Текст книги "Во всем виновато шампанское (ЛП)"

Автор книги: Фиона Коул

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 34 страниц)

– У вас бледный вид! – не удержалась я, спустя несколько минут, когда закончила перемешивать сухие порошки из трав. Я отставила их в сторону и встала из-за стола. Достала котелок и повесила его над племенем, налив воды и капнув каплю крови мандрагоры. Вода забурлила и окрасилась в бардовый, но спустя несколько секунд, снова приняла прозрачный цвет.

– У тебя ловко получается с зельями! – вдруг сказал всадник и я удивленно покосилась на него, обернувшись.

– Спасибо! – ответила, а затем не удержалась от вопроса: – Как вы себя чувствуете?

– Почему ты спрашиваешь? – настала его очередь удивляться.

– У вас… – я замялась, прежде чем продолжить, – у вас лицо очень усталое.

– А! – протянул Трайлетан. – Плохо спал. Кошмары мучали.

– Кошмары?

– Удивлена?

Я передернула плечами.

– Я мало знаю о всадниках смерти. Но я полагала, что вы не видите снов, так как и не спите.

– Спим! – опроверг он мои предположения.

– Значит, вы живой человек?

– Не совсем, – уклончиво ответил мужчина.

– То есть?

– Мы – всадники смерти. Не живые и не мертвые. Мы те, кого отобрали для порядка в мире грани. Мы – проводники умерших.

– Значит, вы тоже мертвы.

– Нет! – снова отозвался он. Получилось как-то резко, но я сделала вид, что не заметила.

Не жив и не мертв. Тогда получается, Трайлетан и его люди застряли между миров? Неприятно, зато понятно теперь, почему он такой странный.

– Говорят, ведьмы умеют разгадывать сны! – вдруг произнес всадник.

– Я не умею, – отозвалась я. – Этому необходимо учиться.

– А ты бы хотела учиться? – он пристально посмотрел мне в глаза, и я невольно поежилась. Взгляд у этого мужчины был какой-то потусторонний. Словно сама навь глядела на меня его глазами.

– Мне сегодня приснился странный и страшный сон, – Трайлетан смотрел на меня, но при этом, не замечал и выглядел при этом задумчиво – странно.

– Так вы из-за кошмара не выспались? – предположила я.

Мужчина кивнул.

– Впрочем, я пришел сюда совсем не для разговоров, – он распрямил спину и встряхнул головой, словно прогоняя ненужные мысли.

– Через два дня зелье будет готово, – сказал он, – я хочу, чтобы ты знала, что нам предстоит сделать.

– Если ты в этот раз помогаешь нам, – сказала я, – значит, спасение Стефы – трудная задача.

– Еще бы! – улыбка чуть тронула губы всадника и на мгновение мне показалось, что под белой кожей мужчины проступили живые краски. Но это длилось всего секунду, после чего Трайлетан стал прежним. Мне же неожиданно захотелось узнать, что могло присниться такого особенного этому созданию, если он назвал свой сон – кошмаром. Для любого живого существа, всадники смерти были самым настоящим ужасом, но, как оказалось, они тоже могут испугаться.

«Интересно, связан ли Трайлетан с Марой?» – подумалось мне, только спросить я не решилась. У нас с всадником были не те отношения, чтобы он стал откровенничать со мной и отвечать на вопросы, помимо тех, которые могли касаться обычных вещей.

– У твоей сестры осталось немного времени, – сказал мужчина, – уже скоро, через день-другой, у нее начнутся преждевременные роды, во время которых она должна будет умереть вместе с ребенком. Зелье, которое ты сейчас сваришь, остановит кровотечение и предотвратит схватки и все, что последует после. Но ты должна понять, что Смерть так просто не отступит.

– То есть? – я смотрела на всадника во все глаза, ощущая учащенное сердцебиение из-за волнения за Стефу.

– Если нить отрезана, то тяжело связать ее, – отозвался мужчина.

– Значит, за ней придут? – я сглотнула ком в горле.

