Текст книги "Серые тени (СИ)"
Автор книги: Евгения Сушкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 28 страниц)
– Естественно, – почти обиделась я. – просто чуть позже. А пока мне нужны факты со стороны.
Не одобряя того, что у меня появились какие-то тайны, пусть и кратковременные, от лучшей подруги, Таша покачала головой и откинулась на спинку кресла. В руках у нее появился комочек бумаги, который она методично сминала в тугой шарик.
– У второй был почти жених: они подумывали о свадьбе, но за пару дней до убийства разругались – и девушка сбежала. Она ведь даже не из Делоры была – из пригорода. Понимала, что жених в их городке ее в два счета найдет – и подалась к подруге в столицу. А у той мама с новым мужем уезжали в свадебное путешествие, дочка, естественно, с ними. Они еще обрадовались, что за квартиркой есть кому присмотреть… Из-за этого у нас возникла путаница в установлении личности девушки, в поиске родственников и близких, а у наотдыхавшихся владельцев был шок, когда они приехали.
– Хм… понятно. Про третью я знаю. А четвертая?
– Она замужем была, – огорошила меня Таша.
– Но… как же…
– У нее не было кольца на пальце: они сильно опухали, и периодически она носила его в сумочке. Палач этого знать не мог, он видел перед собой очередную идеальную жертву: молодая, беременная от оборотня, без кольца… Единственная его промашка, даже не сыгравшая особой роли. Разве что к толпе разъяренных оборотней присоединился и жаждущий мести вдовец. А Палач окончательно утрачивает какие бы то ни было ограничители: последнее убийство было совершено на улице. Девушка возвращалась от подруги, вечер был поздний, но проводить ее было некому, вот и… Торрел говорит, что Палач сорвался. И что с каждой жертвой все больше теряет контроль над своим безумием.
– Звезды, какая же он мразь… – в ужасе прошептала я, прижимая руку к животу. У каждой девушки – своя жизнь, планы на будущее и мечты о счастливом материнстве. И все это обрывает ударами ножа кто-то, кто посчитал себя обиженным и почему-то имеющим право на столь жуткую месть. Такое не должно рождаться, не должно ходить по земле! Согнув ноги в коленях и устроив на них подушку, уткнулась в нее лбом. Я всего два дня назад узнала, что беременна, но уже представить себе не могу, что могло бы быть иначе. Бросает в холодный пот, стоит только подумать, что кто-то может настолько ненавидеть моего малыша, что способен даже на убийство. – Таш, – простонала я, поднимая голову, – скажи, что оборотни ни на шаг не отходят от своих спутниц, не разрешают им одним появляться на улицах…
– Ты сама это сказала, но могу повторить. Тебе нехорошо? – подалась вперед подруга. – Мне не стоило тебе этого рассказывать.
– Нет, все… все нормально, – я бледно улыбнулась, выпрямляясь. – Просто из-за беременности я теперь воспринимаю эту ситуацию куда острее. Словно она касается и меня лично… Впрочем, это глупости. – Тряхнула головой, отгоняя невеселые мысли. – Спасибо за то, что честно ответила на мой вопрос.
– Считаешь, я стала бы тебе врать? – возмутилась видящая, откидывая бумажный шарик.
– Нет, нет… Просто с каждым днем моего пребывания в Ринеле открываются удивительные подробности об оборотнях, и я уже не знаю, о чем еще они умалчивают и с какой стороны мне ждать подвоха. Знаешь, оказывается, огромное значение во время беременности играет присутствие рядом с малышом родного ему волка. И так как человеческие женщины не несут в себе звериной половины, папа-оборотень должен быть рядом. Не каждую секунду, но куда-нибудь потеряться ему никак нельзя. Я думала, все вокруг так настаивают на этом в надежде помирить меня и Джея, а, оказывается, он действительно нужен…
– Об этом оборотни нам не рассказывали, – нахмурилась Таша и тут же встрепенулась: – Постой, это значит, что тебе придется общаться со вторым братом?
– Уже пришлось, – сморщила нос я. – Он ушел пару часов назад.
