медленно и прежде чем выйти в коридор, сперва осторожно выглянула наружу, чтобы убедиться, не поджидает ли там, за углом, чудище.
– Князь ее забрал! – сказала я, убежденная в своих словах. – Да и рассвет уже.
– Это был вампир? – голос женщины дрожал.
– Не знаю, – я высунула нос из-под одеяла. – Похоже, но не уверена. Я таких вампиров никогда не видела!
– И много ты их вообще видела? – поинтересовалась Габриэла.
– Ни одного! – у меня получилось даже улыбнуться. – А вот бабка рассказывала сказки. Описывала их, но то, с чем столкнулась вчера, не подходит ни под одно ее описание!
– А бабка то твоя откуда знать могла? – заметила Габриэль и вздохнула. – Идти страшно. Там в коридорах еще темно…
Я ее понимала. До сих пор вздрагивала, стоило вспомнить сильные тонкие пальцы твари на своей шее и ее дыхание на коже, от которого мурашки страха по всему телу, и тело на полу бездыханное, с едва уловимым пульсом на прокушенной шее.
Габриэла вышла из комнаты только когда услышала голоса в коридоре: это девушки спешили в мастерскую и она присоединилась к ним, кивнул мне на прощание. Я же встала, ощущая, что голова словно налита свинцом, тяжелая после бессонной ночи. Глаза режет так, будто в них щедро насыпали песка. А в комнате пусто и отчего-то пугающе страшно…
Очередная картофелина упала в ведро, наполненное водой. Издав печальное: «Бульк!», – опустилась к уже начищенной груде корнеплодов, а я очнулась от воспоминаний, заметив возвращение пани Машкевич.
– Поспешите! – сказала она. – Князь скоро проснется. Надо, чтобы завтрак был готов.
– Госпожа! – сама удивилась, когда с губ сорвались слова.
Домовиха воззрилась на меня, чуть прищурив глаза, словно удивляясь, что кто-то посмел заговорить.
– Что хочешь спросить? – проговорила она и подошла ближе, встала возвышаясь, широкая в белом чепце, из-под которого не выглядывала ни единая прядка волос.
– Что с девушкой, которая вчера пострадала? – спросила я и едва прозвучала фраза, как на кухне все замерло, остановилось. Даже огонь, кажется, перестал трещать, взвился вверх и притих, ожидая ответ. Девушки переглядывались, поджимая губы. В глазах настороженность: что ответит экономка. И я уже было подумала, что панна солжет, скажет, что я, мол, белены объелась и какая такая девушка? Не было ничего, приснилось тебе, но пани Машкевич меня удивила.
– Еще не знаю, – сказала она. – Время покажет, а пока Орсолька отдельно поживет. Поглядим, залечится ли ее рана, заживет ли…
Вот уж не думала, что домовиха расскажет! А ведь, правду говорила.
«Ты спросила, она ответила, – подумала я. – Ответила так, как должна была – честно, не утаив ничего ни от меня, ни от тех, кто рядом был!» – это наводило на соответствующие мысли.
– А если не заживет? – вопрос задала уже Радка.
– Кто на нее напал? – еще вопрос, а за ним и следующий: – Это был вампир?
– Елень привела, не иначе! – подхватила Мария. – Стервь ведьмовская! Только что же ей надо было, почему свою тварь спустила? Кого искала?
Вопросы посыпались лавиной и пани Машкевич спокойно выслушала девушек, уже отвернувшись от меня и словно позабыв, что именно я первая «бросила камень» спровоцировав последовавший камнепад из вопросов. Экономка ждала, пока прислуга не замолчит, затем произнесла:
– Так! Все закрыли рты и продолжили работать. Нечего здесь истерики устраивать, – а голос совсем не злой. Строгий, это да.
Я посмотрела на женщину. Сейчас она стояла ко мне спиной, маленькая и крепкая для своих лет. Каких лет? Что я знала о домовихах? Только то, что бабка рассказывала много лет назад и то радость, что байки ее мне в памяти залегли. Пани Машкевич могла быть и не такой уж старой, а могла и оказаться древней, как этот мир.
– Нечего болтать без толку! Вы все не первый раз принимали госпожу Елень, знаете, что опасна такая гостья и не сама она, как те, что с ней приходит, – а затем чуть тише добавила, – оплетай это был.
«Оплетай», – подумала я. Что еще за гадость такая? В отличие от меня девушки, кажется, знали, с кем имеют дело. Они только переглянулись, а пани Машкевич продолжила:
– Госпожа Елень теперь долго не покажется в нашем замке из-за проступка своего человека. Князь так сказал. Так что можете вздохнуть свободно. А сейчас продолжайте работать, князь уже, наверное, встал.