– За обреченными всегда приходим мы. Я и мои люди, но об этом ты знаешь сама, – ответил Трайлетан, – в редких случаях, – его глаза сверкнули потусторонней силой, – я повторяю, в очень редких случаях, обреченный остается жить. Например, что-то вмешивается в ход вещей. Бывает и так. Например, кому-то на голову должен упасть камень, когда человек будет проходить под скалой, но неожиданный встречный или кто-то еще, нарушивший ход событий, вдруг спасают обреченного и смерть отступает.

– И? – я не заметила, как от любопытства вытянулось мое лицо. Я во все глаза смотрела на своего собеседника.

– И мы не приходим, – мягко произнес мужчина.

– И тогда обреченный живет дальше? – предположила я. – Раз его время миновало?

– Нет, – покачал головой Трайлетан. – Тогда вместо нас, всадников Смерти, приходят совсем другие существа и вот уж от них скрыться нет возможности.

– Что за существа?

Взгляд мужчины говорил больше, чем его губы. Он мне не ответил, лишь улыбнулся как-то тонко и насмешливо.

– Эти существа – забота Вацлава. Нам же с тобой нужно спасти Стефу. Остальное будет только в его руках. Поэтому, нам придется охранять твою сестренку три дня, пока не минует опасность.

– Три дня, – повторила я, словно горное эхо.

– Если через три дня смерть не получит свою жертву, она отступит.

– Но что, если она вернется снова, когда пройдет год или два? – с волнением в голосе, проговорила я.

– Может быть и придет, – ответил Трайлетан.

– И что тогда?

– Я – не знаю! – ответил всадник честно. – Потому что еще не удавалось вырвать обреченного из лап у смерти. Те, кому довелось избежать гибели в срок, умирали в течении последующих трех дней и, таким образом, цепочка смертей не обрывалась. Все шло по плану богини смерти.

– То есть, получается, именно она решает, как и когда кому-то умереть? – разозлилась я, вспомнив Мару.

– Мда, – протянул мой собеседник, – ты еще совсем ничего не знаешь, Валеска. Тебе предстоит научиться многому, прежде чем ты станешь опытной и умелой ведьмой, – сказал, а затем добавил, – Мара тоже не решает сколько и кому жить. Она просто прядет нить и отрезает ее, когда приходит время.

– Но как мы вернемся домой? – спросила я, а когда произнесла фразу, то поспешно добавила: – В место, откуда ты забрал меня?

Трайлетан сверкнул глазами:

– В этом нам поможет Элкмар. Поверь, Валеска, это самая ничтожная из наших проблем.

– Я боюсь только, что Стефа мне не поверит, а матушка не позволит мне помочь ей, – вздохнула тихо.

– Да мы и спрашивать не станем! – ответил загадочно всадник.

– То есть? – удивилась я.

– А вот скоро и узнаешь! – последовал ответ.

Этой ночью Вацлав был необычайно нежен со мной. Я таяла в руках любимого, отзываясь с готовностью и радостью на каждую ласку, отвечая сама, пусть не во всем умело, но я видела, что князю нравятся мои попытки взять инициативу в свои руки. Я изучала его тело и свое собственное, удивляясь тому, что открывала в нас обоих. Вацлава радовало мое желание и его взгляд, такой яркий и нежный, следил за каждым моим действием. А после, когда мы лежали на его просторной огромной постели, а наши тела переплелись, словно ветви одного дерева, я слушала биение сердца своего мужчины и его тихое дыхание, касающееся завитков моих волос.

Мы не говорили о том, что нам предстоит совершить. По крайней мере, не здесь, не в постели. И я гнала прочь страшные, злые мысли, а Вацлав ласково касался моих волос и гладил широкими ладонями плечи и руки, заставляя меня прижиматься к его телу все сильнее, в тщетной попытке остановить время. Но время, неумолимое и злое, продолжало свой бег.

Уже перед рассветом, Вацлав уснул, я же не могла сомкнуть глаз, так как вскоре нам предстояло отправиться в мою родную деревеньку. Я снова встречу родных, увижу мать и отца, и младшую сестренку с ее мужем. Я даже представила себе, как обниму их всех по очереди, а потом поглажу круглый животик Стефки, внутри которого бьется новая жизнь.