– И ты только сейчас об этом сообщаешь? – подскочила в кресле Таша и надулась, скрестив руки на груди. – Я оказалась совсем вычеркнута из твоей жизни.
– Вовсе нет! – поторопилась возразить я. – Просто… мне нужно было самой разобраться со всем, привыкнуть к мысли о том, что теперь все изменится, прежде чем вываливать на тебя такие новости.
Таша оттаяла, приняв мое объяснение. Сочувственно улыбнувшись, задала пугающий вопрос:
– Когда скажешь родителям и сестре?
Я передернула плечами:
– Родителям – когда ребенок закончит университет. С Марикой поговорю чуть позже. Возможно, через пару недель. Я ее люблю, но все равно боязно сообщать старшей сестре такие новости. С нее станется и приехать в Ринел.
– За то время, что ты скрываешься, инара Веалира тебя сотни раз успеет выдать замуж за какого-нибудь порядочного и очень достойного человека, – любезно напомнила Таша, кривовато усмехнувшись.
– Засяду в Ринеле и попрошу Найджела не пускать ее в город, – абсолютно серьезно пообещала я. Маму я тоже люблю, но чем больше между нами расстояние – тем сильнее эта любовь. Когда же я приезжала домой на каникулы, мы ругались уже на третий день.
– Кстати, о Ринеле. После отработки останешься там или уедешь подальше от Фаркасской Автономии?
Я растерялась. Над этим вопросом еще не думала. Что делать, когда закончатся три года обязательной отработки? Пару дней назад я была твердо уверена, что знаю ответ на этот вопрос: вернусь в Делору. В родной Валлор не тянуло совершенно, последние шесть лет мое сердце принадлежало столице. А сейчас… Не имею ни малейшего понятия, что будет дальше.
– Пока не знаю, – честно призналась я. – И прошу меня в ближайшие два года этим вопросом не мучить.
Еще одна улыбка, полная сочувствия и скрытого беспокойства в зеленых глазах:
– Ли, с тобой точно все хорошо?
– Точно. Я растеряна, немного зла, немного счастлива, но совершенно точно со мной все хорошо. Правда. Расскажи лучше, как ты. Каким был твой сегодняшний день?
– Отвратительным, – выдохнула Таша с выражением обреченности на лице. – И таким будет, похоже, каждый день, пока мы не поймаем этого маньяка. У всех и без того нервы на взводе, так нас к тому же начали трясти еще и в связи с приездом Ее Высочества Кроннет, невесты второго принца.
В этот раз я оказалась непрочь посплетничать, особенно на приятные темы. Ведь свадьба куда приятней убийств, правда?
– Его Высочество Мэйтис женится? Это разобьет множество сердец.
– Да пока неясно, женится или нет, – пренебрежительно отмахнулась Таша, скривив губы. – После этой истории с беременной фавориткой в срочном порядке возобновили переговоры с Пару. Сейчас их младшая принцесса приезжает в гости, на неофициальные смотрины. Для обеспечения безопасности и порядка в городе в связи с этим многих оперативников превращают в патрульных. Рик в бешенстве: помимо дела Палача, у нас еще множество проблем, требующих решения, а он вынужден отдавать своих стражей в патрули, что резко тормозит расследования. Чувствую, попытается взвалить все на себя – и меня загрузит заодно. Пора рядом со столом и кровать ставить.
– Когда принцесса приезжает?
– Через три недели. Официально об этом объявят через несколько дней. В ее приезде видится только один плюс: все надеются, что усиление патрулей и всеобщая суматоха помешают маньяку продолжить «резвиться». К тому же оборотни и без того настороже, они обозлены и жаждут крови – тоже неплохой сдерживающий фактор. Есть высокая вероятность, что жертв больше не будет.
– Вот бы в Звездных Чертогах тебя услышали, – горячо пожелала я.
* * *
– Ли! С тобой все хорошо? Он тебя не обидел?
Сонную тишину субботнего утра нарушил обеспокоенный вихрь по имени Джоэллина, влетевший в дом. Девушка, затормозив в дверях кухни, внимательно осмотрела меня с ног до головы, отчего стало даже неловко. Перетащив омлет со сковороды в тарелку, потянулась к чайнику, улыбнувшись через плечо:
– И тебе доброго утра, Джоэллин. У меня все просто замечательно, никто не обижал. Завтракать будешь?