Я приподнялась на локте и повернув голову, посмотрела на лицо спящего мужчины. Первые лучи солнца, скользнувшие меж штор, подобрались к кровати, скользнули по простыням, и я протянула ладонь, чтобы не дать им коснуться глаз Вацлава.

«Разбудите же!» – хотелось попенять солнцу.

Князь повернулся и лег на спину, а я спешно отдернула руку, улыбнувшись хмурой складочке меж его бровей. Кажется, хозяину замка снилось что-то важное и серьезное. Я же просто не могла отвести от него взгляд. Прекрасный мужчина, сильный, верный и умный…разве могла я когда-нибудь предположить, что встречу подобного на своем пути? Надеялась и мечтала, а вот когда встретила, радовалась короткому счастью.

Мара сказала, что он должен умереть и, что самое страшное – от моей руки? Но разве это могло произойти? Я ведь никогда не подниму на него руку. И тут вспомнились слова Трайлетана.

«…никому еще не удавалось вырвать обреченного из лап смерти…» – голос всадника прозвенел в моем сознании.

«Если спасем Стефу, у меня появится надежда, что судьбу можно обмануть!» – возможно, это я сейчас обманывала себя.

В груди стало больно и я села на постели, отвернувшись от князя. Словно почувствовав это, он проснулся и открыл глаза.

– Валеска! – сразу позвал меня. Его рука скользнула по моей обнаженной спине, оставляя за собой горячий обжигающий след на коже.

Я надела на лицо маску радости и с улыбкой повернулась к мужчине. Кольцо на пальце казалось раскаленным, будто чувствовало мою неискренность. Что еще за странность с этим наследием женщин рода Джезинских?

– Да, мой князь! – проговорила шутливо.

Он приподнялся на локте, глядя на меня строго и спокойно.

– Знаешь, я иногда боюсь, что однажды проснусь вот так, а тебя рядом не окажется! – произнес.

Я хотела было заверить его, что это никогда не случиться, но вовремя прикусила язык.

– Я же здесь! – все, что могла произнести.

Мужчина сел и обнял меня, прижавшись грудью к моей спине, зарывшись лицом в мои длинные распущенные волосы, вдыхая их аромат.

– И я никогда не отпущу тебя! – сказал он. Как же мне хотелось, чтобы так оно и было!

– Пора вставать! – произнесла шутливо. – Сегодня нас ждут важные дела!

– Только пообещай мне, что будешь во всем слушаться меня, – попросил князь, а я просто кивнула. Разве могло быть иначе? Я хотела жить и более того, хотела спасения для Стефы. Конечно, я не совершу глупость и всецело буду доверять своим спутникам, так как Трайлетан в этот раз отправляется с нами.

– Валеска? – строго спросил меня Вацлав. – Я не слышу твоего ответа!

– Я не подведу! – ответила я.

Взгляд, которым меня наградил мой мужчина, говорил о том, что он не позволит злу коснуться меня и я верила ему. Такой, как он – действительно, не позволит. Встанет грудью и закроет от всяких бед, защитит от всех невзгод. Сама не знаю, почему, глядя в эти синие глаза, я так растворялась в них?

После завтрака я оставила князя. Каждый из нас занялся своими приготовлениями: я отправилась вниз в лабораторию, чтобы узнать, все ли в порядке с приготовленным мной зельем, а Вацлав ждал прихода Трайлетана в своем кабинете, чтобы обсудить свои, мужские, дела, касающиеся нашего нового дела.

Пани Машкевич уже ждала меня, сидя за столом. Когда я подошла, женщина приветливо улыбнулась и произнесла:

– Кажется, все в порядке!

Я миновала стол и в самом углу комнаты нашла стеклянную колбу на дне которой плескалось приготовленное мной вчера, после ухода всадника, зелье. Судя по описанной в книге реакции, в следствии которой жидкость должна была поменять по истечении определенного времени, свой цвет, у меня все получилось и сверкающие глаза домовихи были тому доказательством.

– Девочка, – произнесла она, пока я рассматривала полученное зелье, – у тебя просто дар к зельеварению.

– Думаете? – повернулась я к пани Машкевич, а затем добавила: – Главное, чтобы оно действительно получилось, так как цена ошибки – жизнь моей сестры.

Экономка внезапно стала серьезна.

– И не только твоей сестры, – произнесла она, – вы, трое, тоже рискуете не меньше. Или, думаешь, смерть простит кому-то вмешательство в ее планы? Да и Трайлетана по головке не погладит.

– Мне казалось, всадник не может умереть! – я подошла к домовихе и села напротив нее.

– Не совсем так, – ответила женщина. – Ты еще слишком мало знаешь о мире нечисти, а Трайлетан относится к ней, в каком-то смысле. Твоя правда, он не умер, но и не жив, то есть, не принадлежит ни к одному из миров.

– Почему? – спросила я. – Про всадников в книгах почти нет информации!

– Они – особая каста и подчиняются только воле богов!

– Но Трайлетан уже не раз нарушал эту самую волю! – проговорила я тихо. – Замок полон тех, кто не умер, но был обречен умереть. Разве Трай имеет право поступать так с людьми?

Пани Машкевич вздохнула.

– В этом его проклятье! – ответила она загадочно.

– Но кто, и главное, за что, его проклял? – спросила я.

Экономка не ответила.

– Я не могу рассказать, – спустя несколько минут тишины, проговорила она. – Если Трай захочет – сам расскажет.

– Я понимаю!

На самом деле, я почти ничего не понимала. Всадник был в моем воображении самым загадочным из встреченных в замке существ, хотя я не могла отнести его к нечисти и нежити – слишком живым представлялся мне мужчина. Я могла предположить лишь одно: Трайлетан был проклят вместе с Вацлавом, а значит, то, что они сделали, они сделали вместе!

«Или вместе прогневили кого-то!» – мелькнула мысль.

– Отдохни сегодня, Валеска, – посоветовала мне пани Машкевич. – Этой ночью ты вряд ли сможешь уснуть.

Ее совет был очень кстати и, несмотря на то, что я спать совершенно не хотела, я решила воспользоваться им, так как понимала, что, будучи слабой и уставшей, принесу мало пользы своему мужчине и сестре. А потому покинула лабораторию и отправилась в свою старую комнату, которую делила вместе с Габриэль. В покои князя пойти не решилась, так как боялась помешать его делам с Трайлетаном и потому пошла туда, где была точно уверена, не помешаю никому.

Крыло, отведенное для прислуги, в это утро пустовало, а потому я, не встретила никого на своем пути. Разве что мелькнул в дверях шестирукий дворецкий, да эхо повторило голос одного из лакеев, донесшийся с верхнего этажа.

Я вошла в комнату. Двери, как и прежде, оказались не заперты. Моя кровать была аккуратно застелена, а сверху лежало покрывало, то самое, что согревало меня столько ночей. Теперь, когда осень уже полностью вступила в свои права, оно бы могло пригодиться мне, но теперь кто-то другой займет вскоре это место, ведь я перебралась в покои князя. Было ли мне стыдно по этому поводу? Нет. Ни капли. Наверное, я была неправильно девушкой или просто правильной ведьмой, ведь не зря все не уставали мне твердить, что ведьмы не сильно озабочены узами брака и живут так, как хотят. А ведь я – ведьма, пусть даже и не обученная. Так или иначе, совесть моя лежала на самом дне сознания и, кажется, спала, свернувшись клубочком, как домашний кот в холодный зимний вечер у теплого очага.

Я присела на кровать, пробуя ее на мягкость, а затем и вовсе легла, скинув туфли и положив под щеку ладони. Думала – не усну, но нет, уснула как миленькая, будто дала какую-то установку своему телу. И сон мне снился яркий и красочный, словно я гуляю на цветущем лугу, а крошечные бабочки, пестрые и юркие, вылетают у меня из-под ног разноцветными стайками.

Вацлав не на шутку испугался, когда не смог найти Валеску в замке. После разговора с Трайлетаном он отправился искать девушку и сперва наперво спустился в лабораторию к пани Машкевич. Но там обнаружил только Казимира, привычно листающего какой-то талмуд. На его вопрос о Валеске, дворецкий лишь покачал головой, и князь отправился дальше, решив, что справится с поисками сам, не прибегая привычно к помощи Элкмара. Но поиски затянулись, так как на кухне девушка не обнаружилась, не нашел он ее и в библиотеке, и не застал в своих покоях, куда вернулся в надежде увидеть ее ожидающей его в кабинете или, еще лучше, в спальне.