Волчица притихла, еще раз пристально оглядела меня и, принюхавшись для полной уверенности, подскочила к столу. Отобрала чайник, прогнала за стол и только тогда ответила:
– Буду. Есть хочу ужасно, если честно. Дома не завтракала: удрала, как только убедилась, что не попадусь маме на глаза.
– Все было настолько ужасно? – устроившись на стуле и поджав ноги, посочувствовала я, размышляя параллельно, что Лин превращает меня в избалованную лентяйку. Как-то так получилось, что за чай и перекусы в нашей паре отвечала волчица, и она всерьез обижалась, когда я посягала на ее добровольно взятие обязанности. А я и не особо посягала, с бессовестным удовольствием пользуясь плодами «нещадной эксплуатации».
– Хуже, – буркнула Лин, перенося на стол завтрак и пристраиваясь справа от меня. – Я весь день была «ее маленькой девочкой». Что-то среднее между домашним питомцем и куклой, которую можно тискать, наряжать в кружева и выставлять перед друзьями. Сначала она повела меня по магазинам, не слушая возражений: ей, видите ли, не понравился мой гардероб. До которого, к слову, последние года четыре ей вообще дела не было. Но нет, вчера захотелось вдруг побыть настоящей мамой! – Вспомнилось услышанное во время нашего разговора: «И это… и это… Ужас какой! И это!..». Инара Дана в тот момент закапывалась в шкаф дочери? – Сочувствующие взгляды продавщиц надо было видеть, – молодая волчица поморщилась, ковырнув омлет, и отложила вилку, подперев подбородок ладонью. – Этого издевательства надо мной ей показалось мало, и вечером нас ждал светский ужин: ее подруги из Ринела и близлежащих городов с детьми. И, справедливости ради, стоит заметить, что то же братство уличных волков меня привлекает гораздо больше, чем сборище этих… В общем, все было просто отвратительно. И давай мы больше не будем об этом, хорошо?
Перед жалобным взглядом Лины трудно было устоять. К тому же у меня у самой не самые простые отношения с матерью. Пусть у нас не до такой степени все плохо, но я вполне могу понять желание своей помощницы поскорее забыть все, что связано со вчерашним днем.
– Хорошо, – чуть улыбнулась я, потянувшись за чаем. Пусть мне и любопытно, что собой представляет «светское общество» такого маленького городка, как Ринел, мучить Джоэллин неприятными вопросами не хотелось.
– Расскажи лучше, как прошла твоя встреча с Джимми. Жаль, что меня вчера не было рядом с тобой!
Я поперхнулась.
Глава 8. Грань
Таша
– Ненавижу оборотней, – удар. – Ненавижу маньяка, – удар. – И принцессу эту тоже ненавижу, заочно, – еще удар.
– Руки неправильно поставлены, исправься.
– Тебя я тоже ненавижу, – сообщила Таша, лишь через несколько секунд осознав, что голос Рика ей не послышался и что она действительно только что весьма «любезно» поприветствовала начальника. Поймав качающуюся грушу, с виноватым видом повернулась к Рику: – Извини.
И замерла, едва удерживаясь от того, чтобы не вытаращиться на Деррика. Нет, в форме для тренировок она и раньше его видела, в первые недели – так особенно часто, ибо он с удовольствием гонял помощницу по спортзалу, но тогда все внимание девушки было сосредоточено на неприязни к начальнику, и любоваться его внешностью ей бы и в голову не пришло. А вот после случая в особняке видеть Рика столь… неформально одетым ей не доводилось, и сейчас мягкие вылинявшие брюки и обтягивающая майка производили эффект тарана, рушащего все защитные барьеры.
Словно не замечая состояния видящей, Деррик прохладно кивнул:
– С твоим отношением ко мне мы определились в самом начале, – равнодушно бросил он и посмотрел на Ташины руки: – А вот так сжимая кулаки и держа локти неправильно, ты рискуешь себя травмировать. Исправься.