– Господин князь?

Голос Элкмара заставил князя обернутся и посмотреть в зеркало. Морда духа висела в тумане зазеркалья и таращилась на хозяина замка своими алыми глазищами.

– Она в своей прежней комнате! – проговорил дух и улыбнулся. Делал он это крайне редко и Вацлав понял, что Элкмар все это время следил за ним, пока он бродил по замку в поисках любимой.

– Если знал, мог бы и раньше сказать! – сухо заметил мужчина.

– Я бы сказал, если бы вы спросили! – резонно ответил дух и исчез. На месте его морды появилось отражение самого князя с удивленно приподнятыми бровями.

«Мне показалось, или таким образом Элкмар пытался пошутить?» – подумал мужчина.

Значит, Валеска в своей комнате, там, где жила прежде. Все ее вещи оставались в его покоях, но тогда, зачем она отправилась спать в эту конуру? Князь никак не мог взять это в толк. Он стремительно вышел из комнаты и быстрым шагом направился по коридору к лестнице, чтобы забрать свою женщину туда, где, как он считал, ей было самое место, то есть – в свою спальню.

Но когда он оказался в крыле, отведенном для прислуги и открыл двери в комнату, где спала Валеска, его решимость поубавилась, а стоило мужчине увидеть саму девушку, спящую на постели, как он и вовсе задержал дыхание и замедлил шаг, неосознанно скрадывая его, чтобы ненароком не разбудить любимую.

Приблизившись к постели, он встал у изголовья и посмотрел на пани Каревич. Молоденькая ведьмочка спокойно и безмятежно спала, положив под щеку ладонь. Ее рот был чуть приоткрыт, а волосы, собранные в косу, расплелись и несколько прядей выбились из прически, упав на лицо девушки. Князь едва удержался, чтобы не убрать их, откинув назад, но побоялся, что она почувствует даже самое легкое касание его рук и не стал тревожить ее сон. Он остался стоять, любуясь ее безмятежной красотой и думая о том, что ни за что и никому на этом свете не позволит обидеть Валеску, даже ценой своей собственной жизни…

… Когда он уходил, девушка продолжала спать. Ей снилось цветущее поле и каскад бабочек, украсивших небо яркими цветными пятнами.

Глава 17.

Кажется, ничего не изменилось с тех самых пор, как под покровом темноты мы на телеге покидали родной дом, пытаясь спастись от всадников. И сейчас, сидя в седле перед Вацлавом и глядя на деревеньку, которая виднелась вдали, я думала о том, как вернусь домой и как встретят меня мои родные люди.

Мы выехали рано утром, едва солнце встало и вошло в свою силу, озарив лес и долину внизу, желтым светом. Замок проводил нас тяжелым взглядом алых глаз Элкмара и я поймала себя на мысли, что не могу решиться и оглянуться назад, словно это было плохой приметой. Словно я, сделав это, могла больше не вернуться туда вместе с Вацлавом.

Но я все-таки оглянулась, не удержалась и окинула взглядом черные стены и высокие башни, с уродливыми чудовищами, охранявшими фасад. На душе стало тяжело и тоскливо и я вспомнила, как прощалась с пани Машкевич, стараясь говорить с ней будничным тоном, будто мы с князем отправлялись на увеселительную прогулку, а не собирались противостоять самой смерти.

Экономка обняла меня и велела беречь себя.

– Я буду ждать вашего возвращения! – помнится, проговорила женщина и я кивнула, соглашаясь.

Тогда я была уверена, что вернусь, а когда Вацлав посадил меня в седло своего коня, предчувствие беды сжало сердце… и я все-таки оглянулась…

Но вот дорога оставила позади тенистый осенний лес с облетающей листвой, а впереди все ближе вырисовывались очертания родной деревеньки и вскоре я увидела родительский дом, стоявший на краю поселения. Сердце забилось в предвкушении скорой встречи, и я заметно напряглась, сидя перед Вацлавом в седле. Он почувствовал это и чуть сильнее прижал меня к себе. Трайлетан если что и заметил, то сделал вид, будто заинтересованно рассматривает окрестности.

– Позволь мне пойти первой и поговорить с мамой и отцом! – попросила я у князя. – Боюсь, что если они увидят вас с Трайлетаном, то…

– Я понимаю! – ответил мне прямо в ухо мужчина. Тепло его дыхания и рук, обнимавших меня, согревали и дарили уверенность в себе, а скоро мы подъехали к воротам. Они, как и прежде, были гостеприимно распахнуты, и я вспомнила, как вечность назад в эти самые ворота, разрушая мой мир и судьбу сестры, ворвались черные всадники во главе с Трайлетаном. Только, странным образом, сейчас я вовсе не жалела о том, что встретила Вацлава и попала в его замок, что познакомилась там с пани Машкевич и остальными девочками, а также с паном дворецким, который хоть и напускал на себя невозмутимый вид, все же был не так равнодушен, как хотел это показать.

Мы едва проехали в ворота, как двери дома открылись и на пороге возникла мужская фигура. Я сразу же узнала отца и не смогла сдержать улыбку радости. Вацлав спешился первым и помог мне слезть с коня, сам же подхватил жеребца под уздцы и остался ждать, пока я, набрав побольше воздуха в легкие и решимости в сердце, шагнула к человеку, который дал мне жизнь.

Отец замер на пороге, глядя на меня не верящим взглядом. Я видела, что в его глазах я сейчас сродни призраку. Страх мелькнул во взоре пана Каревича, и я тут же вскинула руки, проговорив:

– Отец!

Он вздрогнул, словно от удара. За спиной отца скрипнула дверь, и я застыла, глядя как на крыльцо выходят мать и Арон, при этом вид у обоих такой, что краше в гроб кладут.

– Валеска? – проговорила мать. – Ты ли это? – ее голос дрожал, но не понятно, от страха или волнения. Отец же смотрел мимо меня, за плечо, туда, где стояли в полном молчании мои спутники. Я могла себе представить, о чем думают мои родные, глядя на статного красавца князя и Всадника Смерти не потрудившегося сменить свой привычный наряд, даже несмотря на просьбу друга. Так или иначе, мы предстали перед моей семьей и, кажется, напугали их.

«Но где Стефа?» – удивилась я, не заметив младшей сестры.

– Мама, – произнесла тихо и сделала еще несколько шагов вперед, сокращая расстояние между собой и близкими, – я вернулась. Это действительно я, а не призрак!

Пани Каревич осталась стоять на месте, как и отец. Зато Арон спустился по ступенькам и направился ко мне весьма решительно шагая по земле. Что-то в его взгляде насторожило меня, но после я поняла: мужчина и сам боится ошибиться. Опасается, что прикоснется ко мне и чары развеются, явив вместо свояченицы жуткого монстра или того хуже, восставший труп. А потому я открыто улыбнулась Арону и протянула руки.

– Это я, – проговорила, – действительно я.

Надо отдать должное молодому мужчине. Он решительно взял мои руки в свои и сжал так, что пальцы хрустнули.

– Больно! – охнула я. За моей спиной сделал шаг Вацлав, но Арон тут же ослабил хватку.

– Прости! Просто мне надо было знать, что это ты, живая, из плоти и крови.

– Как Стефа? Как вы тут жили без меня? – спросила я.

Арон отпустил мои руки, но прежде чем он успел дать ответ, за него это сделала моя мать.

– Хорошо жили, – сказала она. – Пока ты не появилась!

Я посмотрела через плечо Арона на пани Каревич. Она стояла подле мужа и смотрела на меня глазами полными страха.

– Мама! – только и сказала я.

– Кто это с тобой? – подал голос отец.

– Мои друзья! – ответила я.

– Друзья? – его голос оттенила злость. – Уж не те ли самые друзья, которые забрали тебя и двух других девушек в проклятый замок?

– Мама, ты не понимаешь! – отозвалась я. – Позволь нам войти в дом, и я расскажу тебе, почему вернулась.