Таша чуть поморщилась. Этот его тон она терпеть не могла. Мало того, что он в реальности ее отчитывает постоянно, всякий раз, ошибаясь, видящая словно наяву слышала голос Рика, занудно разъясняющий, где и в чем она промахнулась.
Деррик обошел грушу и одним точным ударом направил ее Таше:
– Принимай.
Принять видящая ничего не успела. Она и руки-то перед лицом выставила в последний момент, закрывая нос от неминуемого удара. Тяжелая груша, пусть даже закрепленная снизу, ткнулась в ладони, и девушка, не устояв на ногах, опрокинулась на маты.
– Прискорбно низкий уровень физической подготовки. Реакция нулевая. В общем – довольно печальное зрелище. Придется заняться тобой всерьез.
– Ммм, бесишь, – пробурчала под нос Таша, поднимаясь. Скользнувшая из-за груши тень метнулась к только вставшей на ноги видящей – и вот Таша снова оказалась лежащей на мате. На этот раз – уткнувшись в него лицом, с зажатыми за спиной руками и коленом Рика, упирающимся в поясницу. Больно не было. А вот обидно – до слез.
Видящая запыхтела, ерзая и пытаясь выбраться из захвата. Рик чуть усилил нажим и склонился к самому уху Таши:
– Ты, между прочим, за последнюю минуту дважды нагрубила капитану первого ранга, своему офицеру и просто начальнику центрального отделения Управления. Мне вспомнить о системе штрафов и наказаний, инари Ллоривель? – Теплое дыхание касалось волос, и Таша замерла, впитывая это ощущение. О чем он там говорит? Слова, кажется, стали несущественными. По телу пробежала мелкая дрожь. Когда же Рик носом скользяще, едва-едва коснулся ее уха, девушка задышала через раз. – Так что, Таша? – Мужчина убрал колено, но видящая даже не предприняла попытки подняться. С едва слышным стоном отвернулась, уткнувшись лбом в мат – и сделала только хуже: перехватив ее запястья одной рукой, другой Деррик убрал волосы с шеи, подушечками пальцев погладив пушистые волоски. – Мне возобновить твои ежевечерние двухчасовые тренировки? Предыдущие, судя по тому, что я здесь увидел, ты благополучно забыла.
– Забыла, – выдохнула Таша. – Как страшный сон.
Тихий смешок в ухо заставил дернуться всем телом. Да что же он с ней творит! Таша спустилась в спортзал, чтобы хоть как-то выпустить злость и весь багаж сопутствующих негативных эмоций. Идея побить что-нибудь показалась замечательной. Но если бы знала, чем это обернется, ни за что не подошла бы к этой проклятой груше! И вообще давно уже была бы дома.
– Отпусти, – потребовала девушка, дернув плечом. Деррик держал вроде бы несильно, но вырваться все равно не получилось.
– Совсем? – с усмешкой поинтересовался он, пальцем выписывая на ее запястье непонятные узоры.
– Совс-с-сем, – прошипела сквозь зубы Таша, мысленно и умоляя Рика остановиться, и запрещая это делать.
– Совсем – не отпущу, – не согласился с таким вариантом капитан, – но руки освободить могу.
Едва тиски разжались, Таша перевернулась, села и отползла от Рика на пару метров. На хищный жадный взгляд, которым капитан проводил ее движение, постаралась не обращать внимания. Потирая кожу на запястьях, угрюмо осведомилась:
– Ну и зачем ты это делаешь?
– Делаю – что? – непонимающе переспросил Рик, но видящая готова была поспорить на что угодно, что невинный взгляд – лишь притворство. – Собираюсь возобновить занятия по физподготовке для своей помощницы, которые она забросила, едва появилась возможность?
Плавным движением Деррик поднялся с матов. Таша, подавляя желание показательно закряхтеть и раздразнить его еще больше, последовала примеру капитана. Понимая, что даже в вербальном поединке у нее нет шансов его победить, махнула рукой:
– Забыли.
Хотела пройти мимо к двери, но очередное смазанное движение, чужие сильные пальцы, обхватившие ладонь, – и Таша оказалась прижатой к Рику. Близко… настолько близко, что между ними и волос не проскользнул бы. Рик, склонив голову набок, изучал ее лицо, и видящая переставала дышать, стоило ему задержать взгляд на губах.
– Так что я делаю, Таша?
От звука собственного имени, произнесенного тихим вкрадчивым голосом, девушка снова задрожала. Кажется, у нее сейчас и колени подгибаться начнут, как у какой-нибудь глупышки из романа. Мысль о подобном позоре породила здоровую злость, и, отклонившись, насколько позволяли держащие ее руки, пояснила:
– Это!
Указала взглядом на все еще захваченную в плен ладонь.
– Какой содержательный ответ, – по губам Рика скользнула ироничная, лениво-медленная улыбка, но он даже не подумал разжать пальцы. – Я, конечно, всё понял и больше так делать не буду.
Обреченно застонав, Таша боднула капитана в плечо и тихо проговорила, не поднимая лица:
– Деррик, я не железная. По большей части ты меня бесишь, особенно когда включается этот твой режим «я самый великий и ужасный, преклоняйтесь предо мной, простые смертные», – он тихо хмыкнул ей в волосы, и Ташу прошила жаркая молния, резко повысившая чувствительность. Как-то очень остро стала ощущаться его рука на талии, запах мыла от майки, то, как крепко Рик прижимал ее к себе… Сглотнув, видящая хрипло продолжила: – К моему сожалению, это не отменяет того, что я на тебя реагирую, когда ты… меня провоцируешь. Я не буду врать, утверждая, что это мне не нравится, но, если я поддамся собственным эмоциям, это будет худшим из вариантов. Так что, пожалуйста, перестань эти эмоции во мне вызывать.
– А то, что есть сейчас, по-твоему, лучше?
Таша подняла голову, встречаясь с Риком взглядами:
– А сейчас между нами ничего нет.
– Это-то и раздражает, – рыкнул Рик, наклоняясь к ней.
– Не вздумай! – успела пискнуть Таша, прежде чем оказалась лишена способности говорить.
Целовался капитан Ирлин умело, и это не могло не вызвать отклика, пусть даже разум и сопротивлялся. Еще не совсем признавая поражение, но понимая, что находится где-то на грани этого, Таша ответила.
Она ни словом не соврала Деррику: большую часть времени, что они проводили вместе, он ее злил неимоверно. Но, помимо злости, он вызывал и другие чувства. Восхищение, например. Тем, как он отдается работе. Тем, как умеет организовывать людей и добиваться от них результатов. Тем, как он взбежал по карьерной лестнице, добравшись до звания начальника центрального отделения. Его человеческие качества вызывали в девушке чуть меньше восторгов, но все же довольно часто Рик проявлял себя с неплохой стороны. Правда, не в отношениях с ней, но Таша наблюдала за тем, как он общается с сослуживцами – и каждый раз видела его разным. Ненависти давно уже не было – да и настоящей ли ненавистью являлись те чувства? – однако до доверительности или хотя бы просто дружеского расположения им было далеко.
То, что произошло между ними в особняке, стало… невероятной неожиданностью. Раньше никто в Таше такого отклика не вызывал, и тем удивительней было понять, что поцелуи Деррика Ирлина способны не только вскружить голову, но и заставить потерять себя. Первые дни после их общего сумасшествия рыжая видящая только об этом и думала, с трудом заставляя себя не глазеть на капитана и вообще сидеть на месте вопреки нестерпимому желанию ощутить ту бурю снова. Долгие внимательные взгляды Деррика, которые она чувствовала на себе, Таша старательно игнорировала, хотя это и давалось нелегко. Лучше вести себя так, словно ничего и не было.
Но вот всего лишь несколько относительно невинных прикосновений – и Таша с замершим сердцем ждет продолжения. Жаждет его. И боится до невозможности. Когда он так близко, становится даже неважным то, что Рик безжалостно и с наслаждением эксплуатирует помощницу, не прощая ни единого промаха. Неважно, что чаще всего она огрызается и ругается на него шепотом. Когда он прикасается к ней – это все становится неважным. Главным в жизни остается только мужчина, к которому она прижимается изо всех сил, который целует так, что забываешь об окружающем мире.
– Прекрати это, Рик, – простонала Таша, обнимая его за шею (и когда только он успел отпустить ее руки?). Выгнулась, подставляя губам горло, зарываясь пальцами в светлые волосы, и снова мучительно выдохнула: – Нужно остановить это…
– Не могу, – Деррик чуть прикусил кожу у основания шеи, и видящая всхлипнула, подаваясь ближе. – Да и не хочу. И ты не хочешь, только все еще продолжаешь прятаться за какие-то… неправильные представления.
– Они… правильные, – возразила Таша, обхватывая лицо Рика ладонями и возвращаясь к его губам. – Это мы… неправильные.
Рука Деррика, скользнув по спине, перешла на живот и, погладив его сквозь майку, воровато скользнула под ткань. Видящая задохнулась, кожей почувствовав прикосновение его пальцев. Застонав, выгнулась сильнее, открывая себя Рику еще больше.
– Поздно, искорка. Ты уже попалась.
Дурацкое прозвище и удовлетворенная констатация факта слегка отрезвили девушку. Открыв глаза, она увидела над головой серый потолок спортзала, узкие зарешеченные окна высоко над полом, поднятые за ненадобностью снаряды – части маленькой полосы препятствий. Звезды, они ведь с Риком в зале, в который может спуститься любой! Она уже практически висит на нем, его рука под ее майкой, и останавливаться Деррик, похоже, не собирается. И через пару минут, не назови он ее искоркой, Таша сама не подумала бы прекращать все это.
Ударив Рика по руке и вырвавшись, Таша отскочила от капитана. Она тяжело дышала, руки непроизвольно сжались в кулаки. Волосы, перед тренировкой собранные в хвост, растрепались, норовя залезть в глаза и прилипая к щекам. В ее взгляде, направленном на капитана, смешались желание, страх, злость, отчаяние, сожаление…
– Таша, – Деррик сделала шаг в ее сторону, протянув руку. Всего лишь шаг, но его хватило, чтобы напряженная пружина внутри Таши взвилась.
– Не смей вызывать во мне эти эмоции, слышишь! Не смей! – вскрикнула она, раненым олененком бросившись к выходу. Чуть не налетела на косяк, чудом увернувшись в последнюю секунду, споткнулась о ступеньку, содрав кожу на правой ладони… Но даже не подумала притормозить. Вот только от Рика она пыталась убежать – или все же от себя?
– Поздно, искра, – в тишине повторил капитан. – Вызванный тобой пожар мне одному не погасить.
Он стоял, выравнивая дыхание, и ждал, когда собственные эмоции прекратят бешеную пляску. Однако напряжение не отпускало. Развернувшись, кулаком врезал по груше, выпуская злость. Она сбежала! Сначала цеплялась за него, словно тонула и лишь в нем видела свое спасение, а потом умчалась, сделав его виноватым!
– Ненавижу, – удар, – эту, – удар, – девчонку! – удар.
* * *
Дождь на улице не прибавил Таше хорошего настроения. Из зала она сбегала в растрепанных чувствах, и за то время, что она судорожно собиралась, спокойней не стало. Сдалась ей эта груша! Стоило сразу домой идти, а не выдумывать глупых способов для снятия раздражения. Дома мама, ее мягкий голос и верные советы помогли бы справиться ничуть не хуже. А теперь Таша, не только не пришедшая в норму, но и добавившая к вороху отрицательных эмоций еще десяток, мокнет под дождем. Чтоб тебя волки съели, Деррик Ирлин! Хотя… наверняка ведь подавятся… Представив незнакомых ей пока близнецов Эйгрен, в звериной форме старательно жующих Рика, видящая фыркнула. Это было бы замечательное решение их с Лианой проблем. Жаль, неосуществимое…
Погруженная в свои мысли, Таша машинально обходила лужи, даже не осознавая, что перед ней возникает препятствие. Такая невнимательность не могла не проявить себя: в одну из луж задумавшаяся девушка все же наступила, утонув по щиколотку. И неглубоко вроде, и высокие ботинки не позволили промокнуть, а все равно жутко обидно. Хотелось закричать, выплескивая все накопившееся, но видящая лишь опустила голову, страдальчески поморщившись:
– А, чтоб вас всех!..
С тоской оглядев мокрую штанину, Таша поправила сумку на плече и пошла дальше. Зонт тоже спасал мало, но хотя бы голова оставалась сухой в этом безрадостном влажном царстве. Редкие прохожие, такие же серые тени, как и она, мелькали где-то рядом, не оставляя после себя ничего, кроме следа из тоски и равнодушной усталости.
В этом году, похоже, все против нее, даже погода. Отец разорен; работать приходится не с картинами и вазами, а с маньяками и их жертвами, да еще и под руководством Рика Ирлина; природа – и та бунтует. В середине декабря должен идти снег, а не дождь, но лето в этом году затянулось, подвинув осень, и последняя упорно отвоевывала у зимы первый месяц, торопясь вылить на жителей столицы тонны ледяного дождя. Какая из нее искра… В такую погоду даже самый жаркий огонь погаснет…
– Ты сегодня снова поздно, – с легким упреком заметила инара Виола, забирая у промокшей дочери сумку. – Опять Деррик Ирлин, да?
Таша испуганно дернулась, решив, что мама по каким-то только ей видным признакам догадалась о том, что произошло между ней и Риком.
– С чего ты взяла? – как можно спокойней спросила видящая, вытаскивая руки из рукавов мокрого, потемневшего пальто.
– Этот капитан вечно заставляет тебя задерживаться, подсовывает всё новые задания и совсем не позволяет отдохнуть. Из-за кого же еще ты можешь прийти такая мрачная? В последнее время ходишь угрюмая и уставшая. Не помню даже, когда мой огонечек в последний раз искренне смеялся, – инара покачала головой, неодобрительно поджав губы. – Погреешься у камина или сначала переоденешься?
– Пойду переоденусь: мокрая с головы до ног.
И это действительно так и было. В новые лужи Таша больше не попадала, но это помогло мало. Ближе к концу неторопливо-грустного пути разгулялся ветер, швыряя пригоршни капель то с одной стороны, то с другой, и зонт перестал служить для них хоть какой-то преградой. Повлажневшие волосы неприятно липли холодными прядями к лицу и шее, и хотелось поскорее закутаться к теплый сухой халат, а уж после можно и свернуться в кресле у камина.
Инор Ивор сидел в кабинете, вчитываясь в лежащие перед ним документы. Таша застыла в коридоре, изумленно вглядываясь в приоткрытую дверь, манившую мягким светом. В последние месяцы девушка редко видела отца в этой комнате: после неудачной сделки, превратившей его в банкрота, Ивор почти не заходил сюда, предпочитая даже со счетами разбираться в гостиной, и потому неожиданно было застать его именно здесь.
– Папа? – Девушка заглянула за приоткрытую створку. – Добрый вечер.
– Таша? – отец поднял голову и на несколько секунд зажмурился. – Глаза устали, – пояснил он, потирая переносицу под очками. Взглянул на часы на каминной полке: – Ты сегодня поздно.
Девушка тоже глянула на циферблат. Ну да, подзадержалась. На два с половиной часа.
Секундная стрелка завершила очередной круг, отсчитав еще одну минуту и чуть слышно щелкнув, и Таша неожиданно для себя улыбнулась, вспоминая. В детстве она боялась этих часов и наотрез отказывалась заходить в кабинет, если их не накроют какой-нибудь салфеткой, а во время звона, отмечавшего наступление нового часа, пряталась за мамины юбки, хныча. Хотя ничего страшного в них не было – обычные часы из темного дерева, без особых изысков: круглый циферблат, тонкой резьбы узоры да маленький шпиль наверху. Красивая старинная вещица. Вполне можно было понять, почему после очередного ремонта эти часы каждый раз возвращались в обновленный кабинет. А вот воскресить в памяти причины страха уже и не удавалось. Помнила разные облики отцовского кабинета, помнила, как выглядывала из-за маминых юбок – но не помнила, чем же часы ее так пугали. Теперь они не казались страшными, теперь они – лишь еще одно воспоминание из детства, в котором не было места взрослым проблемам и жестокости.
– Странно снова видеть тебя здесь, – призналась Таша, отводя взгляд от часов и подходя ближе к столу, пустовавшему почти весь год, а сейчас заваленному бумагами.
Тот смущенно дернул плечом:
– После… той истории чувствовал себя неуютно, заходя в кабинет, – Ивор скривил губы в усмешке, чувствуя себя неловко от собственной откровенности. – Казалось, что, раз я предал семейное дело и потерял репутацию уважаемого предпринимателя, я не могу так важно восседать за столом.
– Но сейчас что-то изменилось? – Остро глянула на отца девушка. – Из-за этих бумаг, да?
– Пока рано говорить, но… – Ивор старался быть осторожным в прогнозах, но предвкушающий блеск в глазах выдавал его с головой: инар Ллоривель страстно желал поделиться новостью и воплотить ее в жизнь. – Мой давний партнер из Пару планирует открыть официальный филиал своей компании здесь, в Аладе. Обратился ко мне за помощью, предлагает возглавить этот филиал… Говорит, что с мошенниками любому могло не повезти встретиться, а мои знания и опыт ему очень пригодятся. Прислал документы для ознакомления.
– Великолепно! – расцвела Таша, в искренней радости за отца забыв о собственных бедах. Ивор, хоть и делал вид, что все замечательно, потихоньку увядал без любимого дела, а в Делоре никто из бывших коллег не захотел прийти ему на выручку. Необходимости в поисках работы лишь ради получения дохода не было: совсем без средств к существованию они не остались, и потому бездействие тяжелым камнем давило на Ивора. Представить же себя где-то вне сферы искусства он не мог. Вот и получалось, что вроде бы все не так плохо, а на самом деле оставалось только медленно зачахнуть без любимого дела.
Предложение неизвестного Таше коллеги стало подарком с небес. В глазах Ивора снова заблестел огонек энтузиазма, он подобрался и словно бы помолодел. Теперь в кресле безо всякой неловкости сидел именно тот отец, которого она привыкла видеть и от которого заразилась любовью к искусству, особенно – к ценным и редким его предметам.
– Посмотришь потом эти бумаги? У меня нет причин не доверять инару Консту, но… причин верить без оглядки тоже не имеется. Боюсь, теперь я стану не только осторожным, но и мнительным. Однако взгляд квалифицированной видящей действительно не помешал бы.
– Конечно, посмотрю. Сегодня вечером и за ймусь, – пообещала Таша, подлетая к отцу и целуя его в щеку. Влажные пряди скользнули Ивору за воротник, и отец, почувствовав холодный мокрый привет, вмиг посуровел:
– Это еще что такое? А ну-ка быстро переодеваться! Не хватало еще, чтобы ты заболела!
– Как скажешь, папочка, – пропищала девушка, со смешком выскакивая в коридор.
Что же случилось? Звезды сжалились над маленькой скромной видящей и поспешили внести в ее жизнь хоть каплю радости? Если парийскому партнеру и в самом деле можно доверять, для отца возвращение к работе станет буквально возрождением из пепла. Конечно, наладится все далеко не сразу… Поначалу серьезные коллекционеры и музеи поостерегутся связываться с Ивором Ллоривелем, памятуя о его ошибке, а вместо них полезут мошенники… Но теперь за плечом отца будет стоять она, и в дополнение к ее способностям видящей у них появится еще один гарант честности – Управление стражи. Тень Деррика Ирлина и его отделения так и будет висеть над ней, отпугивая любителей легкой наживы. А потому со временем все обязательно придет в норму!
Хорошее настроение и проснувшийся было оптимизм задержались ровно до того момента, когда уставшая видящая добрела до кровати. Оставшись наедине с собой, отделенная от ровного сияния родительского счастья стенами спальни, Таша мгновенно вспомнила о самой большой и самой трудноигнорируемой проблеме ее жизни.