Она рассмеялась почти диким, безумным смехом. Но отец внезапно взял ее за руку и сказал, обращаясь ко мне:

– Хорошо! Ты можешь зайти, но одна, – и кивнул на моих спутников, – без своих друзей.

– Вы что, боитесь меня? – спросила я.

Мать продолжала смотреть на меня и в ее глазах отразились все возможные эмоции, только не любовь. А я неожиданно подумала о том, любила ли она меня вообще? Или только бабушка была единственной, кто действительно был искренне добр ко мне.

Я пыталась списать все на страх, решив, что она невероятно напугана, но получалось плохо. Если бы ко мне вернулась дочь, которую я считала потерянной навсегда, разве так я проявляла бы свои материнские чувства?

– Я не пойду без своих друзей! – проговорила упрямо.

Вацлав подошел со спины и положил на мое плечо свою руку.

– Не надо, Валеска! – сказал он. – Иди без нас. Времени слишком мало. Уже этой ночью все произойдет…

– Что он тебе нашептывает? – прошипела мать.

– Перестань, – упрекнул ее отец. – Нам надо выслушать ее! Это ведь наша дочь!

Мать как-то странно посмотрела на отца и внутри у меня на мгновение шевельнулось сомнение. Этот взгляд матери… И как-то сразу вспомнились детские годы, когда мне всегда доставалось меньше ее любви, чем Стефе. А я-то думала, все потому, что я – старшая! А что, если причина кроется вовсе не в старшинстве? Что, если я совсем не дочь своей матери?

– Пойдем в дом! Я вижу, у тебя что-то важное, – отец поманил меня к себе.

Я кивнула. А у самой сердце не на месте. Но в дом пошла и даже смогла не оглянуться на князя, оставшегося во дворе.

Внутри ничего не переменилось. Обстановка осталась прежней, разве что переставили стол да лавки: теперь они стояли у окна и трапезничая, можно было наблюдать за двором. Именно туда и направился отец. Мы сели за столом. Родители по одну сторону, мы с Ароном – под другую. Я нервно сглотнула и огляделась, выискивая сестру взглядом.

– А где Стефка? – не удержалась я.

Мать и отец переглянулись. Кажется, они не спешили делиться со мной последними новостями, но Арон решил иначе.

– Скоро ей рожать! – сказал он. – Сейчас она в дальней комнате…поплохело с самого утра, вот мы все и сами не свои.

– Поплохело, говорите! – произнесла я задумчиво. – Мне бы взглянуть на нее…

– Не надо! – слишком резко ответила мать. – Не стоит ее тревожить. Говори, зачем явилась, а потом уезжай.

Я посмотрела на нее, не скрывая обиды во взгляде. Теперь, когда нас не слышал ни Вацлав, ни Трайлетан, я могла говорить откровенно, не стыдясь своей семьи. Никогда бы не подумала, что стану их стыдиться, но после такого холодного приема, мне было неловко перед своим мужчиной и его другом. Создавалось впечатление, что родные забыли обо мне и попросту вычеркнули из своей жизни. Я представляла себе несколько иначе нашу встречу, после долгой разлуки. Не могли же они измениться так споро! Чтобы забыть кого-то требуются годы, а тут…

– Я вернулась из-за сестры, – решила не допытываться сейчас у родителей, что произошло и почему они не скрывают, – потому что ей грозит беда!

– Что? – первым отреагировал Арон, а затем и родители переглянулись.

– Неужели….снова… – пробормотала мать, намекая на Трайлетана, оставшегося на дворе.

– Намного хуже, – я вздохнула. Объяснять, что да к чему, не было времени. Вацлав дал мне четкие указания, прежде чем мы отправились сюда. Стефу необходимо забрать из дома и перевезти в укромное место, о существовании которого знали лишь сам князь и всадник. Только как уговорить родителей отдать дочь, если они, а я это вижу по глазам, бояться меня и не верят мне.

– Если не поможете мне сейчас, со Стефой будет беда! – проговорила я.

– Какая беда? – испугалась матушка.

– Она умрет? – удивительно спокойным голосом спросил Арон. Я посмотрела на свояка и увидела, что под внешним спокойствием в нем разрастается страх и только огромная сила воли не дает ему сорваться в эту минуту.

Я уже было открыла рот, чтобы дать ответ, когда услышала тихие шаги и в дверном проеме, ведущем в соседнюю комнату, упала тень.

– Валеска!

Прозвучавший голос был таким слабым, что у меня сжалось от жалости сердце и я подняла взгляд.

Стефания стояла, опираясь на дверной косяк. На ее личике не было ни кровинки. Одетая в простую рубашку, с растрепанной косой, она смотрела на меня круглыми от удивления, глазами, казавшимися просто огромными на похудевшем лице. Но тут я опустила взгляд и увидела ее живот, такой огромный, распиравший сорочку до треска.

– О, боги! – только и смогла произнести я.

Сестра улыбнулась и прошаркала в нашем направлении. Я стала из-за стола, мать тоже. Она бросила на меня предостерегающий взгляд, а затем поспешила к дочери и, подхватив ее под руку, подвела к столу, чтобы усадить на скамью подле Арона.

– Как ты? – обратилась она ко мне.

Я обрадовалась неожиданному теплу, прозвучавшему в ее голосе. Кажется, сестра была единственной, кто не испугался меня.

– Я помню! – неожиданно проговорила Стефа.

Мои брови приподнялись в удивлении.

– Что?

– Как ты пошла вместо меня, – закончила она.

– Стефа… – я запнулась, не зная, как именно и как лучше объяснить ей, что, отправившись тогда вместо нее в Крыло, я вероятно сделала только хуже. Но время действительно, поджимало, и мне стоило поспешить и поговорить с ней.

– Я не просто так вернулась, – решилась я.

– То есть? – ответил за сестру Арон.

– Она принесла в наш дом очередную беду! – прошептала мать и в ее голосе была только обида и злость. – Ведьма… Я всегда говорила, от этого не стоит ждать хорошего!

– Пусть она расскажет! – неожиданно резко сказала Стефа и я удивилась перемене ее характера. Сколько мы не виделись? Два месяца с лишним, а с младшей панной семьи Каревич произошли такие разительные перемены. Может быть, беременность сделала ее такой? Я не узнавала сестру. Она стала взрослее и решительнее. Что ж, мне это только на руку.

– Да, я и правда пришла, чтобы предупредить о беде, – начала я, стараясь при этом не смотреть на родителей, а только на Стефу. – Уже завтра, если сегодня ты не уйдешь со мной, ты… – как же тяжело произносить это страшное слово! Но я все-таки сделала это, – ты умрешь. И ты, – покосилась на живот и Стефа обхватила его руками в тщетной попытке сохранить жизнь еще не рожденного младенца.

– Ведьма! – прошипела мать.

– Да, я – ведьма! – не удержалась я. – И вы всегда это знали. Раньше я слушала вас и скрывала свой дар, но теперь пришло время вам слушать меня! Так что, делайте это внимательно!

Кажется, родители удивились новому тону моего голоса. Лицо матери вытянулось, а отец словно окаменел и только Арон улыбнулся, чему-то, понятному только ему одному, а Стефа оставалась неестественно серьезной, что меня не переставало удивлять.

– Говори! – попросила она и покосилась на родителей. – Если вы не хотите слушать, то уходите. Это касается только меня и сестры.

– Сестры? – взорвалась мать и поднялась из-за стола так резко, что, если бы рядом с ней не сидел отец, она непременно перевернула бы скамью.

– Не сейчас! – пан Каревич взял жену за руку и посмотрел на нас, своих дочерей.

– Мы лучше действительно уйдем! – сказал он и тоже встал, после чего увел мать за собой.

– Спасибо! – сказала я ему во след, но боюсь, осталась не услышанной.

– А теперь, говори! – обратилась ко мне Стефа и я принялась рассказывать ей обо всем, стараясь, чтобы рассказ получился кратким, но существенным. Стефа и Арон слушали молча и не перебивали, только изредка переглядывались так, будто тоже знали что-то такое, о чем, увы, не знала я. Когда я закончила, то спросила:

– Ты веришь мне?

Стефа несколько секунд просто смотрела мне в глаза, а затем произнесла: